offside

В день финальной игры, Джунхи просыпается за час до будильника. Он пытается уснуть снова, ворочаясь с боку на бок, но спустя примерно пятнадцать минут оставляет эти попытки — он уже полностью проснулся и всё это оказывается бесполезной тратой времени.  Он встаёт с кровати и проводит в душе чуть больше времени, чем обычно, чистит зубы и делает все свои уходовые процедуры, как никогда наслаждаясь процессом. Джунхи не любитель завтракать, но раз уж у него сейчас в запасе времени больше обычного, он решает приготовить себе чего-нибудь интересного. Настолько, насколько позволяют ему его кулинарные навыки.  Джунхи хочет сделать себе рисового супа, но на улице слишком жарко, поэтому он решает ограничиться просто порцией риса и парой сваренных вкрутую яиц. И, конечно же, он не может отказать себе в хорошей порции домашнего отцовского кимчи — когда он был дома в последний раз, он увёз с собой самый большой контейнер, который только смог найти в родительском доме. И, вот незадача, даже этот объём уже практически закончился. Джунхи лишь надеется, что, несмотря на то, что до зимнего перерыва чуть меньше месяца, отец догадается привезти ему сегодня на игру немного домашнего кимчи.  Он решает, что время до игры стоит использовать по максимуму, поэтому включает на ноутбуке очередной сезон Сейлор Мун и ставит его на обеденном столе, чтоб было удобно одновременно есть и смотреть. Это должно отвлечь его от всех мыслей, копошащихся в его голове. По крайней мере, на какое-то время.  Когда он домывает посуду после плотного завтрака, до выхода из дома остаётся ещё около часа. Ожидание провоцирует бурление мыслей в его голове, которое, в свою очередь, приводит его к стрессу и панике, поэтому он решает, что ему срочно нужно чем-то себя занять, чтобы отвлечься.  Джунхи звонит родителям, проверяя, всё ли у них в силе, помнят ли они, как добираться, и все прочие детали. После — он переодевается в форму, складывает в сумку всё, что ему необходимо: от сменной одежды для встречи с родителями после игры до чуть более официального аутфита для вечеринки в доме Рина. Как сказал Пёнкван: не важно, как закончится матч, нам нужно будет это отметить.  Джунхи в неописуемом восторге от мысли, что его родители приедут аж в Сеул, чтоб посмотреть его игру, но вместе с тем эти же мысли доводят его до паники. Родители максимально поддерживают его в том, что он играет за университетскую футбольную команду, пока это никак не сказывается на его оценках. Но когда Джунхи обмолвился о том, что было бы классно играть на профессиональном уровне, ни один из них его в этом не поддержал. И не смотря на то, что это было достаточно давно, а мнение родителей могло измениться, Джунхи всё равно боится даже думать об том, чтобы снова завести с ними этот разговор.  Само собой, он просто боится потерпеть неудачу, а тот факт, что он, со слов Пёнквана, просто повёрнутый на контроле фрик, делает всю ситуацию куда хуже — вероятность провала страшит его куда больше, чем самый высокобюджетный и высокооценённый ужастик. Смешно и то, что именно эта вот крошечная вероятность его же и раззадоривает. Недавний разговор с Донхуном навёл его на мысли о том, что именно его устоявшийся план — нелюбимая, но стабильная работа и выверенный жизненный путь, расписанный в планере на годы вперёд, — как раз и приведёт его к тому, что он будет несчастным всю оставшуюся жизнь, ругая себя за то, что не воспользовался предоставленной возможностью. Именно этот разговор заставил его задуматься — а как может сложиться жизнь, если он… изменит что-то, чего от него никто не ожидает?  И возможно, сегодня именно тот день, когда у него появился шанс доказать себе и своим родителям, что он может чего-то стоить и как футболист. А ещё, возможно, тем самым скаутам, которые, вероятно, приедут на игру.  Ага, всего-то навсего.   Перед выходом Джунхи чуть не забыл забрать с собой ветровку Донхуна — он долго и пристально рассматривал её, проверяя, сошло ли пятно, а когда понял, что всё чисто, вздохнул с облегчением. Он принюхался к ней — нос уловил стойкий аромат кондиционера, которым пользуется Джунхи, и живот слегка скрутило от мысли, что ветровка Донхуна пахнет Джунхи. Он помотал головой, отгоняя эти мысли, и аккуратно свернул чужую вещь прежде чем запихнуть её в спортивную сумку.  