История хвостов

      Юкидзи стояла на платформе. Затормозил поезд и люди принялись покидать вагоны, но она не собиралась занимать места внутри. Обойдя состав, лиса, как и ожидала, увидел с торца два вертикальных поручня, дверь между ними и маленькую ступеньку снизу. Вот и её пассажирское место. Зацепившись за ручки, она на корточках присела на узкую подножку, неудобно. Хвосты прижали край юбки, чтобы тот не трепался от ветра. А волосы? Впрочем, с этим можно смириться, внешний вид, должно быть, и без того оставлял желать лучшего. Совсем близко раздались голоса и из-за угла внезапно вышел человек в форме, Юкидзи впилась в него взглядом. Остановившись, тот развернулся и, в упор не замечая лисицу, потянулся к дверной ручке. Приподняв подбородок, она отвернулась от ладони.              — Возвращайся! — окликнули из вагона и человек, так и не проверивший дверь, пошёл обратно.       Юкидзи выдохнула. Стоило ему дотронуться, весь морок в секунду бы развеялся. Но теперь беспокоиться не о чем, по крайней мере до следующей остановки. Поезд тронулся и «зайчиха» осталась сидеть на вагоне. Плотнее прижимаясь к железу, Юкидзи поехала за ответами в Нисида — город, где вчера на мосту они выследили экзорцистку. Не самое очевидное место, но вполне подходящее чтобы спрятаться на виду. Тем более местная нечисть там их ещё нее знает.       Мимо проносился однообразный лесной пейзаж, вскоре сменившийся посадками на полях. Серое небо и мутные воды реки, чернеющий лес и удивительно яркие на контрасте золотые колосья. Ветер волнами сгибал на полях стебли посевов, забирая себе сухой сладковатый аромат пыльной земли, зрелых зёрен и уходящего лета. Стремительные порывы, немое прощание поля с солнцем, разметали волосы по лицу. Впервые за несколько дней губы Юкидзи тронула улыбка, она прикрыла глаза. Тревоги на время покинули её, бессмысленно терзаться сейчас, поезд от того не поедет быстрее. Когда же сухой аромат поля стих, перед глазами уже мелькали окраины Нисида. Руки устали сжимать металлические поручни, каким бы умиротворяющим не было мгновение, ей нужно двигаться дальше.       Уже на станции, отстав от других пассажиров, Юкидзи оглянулась на роящиеся в низине домики.       «Ну нет», — подумала она, — «сновать под носом друзей экзорцистки я не собираюсь».       Тогда взгляд устремился вглубь деревьев. Не слишком густая полоса насаждений перед лесом, пара дорог и информационный стенд с рекламой, адресами пары едален в городе и достопримечательностями.       — Водо-пад Ниси-да, — прочитала лисица. «Интересные, однако, места.»       Обдумывая планы, она присела на корточки, подобрала ветку и покрутив в реке, с хрустом разломила. Конец прочертил на земле кривой овал, похожий на яйцо. Под острой верхушкой Юкидзи нарисовала кривенького человечка. «Комоно. Где живёт экзорцистка.» Затем с одного бока изобразила лес мстительной демоницы, а с другого, подумав, написала «я». Поезд делал немаленький круг, но по сути Нисида и сгоревший лес были совсем уж близко, буквально перемахнуть гору. Юкидзи нахмурилась.       «А этой умом обеднённой самой с девчонкой разобраться в голову не пришло? Вот она приезжает в Нисида и тут её сцапать.»       Пальцами она прошагала с Комоно до Нисида, оставляя пунктир ногтями.       «Выйти не может или эти колдуны туда не ходят. Почему?» — спросила себя Юкидзи.       Рисунок натолкнул её на интересные мысли, которые, впрочем, ещё не могли оформиться в явное заключение. Она обязательно подумает об этом позже, а пока неплохо бы встретить пару местных. Других, что не люди. Лисица поднялась, натянула до предела юбку, одёрнула блузку чтобы скрыть обрамлённую засохшими разводам крови дырку, теперь это всё походило на нелепый короткий сарафан. Вздохнув, она затёрла ногой рисунок и пошла в сторону леса. Места не суматошные, тихие, но ей повезло. По дороге в направлении города шел маленький одноглазый паренёк, неся под мышкой небольшой сверток.       — Мальчик, а мальчик, подскажи-ка сестрице, ты не видел маленького лиса? Или может быть юношу-оборотня?       — Лиса-оборотня? Не-а, — хихикнул ёкай, а потом с интересом добавил, — а он тебе зачем?       — Ох, ну раз не видел, то и отвечать мне незачем. Ступай.       — Ты же лиса да?       — Ступай, ступай, не мешай мне, — дразнила его Юкидзи.       — Подожди, а если знаю, что мне будет?       — Во-о-от как. Побью если не скажешь, — стальным голосом произнесла Юкидзи, наблюдая за его реакцией. — Шучу. Что ты хочешь?       Чудак слегка оторопел, но не растерялся.       — А что у тебя есть?       — Ничего нет.       — Жалко…       Он осмотрел встречную, действительно, почти ничего не имела при себе и одета странно.       — А я понял, что ты не отсюда. Тут есть лис один, но старый и проклятый, я его не видел, но про него все знают.              — И зачем мне старый лис, когда я ищу как себя молодого? — надулась Юкидзи, но то отметила. — Неси, что нёс дальше.       — Ну бывай, лисичка-сестричка. Но к лису не ходи, а то заболеешь.       Проводив его сощуренным взглядом, Юкидзи направилась туда, откуда шёл одноглазый.       Между редкими деревьями разложили свои пожитки местная нечисть. Глиняные черепки, сломанные вещи, какая-никакая еда, вот один с подгнивающей рыбьей головой вместо лица сидит, сторожит корзину гороха. Здесь одежда, там тряпки, а вот то, что раньше было украшениями. Сонные торговцы и никаких покупателей. Остатки или задатки ярмарки? Пробежавшись глазами по товарам, Юкидзи приметила яркий слегка побитый молью платок. Неплохо было бы иметь подобный чтобы спрятать за ним одежду.       — За что отдашь? — просто ради интереса ткнула она пальцем в вещь.       крюченная тётка подняла на неё глаза и в ответ прозвучало знакомое:       — А что у тебя есть?       — Ничего нет.       Лиса собиралась было уходить, но торговка ее окликнула.       — Как же нет, вон заколку вижу и туфельки.       «Вот нахалка, да за эту заколку я всё это барахло с тобой вместе купить могу!» — подумала про себя Юкидзи.       Глаз не обманывал торговца, деревянная резная шпилька с янтарным навершием в цвет была весьма и весьма дорогой, пусть и не броской. На родине лисица оставила множество ей подобных, но теперь даже эту скромную, по прошлым меркам, вещь ей отдавать не хотелось. Что же до босоножек, вот на их счёт Юкидзи задумалась. Кожа потрескалась в местах сгиба стопы, пряжка затёрла ремешок, а брошь на перемычке исцарапалась и потеряла блеск. Испачканные за пару дней, на среднем каблуке, они всё равно выглядели сносно для хозяйки, бережно носившей их не одно десятилетие.       — Рыбий глаз выдаёшь за жемчужину, дорого, — решила поторговаться лиса, — это всё что у тебя есть?       Слащаво улыбнувшись, горбатая отвечала:       — К вечеру будет ещё, рано пришла, тут и нет никого сейчас.              Действительно, сонные торговцы сидели почти в полном одиночестве, половина потенциальных покупателей спит и выбирается пакостить и развлекаться только ближе к ночи.       — А что будет, если их намерюсь отдать? — указала на обувь Юкидзи, — не разуешь же ты меня совсем? В замен будет что? А то моим сносу нет, сто лет ещё прослужат, многовато за платок драный!       Наметившая было шпильку, торговка скривилась, но тут же добавила:       — Ну, хорошо, достану тебе тапки новые, только вечером вернись.       — Вот спасибо, — неискренне поблагодарила лисица, — да мне много не надо, лишь бы не дырявые.       