Поправка на ветер

Гурий. Ванька. Ягун?..

      На следующий день матч завершился со счетом 3:12 в пользу Тибидохса. Чихательный мяч зашвырнул изловчившийся Пень, пока Кенг-Кинг, не отдыхавший ночью, отчаянно зевал во всю пасть. Невидимки ползали по полю, как сонные мухи страдающие от похмелья и не знающие опохмеляющего заклинания, пока Шмыглинг орал, топал и рвал на себе волосы за пределами защитного купола. Наиболее дееспособными из британской сборной оказались капитан Невидимок Глинт, который в принципе не испытывал похмелья, и, собственно, Гурий, ибо к браге не притронулся - ему хватило кваса в окрошке, чтобы вечером полезть целоваться.       Гоярыну достался пламягасительный мяч, когда Калиостров назначил штрафной в наши ворота. Ему, видите-ли, не понравилось высказывание Ягуна о том, что на мыло таких судей, которые допускают на поле надувательства, грязные нарушения и мухлёж, а после и вовсе удалил его из игры. Ягун спустился под защитный купол и комментировал игру уже оттуда, издеваясь над Курло - отвлекая её внимание и сглазы на себя.       Я отчаянно гналась за одурительным мячом под мантией-невидимкой, одолженной у закопавшегося по уши в песочек Омлета, сбитого собственными сонными воротами, пока не увидела, как Пуппер прямо подо мной тянет руку к обездвиживающему снаряду и резко нырнула за ним вниз.       Время будто замедлилось. Плащик на мне на миг распахнулся, обездвиживающий мяч сам лёг в протянутую ладонь, а лицо у срочно тормозящего, чтобы не столкнуться, Гурия вытянулось, пока я с широкой улыбкой подмигивала ему, уворачиваясь от столкновения с песком.       После обездвиживающей магии, не спавший ночь Кенг-Кинг сладко зевнул, опустился на поле, потоптался вокруг себя, свернулся на песке клубком и положил хвост поверх закрытых глаз. Пойди теперь, сдвинь эту тушу. Я ринулась в сторону приземляющегося Гоярына. Дракон чётким, коротким плевком дыма устранил вертящегося рядом с ним Глинта с перцовым мячиком подмышкой и опустил ко мне морду.       - Ты просто умница, Гоярын! - пытаясь обнять дракона, я с разбегу распласталась у него на морде, - И Катю слушался! И пасть не открывал! Ты такой молодец! Гоярын, ты самый лучший на свете!       Пока дракон катал меня почти буквально на своём лице, репортёры даже не пытались ко мне соваться, что уж говорить о драконюхах и ангарных джиннах, которые нашего дракона и вовсе до дрожи боялись. Один только Соловей Одихмантьевич подошёл, похлопал Гоярына по шее, поднял мой контрабас со смычком с песка и направился в сторону ангара. Дракон послушно потопал за тренером. Соловья Гоярын уважал, в отличие от тех же джиннов и игроков, ну кроме меня и Лотковой. Тот же Тарарах, да Валялкин не пользовались у него особой популярностью. Когда я вышла из раздевалки, переодевшаяся и умытая от упырьей желчи, Гурий, поджидавший меня рядом со скучковавшейся командой Тибидохса и другими учениками, давал интервью.       - Вчьера мы договориться с Танья, что если их команда выиграть, то я остаться в Тибидохс. Это хороший магичьеский школа. А их треньер - лучший, чем Шмыглинг, и сегоднья Соловэй Одихмантьевичщ это лишний раз доказать на примьере прошедший игра, в котором сборная Невидимок выгльядьеть, как полный провал. Из этого и прийти мой окончательный вывод и решений.       Говорил Пуппер спокойно, но, в то же время, очень четко и жестко, давая понять, что на лишние вопросы ответов никто не дождется. В тот же миг меня ухватил за ребра Баб-Ягун, первым обнаруживший, что я вышла из раздевалки, и подкинул в воздух:       - Танька!       Визг я как-то подавила, пока игроки моей команды подняли меня в воздух и несколько раз подкинули, последовав примеру играющего комментатора. Внук Ягге поставил меня на землю, ласково оттаскал за косички и так поцеловал в щёку, что чуть шею мне не свернул.       - Кубок наш, Тань! Наш, понимаешь?       "Просто мой план сработал." - телепатически передала ему, на что лопоухий мальчишка махнул рукой:       - Да знаю, я знаю. - и подмигнул мне, - Соловей нам расслабиться не даст, завтра будем разбирать все огрехи матча и получать нагоняй от лучшего тренера в мире... Пойдём, хоть, отметим победу.       - Нет, стой!.. - меня под белы рученьки постарались увести подальше от экранов зудильников, но я успела вывернуться, - У меня есть ещё одно дело, не менее важное, чем наша победа.       Ягун и окружавшие нас Тибидохцы резко остановились. Я грозно посмотрела на них и подошла к Пупперу.       - Пойдём, скажем директору Сарданапалу, что ты остаёшься и будешь учиться у нас. - я взяла Гурия за руку и выволокла из толпы журналистов, - Я провожу.       - Спасибо.       Галантный кавалер отнял у дамы футляр с инструментом, взвалил на спину и двинулся рядом. Журналисты остались озадаченно стоять на месте, припугнутые Пруном и Гореанной.       На праздничном ужине Гурий уже сидел вместе с Тибидохской командой по драконболу, а Невидимки явно считали его предателем. Довольный Соловей крутил длинный ус между пальцев и лукаво поглядывал на кубок, который, я просто уверена, теперь поставит в тренерской и будет с гордостью любоваться и рассказывать о том матче будущим поколениям магов.