К его удивлению, он не был первым пришедшим раньше положенного — Сеюн уже сидел на скамейке рядом с тренировочным залом. В ушах у него были наушники, а карандаш в его пальцах старательно создавал что-то. Джунхи приблизился, не боясь нарушить чужого уединения, и сел рядом, привалившись к чужому плечу и прикрыв глаза. Не то чтобы он собирался поспать — он на сто процентов уверен, что не уснул бы, даже если бы очень захотел. Мысли, панически роящиеся в его голове всё это последнее время, просто не дали бы ему этого сделать. И всё же, сидя вот так рядом с Сеюном, умостив голову на его плече, Джунхи чувствовал себя умиротворённым.  Донхун не опаздывал, но Джунхи всё равно не мог отделаться от мысли, что что-то могло произойти — во всём было виновато это чувство тревоги, ведь если бы с Донхуном действительно что-то случилось бы, они бы уже были в курсе. Тем не менее, спустя некоторое время Джунхи приметил Донхуна, который шёл в их сторону. А спустя ещё пять минут прибежал и Пёнкван — и Джунхи даже не хотел думать о том, почему они с Сеюном не пришли вместе.  Джунхи порылся в сумке, выуживая на свет чужую ветровку и ища глазами Донхуна, боясь, что в суматохе просто забудет её отдать. Они всё ещё стояли у автобуса, пока кто-то из ассистентов тренера пересчитывал их по головам и проверял присутствующих. Джунхи даже усмехнулся про себя — всё это напомнило ему одну из поездок в средней школе, когда их, как маленьких детишек, пересчитывали не единожды, лишь бы никого не забыть в чужом городе.  — Хэй, — Джунхи подошёл ближе и легко коснулся чужого плеча. Донхун повернулся в его сторону и тут же заулыбался, когда увидел Джунхи рядом с ним. — Привет, капитан.  — Просто хотел сразу отдать, — Джунхи протянул ветровку Донхуну. — Ещё раз спасибо.  Донхун забирает её, тут же ища глазами пятно, которого больше не было. Его брови комично ползут вверх. — Его и правда нет! О мой бог, она как новая! Невероятно! — Да ничего такого, на самом деле. Просто небольшая хитрость, которую я подсмотрел у мамы.  — Есть что-то, чего ты не умеешь? — Донхун фыркнул, абсолютно не впечатлённый чужой скромностью. Он даже чуть поддался вперёд, врываясь в чужое личное пространство и ненавязчиво умащивая ладонь на чужом бедре. Джунхи хотел так же фыркнуть в ответ, но не стал — хочет дразнить его, что ж, его право.  — Думаю, ты будешь удивлён. Когда все начинают грузиться в автобус, Джунхи начинает нервничать — Пёнкван ещё до этого сказал ему, что планирует сидеть всю дорогу с Сеюном. И этот страх был странным, но он был. Джунхи не знал, куда ему сесть, куда можно приткнуться. Он мысленно оказался в старшей школе, в том моменте, когда паника и неизвестность пожирали его изнутри, пока он ждал, что самый крутой игрок их школьной команды выберет его в качестве напарника в автобусной поездке. Это странно, это глупо и это абсолютно точно не то, что он должен чувствовать — особенно по отношению к своему другу, — но вот он здесь и он чувствует. И в какое-то мгновение он позволяет себе просто чувствовать — ведь намного легче просто смириться, чем позволить этим мыслям завладеть всем его естеством. К тому же, вряд ли ему удасться как-то иначе взять это под контроль. — Эм, — Донхун хмурится, застывает за спиной капитана и, кажется, не он один в смятении, даже если причина этого смятения у них разная. — Ты сидишь с Пёнкваном?  — Вообще-то… боюсь, что меня кинули, — Джунхи дует губы, надеясь, что это выглядит хоть немного мило, а не странно. Донхун усмехается и, что ж, кажется, всё не так плохо.  — Тогда не возражаешь, если я займу его место? — Буду более чем рад. В смысле, чувак, твоё плечо — лучшая в мире подушка, я клянусь, — Джунхи шутит, пытается. Как пытается и сдержать свою улыбку.  Донхун фыркает и проходит вперёд, занимая своё место в автобусе. Джунхи на следует за ним и садится рядом.  — Так… где твой привычный сосед? — как только сумки надёжно закинуты на верхние полки, Джунхи устраивается поудобнее.  — Его привезут родители, — Джунхи на это согласно мычит.  — А ты? Рад возможности наконец увидеть своих? — Дааа… — Джунхи думает буквально секунду, а потом решает рассказать всё то, что мучает его последние несколько часов. — А ещё я волнуюсь. Немного. Я долго думал о том, что ты сказал. В смысле про профессиональный спорт. Мне правда интересно и я хочу поговорить с родителями об этом после игры. Мне не важно — проиграем мы или же нет, я, вроде как, принял решение. Даже если это их скорее всего расстроит, это всё же моя жизнь, так? Они проживают свою и теперь моя очередь жить свою. Он резко замолкает и переводит дыхание. А после, будто опомнившись, что закончил свою пламенную речь на какой-то слишком уж серьёзной ноте, добавляет: — Забить свой гол, если позволишь.  Донхун смеётся. — Когда ты уже перестанешь?  — Никогда, я думаю.  И внезапно вся весёлость исчезает с лица Донхуна, сменяясь серьёзным выражением. Он снова смотрит на Джунхи так, как смотрел лишь единожды, но всё равно застаёт его врасплох. Кажется, будто Донхун смотрит ему прямо в глаза и видит что-то, что сам Джунхи ещё не готов показать — видит его самого, со всеми его недостатками и всего такого не идеального. Видит Пак Джунхи абсолютно насквозь — хрупкого, неуверенного в себе и паникующего. Того, кого Джунхи спрятал от мира и старался никому не показывать, чтобы не дай бог не обидели, не сломали. Того, кто показался лишь раз и того, кого Донхун запомнил.  — Это замечательно! Я рад за тебя, Джунхи, — Донхун тянется к нему, берёт его руку в свою и крепко держит. — Не потому что я скучал бы по нашим совместным выходам на поле — я бы, кстати, скучал, капитан, — а потому что ты наконец даёшь себе шанс, которого заслуживаешь. Ты так упорно трудился и если кто-то и заслуживает шанса достичь чего-то или преуспеть в чём-то, это однозначно ты.  Джунхи даже не понял, когда в глазах начало щипать от подступающих слёз, лишь заметил, что образ Донхуна начал размываться. Он быстро заморгал, смахивая с глаз слёзы.  — Спасибо, хён, — он крепко сжал чужую ладонь в ответ. — На самом деле, я решился в основном благодаря тебе.  — Рад слышать, — Донхун продолжал держать чужую руку в своей, слегка поглаживая большим пальцем костяшки чужой ладони.  Свободной рукой Джунхи потянулся в карман за телефоном и вместе с ним из него выпали его наушники, приземляясь ровно на колени Донхуна.  — Хмм, у тебя же есть баллады в плейлисте? — он кивнул на телефон в руках Джунхи.  — Есть ли у меня баллады? Я что, по твоему, монстр какой-то? Есть конечно, — он вручил один наушник Донхуну, а после открыл spotify и ткнул в один из своих плейлистов. — Вот, выбирай что душе угодно.  Донхун листал плейлист меньше минуты и к удивлению Джунхи выбрал Beautiful Краша. Что ж.  — Классика, — бормочет Донхун себе под нос, продолжая скролить плейлист.  Джунхи усмехается, но согласно кивает. — Никогда бы не подумал, что ты такой романтик. — Ты многого обо мне не знаешь, Пак Джунхи, — голос Донхуна ниже обычного и он абсолютно поглощён чужим плейлистом. — А ты?  Джунхи всё ещё смотрит на чужой профиль, отмечая, что чёлка Донхуна отросла и теперь, спадая вниз, прикрывает глаза. А ещё задерживает взгляд на чужих губах. И когда краем глаза видит, что Донхун держит чужой телефон обеими руками, понимает, что они больше не держатся за руки.  — Возможно, я тоже иногда чувствую себя романтиком. — У тебя есть целый плейлист, который называется “До дрожи в сердце”. — Кажется, я сильно пожалею, что открыл тебе свой самый большой секрет? — Джунхи шутит, а Донхун поднимает взгляд, чтобы как раз заметить глупую ухмылку на чужом лице.  — Это мило, прям как ты сам, — он отдаёт телефон хозяину и тянет Джунхи за ноги, укладывая их себе на бёдра. Не то, чтобы он не делал так раньше, просто… — У тебя хороший вкус. И да, я добавил несколько песен в очередь. — Ага.  Джунхи пытается не показать, что ему польстил комплимент Донхуна. И ещё он пытается не думать о тёплой донхуновой ладони на коже чуть ниже кромки его спортивных шорт. Ему проще успокоить себя тем, что это, вроде как, обычное для них дело — Донхун часто так делает и у Джунхи не должно возникать никаких неверных мыслей на этот счёт. Он придвигается чуть ближе, устраиваясь поудобнее и наслаждаясь теплом, которое исходит от Донхуна. Он всегда такой — и каждый раз невозможно не хотеть быть ближе.  