История хвостов

      Со скрипом отворились присохшие к друг другу двери, и из глубины прохода Юкидзи открылось полузаброшенное, блёклое и пыльное внутреннее убранство молельного зала. Она мельком глянула на настоятеля и тот, удивлённый не меньше, растерянно осмотрел пришедшее в упадок помещение.       — Может лучше… — запнулся кицунэ, — хотя пригласить к себе будет, наверное, невежливо… Заискивающе он взглянул на гостью, ожидая совета.       — Я пришла к тебе, а не в святилище, почему бы не принять меня в доме, раз уж ты живёшь здесь. Да и не готовились мы для ритуальных дел, так?       — И правда. Тогда нам туда.       Он махнул на покосившуюся постройку за основным зданием, хотел было добавить что-то, но не найдя слов, так и замолк. Юкидзи же от сердца отлегло. Ей очень не хотелось изображать богоугодные действия в синтоистском святилище. «Единственный мой бог — то деньги, ха!» Проходя мимо заросших, но начисто выметенных дорожек, лисица осматривала окружающие её развалины. Главное здание, домик настоятеля, рукомойник у входа без ковшей и маленький, похожий на будку павильон. Обычно жилища исчезают без хозяев лет за пятьдесят, минует век и на месте том как не было ничего, кроме пары сгнивших брёвен. Старое святилище будто вытягивало из своего печального смотрителя жизнь, чтобы стоять самому. Если бы не он, развалины давно бы растворились в лесу.       — Не вижу кумирню. Чему тут поклоняться?       — А? — встрепенулся задумавшийся Сигэ. — Нет её, гора и есть пристанище ками. Ну было им когда-то.       Лисица, сочтя ответ на первое время достаточным, решила промолчать, но Сигэ расценил тишину иначе и продолжил:       — Какой храм, такой и настоятель. Божеств нет, а я не могу проводить ритуалы.       — Почему это?       — Я же проклят.       — Не можешь колдовать?       Они переглянулись.       — Могу, наверное. Но я о том, что осквернённый не может быть священнослужителем.       — А, точно, точно.       У Юкидзи как от сердца отлегло. Не хватало ещё, чтобы этот дылда был не способен колдовать, зачем он тогда ей нужен?       Сигэ замер перед дверью, повернувшись к гостье. Только сейчас он нормально рассмотрел её. Сухие губы на осунувшемся лице, в длинных каштановых волосах запуталась пара травинок и паутинок, а из-под дырявого платка, закрывающего верх одежды, проступали острые плечи. Треххвостая лисица будто вышла с экрана постапокалиптического кино и пусть сама стояла сейчас на пороге, её любопытный нос уже заглядывал за дверь. Девичий голос прервал мысли Сигэмото:       — Зачем замер?       — Не ожидал гостей, встретить не-нечем, — смущённо признался кицунэ.       — Как же нечем, вот ты какой, господин, чистоплотный, чистотой и встречай, — сообразила Юкидзи, указав на метлу, что тот всё ещё сжимал в руке.       — А, а-ха-ха…       Он спешно оставил метлу и зашёл внутрь, приглашая за собой лисицу.       Всё такое же ветхое, рассохшееся, но всё же убранное, пусть и поверхностно. Тоска въелась в эти стены, балки и истёртые соломенные половики татами. Маленькие, словно бойницы, окошки были завешены непонятного цвета дерюгой, а с потолка на ржавой цепи свисал к очагу закоптившийся чайник. Как ни в чем не бывало, хозяин этого дома прошёл внутрь и принялся возиться руками в ящиках старого комода. Прихватив круглую циновку, Юкидзи присела у затушенного очага. В её понимании подобный холодный сарай мог быть рыбацким домиком или пристанищем для путника в горах. Лисица представила, как холодный зимний ветер врывается через маленькие окошки и заметает снегом очаг.       Она поёжилась, поджав ноги. Взгляд скользнул глазами по фигуре настоятеля, что пошёл в сухой угол за хворостом. Юкидзи тихо шикнула. Ну конечно он разулся, это же дом. Засмотревшись на красоты убранства, в каких и шапку порой не снимают, она совсем забыла об этом и теперь, крадучись, отошла поставить сандалии у входа.       