Есть ли в небе лисы?

Разумовский любезно придерживает для меня раздвижные двери, пропуская внутрь нашего бунгало. Я осматриваюсь, тянусь за своим чемоданом, который он поставил на пол, но Сергей опережает и вновь забирает его. Ладно. Следую за ним в сторону двери, которая, судя по всему, ведет в другую комнату. Одну. Вообще, странно немного. Здесь есть большая гостиная с выходом на террасу, где расположен личный бассейн, а также есть спуск в сам океан, ванная, спальня, где тоже есть небольшая терраска и… И больше ничего. Это и странно. Нет, дело не в том, что я привередничаю, просто мы вместе не первый раз отдыхать летим. До этого он предпочитал Европу и заказывал такие номера, в которых легко можно было потеряться. Здесь же совсем иначе. Безусловно дорого, очень красиво, с примесью местного колорита в светлом интерьере, но и близко не так, как Разумовский привык. — Серьезно? — бормочу я, застыв в дверях спальни. — Так вышло, — пожимает плечами Сергей. Троп с одной кроватью. Он меня, должно быть, за дуру держит. — Ты хотела поближе к воде, и это самый лучший отель, но все более подходящие номера заняты. Я устроюсь на диване. Разумовский стоит рядом еще несколько секунд, будто ждет возражений, однако я молчу. Тогда он предлагает располагаться, а сам выходит, прикрывая за собой дверь. Сев на кровать, смотрю ему вслед. Насколько я поняла, свои пьяные откровения он не помнит. Только то, что забрал меня с вечеринки. Свято верит, что потом просто завалился спать. Я не спешу ему освежать память, только присматриваюсь пока. У меня есть план получше, ради этого даже изучила все свои публикации и просто фотки из Вьетнама и раньше, пытаясь выяснить одну важную деталь. Ну, ладно. Я стягиваю джинсы, в которых уже порядком зажарилась, потом и футболку. После некоторых раздумий снимаю и белье тоже. Если не приму срочно душ, то точно сойду с ума. Из шкафа забираю пушистый халат, порывшись в чемодане, достаю свежую одежду. Чтобы попасть в ванную, нужно выйти в гостиную, и я намеренно ослабляю пояс. Вроде закрывает, но очень красноречиво свободно. Отлично. Сергей, развалившийся на диване, мажет по мне взглядом, но быстро отворачивается. К его несчастью, я в тот день была трезва. Да и проблем с памятью не имею. Освежившись, надеваю широкие бежевые штаны из легкой, почти невесомой ткани и топ. Вязаный. Маленький. Больше на купальник похожий. А еще с завязками. Очень стараюсь не ухмыляться, когда выхожу из ванной, придерживая его руками спереди. — Поможешь? Слышу, как он встает и подходит ко мне. Пальцы, скользнув по верхней части спины, цепляют сначала одну пару завязок, потом, расправившись с ними, переходят к следующим. Я жду, пока он закончит, отхожу на пару шагов, затем поворачиваюсь к нему, развожу руки в стороны. — Ну как? — интересуюсь, мило улыбнувшись. По правде сказать, воображению там мало что остается. — Отлично выглядишь, — кивает Разумовский и отворачивается. — Ты голодна? Можем заказать еду в номер. — Я бы хотела пройтись. Как раз осмотримся. — Ладно. Дай мне минут десять. Он идет к своему чемодану, а я направляюсь на большую террасу, чтобы осмотреть бассейн. В самолете очень случайно обмолвилась о том, что плохо плаваю, почти не умею. Папа, наверно, икнул от такой наглой выдумки, ведь лично учил всех своих детей. Оценив палящее солнце, возвращаюсь в бунгало, чтобы взять темные очки и небольшой рюкзачок, куда поместился только мобильник и один блеск для губ. Когда вновь появляюсь в гостиной, Разумовски уже ждет. Я шагаю за ним к выходу, оценив вид сзади. Светло-бежевые шорты и фиолетовая рубашка смотрятся отлично. Поравнявшись, внаглую беру его под руку, замечаю быстрый удивленный взгляд. Здесь вряд ли есть журналисты, придуриваться нет смысла. — Сгоришь, — резюмирую, когда мы сходим на берег. — Тебе нужна шляпа или что-то вроде. — Не подумал, — отстраненно отзывается Сергей. — Тогда тебе очень повезло, что