ЖИВОТная страсть

      С каждым новым приведенным Диме обедом сердце Серёньки жестчало, он становился более равнодушным и хладнокровным. Это уже был не тот травоядный, хороший, бедный мальчик для битья и унижений. Он начал выпускать шипы на обидчиков. И если обычные ребята, просто предпочитали уйти и больше не связываться с растущей агрессией забитого паренька, то более тяжеловесные задиры не могли подобное принять и простить. Лукин Ванька в силу своего разгильдяйства даже не сразу заметил перемен, которых никто не требовал, в своём любимом объекте травли. А вот Егор Киселёв не мог подобного стерпеть. Когда этот «выпердыш» начал и огрызаться, и бросаться в ответ колкими замечаниями, и открыто слать нахрен, при свидетелях. Но последней каплей для Егора было, когда он снова издевался над безобидным в прошлом Серёнькой, тот снова ему ответил, что-то очень сильно задевшее задиру. Тогда Киселёв взял тарелку с пюре и пародией на бефстроганов мальчишки и перевернул ему на голову и за шиворот. Он думал было, что одержал победу, как мальчишка схватил эту самую тарелку и, в силу разницы в росте, размашисто приложил ей Егору по горбушке, что она отлетела и разбилась о плиточный пол. Хулиганом овладела натуральная ярость, и он набросился на мальчика и убил бы его об ту же самую плитку, если бы их не разняли учителя. Егора снова повели к классному руководителю звонить маме, а Серёньку со своим классруком к медсестре, и тоже звонить маме. Позже маме Серени также досталось, только от бешеной мамки Егора, в ярости и арсенале матерных слов превосходящая как сына, так и всех сапожников. А ещё задира обещал разобраться с мальчиком. Сам же мальчик был вне себя от ярости. Если б он мог, он сам бы убил Егора, будь у него достаточно сил. Стоп, а ведь он может. Судьба подарила ему надёжное средство — средство избавления от проблем подобного рода. А находится это средство в Димином животе. Серёней овладело некое маньячное ликование, когда он решил всё же так поступить, а так же когда сам вызвал Егора на стрелу в самим же выбранном месте. Ничего не подозревающий болван притащился как миленький, ожидая, видимо, запросто разобраться с малявкой без свидетелей. Малявку это очень порадовало и позабавило, он был уже в предвкушении. Ведь Егор был не в курсе, что из них двоих сегодня вечером эту дыру покинет только один и это точно будет не он.       Мальчишка зашел в заброшенный полунедострой, который собирались сносить для возведения более свежего недостроя. Егор последовал следом, ожидая сбросить сопляка с четвертого этажа. Наивный болван. У него даже не возникло подозрений, почему мальчишка устроил рандеву именно в таком месте, где реально никто ничего не увидит. Кому ещё придёт в голову шариться в подобных местах. Однако эта парочка была не одинокой в этой идее. Пройдя немного в глубь, Егор обнаружил затаившего Диму. Гении мыслят параллельно, либо здесь нечто другое? В любом случае, он не должен быть против задуманного Киселёвым, так установлено в школе. Если все единым курсом чморили Серёньку, то и в случае его «непреднамеренного» падения так же должны быть солидарны. Но Егора всё равно тревожило не запланированное появление другого старшеклассника. Или запланированное кем-то другим? Но не этим же забитышем! Да, ведь? — Эй, ты чё здесь забыл? — решил всё-таки поинтересоваться Егор, когда они прошли мимо и шатен двинулся следом. — Устроил себе здесь вечерний променад, какие-то проблемы? — почти тут же набычился Дима, — А у вас что, свиданка? — а после отвесил, как он себе надумал, колкую остроту. — У тебя сейчас будет свиданка, со стеной! — Егор очень не любил выскочек, среди которых, в том числе, находилась каста так называемых «крутых» или «популярных». Впрочем такое хамоватое хулиганьё, бунтующее направо и налево, так же условно попадает в эту категорию, что Киселёву духу не хватит признать. Сложновато ненавидеть самого себя. — Хорошо подумал?! — Дима продолжал сокращать дистанцию, и Егор отвечал ему взаимностью. Так бы они, вероятно, начали бы друг другу чистить рыло, если бы, только, у Димы с Серёнькой не было других планов. Не для этого мальчишка его привёл сюда, и, собственно, не этого здесь высиживал