Разговор был окончен и теперь чтобы не привлекать ещё больше внимания, она пошла оттуда прочь. Времени до вечера было слишком много чтобы просто сидеть в ожидании, а потому решено было прогуляться. Обернувшись лисой, она пошагала по узкой тропинке. Скучно или весело, время тем не менее прошло, и когда розовый свет тронул небо, Юкидзи вернулась.       Ярмарка у духов и нечисти. Гротескная карикатура на городской рынок, она была больше развлечением в подражании людям, чем способом сбыть товары и заработать. Барахло менялось на барахло, в ходу были как современные деньги, так и затёртые списанные монеты прошлого. Кто-то орал, рядом разбился кувшин с выпивкой, подальше кучка косматых острозубых подружек, одетых во все лучше сразу, звонко смеялись и трясли сумками. Затеряться в такой толпе было проще лёгкого. Появившиеся к вечеру торгаши принесли даже то, что можно было назвать любопытным, но Юкидзи было не по карману. Найдя владелицу платка, она поинтересовалась:       — Ну что, как торговля?       — Поря-я-ядок, — отвечала тётка, на расстеленной тряпке которой только прибавилось барахла, среди которого теперь стояли старые кроссовки и такие же женские сандалии с рассохшейся деревянной подошвой.       «Сойдёт» — с ухмылкой глянула Юкидзи и скинула босоножки.       Теперь прохаживаясь между рядами она малым отличалась от местных. Юбка встало на положенное место, блузку с воротником-стойкой скрывал платок, а ноги топали в чём-то более привычном пусть не для современных японок, но хотя бы для ёкаев.       «Сто лет не носила» — подумала лисица, что по сути было правдой.       С момента как они с братом бежали из страны прямо перед революцией Мейдзи прошло больше ста лет, и вот, она снова здесь. Юкидзи помнит, как с братом они сменили сандалии через палец на балетки, но всё равно, почти всю юность лисичка проходила босиком. Брат, где он сейчас? Можно было спросить у громкой компании сплетниц, те бы не пропустили братца, будь тот раненный в человеческом обличии, в отличии от сестры был весьма красив. Хотя, то себе дороже, все будет знать кто она и чем интересуется. Прогуливаясь между гуляк, лиса приметила на окраине ярмарки поддатого торговца, грузившего с баулы своё добро.       «Дай-ка попробую, а что и выйдет».       — Здравствуй, а что, уходишь, господин? А я тебя искала, не нашла, деньги все потратила, жалко то как…       Низкорослый рыболюд глянул на девушку.       — И что же тебе купить хотелось, барышня?       — Горошку, — нашлась Юкидзи, видевшая как тот раскладывал его днём, — сладкий он у тебя, говорят.       — Ну, этакую прелестницу и просто так угостить можно.       Разворачиваясь к корзинам, коротышку повело и тот, едва устояв на ногах, достал горстку стручков.       — Вот спасибо, как с тобой легко и интересно!       Не найдя, что ответить, тот расплылся в довольной гримасе.       — Много ты знаешь, много видел, а лиса раненного, скажи, не встречал?       — Что мужа пьяного потеряла на ярмарке?       — Да, что ты, нет, брат он мой. И не на ярмарке. Пару дней ищу его, такая печаль, совсем без него я никуда. А рана у него страшная, не видел лисом или юношей?       — М-м-м… Нет, не встречал не слышал. Соболезную, подруга, найдётся ещё, как такую хорошую сестру одну оставить?       — Оставил, — вздохнула Юкидзи. — Может быть знаешь, кто его видеть мог, у кого мне ещё спросить… Например у проклятого лиса?       Пьяница от неожиданности аж икнул.       — Что ты, лиска, тот с горы не выходит, да и брат твой вряд ли к нему ходил, а так если, то не вернулся бы, раз ранен был, говоришь.       — Что за чудище такое, что заколдует, любого, кого увидит?       — Да проклят девятихвостый, вот и сторонятся все как от заразного. Проклятие говорят, не только его жрёт, но и всех вокруг, благо сам он не выходит особо.       — Ужас какой, и где же он живёт?       — На горе тут храм старый где-то.       — Может ты его имя знаешь?       — Югэ доселе звался.       — Услышала, а что за проклятие?       — Что-то ты, кума, многовато спрашиваешь. Да и выглядишь странно. Откуда взялась? — подозрительно сощурился рыболюд.       — Я? — удивилась Юкидзи, — с рынка едва. Торгаш сказал, модная, заграничная, не нравлюсь?       Как в итальянском танце она игриво махнула складкой юбки.       — Хороша, хороша, — липко протянул торговец, — но с барыгой я бы побеседовал, дурит несведущих. Как павлина нарядил.       «Будь я в другом положении, такого бы павлина тебе показала, невежда!»       Юкидзи покосилась на дорогу, прикусила коготок указательного пальца. Диковинные лягушата катили телегу гружёную товарами и парочкой мелких ёкаев.       — Слушай, дорогуша, пойдём-ка может подберём тебе наряд другой, украшения, а ты компанию мне составишь, а?       Коротышка дыхнул на неё перегаром вперемешку с запахом вяленой рыбы, и лисица звонко расхохоталась, кокетливо махнув ручкой. «Живее!» — подумала она сверля взглядом приближающийся экипаж.       — Ну, что решила, плутовка?       Руки было потянулись к Юкидзи, но не успел он коснуться, та в миг обернулась в мех и вскочила на пронёсшуюся мимо повозку. Ошарашенные каппы чуть не посыпались через борт, но та схватила одного, что поменьше, зубами и закинула обратно в стопки свёртков.       — Стой, на кой тебе девятихвостый сдался? — крикнул в след мигом протрезвевший коротышка, но остался глотать пыль на обочине. Лисица умчалась как и не было.       Бегущий впереди каппа, кативший повозку, недовольно буркнула что-то ёкаям, и те, покосившись взглядами, обратились к лисе.       — Мы, значится, попутчиков не берём, — защёлкал клювом самый мелкий лягушонок.       — Не берём, не берём, — поддакивали остальные.              — Айя, ушла уже, — приготовилась было спрыгнуть лиса, но у борта невзначай спросила:       — А вы тут лестниц к храму не видели?       — Есть тут лестница.       — Ага, ага, — подтвердили ёкаи.       — И храм был. В городе.       — А лестница в поле, — бросил говорящий тапок.       — Как это? — оторопела Юкидзи.       — Да он, храм-то, буддийский, не положена, значится, лестница.       — А в поле?       — В полях храмов нет.       — Нет, лестница в поле.       — Все верно.       Перед глазами Юкидзи представилась совершенно сюрреалистичная картина: стройные ряды посевов огибают уходящую в воздух лестницу, начинающуюся вратами тории и венчающуюся просто напросто ничем.       «Ну, допустим. Достаточно проклятый путь к проклятому лису?»       — А где то поле? Мне туда ой-ей-ей как надо.       — Оно-о, — затянул каппа, — где остальные поля.       — Железная дорога рядом?       — Да.       — Ну и славно, — с этими словами Юкидзи спрыгнула с телеги.       Искать лестницу в потёмках, пусть лиса и неплохо видит в темноте, совсем не хотелось, потому решение переночевать под деревом было более чем уместным. Свернувшись калачиком, она заснула.       Едва встало солнце, Юкидзи уже шла по рельсам, так и не обернувшись человеком. Только кончились домики с окраин, она спустилась к полю. Колосился урожай, и пролезши под забором, лисица зашагала среди колосьев.       «Ну дура, ничего не видно».       Она встала на задние лапы и задрала голову. Посреди поля ей открывался вид на всю округу. Позади гора и железная дорога, справа город, а слева протянулись квадраты полей рассекающие землю столь далеко, сколь мог дотянуться взгляд.       «Что же это, ничего нет. Арка и лестница получается видны с поля а не стоят прямо посередине? Хорошо-о». Побродив туда-сюда она заметила среди деревьев рукотворную проплешину которая и являлась выходом на лестницу. Подошла ближе, и перед ней предстали потускневшие врата тории с облупившейся краской и засыпанные землёй и листьями ступени. Проклятый кицунэ, осквернённый, живёт в глуши, забытый всеми. О божественных девятихвостых лисах ходят разные слухи и легенды, одно можно сказать точно, их магия и огонь способны творить удивительные вещи. Ни один из них не захочет иметь дело с демоническими близнецами, но с этим был другой разговор. Байки о проклятом отшельнике заинтересовали Юкидзи. Полдела найти брата, нужно будет как минимум залечить рану и тогда, если повезёт, вернуть хвосты. Она отправилась на разговор попытать удачу и проверить реально ли проклятие. Ставка могла сыграть, было глупо упускать шанс.       Ступени закончились быстро и к сожалению ничем. Впереди всё ещё чернели только стволы деревьев. Вперёд? Юкидзи повела лапой по ушам. Не может быть чтобы она местом ошиблась, значит придётся искать. Запыхавшись идти в гору, она остановилась, открыла рот и, присев, быстро задышала. Ни продолжения лестницы ни храмовых построек, ни развалин. Выше? Может быть сверху будет видно гору. Виляя между деревьями она побежала дальше. Пару раз сбившись с пути она вышла наверх, где тоже не было ничего кроме деревьев. Лес не открыл ей храм, даже когда, обернувшись девушкой, та стояла и вглядывалась в его склоны, всюду только кроны и голые ветки. Хоть бы встретился кто, но как на зло, ни единой души, только каменные статуэток лисиц под деревьями провожали пустыми взглядами. Ребята с телеги указывали на подобное место, и вот она его нашла, но здесь только лес. Хотя, как они говорили, в поле есть лестница, про храм не упоминали. Проплутав до вечера, Юкидзи уже в человеческом облике присела на небольшой поросший мхом камень.       «Да быть не может. Кицунэ есть, лестница есть, так и остальное найдётся, ведь так?»       Узел на выцветшем красном платке ослаб и тот скатился с плеча. Обрамлённый с одной стороны сеточкой мелких дыр и торчащий ниткой с другой, он годился разве что мясо заворачивать. Лисица разложила его на коленях чтобы перекусить даровым горошком. Нищета, голод и страх, да, таковой для неё была родина, но не дом.       «Немыслимо. Весь день я по лесу этому плутаю и ничего. Неудивительно, что проклятого настоятеля почти никто не встречает, не так то оно и просто оказывается.»       Острый бок камня впивался в напряжённые от долгой ходьбы мышцы. Она поёрзала пытаясь найти место поудобней.       «А если и нет его здесь? А если есть, но не здесь?» — продолжала перебирать мысли лисица, сползая на край. «Что я вообще делаю?»       Она подпёрла руками лицо, прикрыла глаза, но долго так не просидела, юбка скользнула по сырому мху и она ушибла крестец о землю.       — Да будь ты не ладен!       Юкидзи вскочила и со злости саданула по камню ногой, сбивая часть мха, под которым оголился рукотворный скол породы. Интересно. Она присела, поскоблила когтем мох, под ним показалась выточенная лапа.       «Постой-ка…»       Подумав, она зачем-то огляделась и попробовала перевернуть камень. Перед её глазами предстала каменная лиса. Не до конца понимая зачем, Юкидзи посадила довольно тяжёлую статуэтку ровно. Без постамента, фигурка кицунэ пролежала на боку так долго, что от пребывания в земле со второго бока успел сойти лишайник. Каменным глазом лиса смотрела на неё, второй же был скрыт подо мхом. Юкидзи подмигнула ей. Лиса всё так же смотрела в пустоту и из этой пустоты взгяд был направлен прямо на неё. Неприятное чувство нарастало тревогой внутри, по коже пробежали мурашки, распушили мех на хвостах. Юкидзи приподнялась и оглянулась через плечо. Она всё ещё была одна, как и пару минут назад. Но это ощущалось