Есть ли в небе лисы?

Я задумчиво смотрю на две коробки с новенькими елочными игрушками и понимаю, что хватит тут на три елки, причем довольно приличного размера. В принципе, ничего нового, Разумовский в своем репертуаре. Оглядываюсь на наше дерево. Н-да, многовато. Пока Сережа и Олег затаскивают остальные покупки в кухню, я начинаю выкладывать на диван коробочки с игрушками, распределяя их в стопки по ярусам. Изначально собиралась отобрать самые красивые, но такое чувство, что Разумовский скупил половину магазина, и только исключительно лучшие. Собственно, так оно и было, скорее всего. Выбирали-то мы вместе, но я пропустила момент, когда к тому, что уже было взято, присоединилось еще столько же, а то и в три раза больше. — Ты купил еще какую-то елку? — уточняю, когда Сережа заходит в гостиную. — Не совсем, — улыбается он и обнимает меня за талию. — Я помню, что ты думала о новогодних каникулах на берегу океана. И решил совместить, снял особняк. Отметим в городе, а потом поедем туда. — И там тоже елка? — Конечно, — мурлычет Разумовский, плавно оглаживая мою руку. Он берет ладонь в свою, поднимает, будто мы собираемся танцевать. — Я же знаю, как моей любимой девочке нравится украшать дом. — Подлиза, — улыбаюсь я. — Не без этого. Так как тебе идея? — Отлично. Олег же тоже едет? — Само собой, — кивает Сережа и, наклонившись, целует меня. — Без него нам никак. — Без кого никак? — уточняет Волков, заходя в гостинную. — Без тебя, — сообщаю, отстранившись от Разумовского. — Давайте перекусим и займемся елкой. Здесь возражений ни у кого не находится, и мы отправляемся в кухню. При таком раскладе нам тогда не особо и нужно заниматься сегодня декором, потому что сам праздник мы собираемся отмечать в круизе на яхте. Если потом еще и в особняк поедем, то елку в квартире можно было бы и не трогать. Можно было бы. Но хочется. Поэтому мы быстренько делаем тарелку бутербродов и вместе с ней возвращаемся в гостиную. Настолько не терпится. Пока Волков ни разу не деликатно оттесняет Разумовского от выбора музыки, ибо слушать классику сейчас нет ни малейшего желания, я еще раз осматриваю игрушки. Да, пожалуй, самое то. Перехватив ворчащего Сережу, вручаю ему бутерброд и первую коробку, еще раз проговариваю, как я это вижу. Разумовский не спорит, доверяясь моему выбору, как и всегда. Цвета все равно сам искал. — Нужно будет еще раз слетать в Европу весной, — говорит Сережа. — Я за Германию, — отзывается Волков, принимая у меня другую коробку. — Хочу нормального пива. — Поддерживаю, — киваю я. — Можно будет позвать Маршала. Он же в Европе вроде собирался задерживаться. Как у него дела, кстати? — Все отлично, насколько мне известно, — отвечает Сережа. — Последнее, что слышал, — он собирался перебраться в Азию. Покорять новые горизонты там. — Амбициозно. — Охренеть как, — бормочет Волков. — Что, тоже хочешь в Японию? — толкаю его плечом и улыбаюсь. — Нарядим тебя как самурая. — Я пас. Вот его на ролевые подбивай. — Согласен, — усмехается Разумовский. — Мне понравится. Ага. Особенно в маску с клювом понравится. Закончив со своим ярусом, перехожу к следующему, где в итоге сталкиваюсь с Олегом. Волков, потрепав меня по волосам, передает свою коробку и отправляется за стремянкой. Елка высокая, и до верха никто из них не достанет, я и подавно. Сережа уточняет, определилась ли я с нарядом. Немного больная тема. Со шрамами я освоилась, но не уверена, что не соберу пару-тройку странноватых взглядом, если надену что-то очень открытое. И не уверена, что те люди выйдут потом с яхты живыми. Скорее всего, вообще не выйдут. Поэтому я выбрала короткое черное платье с вырезом, понадеявшись, что шрам над под ключицами не сильно будет бросаться в глаза, и тонкий кардиган с золотистыми пайетками. Пара аксессуаров, свободные локоны, макияж. Рукава можно спокойно подобрать до локтей чуть позже. В разгар праздника всем уже будет насрать. Мне просто не сильно хочется провоцировать конфликт. Едва ли Разумовский спустит это на тормозах. — Прошу, — машет Олег рукой на установленную стремянку. Сережа с сомнением смотрит на нее, но послушно лезет. У Волкова разболится плечо, ему нельзя. Меня даже не рассматривают, я обязательно навернусь, и Новый год мы проведем в больнице с переломом. Что может быть романтичнее? — Я очень надеюсь, что вы меня поймаете, если что, — тоскливо ноет Сережа. Мы с Олегом переглядываем и делаем шаг назад. — Спасибо, семья, — бормочет Разумовский, потянувшись к ветке. — Как за каменной стеной. — Вешай, а не болтай, — хмыкает Волков. — Ровнее, — поддакиваю, кивая. — Это тебе не подельников на столбы цеплять. — А, так то был подельник? — удивляюсь я. — Ага. — Пф. А говорил, что за идею. Волков, не глядя, перехватывает брошенную в него игрушку в виде маленького плюшевого снеговика. Невозмутимо смотрит на угрюмого Разумовского. — Я вам не мешаю? — мрачно уточняет Сережа. Снеговик летит обратно. — Ровнее, — повторяет Олег. — Вон там еще. — И там. Нет, подожди, этот шарик на другую ветку. Тяжкий вздох Разумовского, кажется, слышно даже на улице. *** Идея с круизом была отличная. Это я понимаю, когда мы поднимаемся на яхту. Здесь