Метаморфоз

      После инцидента прошло немного времени. Немец хорошо сдружился с Никитой и стал вникать в дело. Дима, уставший до чёртиков, сидел с Артëмом, пытаясь найти какие-либо данные.       Яна же сохранила кровь Вальтера, чтобы знать группу крови на особый случай. Полина про инцидент не узнала — это, к слову, даже к лучшему. Столяров созвонился с Егором, они поговорили, и Алексей предложил, чтобы Егор с группой помогли с расследованием. Для Егора это было даже удивительно, он выслушал всю суть дела.       — Погодь, что-то мне это напоминает… — сказал Егор, что-то печатая на компьютере.       — То есть ты думаешь, что это где-то уже было? — не зная, радоваться или ужаснуться такой новости, спросил Алексей.       — Да, мне такой сюжет что-то до боли знаком. Сейчас навряд ли найдётся. Как найду, я тебе напишу, — протянув последнюю фразу, сказал парень, кликая мышкой.       — Понял, ты подумаешь над моей просьбой?       — Без проблем, вы только недавно закрыли дело, а уже новое подъехало, мне мужиков жалко, — усмехнулся парень. — Короче, давайте, не чихайте, — и парень отключился.       Ну, теперь Столяров мог выдохнуть спокойно, он и так сорвал ребят с положенного выходного, так ещë и ребята молодые — на стажировке только. Лучше не нагружать сильно, а если и дело преслестн, то какое-нибудь другое, но потом. Сегодня у них сто процентов выходной.       Начальник встал со стула, но тут же хлопнулся обратно. Ну а что вы хотели? Давление ëбнуло. Тридцать восемь лет — это тебе не цветочки по полю собирать.       Он решил позвонить Диме, чтобы тот и предупредил, что у них сегодня выходной. Огласив такую прелестную весть, Алексей молча приступил к делам — и так голос чуть не сорвал, крича на можаристова идиота.       Дима вроде и был рад, что сможет выспаться, но и дело это отдавать страсть как не хотелось. Ладно, сон важнее, а раз дело переходит в ФСБ, то волноваться… Надо, блядь. Хотя теперь можно отойти от всей ситуации. Артëм услышал, что у них сегодня выходной. По его довольной роже можно было понять многое.       — Ну что, пойдëм скажем об этом? — смотря на компьютерного гения, спросил Масленников.       — Конечно, ещë спрашивает, чёрт возьми!       Оторвавшись от нелюбимой посиделки за компом, оба направились в кабинет отдела. Заглянув внутрь, они увидели только Даника и Полину. В недоумении подняв бровь, Дима оглядел кабинет и вопросительно посмотрел на Даника. Тот, заметив тяжëлый взгляд на себе, посмотрел на него в ответ.       — Где… — тихо и серьëзно спросил Дима, сужая глаза, как у Даника.       — Что «где»?       — Где эти два опездола?! Один, который бородатый и наглый, а другой — фашист! — сказал уже с ноткой смеха, пародируя типичное начальство. — Ай-яй-яй, отлынивают они! Ух устрою!       Не сдержавшись, все заржали в полный голос. На лице Димы появилась невольная улыбка, после чего мужчина подхватил всеобщее веселье. Сквозь смех Даник всë же сказал, что те пошли на первый этаж выпить кофе. Приняв эту информацию, Артëм уведомил всех, что сегодня выходной.       — О, ура, наконец-то, надо ещë этим двум друзьяшкам сказать, — сказал Даник, собираясь встать с кресла.       — А что нам сказать надо? — внезапно сзади Димы и Артëма раздался голос немца — от такого подарка небес Дима с Артëмом едва не испустили дух, одновременно вскрикнув. Парень и сам дëрнулся от такой реакции, а Никита заржал во весь голось.       — Блядь! Нельзя так пугать! — Масленников демонстративно схватился за сердце.       — Ну его — да, он старый уже, — добавил Артëм с ухмылкой. А Полина уже валялась на диване от такого экшена, только и делая, что задыхаясь от смеха.       Даник упëрся лбом в стол и смеялся, но всë же поднял голову и сказал, что сегодня у них выходной.       