Глоток воздуха

Экси — относительно новый вид спорта, что с недавнего времени начал набирать бешеную популярность, как среди старого поколения, так и среди молодежи. Даже стали появляться целые университеты, что делают уклон в «экси», и если уж затрагивать тему университетов, то нельзя не вспомнить «Эвермор». Лучший университет, в этом направлении, нет даже родоначальник. Кейтлин Дэй вместе с тренером Мориямой, буквально создали экси и продвинули его в массы, сколотив на этом состояния. А «Вороны», — непобедимая команда, что никому и никогда не проигрывала, на протяжении всей карьеры. Самые известные игроки или по другому золотая свита: «Жан Моро — с цифрой три на щеке, превосходный защитник под сто восемьдесят», «Кевин Дэй — с римской цифрой два, форвард(нападающий)» и «Рико Морияма — с единице на щеке и так называемый король, главный нападающий». Последний перечисленный любимец публики, что постоянно появляется на интервью даже не достигнув совершеннолетия. Делает огромные…. Телеведущему не дали договорить, ведь один из воронов с большим чем необходимо усилием закрыл ноутбук с характерным хлопающимся звуком. Разлегся на кровать и смотрел на черный потолок в собственной комнате. — Знали бы они блять, что это ад на земле — не успел парень, даже мысленно поругаться на Рико, как в его дверь постучали. Что было странно…. Сейчас явно не время тренировки, а Морияма бы и не подумал стучать. Кого же тогда принесло? Еще один настойчивый стук в дверь, заставил его встать и наконец открыть нежданному гостю. — Слушаю? — Поздравляю у тебя, теперь есть напарник — прямо с ходу, сказал старший ворон. — А? — в недоумении он посмотрел, на маленького мальчика, с ног до головы перемазанного кровью —  Что ты сказал? — в ответ последовала лишь тишина — И что мне делать с ЭтИм — указательным пальцем худощавый парень тыкнул в кровавую кучку, что отдаленно напоминало человека. — Приведи в порядок, чтобы к завтрашнему утру стоял с ракеткой в руках и — с нажимом добавил старший ворон — выигрывал матчи — еще постояв, так секунд тридцать он с прищуром посмотрел на Моро и скрылся в темных коридорах Эвермора. — Putain de Dieu — тихо выругался Жан, — вот не хватало мне в жизни проблем. Бедный ребенок, звать то тебя как? — прождав минуту от него ответа он не дождался. — la calité, хрен с тобой заходи и сразу в душ. Но мальчишка не двигался с места, не отвечал и такое ощущение будто даже не дышал. Просто молча стоял и смотрел куда-то сквозь со стеклянными глазами. В голове мелькнула мысль, что еще год два в этом месте и он тоже будет на него похож. От такого вывода мурашки табуном пробежали по спине, Моро постарался быстро выкинуть эту мысль с головы. Схватив мальчишку за край грязной футболки, Жан повел его в сторону комнаты а потом к ванной. Распахнув дверь, быстро начал снимать с него одежду.  К его удивлению, тот даже не пытался сопротивляться —  ни жеста, ни звука. Лишь ноги будто налитые свинцом, волочились по полу.  Встав на против он взял душ в руки и направил воду на худое тело, смывая засохшие тёмные пятна. Уже через несколько секунд прозрачные струи приобрели зловещий оттенок красного и потекли по ногам мальчишки, оставляя за собой грязные разводы и запах железа. Жан нахмурился, водя душем по худым плечам и шее. Красные потоки смывали грязь и засохшую кровь, обнажая изуродованное тело — сплошная карта синяков, рваных ссадин и застарелых шрамов. Но хуже всего была не эта жестокая роспись боли. На лице мальчишки чёрным клеймом выделялась цифра «четыре», будто выжженная в кожу самой судьбой. От этого зрелища у Жана по спине пробежал холод: мальчишку явно вытащили не из жизни, а из ада — только затем, чтобы швырнуть его в преисподнюю. — Соизволь, хоть самому намылиться — в ответ опять лишь молчание — возьми мыло и три себя — обьяснял он, показывая на себе, как надо — Du savon, du putain de savon  — протараторил с раздражением Моро не заметив, что переключился на французский. На мгновение показалось, что крошечная искра прояснения появилась в глазах, но тут же погасла. Однако он медленно протянул руку и взял мыло с рук. Пару холодных капель скользнули по руке Жана, а ледяные пальцы  заставили его вздрогнуть. — Кажется, я включил холодную воду, извини — потерянно сказал Моро и тут же переключил воду на теплую. Мальчик казалось даже не обратил на это внимание водя мылом по груди, потом по плечам повторяя недавно показанные движения. — Ты понимаешь по-французски? — спросил он, но в ответ снова была тишина — Всё, прекрати. — И, словно по щелчку, мальчик остановился, перестав намыливать себя. Жан кивнул про себя: похоже, он понимает только французский. Чтобы проверить свою гипотезу, Жан протянул руку и уже по-английски сказал: — Дай мне мыло. Мальчик остался неподвижен. Жан повторил команду на своём родном языке: — Дай мне мыло. На этот раз он медленно протянул руку и вернул Жану мыло. — *Завтра пизда нам на тренировке*