я есть, — замечаю елейным голоском, заработав очередной непонимающий взгляд. — Здесь есть несколько сувенирных лавок на территории отеля, я читала в путеводителе. Даже сильно отклоняться не придется. А еще у меня большой запас средств от и для загара, Вьетнам научил. — Удачно, — бормочет Разумовский. — Я не рассказывала о том, как чуть ли не на второй день заработала ожог всей бабки? Так вот… Под мой веселый треск мы удачно добираемся до магазинчиков, про которые я говорила, и следующие пять минут немного оттаявший Сергей послушно примеряет соломенные шляпы. Последние пару дней перед отъездом он пребывал в явном напряжении. Мне даже стало интересно, смотрел ли камеры в квартире? Или просто так загнался? –Смотри-ка. Я цепляю одну из шляп и подхожу к Разумовскому, привстаю на носочки и надеваю на него. Намеренно задерживаюсь рядом, глядя на него снизу вверх. Мы стоим так близко, что я фактически прижимаюсь к нему грудью, так и не убрав руки от соломенных полей. Он смотрит на меня, кладет ладони на талию, когда я наклоняю голову набок. Теплые пальцы на голой коже ощущаются почти что электрическим током. — Тебе идет, — сообщаю, улыбнувшись. Его нечитаемый взгляд продолжает блуждать по моему лицу. — Возьмем? Я встаю на всю стопу, из-за чего его руки поднимаются чуть выше, останавливаются на ребрах, задев край топа. Разумовский моргает раз, другой, словно никак не может избавиться от наваждения. — Да, — отвечает он, облизнув губы. Не таясь, слежу за этим действием. Медлю еще пару секунд, затем отхожу назад. Сергей отпускает, слегка задев ногтями кожу. Я отворачиваюсь, делаю вид, что любуюсь вон той пальмой, на самом же деле пережидаю, пока угомонятся мурашки, снующие по всему телу. Разумовский предлагает идти дальше, и я вновь цепляюсь за его руку. Действительно, за дуру меня держит. Сама хороша, столько времени смотрела на все через призму договора. Вот только в фиктивном браке так обычно на свою жену не смотрят. Я продолжаю трещать без умолку даже тогда, когда мы занимаем столик на уличной площадке в ресторане. Веду себя так, как вела бы, будь наш брак действительно настоящим, а мы — влюбленными. Заодно расписываю, какие интересные места мы вместе посетим, ведь не отпустит же Разумовский свою драгоценную жену одну, верно? Конечно, не отпустит. Я хватаю бокал с каким-то коктейлем, который выбрала наугад, и предлагаю выпить за нас. Сергей в игру включается, по крайней мере, в ресторане. А еще смотрит, боже, так смотрит. Как только он позволяет скучающе-пафосной маске упасть, я готова окунуться с головой в то восхищение, пронизывающее его глаза. И не только это. Есть еще то, чему я не готова дать название, и речь далеко не о похоти, которая тоже мелькает, когда Разумовский опускает взгляд на мои обнаженные плечи и ниже. Да, топ отличный, согласна. И нет, на фиктивную жену так точно не смотрят. Остается решить, надо ли мне ворошить этот улей. Я хочу сама понять, каково иметь с ним что-то настоящее до того, как все это таковым станет. В конце концов, мы женаты, у меня фактически официальное разрешение на непринужденный флирт и прикосновения. Кто осудит женщину за интерес к собственному мужу? Мне нужно хоть немного все это прочувствовать, попробовать, чтобы не давать потом заднюю. Разумовский пока не пресекает мои порыва, не напоминает про дистанцию, так что можно еще немного поэкспериментировать. Ведь всегда остается шанс, что я все неправильно поняла тогда. Там, конечно, сложно было понять неправильно, но с этим человеком ничего невозможного нет. Вообще, что за детский сад? Он устроил фиктивный брак для того, чтобы мы могли, не знаю, сблизиться? Да кто вообще так делает? Пусть я и не проявила особого энтузиазма при знакомстве, это ж не значит, что надо многоходовки строить. Опять же, с него станется. Посмотрим, как далеко он готов зайти. *** — Ты серьезно собрался спать на диване? — уточняю я, наблюдая за тем, как