и ожидал спортсмен. Поэтому он сразу применил свой коронный приём — более весомый и эффективный аргумент — запихнул голову этого жлоба в широко раскрыты рот. Серёня с неподдельной гордостью за свою работу с неподдельной радостью наблюдал за этим процессом. Как Егор всасывается внутрь, как он медленно, но верно исчезает из этого мира. Победа над своим главным врагом была столь опьяняющая, что парнишка впервые за многие годы почувствовал настоящее удовлетворение. А вот мысль, как Дима расправляется с его обидчиком, заталкивая его в себя, и, что там дальше ждёт Егора, вызывала очень приятные, растекающиеся по телу волны тепла. А в купе с тем, что это он устроил и организовал, породили новые, доселе неведомые ощущения, как-то успех, либо даже достижение недостижимых ранее высот. Он, словно, бы воспарил, словно, у него появились крылья, которые ранее Егор всегда «обламывал» на корню. Ну и как же Серёнька мог остаться без возбуждения от происходящего? Впервые это было так приятно. Так, что ему даже хватило смелости подойти и помочь Егору спуститься вниз. Его так сильно грела мысль, что этот урод больше не появится в его жизни, что, походу, подсознательно он хотел провести последнее время с ним. Разве что у него было желание следовать за ним в пещеру Диминого пищевода. Увлеклись он чуть сильнее, точно бы угодил. Зато Егор зашёл, как к себе домой. Когда, относительно, не маленький Егор свернулся калачиком в своей новой последней обители, парнишка хотел было уже помочь Диме с пищеварение, как тот остановил его: — Эй, погодь! Не здесь, давай, пойдём в место по-теплее. — шатен даже не пытался застегнуть куртку, это было тщетно с его сильно раздувшимся и висящим далеко перед ним животом. С Егором внутри он был, довольно, внушительным, такой малыш, как Серёнька, с лёгкостью может на нём повиснуть. И он сделает это, насладиться сполна.       Тёплое место, куда они переместились, как не удивительно, являлось Диминым коттеджем. Что, в прочем, было удивительно для Серёни: как он мог попробовать помыслить себе, что такой парень как Дима пригласит подобное недоразумение к себе домой? Хотя чморить можно в любом месте-то. И старшеклассник его не пригласил, а именно привёл, он находится немного в другом положении, не полноправный гость. Всё, что от него требовалось — доставить Диме удовольствие и помочь тому помочь ему избавиться от его злейшего неприятеля, что само по себе доставляло удовольствие непосредственно Серёне от одной только мысли. Также его поразил размах, с которым жил-поживал шатен: прихожая, сразу переходящая в просторную гостиную с панорамными окнами, хрустальный стол, слишком вычурные стулья, словно надувной, раскидистый диван перед узеньким, но всё же, камином и домашний кинотеатр в у дальней стены, отделявшей эту часть дома от прочей. А что мальчишке показалось излишком и нерациональным занятием территории — потолок в этой части уходил в самый верх до уровня потолка второго этажа. Вот только, кто он такой, судить о подобном? Дима проследил, чтобы недогость оставил все свои лишние вещички на тумбе и не разносил ему тут ничего. Далее они подошли к угловой лестнице. За лестницей был некий коридор, проходящий мимо пары комнат и упирающийся в прозрачную, почти невидимую, заднюю дверь. Повернувшись налево, мальчонка краем глаза заметил кухню. Значит здесь есть всё-таки нормальная еда, и даже возможность её приготовить. И Дима питается обычными живыми людьми не от нужды какой-то, а, походу, просто по фану. Они поднялись на пол-этажа и слева, за стеной с домашним кинотеатром, в небольшом предбаннике им на пути стали две двери. Дима сначала завел его в дверь что слева, где оказалась ванная комната, совмещённая с туалетом. Помыв с дороги, а также после недостроя, где какая только шушера тифозная не лазает, руки, ребята через соседнюю дверь попали в объёмную, почти полностью кубическую комнату. Слева от входной двери располагался компьютерный стол, за ним прикроватная тумба, за тумбой, собственно, необычайно широкая, как целый полигон, постель, за ней комод. Дима велел мальчишке пока посидеть на стуле, что тот послушно и безропотно исполнил, а сам пошёл обратно. Серёнька же до сих пораженный