***

Несмотря на опасения Моро, ребенок странным образом отлично двигался и даже с первого раза выполнил все базовые упражнения. —*Возможно он гений экси? Или уже выполнял такие упражнения?* — второе было практически невозможным, никто кроме «Воронов», не знал эти упражнения. — *В любом случае рад, что не получу от хозяина* — как говорится вспомни говно вот и оно. Тренер Морияма медленно осмотрел своих игроков, остановив свое внимания на новобранце с цифрой четыре. Слегка ухмыльнулся и кротко похвалил: — Неплохо. В ответ ребенок, конечно же ничего не сказал. Слава богу это никак не повлияло на настроение тренера. Он развернулся и кажется пошел в сторону своего кабинета. Жан выдохнул и вытер вспотевшие ладони об футболку, мыслено поблагодарив Натаниэля за отличную игру. — Так тебя зовут Натаниэль — утвердительно произнес Жан зная, что спрашивать бесполезно. Не успев даже осмыслить имя, как краем глаза заметил две фигуры, что стремительно приближались. Узнаваймая походка — властная неторопливая, уверенная. Рико Морияма, король поля и его вечный спутник Кевин Дэй. Жан почувствовал, как пальцы предательски задрожали. Его тело отозвалось ещё до того, как разум успел осознать: это не просто капитан. Это его личный кошмар. Воспоминания врезались в голову резким, болезненным ударом. Комната Рико. Дверь, захлопнувшаяся за его спиной. Вкус крови во рту. Треск костяшек по ребрам. Гулкий смех, от которого хотелось рвать собственные уши, лишь бы не слышать. — *Не думай об этом, не показывай слабость. Этот садист питается ей* Жан судорожно сжал предплечье, впиваясь ногтями в кожу, словно хотел пробить до кости — лишь бы унять дрожь. Но она не уходила. Внутри всё требовало сбежать, спрятаться, исчезнуть. Но ноги будто вросли в пол. Он выпрямился, из последних сил натянув на себя маску спокойствия. Голос, когда он заговорил, предательски дрогнул: — Что-то нужно, капитан? — Рико даже не удостоил его взглядом. Словно он был пустым местом, куском мебели. Лишь легкий изгиб брови выдавал еле уловимое раздражение от его тона. — Натаниэль, значит. — усмешка скользнула по губам Рико — Я думал ты мертв. За секунду Жан резко обернулся, будто только сейчас вспомнил о мальчике, о котором на мгновение забыл. Мысль резанула, как нож: выходит, внимание Рико направлена не на него? Впервые за почти 7 месяцев пребывания в этом месте.

