Guten Morgen

Ему кажется, что это все еще сон, но прикосновения с каждой минутой становятся все ощутимее, убеждая его в обратном и заставляя приоткрыть глаза. Он чувствует теплую грудь Михаэля, прижимающуюся к его спине, опаляющее макушку ровное дыхание и мягкую руку, аккуратно разминающую мышцы плеча. Не показывая, что уже проснулся, он снова закрывает глаза и млеет от легких невесомых касаний губ к шее, сам придвигается ближе, выдыхая спокойно и умиротворенно, и позволяет себе расслабиться - сегодня единственный на неделе выходной, и они могут хоть целый день проваляться в постели. Он почти задремывает, когда Михаэль начинает медленно перебирать пальцами одной руки его волосы, прикасаясь щекой к спине, а вторую кладет на талию, поглаживая большим пальцем. Зевая, Сеченов не глядя тянет одну руку за голову и зарывается пальцами в его кудряшки, горячие из-за падающего на подушки утреннего солнца, массирует кожу и чуть оттягивает пряди. Михаэль перехватывает его руку, проводит губами по костяшкам и влажно целует прямо в раскрытую ладонь - и в груди сразу разливается тепло от такой простой и искренней ласки. Сеченов тихо усмехается и, напоследок мазнув пальцами по щеке, убирает руку и снова прячет ее под одеяло. Михаэль сразу же обхватывает его за живот, притягивая теснее и укладывая ладонь где-то под сердцем. - Доброе утро… - Сеченов трет рукой лицо и слегка потягивается, насколько позволяют крепкие объятия. - Guten Morgen, - тихо отвечает Михаэль, прижимается к нему еще сильнее и зарывается носом в волосы. Он ластится, как кот, льнет всем телом, приятно скребя щетиной по спине, и нежно оглаживает рукой ребра. Разморенный прикосновениями и тихой трелью птицы где-то на улице, Сеченов успевает впасть в легкую дрему, когда рука на животе вдруг начинает медленно опускаться ниже. Михаэль гладит тазовую кость и легонько цепляет ногтем резинку трусов, водит ладонью по самой кромке, иногда слегка проскальзывая внутрь. Он непроизвольно резко выдыхает, когда Михаэль одним движением притягивает его за бедра к себе, неожиданно сильно впиваясь пальцами в кожу. Он притирается к ягодицам и оставляет влажные поцелуи на лопатке, сжимает талию и просовывает вторую руку под него, слегка заваливая на себя, оглаживает ею грудь и ребра и слегка царапает короткими ногтями. Сеченов сдерживает стон и прикусывает язык, удивляясь, как быстро его тело реагирует и просыпается, как от каждого жадного касания пальцами и скользящих по спине губ по коже пробегают мурашки. Чувствуя упирающийся ему в поясницу стояк, горячий и твердый, он мысленно проклинает привычку Михаэля спать полностью обнаженным - и заводится от этого быстрее, чем положено его возрасту и статусу. Михаэль распаляется все сильнее - грубее стискивает его в своих руках, настойчивее трётся членом и хрипло дышит на ухо. Он пытается схватить его за ладони, но Михаэль почти резко вырывает их, сковывает оба его запястья одной рукой и продолжает настойчиво гладить, мять и сжимать ровно так, что Сеченов уже через пару минут бессильно подрагивает под его руками, прижимаясь щекой к подушке и думая только о том, как ему хочется развернуться к нему, завалить на спину и оседлать бедра. Он редко бывает таким - настырным и требовательным, и Сеченову каждый раз даже самому себе тяжело признаваться в том, насколько его ведет от этой напористости, как быстро твердеет член и нарастает в ушах пульс, а глупое желание просто отдаться ему вытесняет из головы все остальное. - Миш… - Мм? - он шумно выдыхает на ухо, проходясь полуоткрытым ртом по шее. Сеченов проглатывает стон и слабо пытается отстраниться - безуспешно, тот не отпускает, только сильнее притискивает его к себе и сжимает ладонью полувставший член через трусы. - Миш… п-погоди… - с придыханием говорит он, но Михаэль скользит языком по мочке уха и слегка прикусывает хрящик, никак не реагируя на его слова. - Дай п… проснуться хотя бы, - он удивляется, насколько тихо и неубедительно сейчас звучит его голос, срывающийся на еле слышный шепот. - Ich werde