В момент, когда чужая рука начинает вырисовывать замысловатые узоры на внутренней стороне джунова бедра, до него доходит, насколько интимно это ощущается. Голос Краша в наушниках только подогревает воображение, но Джунхи абсолютно не возражает — со стороны они выглядят словно пара влюблённых идиотов. И пусть.  Большой палец чужой ладони играется с кромкой джуновых шорт и слегка забирается дальше. Джунхи смотрит на Донхуна, но лишь видит, как тот, прикрыв глаза, подпевает песне. И только поэтому он ничего не говорит, только удобнее устраивает голову на чужом плече и делает всё точно то же самое. Опять же, даже если он не может уснуть, это явно позволит ему расслабиться. А если быть совсем честным с самим собой, то эти несколько минут с Донхуном уже сильно ему помогли.  Всё это ощущается так правильно. Так комфортно и так успокаивающе. — Ох, как мило, — Пёнкван появляется внезапно, укладывая подбородок на спинку джунова сиденья и слегка тормоша каждого из них. — Вот только если вы, голубки, не перестанете, я выброшу ваш телефон в окно! И вот опять — Джунхи даже не заметил, что пел в голос.  — Прояви уважение к старшим, говнюк, — Донхун даже глаз не открыл, лишь отмахнулся от младшего. Фраза про голубков, кажется, и вовсе осталась им незамеченной.  — Ага, с радостью, но ребят, правда, давайте хотя бы потише? У вас правда замечательные голоса, но некоторые из нас пытаются немного поспать.  — Конечно, — Джунхи улыбнулся Пёнквану и снова прильнул к Донхуну, слегка приобнимая его одной рукой и устраиваясь ещё удобнее, чем было до.  Удивительно — или же, наоборот, смотря как на это посмотреть, — но он всё же провалился в сон, приятно разморенный своим положением. Но, конечно же, это спокойствие не могло быть вечным.  Когда они добираются до места, Джунхи понимает, что кампус университета Корё огромен. Да, он видел фотки этого места ранее, но видеть его вживую — совсем не то же самое, что на фото. Джунхи чувствует себя таким крошечным рядом с этими величественными зданиями.  Он замирает на мгновение, оглядывается назад, видит, как его команда выгружается из автобуса. И снова переводит взгляд на здание университета. Всё, что он может — смотреть беспомощно на это великолепие, на эти высокие здания и ощущать себя ничтожеством.  Джунхи дёргается, когда его запястья касается тёплая чужая ладонь. Он даже не понял, когда Донхун подошёл к нему.  — Ничего такой кампус, — присвистывает Донхун, так же как и Джунхи смотря куда-то чуть наверх. — Но у нас есть кое-что, чего нет ни у них, ни у кого-либо ещё.  — И что же?  Джунхи ждёт, что он скажет что-то про командных дух или их сплочённость или что-то в таком духе.  Возможно, что-то про упорство. Про решимость. — У нас есть ты, капитан, — ухмыляется Донхун и тянет Джунхи за собой, не выпуская чужое запястье из своего захвата. — Пойдём.  К концу второго тайма счёт на табло всё ещё остаётся равным — 2:2.  Джунхи смотрит на трибуны и всё ещё не видит в толпе своих родителей. Мама написала ему перед игрой, уверяя, что они добрались вовремя и без проблем, пожелала ему удачи, поэтому он точно знает, что они с отцом где-то там, в этой толпе. Проблема лишь в том, что здесь, на стадионе университета Корё, даже трибуны такие огромные, что лиц практически не различить. Это немного пугает, но Джунхи просто старается не смотреть в сторону трибун.  Хотя, конечно же, он хотел бы увидеть знакомые лица в этот момент. Ему немного страшно, но это ведь его родители, он любит их и хочет видеть как они болеют за него. Возможно, мама даже надела одну из толстовок с эмблемой их университета. И возможно, она гордится им так сильно.  Он чувствует облегчение, когда где-то в начале второго тайма Пёнкван задевает его плечом и кричит, указывая куда-то в толпу: — Хён, там твои родители! Джунхи приглядывается и наконец различает знакомые лица в толпе. Те же, будто почувствовав, что на них смотрят, начинают махать каким-то баннером с надписью “удачи, Джуни-я!” и что-то кричать. И этого более чем достаточно, чтобы Джунхи растрогался.  