Только сейчас Сигэ смог оценить ситуацию. Лисица застала его врасплох и, пока тот не успевал сказать слово, подсовывала ему два. Не корчится в агонии от проклятия, будто не знает синто, кого вообще он впустил в дом?       «Да что он ждёт-то? Нет у него ни чая ни трав!» — молча раздражалась Юкидзи.       «Вот дурья моя голова, конечно, сейчас он с виноватым видом начнёт переворачивать весь дом, пока до меня не дойдёт отказаться от чаепития. Не говорить же гостю прямо, что дома пусто.»       Пока ситуация не стала ещё более неловкой, Юкидзи спросила:       — Великий девятихвостый, скажи-ка мне, почему вершков девять, а корешков всего семь?       С абсолютно потерянным лицом Сигэ застыл над ворохом хвороста. Что? Кто это сказал? Он развернулся и подскочил от неожиданности. Гостья была реальной и теперь сидела на полу в его доме.       — Ох, это! — смутился от вопроса Сигэ, натягивая футболку вниз.       Он настолько привык жить в своём теле, что уже и забыл, как выглядят. Лисица же вскинула брови в ожидании ответа. Впервые перед ней такие хвосты. Разных длин, куцые и облезлые, а из пары начинавшихся единым у хребта выходило аж по два окончания. Два хвоста, четыре конца, сросшиеся. Но, стоит отметить, они вполне гармонично сочетались с внешностью хозяина.       — Наверное, это потому что они не мои.       — О-о? Не твои?       Сигэ почесал затылок, вот же ляпнул не подумав.       — Ну как сказать, они — наследство. Я получил их от прадеда вместе с проклятием. Неделю лежал с лихорадкой, а придя в себя обнаружил вот это. Даже не знаю какой из них мой родной.       Сигэ ёршиком распушил хвосты. Юкидзи молча слушала.       «Надо же, какой удобный, всё мне растрепал про себя. Что ещё расскажешь?»       — Что ещё расскажешь? — повторила свои мысли лисица.       — Ну, волосы поседели, мир как будто стал меньше. Я и до того был долговязым, а теперь-то, — скрестил руки за спиной Сигэ.       Хотелось стать очень-очень маленьким, спрятаться в пустующей мышиной норе, и отвечать оттуда, не попадая под взгляд янтарных глаз лисицы. Смотря на неё свысока, он чувствовал себя мышонком, мельтешащим под снегом в её цепких лапах.       — Кости иногда болят, сидеть с хвостами неудобно, нет, я не жалуюсь, привык уже. Просто, если бы это произошло на пару лет позже, думаю я не был бы таким, как сказать…       — Нескладным.       — Да, ха-ха.       Сигэ вжал когти в мокрые ладони. Она же не из их рода. Он действительно стоит и рассказывает это незнакомке? Странное осознание веса своих слов, их тяжести, давило на Сигэ. Он совсем забыл, как вести себя в обществе, забыл, что у сказанного могут быть последствия. Это до дрожи испугало его, что не осталось незамеченным для лисицы.       — Беда выходит изо рта, да господин? Но не печалься, возможно я могу что-то сделать.       — Зачем тебе мне помогать? Может, может мне не нужна помощь.       — Я не о помощи, а о том, чтобы быть тебе полезной. Они ведь забыли про тебя, так? Твои родственники.       Сигэмото округлил глаза. По затянутым бельмами зрачкам нельзя было точно сказать, куда смотрит лис, но Юкидзи знала — сквозь неё. Догадка о его родне оказалась верна. Собрав всю свою волю Сигэ надломлено произнёс:       — Почему ты спрашиваешь всё это?       — Хочу знать, могу ли довериться тебе. Возможно, кроме тайн у меня ничего нет. Если бы ты помог мне, я смогла бы узнать, чем отплатить. Из нас двоих я просящая.       Наблюдая за смягчившимся выражением лица кицунэ, она продолжила:       — Мы в одной лодке, но меня даже забыть некому, везде я чужая. Но покуда мы живы, всё можно обернуть своей выгодой.       У Сигэ в надежде блеснули глаза. Лисица, никак не связанная ни с его родом, ни с другими.       — Так говорил мой брат. Ты не видел похожего на меня юношу? Или может маленького лиса?       — Нет, я вообще стараюсь не вглядываться, если кого-то встречу. Со мной тоже поговорить желающих не находится.       — Это ты о проклятье своём опять. Что случается если быть с тобой рядом?       — Ну-у… С тобой ничего не случается. А с остальными не знаю.       Юкидзи искренне удивилась.       — Как это не знаешь? Откуда тогда известно, что оно влияет на других?       — Хотя я видел, что из моего рода, — Сигэ запнулся на полуслове.       Стоит ли ему продолжать? С каждой минутой ему всё меньше нравился этот разговор. Он выкладывал всё как есть, хотя от гостьи узнал пока одно только имя. Однако, судя по её словам, это единственное, что она несла с собой.       — Видишь ли, господин Сигэмото, я чувствую, что ты проклят. Скверна безусловно нарушает потоки энергии, вносит хаос, но вот в чем дело. Мне от того ни жарко, ни холодно. Может меня не берёт потому что я талантливая ведьма, ха?       — Нет, оно действует и на более сильных кицунэ из моего рода, поверь. Ты же… ногицунэ?       — Кто?       — Или якан, я, я не помню, как называть таких как… ты.       — Я демоница. Демоническая лисица, точно такая же, как и ты, мальчик, — вспылила Юкидзи, но вовремя одумалась.       «Таких, как я. Ха, да за такую как я десять тысяч таких как ты мало будет, червяк! Но моё лицо сегодня стоит меньше, чем представившийся шанс, так и быть, ты и мужчина и девятихвостый, смирюсь.»       — Я не демон, я оборотень-лис, — раскладывая по полу хвосты тихо ответил Сигэ и сел.       — Лис-оборотень, — поправила того Юкидзи.       — Мой отец человек.       — И что же в тебе человеческого?       Юкидзи с новым интересом взглянула на настоятеля. Значит роднёй Хосигигицунэ-но Югэ он был по матушке. Что ж, в любом случае, людской крови отца в нем точно не осталось. Если лисица и ощенится полукровкой, то у ребёнка исхода два. В первом он проживёт свой век, как способный колдун и уйдёт по его истечению со всеми людскими почестями. А во втором, что чаще всего и происходит, дитё живёт как лисица-оборотень и по истечению человеческих лет и обретению хвостов, полностью утрачивает свою людскую суть. В случае Сигэмото Юкидзи даже не сомневалась, но тот поспешил её удивить.       — Если бы я не был человеком, проклятие убило бы меня. Понимаешь, оно уносит жизни лис моего рода. Забирает на себя накопленную в хвостах силу передаётся следующему кровному родственнику.       — Ближайшему родственнику? Мне горестно за твою матушку.       Сигэ истерично хихикнул.       — Именно что ближайшему. За мать мою не беспокойся, она была очень далеко, когда…       «Когда старик помирал у меня на глазах. Это ты хочешь ей сказать? Почему ты не можешь просто заткнуться?» Кожу Юкидзи словно бы ужалили холодом снежинки. Но, как и тогда на крыльце, ни ветра, ни снега. Не в силах справиться с новой волной эмоций Сигэ закрыл лицо руками. Юкидзи отлично понимала, что происходит с юношей. Она услышала лишнее, но крупицы, выловленные из обрывков слов девятихвостого, представляли для неё личный интерес. Рождённый явно в последние пятьдесят лет кицунэ обрёл аж девять хвостов. Если она хочет вернуть брату его магию, этот глупый мальчишка будет говорить сегодня.       — Хочешь сказать тебя проклятие не взяло, потому что слишком молод и как полукровка остался отчасти человеком?       — Да, его будто наизнанку вывернуло, скверна хватается за всех кроме меня.       — А за твою человечность тогда почему не взялось, когда ты его получил? — Юкидзи выжидающе наклонила голову набок. — Если уж скверна терзает всех вокруг без разбору, почему крупица смертного в твоей породе осталась нетронутой, когда проклятие имело свой порядок? Как в таком случае человеческая кровь могла стать причиной изменений?       Сигэмото отвёл глаза. Вот так вопрос, никогда за столькие годы он над этим не думал. У него вскипала голова. Логично, но абсурдно одновременно, будто было упущено что-то очень важное, и без этого как ни поверни ситуацию с его проклятием, получался полный бред.       — П-проклятие будто развернуло наизнанку, я не знаю.       — И ты хочешь сказать, оно в таком преображённом виде смертоносно для каждого, в том числе для человека?       — Я не знаю, не знаю, я ничего не знаю, — дрожащими голосом забормотал Сигэмото.       — И почему же оно не спалило полукровку?       Он замолчал, и гостья наконец перестала давить его вопросами. Юкидзи покрутила глазами. Туда-сюда, что-то складывается. Разгадка была в ней самой. Проклятие — не то, чем кажется молодому лису. Может ли оно в действительности влиять лишь на кровных родственников, не затрагивая окружающих? Только вот почему все вокруг считает иначе — это вопрос. Лисица не спешила сообщить об умозаключениях, рисковая авантюра зародилась в её сердце, она не могла более сидеть спокойно.       — Что ж, настоятель Сигэмото, ты рассказал мне кое-что очень важное, но может ли оно помочь нам?       — Нет, — вздохнул кицунэ.       — Как знать. Мне нужно подумать над этим всем, но не сейчас. Мне стыдно обретаться в твоём доме в таком виде и духе. Могу я для начала привести в порядок тело и мысли? Устала.       Сигэ встал и в нерешительности застыл посреди комнаты. Гостья недвусмысленно просит воды и постель, но на улице только полдень. Однако, судя по её виду, это не так уж важно. Кицунэ прихватил деревянное ведёрко, и по пути слегка дунул на очаг зажигая его пламенным дыханием.       К возвращению Сигэ окна уже были открыты, а заслонка на потолке отодвинута, языки пламени весело перебирали хворост. Юкидзи взяла веточку и стала поправлять костер в очаге, разгребая золу.       — Ой, а у меня и чая нет, — смущённо и беззаботно ответил Сигэ.       «Не поняла». Лисица глянула сперва на него, потом на шкафчики, в которых он ворошился, когда они зашли в дом.       — Хорошо, тогда просто воды согреем.       — Да-а, — протянул Сигэ, вешая чайник с дождевой водой на цепь.       Замечтавшись, он дотронулся до уже успевшего нагреться крюка и едва не расплескав воду, с шипением одёрнул руку. Нелепо схватив посуду обеими руками, он осторожно взглянул на лисицу. Та удивлённо наблюдала за происходящим, и, поймав на себе взгляд, слегка улыбнулась юноше. Её заострившиеся черты лица теперь ещё больше напоминали лисьи. Губы Сигэ невольно растянулись в улыбку.       — Последний вопрос, настоятель. Кто проклял лис?       — Демон, он сейчас в этой горе, — указал на пол Сигэ. — Мне нельзя уходить отсюда, иначе он вырвется.       — Демон, значит.       Юкидзи медленно кивнула, прикрыв глаза.       Сигэ метало из крайности в крайность, таких эмоций он не испытывал уже очень, очень давно. Тело становилось ватным, его накрывало эйфорией от такого простого, но желанного долгими годами живого разговора. В очаге потрескивали ветки вперемешку с травами. Его веки тяжелели, воздух плавился над костром, он почувствовал аромат чая. Моргнув в последний раз, Сигэмото проваливался в сон.       Вопрос Юкидзи был действительно последним. Неопытный щенок не врал, что не колдует, раз свалился от такой грубой ворожбы. Убедившись, что кицунэ крепко спит, она поднялась и стала расхаживать по дому, осматриваясь. Мысли вертелись в бешеном потоке и, когда уже казалось вот-вот соберутся во что-то осмысленное, снова рассыпались. Проклятие одно дело, очевидное, но что за демон такой, что она не слышала о нём от местных? Местечко неприятное, притягивает всякий сброд, это всё, что доселе ей было известно. Не охраняй его девятихвостый, давно бы землю растащили по кусочкам. Образно. Не людно, сбитые потоки энергий, самое оно для покровительствующей подобные места нечисти.       