Позволишь мне?...

      Рабочее время уже давно подошло к концу, а последние клиенты заходили больше часа назад. Конечно, как такового разделения на день и ночь в Поэне не было, если не брать во внимание искусственные солнца в квартале торговцев пряностями. Однако сам Сан-Фран по старой привычке называл начало и конец своей рабочей смены утром и вечером.       Для многих это могло звучать глупо, но для самого эльфа это стало просто данностью, которую он не мог выкинуть или забыть. Так было проще. Если не выходить за пределы лавки, он мог и вообще забыть о нахождении в Междумирье. Словно никогда и не появлялся в кабинете Фарагонды, не становился одним из создателей Видомнии. От мысли об отвратительных вещах, творящихся в башне, в голове начинали вертеться пугающие воспоминания. Точно не те, которые хочется вспоминать перед концом пусть и скучного, но достаточно хорошего и плодотворного рабочего дня.       Сидя за прилавком, маг медленно перелистывал немного шершавые страницы книги, что была взята из замка в Эрессии. Пальцы немного подрагивали, из-за чего в некоторых местах бумага помялась, теряя свой «товарный» вид. Безвозвратно испорченные места были несколько раз приглажены тонким пальцем эльфа. Седрик рекомендовал это чтиво так настойчиво и отчаянно, что Сан-Фран просто не смог отказаться, а сейчас он смотрел на испорченную вещь друга и чувствовал надвигающийся стыд.       Что до книги? Самое обычное фэнтези с участием кого-то из правителей. Весь сюжет был завязан на совершенных подвигах монарха «Как-его-там-звали» III. О правдивости происходящего становилось понятно буквально спустя 5 минут чтения. Слишком много несостыковок в первой же главе. Если кратко, большая часть страниц книги представляла собой восхваление и, он мог поклясться, обожествление короля «Как-его-там-звали» III. Фран не мог быть уверен, но Седрик говорил, что этот человек был очень знаменит в своё время.       «Любовное проклятие», — после прочтения названия следующей главы с уст эльфа сорвался смешок. Действительно, слишком банально. Просто оправдание для бабника, коим и являлся тот монарх. За большую часть прочитанного избранницы сердца менялись слишком часто. После десятой по счету Фран перестал делать попытки запомнить длинные имена, просто давая им какие-то клички вроде «большегрудая» или же «горячая демоница». А после пятнадцатой так и это дело бросил.       Любовные похождения были описаны так же в мельчайших подробностях. В какие-то моменты создавалось впечатление, словно автор сия срама сам там находился. Некоторые сцены были настолько вульгарны, что доселе непробиваемый маг краснел и пыхтел от возмущения.       В его мире такое не ценилось и порицалось, эльфы всегда были однолюбами. А те, которые заводили отношения несколько раз, считались проклятыми или испорченными. И когда это вскрывалось, становилось немного жаль их, ведь они навсегда становились одинокими, отшельниками, брошенными собственной семьёй.       И Сан-Фран был одинок. Сначала его не особо волновал такой пункт жизни как ухаживание. Он и сам никогда ни за кем не ухаживал, а когда пытались ухаживать за ним, отказывал прямо и четко. До этого у него было слишком много более важных дел, чем попытки построить жизнь на личном фронте. После работы у Фарагонды, времени не хватало даже о себе подумать. А потом... Потом он просто не мог найти ту самую душу.       До определенного момента.       Выдохнув, Сан-Фран встал со стула, половицы противно заскрипели под его весом, заставляя поморщиться. Книга была отправлена на полку до лучших времен; читать очередное трогательное признание в любви на три страницы, а затем сумасшедший секс на десять он точно не собирался. Как Седрик вообще мог посоветовать ему что-то такое?       Возвращаясь к мыслям, Сан-Фран мог поклясться, что прекрасно помнил тот момент, когда впервые увидел новичка. Павел привел его в Бессмертную искру и здорово надул после. Тогда-то ему и стало жалко бедного парня, который в тот момент больше напоминал запуганного котенка. Лололошка не устроил скандал, просто проглотил это и решил заработать все сам.       Именно в тот момент, незаметно для себя, он начал подавать признаки ухаживания. Небольшие, совсем не похожие на те, что обычно были в его мире. Без лишних изяществ, напыщенности. Все равно никто бы не понял всего, всех тех мелких деталей многовековых традиций.       Поджав губы, эльф взглянул на забытые сегодня утром очки.       