солнце, заменяющее луну.

дым спадал тонкими белесыми струйками, текущими по красивым длинным пальцам, усыпанными веснушками. шла третья сигарета, грусть не проходила, как и алкогольное опьянение, уходящее только в никуда. никотин отравлял организм рыжего еще хуже, сильнее воздействуя на выпитый ранее крепкий алкоголь, усиливая и продолжая его действие. открытое настежь окно спасало мало, аллергия на цветение говорила сама о себе, цветущим тополем и березой все происходящее. в мыслях проносилось: «пора прекращать» — но прекращать никто и не собирался. ушедшие вдаль беззаботные дни не вернуть, как и выпитое. хотелось забыться, стереться от старого себя, от прошлого, что так настойчиво лезло в нетрезвую голову. хотелось плакать. на фоне, играющая акустика одной из сопливых песен из его плейлиста, составляла идеально неидеальную картину: рыжий, сидящий на подоконнике, заходящийся в рыдания и медленно тлеющая сигарета, отдыхающая на краешке темной пепельницы, достаточно яркий и интимный подарок стервятника, распространяя едкий запах по всюду. цитрус. а точнее лимонные сигареты предпочитал он всегда, кому то нравилось, кому то было плевать. время медленно текло к прохладному майскому вечеру, солнце начало заходить за крышу дома, а небо покрываться нежно-бежевыми блестками, в образе звезд. звезды тягостно тянули рыжего, мол вот он сам как серебрянно светящая луна, а вокруг него люди — звезды, на деле далекие от него и его мыслей и повадка жизни, ни во что его не ставящие. просто находились рядом, тихо подсвечивая пространство вокруге, но не его изнутри. светило его внутреннее, было солнцем, горячо отдавая внутри и снаружи светом, окружающим как казалось бы всех, но на деле только его одного. еле виднеющаяся рыжая макушка коротких волос выглядывала из-за коленей, обнимая их, рыжий думал о своем нагнетающем одиночестве, которое поглощало с каждым днем все сильнее. не спасало ничего, ни спетые песни, ни разговоры с собой. на душе было тяжело от слова совсем. резко подрываясь от внезапного звонка в дверь, он вынырнул из дерьмового наития. медленно стекая по подоконнику, по другому в подобном состоянии и не можгло быть, он побрел, к разрывающейся от количества звонков, двери, попутно сбивая углы комнат и стены окружавшие их, наверняка потом будут синяки по всему телу, но волновало это его мало. даже не прислушиваясь к звукам снаружи, он торопливо стал поворачивать замок двери, разделяющей его и самого дорого ему человека.

***

— и ты действительно подумал так? — задавался очередным вопросом стервятник, медленно натягивая на себя остатки теплого оделяа, большую часть которого забрал леденеющий рыжий. — возможно и так, какая была разница? — неясно полушепотом проплел тот, в очередной раз выдахая, унося с выдохом запах терпких остатков виски и недавнего вина, подобная смесь вызвала бы жуткой похмелье на утро и неприятные последствия сразу после употребления, но только не у рыжего. приевшийся алкоголизм, длительностью в жизнь, больно отдавался внутри, но однозначно не сейчас, когда мысли были заполнены лишь тусклым сейчас, но ярким всегда взглядом собеседника. явно не вслушиваясь в то что говорит стерв, он думал лишь о том как свет солнца похож на свет его глаз и открытой лишь ему души. — а он и говорит, настойка была плоха. ты слушаешь меня вообще? явно засмотревшись на часть лица другого, рыжий лениво отклонился на стену позади, подоконник тихо поскрипывал под весом двух тел, окно пропускало тихий шум ветра ночи. явно расстроенный стерв, отвернулся, глядя в ночное небо, наполненное мириадой звезд и планет, мелких его взгляду, но явно больших его тела и всего что было вокруг. — как ты думаешь, на что мы больше похожи, на луну и солнце или на венеру и марс? — сонливо потягиваясь и пьяно улыбаясь протянулось из уст рыжеволосого. — я думаю тебе лучше лечь спать как можно скорее, чем начать сравнивать нас с такими огромными предметами вселенной — разочарованно сказал стервятник. и правда, с чего того потянуло на небо, раз планеты стали людьми. — какое то время бытовала гипотеза, что определенные туманности действительно являются местами, где из межзвездного вещества рождаются новые планеты. в реальности они представляют собой остатки погибших звёзд. ты знал об этом? — я догадывался, — сухо прозвучал, по нынешнем обстоятельствам, голос друга. собирая липкие стаканы и пустые бутылки, стервятник аккуратно спрыгнул со старого подоконника красивого окна, в которое продолжал пялиться рыжий сквозь цвет зелени. ночь начинала уходить в зарево рассвета, трезветь никто не собирался, оставаясь в том приятном чувстве разливающимся по венам и телу. физически и морально. нежно сняв с хлипкой конструкции окна рыжего, стервятник аккурат положил на кровать его, снимая с себя лишние части гардероба. уложившись рядом, оба постепенно начали засыпать, утопая в бреду выпитого и воспоминаниях за день. рыжий тихо повернулся и перевалил половину своего веса на смирно лежащего блондина. — а я ведь как луна, тихо сверкаю в ночи, окруженный кем попало, а ты мое солнце, что светит только днем, заменяя меня. после, тихо посапывая оба провалились в грезы друг о друге.