И как бы ему ни хотелось продлить этот момент, больше всего ему хочется забить. Забить и увидеть в их глазах, что они гордятся им. Что они поддерживают его. И это подстёгивает его сильнее, чем что бы то ни было. Когда до конца добавленного времени остаётся чуть меньше двух минут, Ючан делает пас на него чуть дальше линии центра поля. Он бежит, обводит соперников, чувствует, как ветер треплет его волосы и как сильно бьётся в груди его сердце. Всё вокруг него сливается в одно красочное пятно и всё, что он видит, это вратарь на линии ворот. До него буквально несколько метров. И Джунхи понимает — он должен это сделать. Для своих родителей, для своей команды, для Донхуна. Но прежде всего, он должен сделать всё это ради самого себя.  Джунхи тормозит за шаг до зоны одиннадцатиметровой отметки, понимая, что вокруг лишь игроки чужой команды. Время словно бы замирает, когда он оглядывается и находит взглядом Донхуна — он чуть впереди, скрыт игроком другой команды. Конечно, он не мог не найти Донхуна. И когда Джунхи пасует ему, точно зная, что тот забьёт, Джунхи не может не думать о том, что он хочет находить его снова и снова. И снова.  И где-то в этот момент, когда мяч касается сетки внутри ворот, судья даёт финальный свисток.  Джунхи находит Донхуна глазами и, не думая ни секунду, бежит в его сторону. Донхун делает точно то же самое, и они встречаются на полпути в неуклюжем объятии. Джунхи бежал чуть быстрее — слишком радостный, слишком счастливый, — поэтому сразу после того, как они попадают в объятия друг друга, они валятся на газон, как два неуклюжих щенка. Джунхи нависает на Донхуном, но этого будто бы абсолютно не достаточно, поэтому он опускается чуть ниже и прислоняется своим лбом к донхунову и пытается отдышаться. Просто потому что ему нужно кое-что сказать.  Вокруг всё кружится, или это Джунхи так себя ощущает. Словно мяч, который буквально несколько мгновений назад влетел в сетку. Он упирается руками по обе стороны от донхунова лица, пальцы зарываются в грязь — он пытается замедлиться. И чтобы всё вокруг перестало вращаться. — Донхун- — Джунхи- Они говорят одновременно и также одновременно взрываются смехом. Их носы практически соприкасаются, когда они пытаются перестать смеяться и отдышаться, а пальцы Джунхи всё сильнее зарываются в газон. Ему просто хочется, чтобы время замедлилось или и вовсе остановилось, лишь бы продлить этот момент ещё немного.  Джунхи чувствует вес ещё одного тела на себе и не проходит и секунды, как он слышит счастливого Ючана: — Мы победили! Мы правда победили! И все трое из нас забили! Мы крутые! Мы правда самые крутые! Нет, вы можете себе поверить… моя мама наверное так гордится мной- Ючан замолкает только потому, что кто-то — Пёнкван, конечно же, кто ещё это мог быть, — тоже укладывается сверху, пытаясь обнять их всех разом.  Празднование затягивается. Вся команда не перестаёт радостно галдеть даже после того, как им вручают кубок и Джунхи держит его над головой, пока Дусик и Сеюн держат поднимают его с кубком в воздух.  Джунхи удаётся убежать в душ, потому что его ждут родители. И даже не смотря на то, что он уверен, они поймут, заставлять их ждать очень не хочется. К тому же, они с ребятами встретятся позже в доме Рина, чтобы нормально отпраздновать.  Джунхи привёл себя в порядок, надел чистую одежду, которая так приятно пахла после потной формы — что-то древесное и цветочное одновременно, и уже практически дошёл до парковки, как на встречу ему вышел Донхун. Удивительно, что Джунхи его даже не заметил.  — Пойдём со мной, — и не то чтобы у Джунхи был хотя бы шанс ему отказать, ведь Донхун утянул его в другую сторону, крепко сжав ладонью запястье. Не то, чтобы он был против, лишь едва вскрикнул, когда практически запутался в собственных уставших ногах.  Они останавливаются за трибунами, словно парочка подростков, прячущаяся по углам. Донхун смотрит на него, не отпуская чужой руки, а Джунхи ждёт. И надеется. Глупо, наверное.  — Хочу тебе кое-что сказать, — Донхун едва сдерживает улыбку, а ладонь всё так же греет джунову. Вот оно, думает Джунхи буквально задерживая дыхание. Его глупое сердце бьётся так сильно, будто готово выскочить через горло, поэтому он слегка прикусывает нижнюю губу. Вдруг и правда сможет выпрыгнуть. — Я ещё никому не говорил, даже родителям. Хочу, чтоб ты первым узнал.  