Есть ли в небе лисы?

Это происходит внезапно, вечером третьего дня. Сережа думал, что двойник вернется медленно, не сразу, думал, что успеет сдержать его или предупредить Олега об опасности, но все вышло иначе. Его выдергивают из тела рывком, прямо в момент, когда Ася разговаривала с ним в спальне. Сережа решил, что может позволить себе немного больше расспросить ее про дочь. Он все еще не уверен в реальности происходящего, но… Мысль о том, что у него есть семья, настоящая семья, слишком заманчиво. Он хотел задать простые вопросы. Про любимое блюдо, игрушку, цвет. Что-то такое. Сейчас он едва может собрать мысли в кучу и вспомнить, о чем хотел поговорить. Сознание возвращается не сразу, Сережа даже не понимает сначала, что оказался лишь тенью рядом с собственным телом. И явно пропустил первые мгновения конфликта. Теперь он видит, как двойник надвигается на Асю, которая медленно отступает. В этой белой рубашке она почему-то кажется особенно хрупкой. Сережа шагает вперед, но перед глазами все плывет и темнеет, на несколько секунд все пропадает. — Думаешь, я позволю тебе решать за меня? Голос Птицы звенит от злости. Сережа вслепую тянется, чтобы схватить его, удержать. Не важно, верят они во все это или нет, нельзя дать твари навредить бедной девушке. — Ты не будешь мне указывать! — злится двойник и хватает ее за плечо, дергает к себе. — Ты никто! Думаешь я такой же дурак, как он? Думаешь, поверю в твою?.. И в этот момент Ася двигается, а Сережа отстраненно замечает, что она, в общем-то, и не напугана. А еще вовсе не пыталась отступать. Нет, она намеренно вела двойника к кровати. Именно там он теперь и лежит, совершенно сбитый с толку. Как и Сережа, впрочем. Он и не понял, как это произошло. Ася повалила Птицу быстро и четко, будто делала так сотни раз. Умело. Да, вот это слово. Ее движения были не случайными, она совершенно точно знала, как нужно. Сережа трясет головой, подходит ближе. Ася сидит на Птице, прижимает его руки к кровати. Двойник пока не пытается сопротивляться. Возможно, несколько дезориентирован, все-таки травма головы. Из-за этого, видимо, и была манипуляция с отступлением. Чтобы при падении не навредить. Сереже даже кажется, что Птица немного… Заинтересован. По крайней мере, с точки кипения его явно сбили. В прямом смысле. Это… Довольно иронично. — А теперь слушай сюда, — говорит Ася, глядя ему прямо в глаза. — Меня никто не подсылал. Олега тоже. Уж явно не Олега, потому что Олег как раз рвал задницу, чтобы вытащить тебя и Сережу из Форта. Удачно, как ты мог заметить. А потом мы все вместе рвали задницы, чтобы отвести от тебя подозрения в деле Чумного Доктора. Тоже удачно. И я не дам тебе все испортить, уж точно не сейчас, когда это все напрямую коснется нашей дочери. Да и не выйдет у тебя сильно бесоебить. Пароль от твоей оружейной знаешь только ты сам. — Нашей… — Птица замолкает, хмурится. — Что? Ася выпрямляется, отпуская его руки. Опасность ее, похоже, вообще не заботит. Она хватает его за правое запястье, указывает на кольца. — Повторяю: мы женаты. Вот это, — девушка берет его за безымянный палец, — твое кольцо. Второе, с вороном. Так что да, Птичка, мы ладим. Можешь пройти в серверную и прошерстить все записи с камер за последнее время, найдешь много интересного. Третья дверь слева от входа. Ты сам там все обустроил. — Птица убирает руку, и Ася не удерживает. — Ах, да, дочь. Ева любит тебя. А ты любишь ее. И когда потеря памяти пройдет, ты загрезешь себя, если как-то обидишь ее. Так что… Птица резко хватает ее за плечи и опрокидывает, теперь уже сам оказывается на ней. — Стой! Сережа тянется, чтобы остановить его, попробовать вырвать контроль обратно, но… Ася не выглядит напуганной. Напротив, она не удивлена даже. — Я убью тебя за… Птица застывает, рука почти смыкается на ее горле. Почти. Он трясет головой, отшатывается, скатывается с нее, так и не закончив начатое. Сережа, спохватившись, дергает двойника за плечо. Тот и не