***

В комнате Моро и Натаниэля; Жана поразило, насколько просто оказалось стать сторонним наблюдателем в жестокой игре Рико. Он не был настолько безрассуден или добр, чтобы отвлечь на себя ярость маленького психопата. Жалко ли мальчишку? Несомненно. Вмешается ли он? Нет, точно нет. Но младшему Морияме быстро наскучило представление. Натаниэль не сопротивлялся вовсе: ни удара в ответ, ни даже полноценного звука. — Что с тобой? — Рико снова ударил его кулаком в живот, и мальчишка лишь глухо выдохнул — Мне нравится твоя покорность, но этот взгляд… — он сделал паузу, будто смакуя слова. — Неинтересный? Нет. Скорее — омерзительный. Как жаль, я помню тебя другим. Рико вздохнул, словно разочарованный зритель, и, развернувшись к двери, убрал нож в карман. Напоследок оглядел комнату, остановившись на Жане — Вас зовет Хозяин, к нему в кабинет. — Нас? — он обвел пальцем себя и Натаниэля, всё ещё сидевшего на полу, опустившего голову. — Тройка. Не заставляй меня повторять — выдавил из себя король с опасной ноткой злости. Жан уже давно привык к системе партнеров, однако никто никогда не входил в кабинет хозяина вдвоем. Это было нарушением привычного порядка, и от этого внутри неприятно сжалось. Он лишь тяжело выдохнул, наклонился, схватил Натаниэля за локоть и поднял его на ноги тихо шепнув на французском у самого уха, — Иди за мной. Они вышли в коридор. Привычно темные стены, что не пропускали и малейшего луча солнца и через чур громкое эхо шагов — давили, сильнее чем обычно. Рико остановился у массивной двери, постучал дважды и после кроткого — Входите — от тренера они зашли внутрь. Рико встал рядом со столом дяди, послушно убрав руки за спину выпрямляя осанку, сверля стену позади безучастным взглядом. Жан зашел следом опустив взгляд в пол. Атмосфера в кабинете была иной — не такой, как в коридорах. Тяжёлые книги, закрытые шкафы с золотой огранкой по краям, массивный черный стол, на котором не было ничего лишнего. Только аккуратная стопка бумаг, кисть и чернильница. Он видел хозяина вблизи всего дважды. Когда его продали собственные родители, и когда он подписывал контракт. Все остальное время "воспитанием" — занимался его племянник. — Натаниэль Веснинский. Подойди сюда и подпиши контракт. Моро быстро схватил ребенка за край футболки и вытянул вперед к столу. Натаниэль долго смотрел на лист бумаги и впервые заговорил, кряхтящим охрипшим голосом: — Контракт? Вороны? — Верно — терпеливо, подтвердил тренер. Мальчик долгую минуту всматривался в договор, почти шепотом выдавил: — Нет В тот же миг сердце Жана ухнуло вниз, а затем заколотилось так сильно, что казалось — стук разнесётся эхом по всему кабинету. Его пальцы похолодели и предательски задрожали. Он вцепился в край своей футболки, чтобы скрыть дрожь, но знал — бесполезно. В тишине комнаты слышалось даже его неровное дыхание. Он не посмел поднять взгляд на хозяина. Но внутреннее напряжение заставило краем глаза взглянуть на Рико. Лицо младшего Мориямы побледнело, а глаза округлились. Он переводил взгляд с мальчика на дядю, будто сам не верил в то, что осмелился услышать. — Скажи, да! — сквозь зубы процедил Рико, его лицо было перекошено злостью — да, как ты смеешь. — Тише, Рико, — прервал его Хозяин всё тем же ровным, спокойным голосом. — Что ж я зря понадеялся, что твои методы воспитания, помогут мне в этом вопросе. Лицо младшего Мориямы стало багрово-красным, он с силой закусил губу, будто сдерживая поток слов, рвущийся наружу. Сначала его глаза упрямо упёрлись в пол, но спустя несколько секунд он резко вскинул голову и вперил взгляд в Моро. В этом взгляде не было ничего хорошего — лишь злость, едкая и обжигающая, как яд. Жану показалось, что он стал мишенью, невидимо прибитой к месту. Внутри всё сжалось, холод пробежал по коже. Ему не нужно было слов: Рико смотрел на него так, будто именно он виноват в дерзости Натаниэля, будто именно