Это точно не признание. Но это всё ещё что-то важное для Донхуна. Важное настолько, что Донхун решил сначала поговорить с Джунхи, а уже после — принять душ и пойти к родителям. Его слегка накрывает, и он чувствует, как трясутся его пальцы. Возможно, Донхун тоже это чувствует.  — Мне позвонили из Чонбука, они хотят меня! — больше Донхун не сдерживает улыбку, он улыбается так широко и так счастливо, что у Джунхи перехватывает дыхание. Донхун перед ним такой красивый. Его глаза буквально светятся и весь он такой яркий, такой недосягаемый. Джунхи просто не может отвести от него взгляда. — Они попросили приехать к ним на следующей неделе, чтобы обсудить детали и подписать с ними контракт.  У Джунхи кружится голова от того, насколько он счастлив. И ведь это даже не его победа, не его пригласили в команду мечты, но кажется, будто бы это — самое важное в жизни. Он никогда не ощущал себя счастливее. Да и если честно, за себя бы он вряд ли радовался так же сильно, как сейчас радуется за Донхуна — он просто словами не сможет передать, как сильно Донхун заслуживает всего этого. Он видел его тренировки, видел, как старший отдаёт всего себя на поле. Он наблюдал всё это время, как Донхун — буквально одарённый талантом — полировал и оттачивал своё мастерство. И продолжает это делать.  И возможно потому, что Джунхи опьянён чужим счастьем, дальше происходит то, что происходит.  — Что? О бог мой, Донхун, я так за тебя рад! — Джунхи держит чужое лицо в своих ладонях и целует Донхуна.  Сложно сказать, как долго длился этот поцелуй — достаточно, чтобы Джунхи ощутил мягкость чужих губ; достаточно, чтобы Донхун успел прикрыть глаза и ответить. Но он прервался слишком рано. Или наоборот, слишком поздно, учитывая, что он вообще не должен был случиться.  Как только мозг Джунхи поспевает за тем, что тот делает, он отшатывается, словно бы чужие губы обожгли его собственные. И к его удивлению, глаза Донхуна всё ещё прикрыты. Это точно произошло просто на автомате, однозначно. Но наблюдать за тем, как подрагивают чужие веки, являя чужой чуть подёрнутый дымкой взгляд, оказалось приятно.  Джунхи, само собой, запаниковал. Не так он представлял себе их первый поцелуй, как минимум потому, что не думал, что он вообще когда-нибудь случится, к тому же он вообще считает, что такой вот поцелуй — плохая идея. Если бы Джунхи решился признаться, он бы либо выпалил всё скороговоркой либо, при хорошем раскладе, спросил бы разрешения. Он думает, что стоит извиниться, но, будь проклят его не поспевающий за действиями и словами мозг.  — Крутые новости, бро! — Джунхи слышит себя со стороны и кривится от этого прозвища. Он даже бьёт Донхуна по плечу в попытке скрыть смущение и, кажется, делает это слишком сильно.  — Бро? — Донхун фыркает и потирает плечо.  — Эм.., — Джунхи чешет затылок, даже не пытаясь скрыть, как ужасно и как смущающе всё это выглядит и ощущается. И тут он вспоминает, почему он вообще здесь, и радость накрывает его новой волной, перекрывая всё то смущение, которое грозится вырваться наружу и буквально растоптать их с Донхуном дружбу. Если, конечно, после такого Донхун захочет остаться его другом. — Ну правда, это отличная новость. Я очень рад за тебя и очень горд. И спасибо, что рассказал мне первому, это правда очень много для меня значит.  Донхун смотрит на него, не говорит ни слова. Вероятно, он обдумывает варианты — отпустить это всё или же привлечь Джунхи к ответственности. Видимо, он решает отпустить, потому что буквально в следующий момент он улыбается так как прежде. — Спасибо, капитан. Повторюсь, я бы не достиг этого, если бы не ты.  Джунхи улыбается в ответ, а груз на плечах становится немного легче. — Ты должен пойти и рассказать ребятам. А мне нужно встретиться с родителями. Донхун прячет руки в карманах ветровки, той самой, которую Джунхи отдал ему сегодня, и в его глазах снова сомнения. — Значит, мы просто не будем говорить об этом поцелуе.  Джунхи напрягается.  