сопротивляется. — Ты в порядке? Разумовский качает головой, прижимает ладонь ко лбу. Зрение мутное, над глазом пульсирует тупая боль. — Прости за это, — говорит Ася и спрыгивает с кровати. — Сейчас. Она уходит, но быстро возвращается, садится рядом и протягивает ему стакан воды и таблетку. — Вот, держи. Врач сказал выпить это, если будет какая-то встряска. Думаю, подходит. Сережа не спорит, берет лекарство. Уже проглотив его, думает о том, что, возможно, не стоило. Все это… Подозрительно. Очень. Может ли все быть правдой? Может ли он верить? С одной стороны, Олег здесь, но… Не эксперимент Рубинштейна, не напрямую. Галлюцинации? Новый препарат, вызвавший… Все это? Нет, слишком много для галлюциногена. Те иллюзии никогда не были такие масштабные. А вдруг это новое что-то? Что раньше Сереже не давали и не кололи? — Ты хотел поговорить, — напоминает Ася, коснувшись его плеча. — До того, как все случилось. — Я… Не важно. Это мелочи. Он не напугал тебя? — Нет, — пожимает плечами она. — Я же говорила, что справлюсь с ним. Не переживай, ладно? Все хорошо. Будешь отдыхать? Или… — Да. Да, отдыхать. Голова раскалывается. Прости. Ася улыбается и встает. — Ничего. Я буду в офисе, хочу сериал посмотреть. Если что, скажи Марго, чтобы позвала меня, ладно? По любому поводу. Сережа мелко кивает и ждет, пока она уйдет, а потом еще пять секунд, после чего осторожно подкрадывается к двери. Слышит затихающий голос Асе, она диктует Марго список продуктов, которые нужно заказать на завтра. Когда становится тихо, Разумовский топчется на месте еще пару минут, оглядывается. Двойника нигде нет. Решившись, открывает дверь. Коридор пуст. Третья дверь слева от входа… Эти три дня Сережан не особо стремился проверять, что и где изменилось, только в гостевую заглянул и… И в детскую. Серверная… Действительно оказывается таковой. — А чего ты ждал? Разумовский, вздрогнув, оборачивается. Птица стоит позади него, на лице привычное насмешливое выражение. Напомнить, как его недавно на лопатки уложила хрупкая блондинка? Сережа проходит дальше в компьютерам, выбрав отличную тактику: игнорировать его. Он садится и запускает все машины сразу. Пароль. Разумеется, пароль. Прежний не подходит. — Марго, — неуверенно зовет Разумовский, вздохнув. — Мне нужен доступ в систему. Давай авторизируемся по голосу или… — Я поняла вас, Сергей, — отзывается ИИ. — Чтобы вернуть доступ к данному оборудованию, необходимо получить разрешение от доверенного лица. — Разрешение? — недоуменно повторяет Сережа, и двойник вторит ему, но уже гораздо более зло: — Разрешение?! — Подожди, — просит Разумовский, не зная, к кому из них толком обращается. — Кто так решил? — Вы, — сообщает ИИ. — Понятно. И кто мое доверенное лицо? — Разумовская Ася Юрьевна. Сережа дергается от того, как это звучит. На всякий случай уточняет: — Не Олег Волков? — Нет. — Ну надо же, — цедит Птица, расхаживая по комнатке. — Это ограничение касается всех систем? — продолжает Сережа. — Это ограничение применимо только к этому оборудованию. Он, нахмурившись, стучит пальцами по столу. Ася Разумовская, значит… Ладно. Это не проблема. Что он, сам себя не обойдет? Сейчас посмотрим. — Облажаешься, — зло бросает Птица. — Дай мне. — Я сам, — коротко огрызается Сережа и больше не обращает на него внимания. Он тянется к клавиатуре, и в первый момент пальцы будто чужие. Слишком тяжелые, слишком медленные. Он раздраженно встряхивает кистями, делает глубокий вдох. Если все правда… Если все правда, то дело не в том, что он отвык. Это «отвык» лишь в голове. — Если все правда, — ядовито тянет Птица, — значит, ты сам себе запретил вход в свою же систему. — Это… Видимо, предосторожность. Как раз на такой вот случай. Правда ли Ася не знает пароли от оружейной? Оружейная… Она сказала о ней так спокойно, значит?.. Что? Что вообще происходит? Сережа решает отложить этот вопрос на потом, все вопросы, если совсем уж честно, и принимается за работу. Защита сложная, многоуровневая. Вполне