он должен был остановить это «нет» — и не сделал. Тетцудзи Морияма медленно поднялся со своего кресла. Трость с вороном на конце мерцнула в свете лампы, словно предвкушая удар. Шаги Хозяина были размеренными, но каждый новый шаг отзывался у Жана в груди гулким эхом. Остановившись прямо перед ним, он поднял трость и с хищной точностью замахнулся. Удар пришёлся по голове — резкий, звонкий, обжигающий. В ушах Жана тут же зазвенело, мир поплыл, колени подкосились. Он едва удержался на ногах, хватаясь рукой за виски, чувствуя, как под пальцами быстро расползается липкая, горячая влага. — Запомни, — голос Тетцудзи был всё тем же спокойным и надменным, но от этого становился только страшнее, — его провал, твой провал. Его успех твой успех. Жан попытался выровнять дыхание, но слова застревали в горле. Он не смел ни возразить, ни поднять глаза. Перед ним стоял Хозяин и его воля — абсолютная, неизменная. Тетцудзи перевёл взгляд на Натаниэля. — Натаниэль Веснинский — медленно протянул он будто каждый слог вызывал у него брезгливость — Упрямство у тебя в крови, верно? — это звучало скорее как констатация, чем как вопрос. — После того как Лола Мальком оставила тебя на наше попечение, я полагал, проблем с тобой не будет. Но, как оказалось, с Веснинскими всё иначе. Тетцудзи прикрыл глаза, тяжело вздохнув, словно от усталости, но его голос оставался твёрдым, холодным: — Я хотел отправить тебя домой. Однако мой племянник и Кевин настаивали: у тебя есть потенциал. И сегодня, пожалуй, я убедился, что они правы. Но учти — мне не нужно твоё согласие. Ты несовершеннолетний. За тебя уже расписался твой отец. Он наклонился вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, угрожающее. — Но в будущем мне не нравится даже мысль о том, что ты можешь отказаться. Поэтому я спрашиваю в первый и последний раз: почему ты отказываешься подписать контракт? — Обещание, — все так же хрипло выдавил Натаниэль — Кейтл...Ба — Губы дрогнули, он будто пытался выдавить имя или фамилию, но не смог. Горло судорожно сжалось. Он зажал рот ладонью, наклонился, сдерживая рвотный позыв. — Ты хотел сказать Кейтлин? Или Кейт? — голос Тетцудзи внезапно потерял свой привычный ледяной темп. В нём проступила поспешность, почти нетерпение. — Отвечай. Какая фамилия? Моро замер. Никогда прежде он не слышал, чтобы Хозяин говорил так быстро, срываясь с ровного тона на требовательный. Даже Рико, казавшийся всегда каменно спокойным рядом с дядей, теперь выглядел сбитым с толку: его брови сошлись, а глаза метнулись к Хозяину, выдав полное недоумение. — Кейт Баргер — смог с четвертой попытки выдавить из себя Натаниэль. Натаниэль дрожал, сжимая плечи. Лицо побледнело, в глазах стояли слёзы. А потом что-то в нём оборвалось. Он, будто лишённый костей, опустился прямо на холодный пол — безвольный, с пустым взглядом, как сломанная кукла. Губы всё ещё шевелились, но слышно было только одно шёпотом повторяющееся слово: "простите". Хозяин застыл. Тишина в кабинете натянулась, как струна. В его глазах снова появилась ледяная пустота, и лишь через несколько долгих мгновений он произнёс ровным голосом: — Все вон. Рико и Моро бросились к Натаниэлю. Подхватив его под руки, они почти волоком вытащили его из кабинета. Тяжёлая дверь за их спинами захлопнулась с гулким эхом. Не отходя далеко, младший Морияма резко отпустил смертника, словно тот запачкал его, и буквально швырнул в руки Жана. Лицо Рико оставалось каменным, но в уголках губ дрожала едва заметная тень ярости. — Сам возись, — глухо бросил он и, не оглядываясь, быстрыми шагами ушёл к себе в комнату, тяжело врезав пяткой в пол на каждом шаге. Жан едва удержал обмякшее тело Натаниэля, прижимая его к себе. Сердце Моро сжалось при мысли о том, что впереди — испытания, к которым они еще не готовы, а за спиной — непреклонная воля Хозяина. Как прикажите продолжать бороться, когда сил не осталось?