helfen, - отвечает тот и широко лижет челюсть, и Сеченов щекой ощущает его хищную улыбку. Он обреченно вздыхает, сдаваясь, и со стоном закусывает губу - под одеялом уже жарко, а разгоряченный, вжимающийся в него всем телом Михаэль еще больше усугубляет ситуацию. Одной рукой он водит по его нервно вздымающейся груди, периодически цепляя и слегка поглаживая сосок, а второй сжимает талию, с нажимом проводит по бедру и опускает ее на живот. Член непроизвольно дергается, оттягивая ткань трусов, когда Михаэль прикусывает кожу на шее, снова зарывается носом в его волосы и глубоко вдыхает. Скребя поджавшийся живот, он ведет ладонью выше, к шее, несильно сжимает ее пальцами и притягивает ближе. Михаэль поворачивает его голову на себя, заставляя посмотреть в глаза, и Сеченов внутренне обмирает - его спутанные волосы лезут в лицо, ноздри мелко подрагивают, зрачки от возбуждения расширены до предела, а взгляд такой властный и голодный, что волосы на затылке встают дыбом, а желание затапливает с головой. Сеченов не сдерживает тихий стон и кладет руку на свою шею поверх его пальцев, вынуждает сжать их чуть сильнее и в удовольствии приоткрывает рот, когда глухой стук в ушах нарастает, а картинка перед глазами вдруг становится чересчур яркой и четкой. Михаэль пристально смотрит на него, буквально пожирая взглядом, и шумно выдыхает. В его глазах на мгновение мелькает что-то еще более темное и дикое, он убирает руку с шеи и сжимает пальцами его щеки, заваливает на спину и нависает сверху. Не давая опомниться, Михаэль грубо впивается в его губы и сразу проталкивает язык внутрь, не позволяет лишний раз вдохнуть, вжимая в кровать, и углубляет поцелуй, и Сеченов, цепляясь пальцами за его шею, только беспомощно стонет ему в рот и даже не пытается перехватить инициативу. Михаэль отрывается от него, напоследок ощутимо прикусив губу. Сеченов ловит ртом воздух и смотрит на него - сейчас он готов сделать все, что Михаэль попросит. Но, ничего не говоря, тот скатывается с него, снова переворачивая на бок и, притянув к себе, располагается за спиной. Он проводит губами по плечу, просовывает руку в трусы и обхватывает его член ладонью, дразняще, почти нежно поглаживает и водит пальцем по уздечке. Сеченов непроизвольно дергается от удовольствия и выгибает спину, вжимаясь в него ягодицами сильнее, и Михаэль жарко выдыхает ему на ухо. - Проснулся? - спрашивает он вполголоса, сжимая член сильнее и поглаживая второй рукой по напряженному животу. Сеченов не отвечает и несдержанно стонет сквозь зубы - Михаэль пару раз проводит рукой по всей длине и быстро стягивает его трусы до бедер. Член тяжело шлепает по бедру и упирается головкой в простынь, Михаэль тут же подхватывает его и медленно растирает выступившую смазку, продолжает тереться о его ягодицы и выцеловывает шею. Сеченов выпутывает руку из сбившегося одеяла и бездумно вплетается пальцами в его волосы, сжимает их в кулак и тянет на себя. Подчиняясь, Михаэль прижимается губами к его виску, а потом укладывает подбородок ему на плечо. Он активнее двигает рукой на члене, и Сеченов сглатывает очередной стон и утыкается лицом в сгиб руки, кожей ощущая его страстный немигающий взгляд. Он чувствует, как лихорадочно горят щеки и стучит в висках пульс, нетерпеливо дергает бедрами и понимает, что ему все еще мало. Ему хочется, чтобы Михаэль наконец перестал с ним нежничать и рывком вдавил его в кровать, заломил до боли руки, уткнул лицом в подушку и с силой вжался в него сзади. Так, как Сеченов на самом деле любит. На краю сознания пробегает мысль, что он готов принять его даже без подготовки, и он с трудом сглатывает стон. Но, когда горячие пальцы так правильно обхватывают его член, а о поясницу так настойчиво трется чужой, отогнать эти мысли от себя становится просто невозможно, сердце заходится в бешеном ритме и его биение чувствуется даже в кончиках пальцев. Он призывно двигает бедрами и елозит по его члену, слабо постанывая. - Да… вот так, - Михаэль сдавленно стонет, когда его член в первый раз проскальзывает между судорожно