Разумовский тащит в гостиную подушку. — Мог бы расположиться в ванной, но тебе вряд ли будет удобен этот вариант, — отзывается Сергей, остановившись рядом со мной. Пижаму, состоящую из топика и коротких шорт он явно оценил. — А на террасе меня, скорее всего, комары сожрут. Так что, да, дорогая Ася, я собираюсь спать на диване. Разумеется, Сергей Разумовский не мог забронировать бунгало попросторнее в другом отеле. Здесь же, видите ли, и свет, и вид, и вообще все лучше. Ага. Держу карман шире, а уши приготовила для лапши. Да если бы ему приспичило, а здесь не было подходящего номера, мы бы летели на Бора-Бора с двумя пересадками. Тогда бы во мне преобладало совсем не желание поиграть, я бы мечтала прибить его к чертовой матери. Что ж, сделаю вид, что купилась. — Слушай, это глупость какая-то, — говорю я, покачав головой. — Давай не будем херней страдать, а? Кровать большая, мы спокойно можем лечь вдвоем. Разумовский задумчиво смотрит в сторону спальни, на лице отражаются сомнения. Ну точно актер того самого погорелого театра. Сейчас спросит, уверена ли я. — Ты уверена? Бинго. — Да, вполне. Мы не чужие ведь вроде как. Ты-то точно не будешь ко мне приставать. — Вздохнув, добавляю: — За себя правда не ручаюсь. В ответ на выгнутую бровь говорю: — Шутка. Давай, мне совесть не позволит оставить тебя на этом диване. Это же бунгало для двоих, он для сна не предназначен. Не разогнешься потом. Иди в кровать. В указанном направлении иду первая, занимаю правую сторону. Разумовский не спорит и свое желание разместиться в гостиной больше не отстаивает, ложится на вторую половину. Легкое одеяло тоже одно, кто бы сомневался. Сергей бы сразу мышеловки раскидал, быстрее был бы. Кондиционер делает температуру в спальне вполне комфортной, так что вполне можно и так лечь, но я все равно вытаскиваю одеяло из-под своего благоверного и накрываю его им. — Ты выложила новые фотки, — негромко говорит Разумовский, улегшись на бок. — Ага. Я тебя не указывала, ничего? Все и так знают, с кем я тут. — Ничего. Получились отличные кадры. — Здесь сложно кадр запороть. — Дело не в местности. Ты сама прекрасна на тех фотках, ma petite. Хорошо, что свет выключен, и Сергей не видит сейчас, как мое лицо заливается красным. — Спасибо, — бормочу я, натянув повыше одеяло. — Завтра хочу поплавать в бассейне. Составишь мне компанию? — Насколько паршиво ты плаваешь? — интересуется Разумовский с откровенным скепсисом в голосе. — Очень. Как топор. — Я могу поучить тебя. Какая прелесть. Не ты один тут капканы ставишь. — Было бы неплохо. Спасибо. Ладно, спокойной ночи, Сережа. Он медлит с ответом несколько мгновений, потом чуть слышно говорит: — Спокойной ночи, Ася. Я переворачиваюсь на другой бок, спиной к Разумовскому, и закрываю глаза. Сначала действительно собираюсь спать, но довольно быстро понимаю, что сна ни в одном глазу. Все равно пытаюсь, даже в уме овец считаю, однако все тщетно. Слишком много всего в голове. И немного нервирует, что я в кровати не одна. Нет, Разумовский ничего странного не делает, просто лежит, возможно, уже вообще спит, но сам факт его присутствия несколько… Будоражит. У меня уже почти получается заснуть, когда чувствую легкое прикосновение к плечу. Жду, что Сергей что-то скажет, но он молчит и, кажется, думает, что я сплю. Закусив губу, не спешу себя выдавать. Кончиками пальцев он проводит по спине до лопатки и обратно, потом снова. Ласка осторожная, невесомая, я даже задаюсь вопросом, будет ли он так касаться, если вдруг наши отношения перейдут в другую плоскость. Стоит мне поежится, и Разумовский тут же убирает руку. На раздумья выделяю ровно три секунды, а потом разворачиваюсь, так и не открывая глаз. Сергей, успевший лечь на спину, застывает, когда я впечатываюсь в него, прижимаюсь теснее, обнимая. Даже ногу закидываю. Разумовский чуть слышным шепотом ругается, но не двигается, и не отталкивает меня. Проходит немного