происходящим и окружением боялся даже совершить лишнее движение, не то чтобы до чего-либо дотронуться, хоть он и помыл свои ручонки. Тем не менее он сидел и покорно ждал хозяина дома и его судьбы, который впрочем не заставил себя ждать. Спортсмен просто немного освежился, привёл себя в порядок, не ради этой шмакодявки конечно, и сменил скин на свой любимый — серые спортивные штаны, больше ему ничего не нужно было, остальные элементы одежды только мешали. Особенно те, что давили на его огромный живот. Теперь Серёнька мог разглядеть его во всех подробностях. Он его, конечно, и раньше имел счастье видеть, но теперь на его обладателе не было лишней одежды и ему запечатлелась полная картина, что это из себя представляет в натуре. И в натуре сейчас он был колоссальным, даже больше самого Серёни, хотя надо думать там внутри Егор, что старался не уступать Диме по габаритам. Из-за этого кожа на нём была сильно натянута, а сам живот принимал некоторые контуры погруженного в него свернувшегося тела. Уже столько времени прошло… И Дима не собирался тратить его, впустую стоя в дверях своей собственной комнаты. Парень сделал шаг влево и гигантская выпуклость оказалась прямо перед неуверенным мальчишкой. В отличие от прошлых раз, мысль о новом положении и состоянии Егора, особенно относительно положения самого Серёньки, в данную секунду, вызывали буйный трепет внутренних закоулков души, о которых он даже не догадывался. Какой-то маньячный садизм, тонко перемешанный в пёстром коктейле ощущения свободы и облегчения с чувством успеха в достижении поставленных целей, и небанальных на вроде деньги, баба, тачка, хата и прочая лабуда. Тут успех был вполне материальным, теперь Серёне в школе будет легче дышать, и на одного зловредного урода, с которого прочие берут пример, меньше. А если они все закончатся, то тупая тупо повторяющая толпа тупица, чьё поведение моделирует определённые лица, за неимением повестки, напрочь забудут, что там какого-то Серёню Петушкова надо буллить. А если не забудут, придётся отправить их в последний путь. Радости мальчишки не было предела, оно рождало эйфорию, которая напрочь отбивала все муки совести. Оттого пугающее и даже очень угнетающее раньше зрелище теперь становилось очень даже приятным. И в этот раз он сам потянул свои ручонки без помощи или настойчивого призыва шатена. И ручонки его уперлись в горячую, натянутую кожу. Сейчас ему очень нравилось это ощущение. Ещё больше ему понравилось, когда он нащупал свёрнутое внутри тело. То, немного оживилось и зашевелилось внутри. Это было потрясно. Живой человек двигается в животе другого, и это не про беременность. Тот кусок урода стал куском мяса и располагался в положенном для него месте. Пока он там как-то шевелился, силясь сделать что-то одному ему там ведомое, Серёнька с удовольствием водил руками, слегка надавливая в некоторых местах, чтоб Егор изнутри почувствовал. Почувствовал, как двое снаружи наслаждаются его ментальными терзаниями и бесполезными попытками покинуть нутро другого парня. Как раз Серёнькиными трудами он там вновь оживился. Вновь осознал куда попал, чьими стараниями, и, собственно, что его ожидает. И что должно было произойти уже относительно давно. Сколько он уже там сидит? Серёня думал, что с его неприятелем уже покончено, а тот там ещё живее всех живых. Хотя, может оно и к лучшему? Может он там так сильно устанет ждать конца, что сам захочет уже быстрее всё завершить? Хотя какая довольному Диме разница, что думает ужин в его животе? Но он ещё живой, а значит может ещё напоследок по доставлять удовольствие спортсмену внутри. И от удовольствия этого Дима устал стоять, да и просто непорядок. На правах хозяина дома, он плюхнулся на свою необъятную постель. Теперь мальчишка снова неуверенно восседал на стуле, наблюдая как спортсмен удобненько лег на спину, широко расставил согнутые в колени ноги и лукаво поманил его к себе. Снова неуверенно Серёнька оторвался от стула и ещё неувереннее обычного нашел в себе толику смелости приземлиться рядом с ним. На постель другого, популярного, парня, об активной половой жизни которого он, как и многие, наслышан. Да что там, он даже имел честь лицезреть. После, конечно, он