~*~*~*~

      Гурию я помогала с русскими учебникми и методичками, объясняла когда было непонятно. Он, в свою очередь, показал мне, Ягуну и Ваньке как выявить магию, сокрытую в предмете - будь то накопитель, или еда, отравленная каким-нибудь приворотным зельем или порошком. Пуппер, в принципе, оказался клондайком полезных заклинаний, которые записывал и заучивал даже умненький Шурасик. Местный ботаник вообще стал больше с нами тусоваться, расспрашивая Гурия про Магфорд и его преподавателей. Так прошло несколько лет. Правильно говорят: всё временное - постоянно. Вот и Гурий окончательно зарусел, прикипел, расположился и пустил корни в Тибидохсе, у Ягуна научился посылать своих тётенек, пытавшихся вернуть пацана обратно, так искусно, что те грозили лишить его наследства, но выполнять на деле не спешили, так как Гурий обещал в пух и прах разрушить их репутацию. Пищащие девочки, первое время звавшие Гурия на разные прогулки, постепенно от него отлипли, выдавая фразу: "Да ну, он же совсем обычный!", и популярность Пуппера постепенно сошла в Тибидохсе на нет. Даже Склепова с Пупсиковой поняли, что не так приятен бывает Гэ-Пэ, каким его малюют - британский мальчик оказался зубастым, когда это действительно было необходимо. Да, Гурий был обычным, вот только в своей тесной компании он умел веселиться, баловаться разным озорством и даже некоторыми тёмными заклинаниями, в компании из светлой составляющей сборной Тибидохса по драконболу, да ещё нескольких учеников типа Шурасика или Ваньки, которые, бывало, вповалку катались над его шутками. Даже в снежки зимой играл с удовольствием.       Раз в пару недель мы выбирались с ним за пределы замка и бродили ночами вдоль берега океана за драконбольным полем. Соловей, периодически до поздна засиживавшийся в тренерской, провожал нас многозначительным взглядом. Иногда звал на чай, показывая некоторые свои выписки и заметки в книгах по магическому пилотажу, а, бывало, и Дедала просил что-нибудь рассказать. В матчах против муз и полярных духов тренер выпускал Пуппера вместо Горьянова, пробуя нового игрока на поле, который даже без плащика-невидимки играл более, чем агрессивно, но не грубо. Мы с ним быстро сработались в нападении, даже Пня, нашего капитана команды, оттеснив в оборону на позиции полузащитника. Откровенно говоря, не удивлюсь, что такой состав сборной Тибидохса будет выглядеть в глазах окружающих особенно грозно, когда нападение понимает друг друга не просто с полужеста, а даже полувзгляда.       Первое время мы с Гурием вообще ругались друг с другом, на чём свет стоит, пока сыгрывались на тренировках. Даже не так - мы откровенно орали, срывая глотки, выясняя, кто кому и в какой именно момент помешал атаковать защиту Искристого из Жикина и Лотковой, пускающихся врассыпную, стоит нам подлететь. Соловей молча и с удовольствием разглаживал усы, уходил в тренерскую заваривать чай с ромашкой и лимоном, зная, что мы придём к нему охрипшие и с целой тонной вопросов по теме. Так и родилась эта традиция с чаем.       Валялкин, конечно, во время нашей ругани тихо злорадствовал над Гурием, наблюдая за тренировками. Я понимала, что это были моменты ревности и удовольствия для него. Но надежды Валялкина каждый раз рушились, когда мы возвращались в общую гостиную, тихо переговариваясь и подшучивая друг над другом. У меня конечно проскальзывала мысль столкнуть Пуппера и Валялкина лбами и посмотреть на бой быков, но я быстро гнала эту мысль куда подальше. Во первых - не хотелось их ссорить, они успели здорово подружиться. Во вторых - робкие ухаживания от обоих казались очень милыми. Ну и в третьих - я не знаю, кто мне нравится из них больше. Чувствую себя Лотковой, или, на худой конец, Склепшей с её фан клубом.       Сарданапал полностью блокировал и открывал Гардарику только в случае крайней необходимости. В остальное время зудильые журналисты и магвокаты Пуппера не имели доступа на остров, как и обычные посетители, не получившие письменное разрешение от Черноморова.       - Академик и этот Расбойник софсем не знать режим нашего молодой Гурий! - как то вещал из студии Грызианки тренер Невидимок Шмыглинг, а за его спиной маячили магвокаты, Тиштря, Калиостров и Кащеев.       - Да пошёл он со своим режимом! - играя в плохиша, нескромно развалившийся в кресле с хитрым прищуром за целыми и стильными очками, одетый в рубашку, пуловер и джинсы с берцами, ответствовал зарусевший в конец Гурий уже на чистом русском лишь с едва заметным акцентом, хорошо раздавшийся в плечах и с увеличевшейся мышечной массой, - Недоедание, изнурительные тренировки и психологическое давление - вот методы и режимы тренера Шмыглинга и моих тётушек! А в Тибидохсе попробуй не поесть - завуч тут же добровольно-принудительно зомбирует. - затем Пуппер со смехом покачал головой, - Но это всё сарказм, нас просто вкусно кормят! Да и Поклёп Поклёпыч в жизни мухи не обидел. Милейший преподаватель, прошу заметить, как и остальные. К тому же с теми знаниями, что дают на лекциях в Тибидохсе, по окончании основного обучения и магспирантуры можно подняться с нуля, занимаясь любимым делом. Кроме того, академик Сарданапал лично выписывает рекомендации своим выпускающимся подопечным. У меня уже есть добротный план на будущее, так что я прямо сейчас могу отказаться и от опекунства и от богатого наследства.       - О, просто исчерпывающий, ответ Гурий! Мы же можем на "ты"? - дерзко подмигнула Припятская, присутствующая в общей гостиной Тибидохса как приглашённый корреспондент, и работавшая на публику, как и Пуппер.       - Конечно! Почему нет? - широко, почти похабно улыбнулся тот.       - Ну и наверное, я задам главный вопрос, интересующий фанатов по всему миру. - кончик носа у Грызианы задергался, как у крысы, - Так вот, Гурий, скажи, слухи о том, что твоё сердце уже давно занято - правда?       - Да. - он чуть сильнее прищурил глаза, хмуро уставившись на журналистку в упор, - И это не подлежит обсуждению. Даже если, в конце концов, эта девушка не выберет меня, моя забота сделать её улыбку чуть светлее, чем вчера, никуда не исчезнет. Пожалуй на этом я откланяюсь, у меня вот-вот начнётся лекция по боевой магии.       Услышав эти слова, я поняла, что моё лицо не просто покраснело - оно пылает, ведь, не сложно догадаться, кого именно Гурий имел ввиду. Что-ж, это было элегантное признание в любви, вполне в его стиле. Выбравшись из группки заинтересованных учеников, наблюдающих за интервью, я побежала по коридору вниз, через Лестницу Атлантов, Зал Двух Стихий и выскочила на мороз из главных ворот Тибидохса. Выскочила, чтобы просто постоять, подставляя лицо падающим хлопья снега и холоду зимы.       - Ху-ух, ну и шустрая ты! - рядом со мной возник запыхавшийся Ягун и упёрся руками в колени, силясь отдышаться, - У-уф... Ты чего убежала-то?       Я молча уставилась на играющего комментатора. Тот внимательно изучил выражение моего лица, в его взгляде отразилось подозрение.       - Так ты из-за Гура что-ли? - Ягун выпрямился, сгрёб меня в охапку и выдал, - Всё, теперь можешь.       - Что? - я так и застыла, уткнувшись в его свитер.       - Теперь можешь реветь. Хоть в голос.       - Это ещё почему?       - Потому, что этот очкастый сердце тебе разбил. Я же видел твоё лицо.       - Да ты совсем дурак, Ягун?! - я вырвалась из его объятий и, всё таки, разревелась, - Я - та девчонка, которую любит Гур! Ясно тебе?! А что, скажи, с Ванькой мне делать?       - И со мной... - внук Ягге тяжело вздохнул, сунул руки в карманы штанов и уставился в сторону горизонта за берегом Буяна.       - Что!? - у меня так и округлились глаза, а слёзы продолжили течь по щекам.       - Я говорю - тебя Сарданапал зовёт. - он подошёл, стер с моего лица слезы рукавом и развернул в сторону массивных дверей, - Иди, не мёрзни.       - Ягу-ун!!!       - Ни к чему тебе, чтобы ещё и об этом голова болела. Катись давай...