времени перед тем, как он обнимает в ответ, окончательно убедившись, что я сплю. Это так… Мило, наверно. Никакого подтекста, зато я умудрилась пристроить руку ему на живот. Вот и думаю, если опять двинусь, просечет ли Разумовский, что вовсе не сплю? Впрочем, проблему решает он сам, все-таки отодвигаясь. В итоге я остаюсь в кровати одна, а Сергей куда-то уходит. Дверь оставляет открытой, поэтому слышно, как в ванной включается вода в душевой. Кажется, перебор. Я отползаю обратно на свою половину и поворачиваюсь на другой бок, кое-как отмахиваюсь от настойчивого желания пойти заглянуть к нему в душ. Сейчас это вообще не к месту. Нужно поспать. Всему виной проклятые часовые пояса. Или еще что-нибудь. Что угодно. Я должна заснуть и не думать, что именно Разумовский сейчас делает в ванной. Тело против. Оно устало без чужого внимания, а образы, которые подкидывает воображение, слишком хороши. Закусив губу, я впиваюсь пальцами в одеяло и закрываю глаза. Уже на грани сна чувствую, как Сергей ложится рядом. Ожидаю, что он больше не станет двигаться ближе, но вместо этого Разумовский осторожно перебирается ко мне и мягко обнимает со спины. Уткнувшись мне в затылок, шумно выдыхает. Надо полагать, троп с одной кроватью уже не кажется ему такой уж классной идеей. Утром встаю первая. Не знаю чувствует ли Разумовский, как я выбираюсь из его объятий, но виду не подает. Пока он досыпает, заказываю завтрак и привожу себя в порядок, надеваю купальник. Красный. Верх без лямок, спереди держится на кольце, а сзади на застежке, иначе бы упал сразу. Плавки страхуют четыре веревочки, две с одной стороны, две с другой. На обычный пляж я бы в таком не пошла, в нем лишний шаг сделать страшновато. Перед тем, как выйти с чашкой кофе со льдом на террасу, цепляю из чемодана Разумовского белую рубашку, накидываю сверху. Сергей присоединяется ко мне где-то через полчаса. Я как раз стою возле перил, любуясь чистой, лазурной водой внизу. Сейчас на этой стороне тень, поэтому могу себе позволить. Услышав, как открывается дверь, поворачиваюсь и опираюсь на перила спиной и локтями. Рубашка мало что скрывает. Разумовский тормозит всего на пару секунд, потом натягивает привычную игривую маску. — Чудно выглядишь, дорогая Ася, — заявляет он, подходя ко мне. — Спасибо. Я позаимствовала твою рубашку. Ты не против? Забыла взять что-то такое. О, кстати, раз уж ты встал, у меня есть просьба. Я обхожу его, опускаю почти пустую прозрачную кружку на столик между шезлонгами, а с него беру флакон с кремом для загара. Хорошо, что на мне солнечные очки. Скинув рубашку, поворачиваюсь к Разумовскому и чуть не врезаюсь в него. Когда он подойти-то успел? Я протягиваю ему крем. — Окажешь услугу? Не достаю до спины. Он медленно кивает, а может, просто осматривает меня с головы до ног. Взгляд очень далек от фиктивного. Ощущение такое, будто на мне нет даже этих небольших кусочков ткани. Я улыбаюсь, всовываю ему в руку флакон, немного задержав пальцы. Еще немного, и между нами затрещит воздух, а я забью на свое желание пробовать границы и экспериментировать. Слишком хочется отставить на время этот фарс, притянуть Разумовского к себе за футболку. Клянусь, я кожей чувствую, как он в уме покрывает мое тело поцелуями, как толкает обратно к перилам и вжимает сзади, как ладонь оказывает у меня между ног. Для того, чтобы снять плавки, даже усилия не нужны, всего лишь распустить пару узлов. — Повернись, — говорит Разумовский спустя несколько долгих секунд. Всего секунды, а я в голове уже представила, как он жестко трахает меня прямо здесь. Н-да. Выдав очередную улыбку, становлюсь к нему спиной. — Подержи лиф, — произносит он, наклонившись к моему уху. — Я развяжу, чтобы намазать все. Делаю, как сказано. Голос хриплый, ладонь проходится по позвоночнику, распределяя крем. Есть ощущение, что сдерживаться ему не так уж просто. Встал этим утром, надо полагать, не только Сергей.