Ну конечно, не получится у него так легко соскочить в этот раз. Одно дело странные взгляды и сомнительные действия когда ты пьян, другое — когда ты трезвым целуешь своего лучшего друга. Такое не получится просто игнорировать.  Джунхи вздыхает, признавая поражение. — Послушай, мне жаль. Я просто… просто очень счастлив. Возможно, слишком счастлив, что забылся. Этого больше не повторится. — Ты забылся, потому что был очень счастлив… — Донхун хмыкает, задумываясь.  Он не выглядит злым или расстроенным, и это уже можно считать победой. Но на его лице застыло странное, нечитаемое выражение, будто бы он что-то решает в уме. — Так это поздравительный поцелуй?  Джунхи скрещивает руки на груди и отводит взгляд, раздражаясь от сарказма в голосе Донхуна. — Да, вообще-то, это в порядке вещей в европейских лигах. Погугли, если что.  Донхун смеётся, его взгляд смягчается. — Да, да, ты прав. Я видел пару видео.  Он делает шаг вперёд, цепляет Джунхи за подбородок, заставляя смотреть на себя. — А друг за другом в душе они тоже подглядывают?  Донхун ведёт подушечкой большого пальца по губам Джунхи. Его глаза прослеживают этот же путь. — Скажи мне, облизывать чужие пальцы и говорить, что готов встать на колени, это тоже в порядке вещей?  У Джунхи перехватывает дыхание: он напуган тем, как Донхун обличает все его мысли в слова и ему стыдно от того, что это его заводит. Но в нём ещё остались крупицы гордости. — Я не так сказал, — бубнит Джухи себе под нос. — Ага! Так ты всё помнишь, — Донхун выглядит до смешного довольным собой. И где-то в этот момент Джунхи понимает, что он попался. Возможно, от гордости в нём тоже ничего не осталось. — Как скажешь, Донхун! — он отбивает чужую руку от своего лица. Он чувствует, как оно горит. — Да, я соврал, потому что не хотел признаваться в такой постыдной вещи.И да, я извинился. Мне правда жаль, что я не могу повернуть время вспять и не делать всего этого. Ох, как бы я хотел, но, увы, не могу. Так что да, прости, что соврал. Что ещё ты от меня хочешь? — Ну что ты за человек, — Донхун лишь качает головой и делает ещё шаг в сторону Джунхи.  Джунхи же делает шаг назад, но его спина упирается в удерживающую конструкцию и тут он понимает, что бежать ему просто некуда. Он, конечно, мог бы просто пойти вперёд или чуть в сторону, но Донхун, стоящий в опасной от него близости, будто бы держит его в клетке — не даёт ступить ни шагу в сторону. А ведь он даже не касается его. Пока ещё. Донхун берёт чужое лицо в свои ладони, мягко и нежно гладит подушечками больших пальцев его щёки, и Джунхи стоит больших усилий не поддаться этой ласке. Это странным образом успокаивает его бешено колотящееся сердце — оно стучит так сильно, словно в животе невидимый джаз бэнд играет свою лучшую партию.  Донхун тянется вперёд, его нос касается носа Джунхи и после Джунхи чувствует лёгкий поцелуй на своих губах. А после ещё один, который длится на секунду дольше, но этого всё ещё недостаточно. И когда в этот раз Донхун отрывается от чужих губ, Джунхи неосознанно тянется за ним — его глаза прикрыты и он, кажется, не совсем осознаёт себя. Когда он решается открыть глаза, он цепляется своим взглядом за взгляд Донхуна, направленный на него. И именно этот взгляд пускает табун мурашек вдоль всего позвоночника. В чужих глазах он видит всё желание и всю… любовь? Поэтому Джунхи ждёт, смотрит не отводя взгляда, в котором, он уверен, отражается всё точно то же самое — дикое желание и всепоглощающая привязанность.  Донхун целует его снова. Он прижимает Джунхи к удерживающей металлической конструкции и по-настоящему целует. Джунхи прячет свои ладони в карманах чужой ветровки и тянет его ближе к себе, в нос бьёт знакомый запах травы и пота, и это заставляет Джунхи улыбаться. Когда Донхун углубляет поцелуй, Джунхи буквально ощущает, как разваливается на части — теперь в хорошем смысле — и как всё его тело плавится под ладонями Донхуна, которые исследуют чужое тело и находят своё место на талии.  