сведенными бедрами, и губами впивается в его шею. Он помогает себе ладонью и проталкивает его снова, и Сеченов чувствует, как сжимающая его поперек груди рука начинает дрожать, а сбитое шумное дыхание щекочет затылок. Михаэль пару раз медленно двигается на пробу, до боли впиваясь пальцами в бедро, давит на него сильнее. - Сожми… сожми еще, - еле слышно шепчет он, слепо целуя в лопатку. Сеченова окатывает волной дрожи от его почти умоляющей интонации, так контрастирующей с тем, с какой силой он сжимает его в руках, не давая отстраниться и почти обездвиживая. Он покорно сводит бедра сильнее и сразу ощущает впившиеся в плечо зубы - Михаэль глухо рычит и снова толкается, на этот раз нетерпеливо и грубо, проезжаясь членом под его поджавшимися яйцами. Он почти полностью заваливает его на живот и сразу срывается на резкий рваный темп. Между ног быстро становится скользко от смазки, а от накатившего с новой силой возбуждения сжимать дрожащие от напряжения ноги становится все труднее. Сеченов громко выстанывает и тянется пальцами к своему члену, но успевает только пару раз провести по всей длине, когда Михаэль просовывает ему под живот руку и скидывает его ладонь, сам обхватывает, с силой сжимая у основания, и начинает двигать в такт своим движениям. Сеченов теряется в ощущениях и, не в силах выровнять дыхание, зажимает в зубах край подушки, чтобы не стонать слишком громко. Михаэль вколачивает его в кровать, выбивая из легких весь воздух, а потом вырывает из-под него подушку и тянет за волосы на себя. - Не сдерживайся, - тихо шепчет он и прикусывает загривок. Сеченов пытается подстроиться под его движения и подается бедрами навстречу, слышит одобрительное “Ja” в спину и беспомощно закатывает глаза. У него по спине бегут мурашки от грубо вцепившихся в волосы пальцев, он крупно вздрагивает всем телом, надрывно стонет и чувствует, как позорно быстро приближается оргазм. Михаэль вдруг прекращает двигать рукой и обхватывает его член у основания, Сеченов недовольно всхлипывает и пытается толкаться бедрами сам, и громко стонет, когда головка трется о простынь. - Подожди… подожди… Будто в бреду, Михаэль жарко шепчет ему на ухо, сбиваясь с и так рваного ритма, размашисто двигает бедрами, обхватывает его второй рукой поперек груди и притискивает к себе. Сеченов спиной чувствует его бешено колотящееся сердце и захлебывается в стонах, с усилием сжимая бедра и вцепляясь пальцами в одеяло. Михаэль упирается лбом ему в шею, опаляя ее горячим дыханием, и наконец-то снова оглаживает рукой его член, задевая головку пальцами, и Сеченов не сдерживается первым - выгибает спину и конвульсивно дергает бедрами, кончая, заламывает брови и громко загнанно дышит. Чувствуя, как пульсирует член между бедер, он изо всех сил сжимает их и слышит протяжный задушенный стон. Михаэль обессиленно падает ему на спину, тяжело выдыхает и обхватывает его руками за талию, затихая. Они лежат так несколько минут, пытаясь отдышаться. Сердцебиение наконец немного замедляется, Сеченов промаргивается и пытается развести до сих пор сжатые ноги - и жалобно стонет, когда их сводит сильной судорогой. Черт, чтобы он еще хоть раз поддался. Михаэль на удивление быстро приходит в себя, мажет губами по его волосам, скатывается с него и встает с кровати. Сеченов дергается, когда влажную спину обдувает прохладный воздух. Затекшие ноги снова будто пробивает током, он переворачивается на бок и укладывается на подушки, наблюдая за Михаэлем из-под полуприкрытых век. Тот подходит к окну, распахивает шторы - в глаза сразу бьет ослепительное майское утро, и накидывает на голое тело шелковый бордовый халат с широкими расшитыми рукавами. Щегол. Он поворачивается лицом к нему, и Сеченов невольно отвечает на его взгляд улыбкой - в ярком рассветном солнце он выглядит как никогда прекрасно, зачесывает назад растрепавшиеся, отливающие медью волосы и снова подходит к кровати. Нависает сверху и легко целует в губы. - Я поставлю чайник, вставай, - ласково говорит он и отстраняется, ощутимо хлопая ладонью по ягодице.