Лололошка заскочил всего на пару минут. Очки были в его руках, а волосы торчали в разные стороны. Можно было легко догадаться, что тот собирался в спешке, совсем не интересуясь своим собственным внешним видом. Он продал добытую ночью шкуру и, протараторив что-то про лоран, убежал из лавки, оставив свой любимый аксессуар на прилавке.       Проведя рукой по волосам и оставив в них руку, Сан-Фран вновь выдохнул. От возникшей неряшливой мордашки у него шла кругом голова, а кровь приливала к щекам. Лололошка всегда выглядел мило и мужественно одновременно. Это сводило мага с ума. Словно принцесса, ставшая рыцарем. Вроде Фран читал о чем-то подобном.       «За что мне это все? — прикрыв глаза, эльф напряг и опустил брови, слегка хмурясь от собственных мыслей. Прикусив нижнюю губу, он почти услышал, как медленно вращались шестеренки его мозга, слишком утомленные бессонными ночами для нормальной работы. — Неужели... Неужели я...»       Помотав головой в нелепом подражании собаки, Фран не решился договорить эту фразу у себя в голове. Пальцы сами подхватили миленький и раздражающий аксессуар, тут же убирая его на полку за прилавком. Обычно там лежали вещи самого мага, но и чужим очкам местечко среди прочего хлама все же нашлось.       Скрытое помещение за шкафами всегда находилось в полумраке. Магу было просто лень чинить сломанные лампы на стенах, представляющие собой тускло светящиеся кристаллы, хоть это и могло занять от силы минут десять. Когда эльф отворил дверь, освещенность почти не изменилась, хотя и можно было заметить опасность в виде небрежно кинутых мешков под ногами.       Комната была небольшая от слова совсем. Раньше Фран хотел сделать здесь свой собственный кабинет, может, небольшое рабочее пространство с кроватью, но идея была заброшена точно так же как и все мешки в помещении. Для четырех человек было слишком мало, а учитывая огромные горы разбросанных по углам товаров, то и три вместятся с трудом.       Водить сюда кого-то Фран сразу отказался, так что беспокойства по этому поводу были отброшены на задний план. Беспорядок, устроенный товарами, был нечто большим, чем просто беспорядок. Точнее, это могло показаться беспорядком только незнающему, а для эльфа все лежало на своих местах.       Вот, например, в том углу лежали мешки с лораном. А там на кресле висели шкуры зверей, в мешках рядом тоже были они. В шкафах так же все лежало на своих местах, хотя некоторую часть все ещё занимали предметы личной жизни. Подушки с одеялом, если захочет остаться здесь на ночь, старый, покрывшийся пылью чайный сервиз или коробочка с зеркалом, бритвой и всем нужным для умывания.       Закончить разбирать товар Фран смог только спустя час усердного труда. Вещей было мало, но все они были либо очень мелкими и приходилось долго считать, либо, зараза, тяжёлыми. Упав без сил в кресло, эльф прикрыл глаза.       Лололошка. Красивый и слишком добрый для Поэны. Человек, которого назвать преступником точно не поворачивался язык. Почему-то казалось, что не только Сан-Фран заметил, насколько тот был привлекательным. Иногда он замечал милые разговорчики между ним и дочкой Лиса, быстрые взгляды с одним из убийц, переглядки с продавцом-магом. Это разбивало сердце, подталкивало признаться как можно скорее. Попросить дозволения на ухаживание.       Румянец заиграл на щеках, когда в червефоне раздались до боли знакомые голоса. Ашра и Лололошка вновь общались о чем-то глупом и бессмысленном. Они не могли услышать его. Но все равно казалось, что его заметили за чем-то непристойным.       Отвернувшись и посмотрев на стол, Сан-Фран вздохнул. В последний раз он работал за ним, когда пришлось дорабатывать червефоны. А потом... Потом просто не оставалось времени даже на здоровый сон. Приходилось прятать огромные мешки под глазами вместе с синяком на переносице после того, как Эо сломал ему нос.       Сделав глубокий вдох, эльф потянулся к скинутому на пол пледу. Ткань была очень старой, но своей мягкости почти не потеряла, лишь выцвела, став с нежно лилового почти белой. Ноги быстро свили себе кокон, а руки, немного подвернув плюшевую ткань под бока, легли на грудь в имитации объятий. Взгляд тут же оказался прикован к чуть плывущему от усталости потолку.       Действительно, на что он рассчитывал, думая о Лололошке в качестве потенциального партнёра? Скорее всего тот откажется, и это не было бы чем-то удивительным. Ранее не было замечено ничего, что могло поселить надежду в эльфийском сердце.       Незаметно для себя, Фран провалился в сон под приятную беседу своих друзей. Ему ничего не снилось, лишь бесконечная пустота. Она поселилась в его сердце после осознания всех сделанных преступлений в Видомнии. Или может после того, как он обрубил все пути назад в свой мир.