на него похоже. Все в ней знакомо, чем больше он копается, тем легче становится. Разумовский не вспоминает, нет, но это… Узнаваемо. Да, вот подходящее слово. — Ты параноик, — фыркает Птица. — Даже по моим меркам. — Ты — часть этой паранойи, — отзывается Сережа, не отвлекаясь. Скорость набора, паузы между нажатиями, микродвижения. Знакомо. Очень. Голова начинает болеть сильнее. Он останавливается, закрывает глаза и убирает руки с клавиатуры. Вдох, выдох. Если все правда… Если все правда, он мог заниматься чем-то таким всего неделю назад. Значит, не должен был отвыкнуть. Вот только мозг будто находится не здесь, он все еще заперт в пустой палате Форта, все еще считает трещины на стенах и в полу, чтобы не сойти с ума. Сережа хватается за край стола, зажмуривается сильнее. Если все правда… Если все правда, то Форт был очень давно. Форт… Разумовский вытаскивает из кармана новый мобильник, лезет в браузер. Странно, что не сделал этого раньше. Форт… Закрыт? Громкое дело? «Майор Гром разворошил осиное гнездо»? И не один. Началось все с нападения одной из сотрудниц на известную художницу, Асю Доманскую, которая… Сережа закрывает статью. Форт закрыт. Ася?.. — Вот это уже интересно, — негромко замечает Птица. — Смотри-ка, имя твоей жены рядом с Громом. Если все правда… Мне нужно узнать, что с моим проектом. Найди информацию про Чумного Доктора! Ну же! — Если все правда… — эхом повторяет Сережа. Зажмурившись, опять пытается сконцентрироваться. К черту Чумного Доктора, к черту Птицу, к черту все это. Ему другое нужно узнать. Сережа возвращает пальцы на клавиатуру. Он больше не пытается угадать и прощупать, не пытается быть осторожным. Идет почти напролом. Это ведь его системы, его код. Ему не нужно ничего ломать, нужно просто обойти самого себя. Интуитивно найти нить среди фальшивых маршрутов. — Вот, — шепчет Сережа. Лишь поверхностный доступ. Система не пустит его глубоко, для этого придется обходить дополнительные слои защиты. Но ему и не нужно. Того, что лежит здесь, вполне хватит. — Не хватит, — рычит Птица, впившись когтями в спинку кресла. — Хватит, — выдыхает Сережа. Первым делом камеры. Если все правда… Достаточно отмотать на неделю назад. Вот он сидит за столом в своем офисе, разговаривает с пустотой. С Птицей. И разговаривает вполне дружелюбно, кивает, смеется даже. Потом жест рукой, будто касается чьего-то плеча. — Успеем разобраться, не волнуйся, — говорит тот Сережа. Нахмурившись, Разумовский листает дальше. Ася появляется часто. Он останавливает на совершенно рандомном дне, когда замечает, как она заходит в офис. Тот Сережа поднимается из-за стола, шагает ей навстречу и обнимает. Девушка льнет к нему, с восторгом рассказывает про какую-то выставку. Вроде сама ее организует. Тот Сережа улыбается и целует ее. Разумовский проматывает еще. Вот они вместе смотрят что-то, вот он кружит ее в танце и… Так странно смотреть на себя такого рядом с ней. Счастливого? Расслабленного? И она совсем другая. Только после этих видео Сережа понимает, насколько Ася сейчас собрана и напряжена. На экране она широко улыбается и касается его чуть ли не каждую секунду. Разумовский неосознанно проводит пальцами по своему плечу, где на видео лежит ее ладонь. Еще на день раньше. И… Вот она. Ребенок. Девочка лет пяти, та самая, с фотографии. Ева. Живая, настоящая. Птица подается вперед, впившись взглядом в экран. Оба замирают, когда видят, как она бежит к нему с рисунком, хватает за руку, сбиваясь и путаясь, рассказывает про жирафов. Тот Сережа наклоняется, подхватывает ее привычно, будто делал так сотни раз. У Сережи перехватывает дыхание. Еще день назад. Они с Евой сидят на диване, она что-то лепит из цветной бумаги. Он наклоняется к ней и… — Это не я, — чуть слышно шепчет Сережа в настоящем. Движения другие, жесты другие. Он держит себя по-другому. — Замолчи, — вяло огрызается Птица. Но Разумовский и не собирался продолжать. Он не знает, что тут можно сказать. Висок прошивает