увидел и другую сторону Димы, которую он тоже активно ведет. А результат этого сейчас возвышался над ним и покачивался, то упираясь в бедра, то толкаясь вверх и к подкаченной груди. Серёня тихонько присел у его левого колена и, получив одобрение, вернулся к поглаживанию туго натянутой плоти, обёрнутой вокруг обалдуя Киселёва. Егор не был спортсменом, но всё же был здоровым лосём. И образовал собой огромный живот. Серёньке даже на мгновение подумалось, а есть ли предел у внутренних резервов Димы? А если б он решил играть по-крупному, и привел бы не только болвана Егора, но и раздолбая Ваньку впридачу? Смог бы Дима их обоих заглотать и расположить обоих у себя внутри? Какого размера стал бы этот массивный, объёмный, всепоглощающий пузень? Вмещающий всех кого туда положит либо сам Дима, либо Серёня, либо кто ещё. Но продолжающиеся внутренние передвижения всё меньше и меньше находили отклик у мальчишки, и его энтузиазм постепенно потихоньку затухал. И Дима не мог не заметить этого: — Ты чего это раскис?! — стараясь скрыть пренебрежение, требовательно выдал Дима. — А… Ну… Этот… — замялся Серёнечка, боясь сказать что-то не то и навлечь на себя гнев большего парня. Весь приобретённый колючий нрав в момент улетучился, когда тот остался один на один со старшеклассником, отформатировавшись до «заводских» настроек. — Что этот? — Диму отчасти раздражало подобное поведение. — Там, внутри… — мальчишка ухватился за верхнюю часть Диминого живота, рядом с грудью, где по его мнению должна находиться пустая башка Егора, — Он… — Двигается? — вот играть в угадайку шатену точно надоело. Именно из-за подобного поведения такие люди, как Дима, не воспринимают всерьёз таких как Серёня. А такие как Егор отыгрываются. Мальчишка не ответил, но хозяин дома понял всё без слов. На самом деле, не надо быть Огюстом Дюпеном, чтобы догадаться для чего этот мелкий нелюдь привёл этого барана Киселёва. В чём был его мелочные, гнусный план. — А что тебя не устраивает? — Дима свёл рядом ноги и шире раскинул колени, да так, что чуть не огрел Серёню по голове. — Ты хотел, чтобы он там сдох? — Ну… Так ведь… Должно быть по итогу… — наконец смог изложить свою мысль мальчик, пока вылезал из-под опустившегося на него бедра спортсмена. — Так и будет. — грозно поставил точку шатену, однако после сменил гнев на милость. — Ты чего? Я оставил его там, чтобы можно было насладиться моментом в подходящей обстановке. — он постарался вернуть нужный настрой мальчонки. — Если хочешь, я прямо сейчас начну его переваривать. — последнюю фразу спортсмен произнёс игриво и чертовски возбуждающе, что Серёнька, хоть и смутился, но вместе с тем и обратно оживился. Оживился настолько, что устроился между раскинутых колен, откуда был второй лучший обзор, после, собственно, Диминых собственных глаз. Здесь во всей красе было видно, как не маленькая туша внутри пришла в ещё большее движение. Егор внутри будто бился в припадке. Если раньше Димин живот только колебался и подрагивал, то нынешние неистовые метания заставляли скакать огромный шар во всех направлениях. Серёнька и раньше был свидетелем Диминого пищеварения, но в былые времена, когда он сочувствовал и сопереживал жертвам желудка шатена, данное зрелище вызывало у него только жуткую подавленность и дисфорию. Но не сейчас. Сейчас он доволен. Доволен собой. Доволен Диминым животом. Доволен мучениями, которые испытывает там Егор. И авансом доволен такими же будущими мучениями Ваньки Лукина, а после него и прочих его обидчиков. Всё это только сильнее и сильнее продолжало возбуждать мальчика. Он как и условились, готов ублажить Диму, чтобы тот дальше мог дарить ему такую же радость и самое главное, освобождение. С этим он снова ухватился за толкающийся изнутри огромный живот и снова принялся его заботливо гладить. Особенно его привлекали места, где возникали толчки. Этого урода, видимо покрыло желудочным соком и теперь его начинает медленно растворять. И он всё это чувствует. Так ему и надо! Этому выродку. Хоть какая-то польза будет. Ох, мальчишка с небывалым рвением ласкал перерабатывающий хулигана мясистый купол. А Дима в это время ловил непередаваемых кайф. Но урод не мог там извиваться в