***

— Фран, ты выглядишь не очень, — первое, что сказала Ашра зайдя в лавку.       Сразу за ней зашёл и Лололошка. На нем не было очков, из-за чего Фран мог рассмотреть его синяки под глазами. До этого он как-то и не обратил внимания, парень вылетел из лавки так же быстро, как и залетел.       Слегка прикрытые от усталости, с длинными ресницами. Их чернота сковала эльфа, из-за чего он замер с разинутым ртом. Фран быстро отвёл взгляд и продолжил натирать прилавок сухой тряпкой.       Лололошка проследовал за Ашрой, как это было всегда, и замер в углу. Иногда создавалось впечатление, что он просто верный пёс, выполняющий приказы своих хозяев: в частности, Эо. От этой мысли Фран скривился еще сильнее, но друзья этого заметить не могли, эмоция задержалась на лице всего на секунду.       Как он вообще додумался до такого? А от воспоминаний о старике по спине пробежал табун мурашек. — Спал не в самой лучшей позе. Теперь спина ноет, — потянувшись, маг кинул тряпку на стоящий в углу стул. Он только что закончил уборку перед открытием, а эти двое пришли раньше, чем они договорились. — Фран, ты же маг, почему же заклинание какое-нибудь не используешь? — Ашра облокотилась на прилавок и захлопала ресницами, хитро улыбаясь. — Да как-то не подумал, — пожав плечами, Сан-Фран обвёл их взглядом. — Так, а чего вы рано так пришли? Договаривались ведь на... — Ты открылся позже, чем обычно. Да и разве ты против нашей компании? — Ашра улыбнулась шире, и эльф тут же прищурился: от нее можно было ожидать чего угодно. — На самом деле, мы хотели пригласить тебя в Эрессию. У Седрика там какие-то новости. Так что, он уже ждёт там. — О, вот как. Тогда придётся закрываться сегодня, — почесав затылок, Сан-Фран вздохнул. Чем дольше он держит магазин закрытым, тем больше придётся работать в будущем.       Контрабандисты словно обчистить его хотят в наказание после каждого такого внепланового закрытия.       Немного покачав головой, Фран посмотрел на уходящих друзей. Ашра вновь что-то увлеченно рассказывала Лололошке, активно размахивая руками и улыбаясь слишком невинно для кого-то вроде неё.       Фран глупо улыбнулся, у него действительно были сумасшедшие во всех планах друзья. Такие разные, они бы никогда не начали общаться, если бы их не объединило общее желание уничтожить Видомнию.       Фран прикусил губу и дотронулся до своего носа. Он уже давно перестал болеть, но при воспоминаниях о произошедшем начинал ныть с новой силой.       Словно наказание за то, что он сотворил собственными руками.

