Знакомьтесь — моя семья!

Однажды к Андрею подошли Григорий, Марин и каким-то чудом выживший Степан со странным вопросом: — Сын мой, понимаешь, сейчас тяжёлые времена… — начал отец. — Ближе к делу, — сказал Андрюха. — За кого ты? За бутылок или за фантиков? — Григорий обнял сына за плечи. И тут как тут появился Дарий. — Выбирай бутылок, — шепнул он на ухо приёмышу, на что получил легонький подзатыльник от мужа. — Не подсказывай! Он сам должен выбирать! — крикнул Гриша, отчего Дарий чуть в глубокую депрессию не впал. — Ну-у… за бутылок? — неуверенно протянул Андрей. — У БУТЫЛОК НЕТ ПРАВ! — заорал Степан, Марину пришлось нацепить ему на ебало кусочек скотча. — Молодец, сын! Ты хоть и приёмный, но выбираешь с умом! — Григорий не переставал обнимать приемыша то за плечи, то за талию. — А Степана не слушай, он у нас отбитый. А Степа продолжал орать переделанную фразу: «У мужлан нет прав». Даже скотч Марина не помогал. Блондин вырвался из хватки брата и выбежал на улицу. Он стал бегать вокруг дома и орать своё мнение. Александра, смотревшая в окно удрученно вздохнула: — Ужас. — И не говори, — поддержал её Андрюха, который неплохо ладил с бабулей, — может он приёмный, а не я? — Всё может быть… Со второго этажа раздался крик Ростислава: — Что там за шпана орет?! Дядя еврей тоже высунулся в окно и увидел Степу, наворачивающего круги вокруг дома и орущего про бутылки. Ростика даже не смутил тот факт, что Степан выжил, его зацепило только одно: фраза, которую выкрикивал блондинчик. Тогда Ростислав тоже выбежал на улицу и стал повторять за Степаном. Григорий от такой наглости аж чуть не задохнулся. — Кто выпустил деда?! — заорал Дарий. — У фантиков нет прав! — заорал Марин. Гриша погладил сына по голове. — Знаете, мне кажется, что Ростислав в последнее время слишком наглеет… — начал отец семейства. — Никакого личного пространства! — орал Тимофей в подтверждение. — Предлагаю его сжечь, — вставила свои пять копеек Саша. Андрей знал, что она просто шутит, но видимо Григорий воспринял это всерьёз: у него заблестели глаза. — А ещё лучше — съесть, — предложил Марин, отчего Григорий даже на месте затрясся. — Решено! — лицо главы семейства было красным. — Мы съедим вашего дядю! — Ура-а! — послышался дружный крик.