Сударь обрадовался так, что чуть не придушил Вальтера, обхватив того одной рукой за шею, а другой — кулаком трепля его волосы. Отойдя от радости, Никита предложил сходить всем куда-нибудь выпить. Вальтеру инициатива не очень понравилась, но возражать он не стал. Даник предложил идти в бар, в котором они по выходным, бывало, собирались.       Полина встала с дивана и подошла к Вальтеру, попросив того отойти, чтобы поговорить. Они отдалились от группы, сказав, что подождут их внизу, пока они будут выбирать куда пойти. Ребята пошли на первый этаж. Полина остановилась и взглянул в глаза немцу.       — Слушай, мы же с тобой почти никогда не говорили по душам, — начала Полина довольно тихим и неуверенным голосом. — Я понимаю, что тебе не нравится алкоголь, но может хотя бы как-то отдохнëшь? — она посмотрела на парня с грустью в глазах. Тот растерялся — он не собирался пить, да и в целом не умел.       — Даже не знаю, ты мне и не говорила, что хочешь по душам поговорить, — задумчиво ответил парень, почесав затылок. Да и он не знал, что можно рассказать. Он говорил выдуманные истории, не говоря ей, что он ничего ни о себе, ни о сестре, ни о родителях — ничего не помнит. — Я вообще собирался с сестрой встретиться после работы, а тут выходной.       — А может и с сестрой твоей посидим? — предложила девушка.       Вальтер задумался. Идея, в целом, не плохая, но он не знал, согласится ли сестра на такие посиделки. Парень засунул руки в карманы новых аккуратных брюк и повернул голову, глядя на стеклянные двери, за которыми видели падающие хлопья снега, оседающие на машинах.       Погода — так себе, на самом деле, а отдохнуть от происшествий всë-таки хочется — рука до сих пор болит. Да и не только она. Ему и лицо под маской задели. Но маску он поменял, поэтому не пришлось сильнее пугать Яну, у которой и без того работа не сахар.       Девушка смотрела на немца, а затем тоже посмотрела на улицу. Она ни разу не видела сестру Майера, и хотелось хотя бы увидеть еë, познакомиться и поговорить с ней.       Полина поправила хвост на голове и опустила юбку, которая от долгого сидения слегка задралась. Девушка уже хотела что-то сказать, но вдруг заметила мужчин, которые стремительно направлялись к ним с куртками в руках.       — Ну что, цепляйте куртки и поедем, — довольно выдал Никита в своей тëмно-красной ветровке, держа чëрную куртку и ожидая, что еë владелец всë-таки возьмëт еë. Полина и Вальтер посмотрели на них: все уже были одеты, и только Никита с Артëмом держали две куртки, принадлежавшие стажëрам.       — А куда хоть поедем? — забирая одежду из рук мужчины, спросил немец.       — В «Настойки», — кратко произнëс Дима, застëгивая куртку. — Ты же на авто тоже? Тогда за мной просто едь.       — Я, наверное, с Вальтером поеду, а то нас… — Никита задумался и посмотрел на всех коллег, мысленно считая их. — Нас шестеро, все не поместимся.       Вальтер накинул куртку и потянулся, чтобы немного размяться. Послышался слабый хруст костяшек. Какое блаженство! Будто весь мир обрëл гармонию, тело перестало ныть, а боль в ранах… Однако она, ёбаная, всё никак не утихала.       Все обсуждали, что заказать, куда можно потом поехать и тому подобное. Немец же молча стоял и думал, звать сестру или не стоит, хотя, всё же, попытка не пытка. Он достал телефон и сказал, что выйдет позвонить. Он покинул помещение, немного стянул маску и зубами схватился за перчатку на правой руке, стягивая еë. Немец стал искать номер сестры в контактах. Наконец, он нажал на нужную иконку, и пошли гудки.       Прошло пару секунд, и в трубке послышался молодой, почти девчачий голос.       — Oh, hallo, wolltest du etwas? [О, привет, ты что-то хотел?] — бегло спросила девушка. Вальтер взял в руку перчатку, которая до сих пор была у него в зубах.       — Tut mir leid, ich lenke dich von der Arbeit ab? [Прости, я отвлекаю тебя от работы?]       — Ja, aber ich habe etwas Zeit, sagst. [Да, но у меня есть немного времени, говори.] — более спокойным тоном произнесла девушка.       — Vielleicht gehst du nach der Arbeit mit mir und meinen Bekannten nach «Tinkturen»? [Может, после работы ты сходишь со мной и моими знакомыми в «Настойки»?] — неуверенно спросил Вальтер.       Но, на удивление, он услышал восторженный визг и получил мгновенное согласие. Девушка сказала примерное время, когда освободится, и послала ему воздушный поцелуй через экран телефона.       Дело было сделано. Вальтер выключил телефон и положил в карман. Придëтся снова надевать перчатку. Но перед этим он достал из кармана прозрачную пластиковую баночку с таблетками — однако запить было нечем. Ладно, потом выпить можно. Он положил их обратно и посмотрел в сторону ребят, которые не особо спешили. Оно и понятно. Спешить некуда.       Снег падал на волнистые волосы и тут же таял. Как и думал, погода хуйня. Парень натянул маску обратно и стал ждать. Честно говоря, ему было не очень удобно в солнечных очках, когда даже солнца нет — одни тучи, да снег. Он бы хотел её снять, но вспоминал каждый раз, как у него сильно болели глаза от малейшего света, после операции. И не хотелось, чтобы это повторилось.              Дима стоял и смотрел на стоящего к ним спиной немца. Сны то и дело мелькали и мелькали перед глазами. И эта маска с улыбкой… Эта маска каждый грëбаный сон была на лице парня.       На этом, впрочем, сюрпризы не закончились. В одном из снов появились три других маски: одна олицетворяла грусть, другая — злость, а третья — безразличие. Это не нравилось Масленникову всë больше. Уже четыре маски, и все словно из фарфора. Прекрасны и, в то же время, ужасны. Сны были, в основном, о том, как они сидели в компании и разговаривали, но…       В одном из снов, когда Дмитрий заснул на стуле в кабинете, никаких разговоров не было — только Вальтер и Дима, а вокруг —ничего, сплошная пустота. Ожогов на шее парня не было, но маска постепенно, словно с каждым словом парня, трескалась. Было некомфортно слышать слова: «Мы же знаем, что добром это не кончится. Когда человек будет умирать у тебя на глазах, ты будешь лежать не в состоянии помочь. Ты же этого больше всего боишься. Боишься, что ты никак не можешь повлиять на неизбежное, не можешь помочь телу, лежащему уже без души. Ты не можешь. Ты же ничего не можешь!» — говорил Он, срываясь на крик, словно стараясь унизить и выжечь всю надежду, стараясь затронуть страх Масленникова. А Диму начанало трясти от внезапно звонкого треска фарфора и пронзающего крика парня.       Он не звучал естественно, он словно рычал от ярости: «Ты не спас того ребëнка, который молил в твоих снах! Умолял, чтобы ты и только ты пришëл и помог ей и её маме! Из-за тебя они умирали в муках от рук родного человека! А за вас уже успели поработать и довести человека до морального самоуничтожения, доводя с каждым шагом до суицида и признания в содеянном! Если бы не твоя тупость!..» — Вальтер прервался, его самого словно током пробило. Маска была уже полностью покрыта трещинами.       Дима посмотрел в глаза немца — в пустые, полные отчаяния глаза. По фарфоровой маске начали течь кровавые слëзы, а от маски некими осколками падали фарфоровые кусочки. Дима задержал дыхание, ему было грустно. Всë то, что сказал паренëк — всë правда: «Я… Я не хочу умирать, Дим, я же даже ничего, считай, не видел в жизни. Всë, что у меня есть — это вы и моя сестрëнка.» — парень говорил тихим, дрожащим голосом, опустив голову вниз.       Диме стало стыдно и жалко мальчишку, который ранее унижал его и давил. А парень всё стоял, глядя вниз, а осколки фарфора падали и падали. Диме было больно смотреть на парня — он был словно ребëнок в его глазах. Но сказать Масленников ничего не мог, хоть и хотел покаяться, утешить и самому, в конце концов, начать кричать, но он ничего не мог произнести. Рот просто открывался, а слова летели в никуда — их даже сам Дима не слышал.        