***

      Эрессия, как обычно, приветствовала их своим ярким солнечным светом. Легкий ветерок был спасением, но точно не на долго. Палящее солнце с каждой проведенной в этом мире минутой грело тела все сильнее. В Поэне под многочисленными слоями одежды никогда не было жарко, контры даже умудрялись бегать в огромных меховых куртках и не потеть.       Сейчас Фран мог поклясться, что из его одежды можно было выжать несколько стаканов пота. Сидя на ступеньках замка в теньке, эльф точно не мог понять всех тех радостей, что испытывала Ашра, нежась под солнцем, или Лололошка, убежавший полоть грядки около своего дома. — Ты сегодня тише, чем обычно, — сказал Седрик, усаживаясь рядом и протягивая Франу свежий бутерброд с курицей. Свой он уже доел и облизывал пальцы от остатков соуса на них. — Седрик, как думаешь... — Сан-Фран принял угощение, однако есть не спешил. Ученый, закончив обсасывать свои пальцы, повернулся к эльфу, тут же вытирая свои руки об штаны. — Лололошка может что-то чувствовать ко мне?       Данный вопрос заставил Седрика поперхнуться. Вопрос был неожиданным, прямо в лоб, а Седрик привык, что к разговору на такие темы подводят плавно и ненавязчиво.       Загнанный в тупик, он мог только мямлить что-то бессвязное и нечленораздельное. — Если... Я предложу ему стать объектом ухаживания, он откажет? — пальцы сжали бутерброд сильнее, чем это требовалось. Хлеб просто начал крошиться, из-за чего удерживать сэндвич в таком положении стало просто невозможно.       Чтобы труды Седрика не оказались размазаны по старой лестнице, маг запихнул большую часть отломившегося куска в рот. По длинным пальцам потекла смесь соуса и сока из куриной грудки. — Э... Ну. Н-Наверное... — Седрик покраснел и отвернулся, начиная растирать пальцы в попытке отвлечься. — Лололошка... достаточно милый, по крайней мере вы точно не разойдетесь на плохой ноте... Я не могу сказать точно! Э-Это просто мое мнение...       Сан-Фран ничего не ответил, продолжая медленно пережевывать вкусный бутерброд. Кажется, он только сейчас понял, как давно не ел.

***

      В «Искре» было пусто. По сравнению с замком в Эрессии, где рядом был Седрик, а в другой комнате сидела Ашра, создавалось ощущение полной покинутости. Он все еще понимал: Ашра и Лололошка были не так уж и далеко, их комнаты находились уж точно ближе, чем дом новичка в Эрессии и замок.       Захлопнув дверь, Фран прошел к прилавку и устало уселся на него. Почему-то этот день выдался слишком выматывающим, многие из пережитых магом моменты были куда сложнее, но именно этот был уничтожающим морально.       Он уже понял: Лололошка именно тот, кого он хочет видеть рядом с собой остаток вечности. Зная это, было трудно вести себя как обычно, в какой-то момент его нервы сдали, и он ушел, сославшись на боли в голове от изнуряющей жары.       Очки Лололошки все так же лежали на полке, потому что Фран забыл отдать их утром. Просто вылетело из головы при виде непривычно нескрытых глаз его объекта влюблённости.       Прикусив губу, Сан-Фран запустил руку в белоснежные волосы и сжал до боли у корней, почти выдирая из себя клок. — Я действительно влюбился, — эти слова прозвучали тихо, и услышали их только старые стены «Бессмертной Искры».