красиво, вид на город превосходный, а будет еще лучше, много людей, которым все равно друг на друга и на нас, и в принципе очень классная атмосфера. Мы занимаем свой столик на палубе, прямо возле борта, откуда можно наблюдать за огненной громадой Майами, практически сразу подают напитки и закуски. Я украдкой осматриваюсь, но в нашу сторону особо и не смотрят, не больше, чем на других. Ну вот и хорошо. Разумовский, который завалил меня комплиментами по дороге сюда, по-хозяйски кладет руку на спинку моего стула и предлагает выпить за нас троих. С ним никто не спорит. Яхта огромная, больше похожа на лайнер, и людей здесь прилично, потихоньку начинается шоу-программа, за которой мы лениво следим, разговаривая о своем. Вспоминаем, как проводили праздник раньше, курьезные случаи на мероприятиях, совместный отдых и прочее, прочее, прочее. Есть в нашей жизни пласт времени, о котором мы вовсе больше не говорим. Мы это обсудили, пережили и прожили. Все закончилось. — В следующем году можно поехать туда, где будет снег, — предлагает Сережа, легко поглаживая меня пальцами по плечу. — Чем вам не угодило его отсутствие? — уточняет Волков. — Нужно же разнообразие. — Разве что Аляска, — говорю я, отпив шампанского. — Остальное слишком близко к дому. На мой вкус. — Ну, можно и на Аляску, — задумчиво кивает Разумовский. — Сделаем пару фоток и рванем обратно в жару. — Уже лучше, — отзывается Олег. Пожалуй, в этом есть смысл. Да, дорога домой нам заказана, но есть еще варианты. Главное, соблюдать некоторую осторожность. Ну, вроде Разумовского пока не тянет на приключения, если не считать той статуэтки, так что мы справляемся. Да и Сережа сейчас чувствует себя вполне хорошо, практически пришел в норму. Можно и в Японию, в принципе, заодно встретиться с тем же Маршалом. Они с Разумовским и Волковым вроде неплохо сработались, да и дело успешное провернули. — Красиво, — мечтательно протягиваю, глядя на город. — После возвращения закажем персональную яхту, — говорит Сережа. — Чтобы ты могла все рассмотреть и порисовать. Почему мы раньше до этого не додумались? — Мы брали яхты, — напоминает Олег. — Но не здесь же! Ты посмотри, какой потенциал у картинки. Волков поворачивается, окидывает взглядом вид и пожимает плечами. Местный Дед Мороз, вернее, Санта-Клаус зовет танцевать. Сережа вопросительно стучит пальцами по моему плечу, и я встаю первая, тяну его за собой, а потом вытаскиваю и Олега. Мы вписываемся в толпу, подхватываем ритм музыки, и это все ощущается безумно хорошо и почти свободно. Угроза быть узнанными всегда сохраняется, просто сейчас о ней думать не хочется. Иметь в виду — да, постоянно оглядываться — нет. Возможно, немалую роль в этом сыграло шампанское, отрицать не буду. И все же, окруженная двумя своими самыми близкими мужчинами, я чувствую себя в безопасности, вопреки тому, кто они такие. Я оказываюсь посередине еще в самом начале, будто специально, чтобы никто другой ко мне не приблизился. Это могло бы показаться странным со стороны, но нам не кажется, да и здесь относятся ко многому проще, не стараются увидеть то, чего нет. Я обвиваю Сережину шею, рядом Олег сдвигается в сторону, чтобы отодвинуть подальше кого-то, кто решил присоединиться. Я закрываю глаза, пока оба обнимают меня, доверяюсь их рукам, не пытаясь держаться настороже. Фейерверки отсюда кажутся не такими уж впечатляющими, впрочем гостям на яхте и не до них. Нам весело, со всех сторон звучат музыка и смех, льется шампанское и поздравления с Новым годом. Мы не отстаем от всех, и я вдруг пропускаю момент, когда Олега рядом не оказывается, а Сережа вкладывает в мою ладонь что-то, растерянно смотрю на бархатную коробочку. Внутри кольцо, разительно отличающееся от того, что было раньше. — Нам нельзя привлекать внимание здесь, — шепчет мне на ухо Разумовский. — Я бы сделал это иначе, я бы… Но я не хочу больше ждать. После всего… — Это же ты? — глупо спрашиваю, поднимая на него взгляд, и чувствую себя как никогда уязвимой. — На этот раз ты? Сережа стоит очень близко, поэтому я замечаю, как он вздрагивает после моих слов. — Я, — говорит Разумовский, когда улыбка сходит с его губ. — Если ты… Я, наверно, должен был… — Я хочу, — перебиваю его и улыбаюсь, запихивая тот эпизод как можно дальше. — Очень хочу. Я думала, это и так понятно. Разумовский взъерошивает волосы на затылке. — Не совсем. Покачав головой, я сую ему обратно коробочку и протягиваю руку. Сережа слегка подрагивающими пальцами надевает мне на безымянный пальце кольцо, и еще пару секунд мы стоим, как идиоты, и пялимся на него. А потом как-то оба отмираем, не знаю, кто из нас первый притягивает другого в объятия. Недалеко раздаются очередные залпы, люди вновь радостно кричат, но все это будто отходит на второй, третий, десятый план, потому что Разумовский целует меня. Целует так, будто впервые после долгой разлуки, так, что подгибаются коленки и за это мгновение не жалко оказаться на острие. Очередной залп — очередной поцелуй и признание в любви, а мне лишь хочется верить, что старая традиция о том, как встретишь Новый год правдива. Потому что это было понятно с самого начала. Несмотря ни на что.