иначе. Новое, иное, гнетущее одиночество, желтые сумерки и оглушающая тишина, они будто предвещала что-то. Стараясь особо не шевелиться, поджав хвосты, лисица ещё раз внимательно огляделась. Чувство тревоги и опасности пробиралось под кожу. Проверяя взглядом каждый куст, заглядывая за каждое дерево, она встретилась взглядом с ней. Такая же каменная фигура была повёрнута мордой на неё. Далеко, едва различимо, но глаза не врали Юкидзи. Минуя корни и ямы, она двинулась в сторону фигуры. Такая же небольшая, едва доходила ушами до колена, лиса смотрела в сторону упавшего близнеца. Юкидзи присела, положив руку на холодную каменную макушку.       «Что же ты так смотришь на неё…»       Пустая фигура, покинутая или вовсе никогда не обитаемая духом. Их было здесь явно больше двух. Встречаясь то тут то там, весь день они провожали рыскающую по лесу лисицу застывшими взглядами. Поискав глазами, Юкидзи заметила ещё одного смотрящего в её направлении каменного лиса. Так, по лисьим взглядам она шла вглубь ночного леса, подняв по пути ещё одно изваяние, пока даже её глаза не перестали пробиваться через густой, почти осязаемый мрак. Свернувшись подле одной из статуй пушистым клубком, лисица заснула, намереваясь продолжить путь с утра.       Близился конец лета, ночи становились холоднее, являя утром ворох опавших листьев на крыльце. Одинокому настоятелю, как в прошлое и позапрошлое лето и ещё много лет назад, приходилось чаще подметать территорию. Уже двенадцатый год он живёт отшельником в этом храме на горе. Нынешний день сменил вчерашний, он будет таким же, и когда наступит завтра, ничего не изменится. Каждое утро Сигэмото неспешно занималсяя делами, поддерживал порядок. К полудню обращался в лиса и бежал в лес на охоту, если хочется поесть мяса. Остаток своих дней юноше суждено было провести здесь, пока его не сменит другой несчастный. Остаток. Слишком он затянулся, Сигэ на тот свет уже не спешит, и долгой жизни кицунэ оставалось только тянуться в этом забытом месте.       Отшельник никогда не имел привычки разговаривать с самим собой. Вместо того, погружался в мысли настолько, что не замечал ничего вокруг. Одним годом он молчал так долго, что когда пришло время поприветствовать приходящего раз в год монаха, единственного гостя и собеседника, собственный голос показался ему чужим. Сейчас же он снова ни то спал ни то бодрствовал, погрузившись в собственные мысли, и не сразу обратил внимание как его окликнули.       «Надо же,» — подумал Сигэмото, — «совсем с ума сошёл, голоса слышу. А если я господина Сато не узнал? Надо обернуться, наверное, не вежливо», — продолжил он погружаться в мысли, не прекращая сметать опавшие листья. «Нет, он приходит в конце осени, сейчас слишком рано. Птица наверное. Если бы ко мне прилетела говорящая птица… нет, это значит пережить единственного собеседника. Слишком тяжело привыкать к одиночеству, второй раз не смогу.»       Мысли всё глубже затягивали его, а в это время, переминаясь с ноги на ногу, на входе в заброшенный храм стояла уставшая Юкидзи.       — Дворник?       Чуть не выронив метлу, он наконец обернулся на голос.       «Это кицунэ? Что надо моим предкам, раз они впервые за десять лет решили навестить меня?»       — Ты меня слышишь? — слегка раздраженно спросила лисица.       Вот позор, он не сказал это вслух, просто застыл в коридоре и молча уставился.       — А, нет, я… — метла, с грохотом упав, отскочила от помоста и упала на землю. — Простите!       Сигэ спрыгнул и потянулся за метлой.       «Молчал бы, раз не можешь сказать ничего умного», — всплыли в памяти слова матери. Хороший совет, если бы в детстве он не слышал его так часто. Всё внутри сжалось в одну точку, вдруг стало жарко, затем бросило в дрожь, в ушах от напряжения нарастал тихий еле уловимый писк. «Что я несу? И после всего, что они сделали, я трясусь от страха, когда вижу их хвосты? Ничтожество, умри, если сейчас же не сможешь достойно ей ответить!» Единственный хозяин этого места, он выпрямился, взявшись за подпирающую крышу жердь, затрещало дерево под когтями.       — Дворник, ты знаешь где уважаемый господин Югэ?       Едва Юкидзи закончила фразу, её обдало ледяным ветром. Ни одна ветка, ни лист не качнулись, холод пришёл изнутри и исчез так же быстро как и появился. Закружилась голова. Об этом говорили ёкаи, упоминая проклятие? Старый лис где-то рядом?       — Ч-чего? — глаза Сигэмото стали как две монетки. — А вы что не знаете, нет-нет, — замялся он, — а будто ты не знаешь?!       — Мне-то откуда знать? Ни на воротах, ни у тебя на лбу об этом ни строчки не написано. Слышала я историю о проклятом кицунэ на этой самой горе, — разведя руки в стороны притопнула ногой гостья. — Я спрашиваю у местных: «Храм стоит?» — «стоит», — отвечают мне. «Кицунэ живёт?» — «живёт.» Что ты, обмануть меня вздумал? Говори сейчас же где старый лис, а ни то я хвосты твои куцые подпалю!!!       Кто такой этот мальчишка, чтобы повышать на неё голос? В храме нет никого, а он не только не говорит ей что происходит, но ещё и глупости спрашивает. Дошло до них обоих практически одновременно, когда Юкидзи пересчитала хвосты дурака с метлой, а Сигэ получше разглядел её лицо. Пусть он не знал каждого из своего рода, она точно не была одной из них. Темные белки глаз — черта демонических кицунэ. Предки его, полукровку, знать не хотят, а какой был бы скандал, будь у чьей-то дочери такие глаза, он бы даже с горы услышал об этом.       — Уважаемый настоятель! — Юкидзи мигом согнулась в низком поклоне. Вот так приветствие вышло, никто и не заикнулся, что стариком того кличут не за лицо. Только бы не отправил обратно той же дорогой, только бы не отказался помогать ей.       — Не стоит! — замахал руками смущённый юноша. — Не обязательно.       — Как скажете, господин Югэ.       Было бы неплохо обратиться по фамилии, но была ли она у того?       — Вы наверное ищете моего прадедушку, он, он… Теперь вместо него я, Си, — замялся лис, — Х-хосигицунэ-но Сигэмото.       Юкидзи слегка дёрнула бровью. «Не поняла. Бормочет, намекает, что старый плут червей кормит?»       — Здравствуй, а я, — «Сюэлу», — Юкидзи.       — А фамилия?       — Бай, — по привычке брякнула китайскую фамилию лисица.       — Как? — не расслышал издалека Сигэ.       — Безродная, говорю.       «Даже пройти не приглашает. Что ж, диковат, забыл, подойду сама».       Она направилась в сторону Сигэ и тот, резко дёрнувшись, попятился назад, запнулся о метлу и неуклюже повалился на спину. Сперва остановившись, лисица быстрее зашагала, намереваясь помочь горе-настоятелю встать.       — Лучше не подходи!       — Почему?       — Проклятие, скверна может повлиять на тебя.       Юкидзи, остановившись, наклонила голову, покачала ей. Парочку раз махнула хвостом и слегка пренебрежительно ответила:       — Ничего не чувствую. Вообще.       — Как же…       — А вот, возможно знаю я тому причину. Так или иначе, господин Хосигицунэ, поднимайтесь.       — Можете звать меня на ты, просто Сигэ.       — Только если вы будете обращаться ко мне Юкидзи. Просто.       — А-а-э, хорошо… Юкидзи.       Кицунэ застыл потирая руку об руку, отводя глаза. Лисица же выжидающе смотрела на него снизу вверх и после продолжительной паузы улыбнулась.       — У меня к тебе разговор, настоятель.       — Да, да, проходи. Туда. Вход, он там, а не здесь, ха-ха-ха…       Голос лиса сорвался на истеричном смешке и он, обернувшись, встретился с девушкой взглядом, та всё так же терпеливо улыбалась.