Знакомьтесь — моя семья!

Андрюха решил погулять на заднем дворе, чтобы подышать свежим воздухом и попереписываться… а-а это не важно с кем. Как вдруг приёмыш увидел Григория, который разводил костёр посреди двора. — Ты что делаешь? — спросил Андрей, подойдя к нему поближе. — Костёр развожу, — сказал Гриша. — Зачем? — Помнишь, Марин говорил, что Ростислава нужно съесть? Так вот… — Ты воспринял это всерьёз? — тёмные брови Андрюхи поднялись на лоб. — Подумай сам, сын! Я каннибал, что мне ещё делать? Не отказываться же от предложения! Приёмный сын был в трихуе с того, что его усыновил каннибал, поэтому потерял дар речи. Потом пришёл Дарий и поддержал идею своего мужа. Так. Оказывается его усыновил не один каннибал, а целая пара. — Андрей, иди позови остальных членов нашей семьи, — сказал Григорий. — Лан. Приёмыш созвал всех, кого нашёл дома: Сашу, Тимофея, Марина, даже Степу… но а где Ростислав? Это же именно его сегодня будут готовить. Андрей искал везде, по всем комнатам, но нигде, даже в тумбочке его не оказалось. Он пошёл на задний двор, где около стола собралась вся семья, а Григорий много жестикулировал и будто что-то объяснял. Андрюха подошёл поближе и увидел на столе… Ростислава?! — Итак, это программа «Готовим с Григорием», — спокойно говорил Гриша, будто не замечая на своём столе вырубленного дядю еврея, — сначала берём еврея и разделываем его. Отец семейства начал рубить тесаком Ростислава. Из головы сразу полилась кровь. Как ни странно, мозга внутри него не оказалось. — Аа, страшно, — Марин отвернулся. За ним отвернулись Андрюха, Саша и Тимофей. Уж лучше смотреть порево с каракалом, чем расчлененного Ростика лицезреть. Только Дарий не отвернулся. — О-о, расчлененка! — обрадовался он. Гриша с нескрываемой теплотой посмотрел на Дария, поцеловал его в щёку и продолжил разделывать еврея. — Теперь, когда всё тщательно разделано, нужно снять шкурку. Григорий взял бритву и стал сбривать волосы на теле Ростислава. — Теперь крошим оставшийся салат из Степы и жарим. Все посмотрели на Степу, а потом на Григория. И молча ахуели от физики этого мира. Но отец семейства, и бровью не поведя, продолжал высыпать в кастрюлю остатки Ростислава и салата из Степана. Кастрюльку закрыли и поставили на огонь. Внутри неё почему-то стали раздаваться тихие и редкие крики. — Кто там орет как чел, упавший с кровати? — сказал Тимофей. — Это остатки дяди еврея, — объяснил Григорий, — это ничего страшного, он не сбежит вместе с кастрюлей-… Договорить он не успел, ведь кастрюля слезла с костра и поскакала в неизвестном направлении с криками: — Я свободен! — А ну стоять! — заорал Гриша, схватил со стола тесак и погнался за кастрюлей. А семья просто наблюдала за погоней. — Он его накажет, — сказал Марин, наблюдая за отцом с вырывающейся из мёртвой хватки кастрюлькой. — А меня когда он накажет? — грустно протянул Дарий. — Сегодня ночью, дорогой~ — сказал Григорий, Дарий послал ему воздушный поцелуй. Тимофей с Андреем переглянулись. — Пошли в куки ран? — спросил дед. — Пошли! — радостно сказал приёмыш.