агонии вечно. Через пару минут его потуги вылезти начали ослабевать, а ещё через минуту-полтора он затих. Усё. Финита. И ни комедия, ни трагедия, а так просто развлекуха и удовлетворение для одного, решение проблем для другого и бесславный конец для третьего. Как и довольный развалившийся парень в одних спортивках, малец был удовлетворён произошедшим. Но на этом пьеса не окончилась. Возвышенные чувства взывали к Серёне, требовали продолжения. А он и не думал останавливаться. Хоть Егор и откинул копыта, он, вернее его тело, всё ещё там, и всё ещё заполняет собой работающий над его усвоением живот Димы. Когда мальчишка снова принялся, теперь уже благодарно, поглаживать массивную выпуклость, водя ручонками своими по кругу, шатен неожиданно вцепился в узенькие, худенькие предплечья и с лукавой улыбкой дёрнул щуплое тельце на себя. Тот обнаружил себя повалившимся и повисшим на выпирающем шаре плоти. Это было настолько, мягко говоря, близко, просто непростительно близко, что Серёню обдало краской. Он бы никогда не посмел себе подобного представить, не говоря уже о смелых фантазиях с роскошными девицами. Да и сейчас Дима просто играется с ним, использует свои психофизические преимущества и таким образом помыкает им. А он и не против, для него хоть какая-то возможность, пусть даже и с парнем и в, очевидно, пассивной позиции. Может он сможет от него нахвататься. С кем поведёшься, так сказать. — Нравится? — внезапно спросил его расплывшийся в улыбке Дима. Ему-то точно всё нравится. — Ага! — Серёня обратно откуда-то осмелел, что даже позволил себе поводить пальцем по крепкой Диминой груди. Кроме этого он ощущал нечто, упирающееся ему в ногу. Это было кое-чем широким и продолговатым в серых спортивках. Не теряя настрой мальчик слез с живота и расположился между ногами спортсмена. То, на что он сейчас хотел осмелеть, никогда ему не приходило ни в одной фантазии. Даже там как знойные красотки, так и посредственные простушки; все как один отказывались лезть в его штаны. А вот что он будет залезать в штаны другого парня, по понятным соображениям и мысли не было. Но не сейчас, учитывая его позицию, которую он занимает. Да и сейчас у младшего школьника откуда-то образовался интерес. И любопытство заставило его извлечь продолговатым предмет, дать ему свободу. Чтобы он величественно выпрямился и устремил свою голову вверх. — А сейчас, нравится? — снова спросил Дима. — Ага! — немного подавившись слюной и дыханием от волнения повторил Серёня. — Гарно-гарно! — пуще прежнего развеселел Дима, а мальчишка вздрогнул. — А? — неуверенно выдал тот. — Тебя что-то смущает? Но Серёня не знал смущает его что-то или нет, а если и да, то почему должно? А если нет, то почему его как-то это дёрнуло и слегка сбило с толку? Тем не менее он вернул себе обладание: — Вроде нет. Серёня раньше уже имел удовольствие мельком и издалека наблюдать Димин член. Ровный, аккуратный, большой мальчишке, по своим размерам напоминал баллончик лака для волос. И, собственно, ни в какое сравнение не шёл с его собственной пипкой. Первым делом он с бушующим трепетом дотронулся до него. Поняв, что он не кусается и ничего такого страшного и ужасного в этом нет, кто бы как ни думал, мальчик снова дал волю ручонкам. За неимением девушки, у него имелся опыт самоудовлетворения руками, а потому, хорошенько обхватив ствол, мальчик, слегка вращая ладонь, задвигал вверх вниз. Дима всё это время с интересом наблюдал за ним. Движения сначала были не очень уверенными, но постепенно Серёня набирал обороты. Немного погодя его одолела ещё одна смелость, он приблизился и погрузил конец в свой небольшой рот. На большее можно было не надеяться, но Диме и этого было с лихвой, он уже длительное время находился в состоянии полной готовности. А когда его конец окружил тугой маленький рот с неумело, но так старательно дрыгающимся языком, спортсмен решил, что сдерживаться — излишне. И раз малец сам до подобного дошёл, надо идти до конца. И он не дал тому отпрянуть, когда из него рванул поток биологических жидкостей, от которых Серёня чуть не захлебнулся и не подавился. Но он на удивление справился. И результатом его стараний стал собственный набухший, вздувшийся живот.