Масленников не отводил взгляд от парня, заметив странность: парень редко и с осторожностью двигал правой рукой, хотя при первой встрече такого он не замечал.       Из раздумий его вырвали подзатыльником.       Масленников, ошарашенный такой наглостью, посмотрел на Сударя, который как раз и ударил того.       — Ай-ай-ай, на парней заглядываться стали? — цокая и мотая головой, проговорил мужчина. — Полин, ты смотри за ним, уведëт твоего-то друга, — Никита засмеялся и сам получил подзатыльник от Масленникова.       — А сам-то? Шароëбишься за ним, жопой крутишь, оп-оп-оп-оп, — демонстративно выставив зад и крутя им из одной стороны в другую, выразился Дмитрий. Даник — в слëзы от смеха, а Артëм, еле сдерживаясь, закрыл рот ладонью.       — Мальчики, из-за парня не ссорьтесь, потом поделите, — тихо с ухмылкой пробормотала девушка.       Даник, смеясь, почесал затылок и посмотрел на лицо Димы. Он знал, что Масленников не просто так присматривался к немцу, и хотелось бы поговорить на эту тему.       — Ладно, пошлите, а то замëрзнет ещë там, пока нас дожидается, — проговорил Артëм и направился к выходу. За ним тоже начали идти ребята, а Даник остановил Диму. Тот был немного в недоумении.       — Ребят, вы идите, сейчас мы кое-что обсудим и подойдëм, — сказал казах, провожая их взглядом. — Тебе тоже это кажется немного странным?       — Что именно?       — То, что мы у нашего нового коллеги видим только лоб. Мне кажется, он нас немного наëбывает насчëт каких-то болячек, — прокомментировал Даник. Дима задумался — ему это тоже казалось каким-то странным.       — Тогда почему он это всë напялил? Сомневаюсь, что ему в кайф стоять в очках в такую пасмурную погоду.       — Так мне тоже интересно, но меня волнует и другое — почему ты его разглядывал. Что-то заметил?       — Не знаю, вроде ничего, но… — Дима не успел закончить, как его прервал Даник.       — Снова сон какой-то? — казах посмотрел Диме в глаза. Тот замолчал. — Я же тебя как облупленного знаю. Помню, ты недавно по пьяни говорил про сон с маской какой-то, у Вальтера на лице.       — Блядь, — тихо выдавил из себя Дима и достал из кармана ключи от машины, покрутив ими. — Так, поговорим потом как-нибудь, а сейчас у нас по планам отдыхать.       Даник пожал плечами, и они вместе направились к выходу, в то время как Дима размышлял. Он не собирается рассказывать про это, по крайней мере — пока что. Нужно сначала разобраться, в чëм суть этих фарфоровых изделий. Принадлежность банде? Религии? Или ещë бог знает что…

***

      На утро Маслеников проснулся с жуткой головной болью — всë-таки те коктейльчики были лишними.       Дима приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на время. Нихуя это не утро, а пол третьего дня!       — Бля-я-ять… Чтоб я ещë раз послушал Никиту, — пробормотал Масленников и повернулся на бок.       На тумбе стояла кружка, возле которой покоилась таблетка. Мужчина в недоумении смотрел на них пару секунд, после чего сел на кровать. Выглядывая из-под кружки, на тумбе также лежала записка.       «Доброе утро, если ничего не помнишь — вот маленькая пометка. Мы с моим братом единственные, кто не пили сильный алкоголь, и нам с Вальтером пришлось вас всех развозить по домам. Честно говоря, было даже весело наблюдать за вами.       Я оставила тебе обезболивающие, как и остальным, пока Вальтер пытался вас разложить по кроватям. Я надеюсь, мы снова с вами встретимся!

Аля Майер.»

      — Ебать… У Вальтера есть сестра? — это единственное, на чëм зациклился Дима. Но думать на больную голову — вообще не вариант, поэтому он выпил таблетку и, пошатываясь, пошлёпал босыми ступнями на кухню.       Несмотря на хороший вечер, ночью было неспокойно. Точнее, не ночью, а во сне. Нужно будет узнать, кто такой Эмиль Иманов.