Джунхи нужна опора и он не придумывает ничего лучше, чем достать руки из карманов чужой одежды и зарыться ими в ещё влажные после игры волосы. А ещё оказывается, если чуть потянуть, можно открыть лучший доступ к чужой такой привлекательной шее. Поэтому Джунхи не отказывает себе в том, чтобы провести губами по линии донхуновой челюсти и оставить несколько невесомых поцелуев на чужой шее. А ещё не отказывает себе в удовольствии чуть зацепить нежную кожу зубами. Звуки, который издаёт при этом Донхун лишь подстёгивают Джунхи продолжать делать то, что он делает. Всё это, а ещё внезапно вспыхнувшее в голове изображении небезызвестной вампирши, лишь раззадоривает Джунхи и ему ни капли не стыдно за то, какие мысли сейчас роятся в его голове.  Ещё один стон, сорвавшийся с губ Донхуна, поселил в Джунхи надежду, что он — единственный, кому позволено это слышать. И единственный, кому позволено катать на языке солоноватый привкус чужой кожи.  В том, что Донхун — всё ещё потный и в грязной игровой форме, а Джунхи наоборот — успевший принять душ и буквально источающий свежий и чистый аромат, было что-то такое, что заставляло всё джуново естество трепетать. Ведь обычно, стоило кому-то в таком же виде хотя бы попытаться прикоснуться к Джунхи, он отталкивал и намекал на душ, но с Донхуном… С Донхуном всё было иначе. С Донхуном Джунхи позволял старшему прикасаться к себе грязными руками и сам буквально слизывал с чужих ключиц солёные капли пота. Внезапно зазвонивший телефон Джунхи вернул его на землю, и он протестующе застонал, при этом не отрывая губ от чужой шеи. Да, он должен быть где-то не здесь, но как уйти, если быть здесь с Донхуном кажется самым правильным? Донхун тянется к чужому карману и выуживает оттуда телефон, протягивая его Джунхи. И да, он не упускает шанса слегка сжать ладонью чужую задницу.  — Привет, мам, прости, что заставил вас ждать! Мы тут с ребятами празднуем, увлёкся. Донхун тихо усмехается, а Джунхи краснеет, смотря ему прямо в глаза. Вообще-то, он даже почти не соврал. Они ведь празднуют, так?  — Хорошо, дорогой. Мы, в общем-то, так и подумали, — его мама звучит абсолютно нормально. — Просто мы с папой слегка проголодались.  — Да-да, я понимаю, я почти на месте. Дай мне буквально пару минут, хорошо?  — Конечно, зайка. Мы будем в машине. Думаю, найти нас на парковке не составит труда — мы тут, похоже, единственные остались. Как только Джунхи повесил трубку, он снова почувствовал тревогу, ведь они с Донхуном снова остались наедине. Что будет, если он просто уйдёт? Это была разовая акция? Нужно ли ему поцеловать Донхуна прощание или момент уже упущен? Последний вопрос показался ему совсем дурацким, к тому же, Донхун всё ещё удерживал его за бёдра и не отстранился ни на шаг.  — Мне правда пора идти, — Джунхи правда пытался не звучать так же отчаянно, как ему казалось он себя ощущал. Но кажется тот факт, что он при этом не сдвинулся с места, говорил громче любых других слов. Он правда был рад слышать голос матери, был рад, что скоро встретится с ними, но ему так не хотелось уходить прямо сейчас. Не тогда, когда у него не было уверенности в том, что всё, что произошло только что повторится снова.  — Прости, что задержал тебя. Джунхи осмеливается положить обе ладони на грудь Донхуну, одной рукой, при этом, играясь с замком на ветровке. Он пытается казаться уверенным в себе и ничуть не расстроенным тем фактом, что их прервали, но, кажется, то самое искрящееся ощущение в его голове после поцелуя, отражается в его голосе.  — Серьёзно, как ты можешь вообще за это извиняться… — хитрая улыбка, появляющаяся на губах Донхуна, буквально подливает масла в огонь джуновой храбрости. — Ты даже не представляешь, как давно я хотел это сделать.  — Правда? — теперь на лице Донхуна красуется довольная ухмылка, а его голос звучит в равной степени удивлённо и довольно. Джунхи хмыкает в ответ и решает испытать судьбу, притягивая старшего ближе к себе за лацканы ветровки и оставляя на губах лёгкий поцелуй. — Я тоже, если честно. — Надеюсь в следующий раз нам не потребуется так много времени, — Джунхи подмигивает ему, надеясь, что выглядит хотя бы немного сексуально в этот момент. И кажется, он всё делает правильно, когда Донхун протестующе мычит, стоит Джунхи вывернуться из его объятий.  Донхун кусает губы в нетерпении, когда Джунхи отходит от него и улыбается. — Возможно, сегодня вечером? — Идёт.