Юкидзи припала к полу, начала простукивать доски, пытаясь найти или почувствовать упомянутую печать. Мысли снова понеслись в её голове. На глазах близнецов, ещё лисят, почти две сотни лет назад в Японии закончилась эпоха самураев. После столетий с эпохи первого сёгуната, страна объединилась под знаменем императора, пусть это и был всего лишь предлог для реформ. Но с тонким миром всё иначе. Его обитателей, как и события, нельзя причесать одним гребнем, существование централизованного управления, как, впрочем, и систематизации событий в нём происходящих, увы, невозможно. До сих пор имели место покровители территорий, передача титулов между родственниками и разборки за власть. Наместники сами решали, как управлять, что запрещено, а что разрешено на их участках. Но каков демон, что целый род лисиц за пояс заткнул? А если же нет демона никакого? Могут ли лисы оказаться бессильными по факту его смерти? Всё внутри Юкидзи завязалось в узел от волнения, ей во что бы то ни стало нужно узнать это.       На первый взгляд, дом был пустым. Что вообще представляет собой печать? Можно было спросить у настоятеля, прежде чем колдовать, но вряд ли он знает больше, сам крайний. Она махнула хвостом в сторону очага и вздрогнула. Огонь вспыхнул столбом до потолка и в миг потух. С магией брата лучше лишний раз не колдовать вообще. Покинув дом, она побежала к молельному залу.       «Такая гадость может убить всю кровную родню лиса, а они важные, в глотке не по жемчужине носят, а по горсти камней драгоценных и золота, чистоплюи. Спрятать лисёнка и жить, как жили. Проклятие его не задевает, держи сколько угодно, раз бессмертный. Предок его здесь жил, и он будет. Удобно, если не распространяться о смерти старика».       Стоя перед воротами зала Юкидзи на секунду замерла, но после распахнула их. Быстро ступая, огляделась вокруг, приподняла пару закрывающих предметы тканей. Всего лишь старые вещи, которые от запустения накопили в себе темную энергию. Нет, этого недостаточно чтобы быть печатью. Ритуальный клинок, бумажный талисман, амулет, книга или что это может быть? Да что угодно! Лисица в спешке металась туда-сюда, выбегая, подняла хвостом пыль, чтобы осев, та скрыла её следы. «Родня внушила щенку что он здесь сторожит демона, занятно. Так он не наложит на себя руки, очень уж жалко ему человечков, что может съесть демон, ха! Даже следить за ним не нужно, он никогда не решится и будет страдать вечно».       Она обежала кругом все здания, заглянула в часовенки дружественных божеств, и уже собиралась было обратиться лисой и дать дёру по лестнице вниз, но замерла. Лисица вернулась к главному залу, припала к земле. Под открытой верандой, огибающей строение, было немного пространства. Разрывая о землю и старые доски юбку, пачкаюсь в грязи, она полезла между сваями фундамента. Магия чужой жемчужины была непривычно грубой и сильной, превратись она сейчас в лису, сон Сигэмото мог бы прерваться.       «Нельзя ему колдовать, как же. Сам говорит, чтобы поддерживать печать ему нужны все его силы. Ха, а у старика будто сил было отбавляй! Будет учиться колдовству, лисью магию наоборот накопит и преумножит, в самом-то сколько тёмной и необузданной инь… Родня боится — расшевелит он спящее проклятие, и то обретёт порядок, погубит щенка. Или, практикуясь, сам обо всём догадается и восстанет против. В последнем я бы ему с радостью помогла!» — хмыкнула про себя лисица.       Глаза резанул свет, она выбралась из-под веранды. Ни скрытых дверей, ни ям ведущих в неизвестность. Очень хорошо. Если печать и существует, явно не здесь. Оставалось идти и искать вне храмового комплекса. Конечно, Юкидзи надеялась, что ничего не найдёт, на кой чёрт ей повязанный с демоном лис? Сбегая по ступеням в своём настоящем обличии, Юкидзи ликовала и терзалась сомнениями: «Никогда раньше не видела проклятия, что дарует силу в мгновение. Не нужно мне исцеление для брата, я хочу куцые хвосты этого отшельника! Если скверна берётся только за лис крови, братец Лун заберёт проклятие, одни преимущества. Какая магия, так ещё и местные чистоплюи от нас будут в страхе разбегаться. Что до щенка… Выживет, хорошо. А нет, так и вернёмся на континент, ничего страшного!»