болью. Согнувшись, Сережа отодвигает кресло от стола. Да, врачи говорили, что нахрапом нельзя. Подобные действия, видимо, подходят под эту классификацию. Если все правда… Сережа останавливает видео, лезет в настройки, чтобы перекроить хотя бы этот поверхностный доступ. Больше не пытается ничего смотреть. Того, что увидел, уже достаточно. Закончив, он выходит из серверной, осторожно прикрыв за собой дверь, направляется в спальню. В другую спальню, не такую, какую помнит. Красивую, теплую. Живую. Если все правда… Иллюзия слишком многослойная. Может ли препарат дать настолько сложную галлюцинацию? А если не препарат? Если… Как поверить, что нечто подобное могло случиться с… С ним? Что Ася… Красивая, яркая и такая любящая Ася закрыла глаза на все преступления, все диагнозы, на Птицу, и осталась с ним? Вышла за него замуж, родила дочь. Как ему в это поверить? Сережа, едва присев на кровать, вновь вскакивает на ноги и спешит в офис. Вот только тот оказывается пуст. — Марго, где Ася? — спрашивает Разумовский и трет висок. Вопрос кажется таким привычным, почти родным. — Ася в тренировочном зале на семнадцатом этаже, — сообщает ИИ. — Мне позвать ее? В тренировочном зале? — Нет, — говорит Сережа, помедлив. — Нет. Можешь вывести камеру на главный экран? — Будет сделано, Сергей. Разумовский поворачивается как раз тогда, когда ИИ включает изображение. И правда тренировочный зал. Ничего такого не было в его башне раньше. Там Олег стоит посередине, в руках он держит по длинному ножу. Сережа делает шаг ближе к экрану. Рядом с Волковым ходит туда-сюда Ася, она явно чем-то обеспокоена или раздражена. В углу на скамейке Разумовский замечает того парня, с которым попал в аварию, Шуру. Тот просто сидит и что-то грызет из пачки. Орешки? — Марго, сделай звук громче, — просит Сережа. — Да не хочу я! — огрызается Ася на какую-то реплику Олега. Всплеснув руками, она останавливается и поворачивается к нему. — Слушай, я честно не в настроении для этого. Я и спускать сюда не хотела. — Знаю, — спокойно говорит Волков. — И все же. Это не повод пропускать тренировки. — А что повод? — Нашествие упырей? — подсказывает Шура и смеется в ответ на то, как Ася смотрит на него. — Давай, — не отступает Олег. — Станет легче, втянешься. Никому не будет лучше, если ты продолжишь киснуть. — Я не кисну. Я… Ева спрашивает, почему папа ей не звонит даже, а я не знаю, что ответить. Я и пугать ее не хочу, но и… А если что-то случится? Если?.. — Ася. — Олег шагает к ней и протягивает один из ножей рукоятью вперед. Девушка не берет его. — Успокойся. Дом родителей охраняют днем и ночью. И с ней Ивори. — Ты хотя бы примерно представляешь, сколько трудов стоило убедить его оставить меня? Мы не привыкли к такому длительному расставанию, это нас ослабляет, — вздыхает девушка и отступает. — Я не в форме, Олег. Да и не так уж это все нужно, я же… — Франция, — коротко говорит он. Ася замолкает, несколько секунд просто смотрит на него. Затем хватает клинок, пробормотав: — Сучара ты, Волков. Давай. — Умница, — кивает Олег. Сережа едва не запинается об пуфик. Сам не понял, когда начал отходить назад. Краем глаза видит Птицу, который заинтересованно уставился в экран. Разумовский и сам взгляда отвести не может, только оседает на этот самый пуфик. И продолжает смотреть за тем, как его лучший друг и вроде бы жена дерутся на странных ножах. Это бутафорские ножи? Да ведь? Даже если так… Совершенно точно не первая их такая тренировка. Вот откуда у нее такие приемы, вот почему она не боится Птицу. Судя по тому, что видит, Сережа может с уверенностью сказать, что двойника Ася свалит запросто. — Ты, — цедит Птица, однако не продолжает. Олег периодически комментирует ее действия, поправляет, хвалит. Шура все еще хрустит орешками на скамейке, будто это шоу какое-то. Волков тренирует ее не впервые, это понятно, но… Зачем? Из-за Птицы? А нож?.. Как вообще это все началось? Как?.. Если все правда… Может ли это все быть правдой?