***

Моро знал, что эта неделя выбьет из него всю дурь — в прямом и переносном смысле. Знал, что Рико был зол. Знал, что напарник едва держится на ногах, как и он сам. Знал, что будет больно. Знал. Потому что он — Моро. Однако готов он всё равно не был. Но даже так это было лучше тех времён, когда он оставался один на один с собой. С появлением Натаниэля внутри будто что-то щёлкнуло: совсем немного, но стало легче дышать. Чуть больше сил. Достаточно, чтобы подняться на ноги к следующей тренировке. Достаточно, чтобы хотя бы пытаться противостоять Рико. Тихие перешёптывания на французском вселяли в Жана крупицу тепла и надежды. Говорил, конечно, чаще он один, но это уже было огромным успехом — Натаниэль стал подавать признаки жизни всё чаще. И этого было достаточно для Жана. Однако недостаточно для Рико. Жан сел на край кровати, и казалось, медленно сходил с ума. Он рассуждал о том, как долго ещё сможет продержаться в таком темпе — и допустил гигантскую ошибку. Моро начал думать о своём состоянии. Стоило ему лишь обратить внимание на тело, как оно тут же обрушилось на него всей накопленной болью. Палец на правой ноге, тот самый, который «старший» специально оттоптал на тренировке, внезапно заныл так сильно, будто его ломали вновь. Рёбра затрещали — так убедительно, что он едва не поверил, что они действительно ломаются прямо сейчас, хотя точно знал: они целы. Но мозг твердил обратное, напоминая о каждом ударе, о каждом задержанном вдохе. Висок, недавно рассечённый хозяином, будто снова открылся — заныл потерянно и остро, и Жан почти физически почувствовал, как из-под кожи выступает теплая кровь. Моро закрыл лицо ладонями и хотел закричать — громко, отчаянно, до хрипоты. Но в последний момент надрывно сдержал себя. Воздух он хватал ртом, как утопающий, и от этого голова закружилась ещё сильнее. Но он не мог… нет, даже не хотел останавливаться. Он хотел просто отключиться — чтобы хотя бы сегодня день закончился раньше. Чтобы завтра снова как-то найти силы прожить ещё один день. Сквозь собственную тихую истерику он уловил другое дыхание — такое же сбитое, хриплое — прямо напротив. Натаниэль сидел, обрабатывая многочисленные травмы спиртом, и резко выдыхал каждый раз, когда вата касалась особенно болезненных участков кожи. Почувствовав на себе взгляд Жана, он на мгновение застыл. Затем без лишних слов поднялся, подошёл ближе и аккуратно вытер тонкую струйку крови, стекавшую по виску Моро. Его пальцы дрожали, но касание было удивительно мягким — таким, будто он опасался сделать ещё хуже, даже случайно. И от этого, почему-то, стало немного легче дышать. — Надо, зашить. — на французском пробормотал Натаниэль. — Знаю. — кротко выдавил Жан. Будничный разговор с Натаниэлем, вывел того из нарастающей тревоги, что стремилась перерасти в неконтролируемый срыв. — *Я Моро и мое место в Эверморе* Моро в тысячный раз думал о родителях, которые продали его, о младшей сестренке, что осталась совсем одна. Зачем? Почему? Почему именно он? Был ли он настолько невыносим? И еще тысячи вопросов. Однако даже такое мимолетное спокойствие, было чем-то слишком ценным, почти недостижимым в мире Жана. Рико распахнул дверь радостно слишком радостно. В тысячный раз за эту бесконечную неделю. Но сегодня он не бросился внутрь со своей обычной резкой уверенностью. Сегодня он вошёл медленно. Его взгляд лениво скользил по комнате, словно примеряя на Жана и Натаниэля новые формы боли. На лице расползалась довольная улыбка — тягучая, растянутая, абсолютно не соответствующая ситуации. Такое настроение у маленького психа пугало больше, чем привычная ярость. Злоба Рико была предсказуема, но довольный Рико — никогда. Жан знал: сегодня Морияма приготовил нечто особенное. Внутри Моро поднялась жгучая волна безнадёги и бессилия. Какое-то тупое, разочарованное осознание: он не сможет выдержать ещё один “подарок”. Год назад он бы закатил истерику, начал орать, провоцировать, метаться, кидаться в Рико чем попало в отчаянной попытке вырваться. Тогда в нём ещё оставались зубы. Теперь от этого остался только острый, злой взгляд, впивающийся в лицо Рико. — *Что-то не так….* — Мысль была скользкой, липкой. Она упиралась изнутри, но не давала ответа. — *Почему он просто стоит? Что не так? Это новая психологическая пытка?* — В горле неприятно пересохло от нарастающего, почти животного напряжения. Сердце стукнуло дважды слишком громко, пропуская удар. Дверь снова открылась. В комнату вошли двое полузащитников — молча, плотно закрывая за собой дверь. Они стали по обе стороны, словно стены, отрезая любой путь назад. Жан почувствовал, как холод тонкой иглой проткнул позвоночник.

***

Жан кричал срывая себе связки. Он просил, умолял остановиться, но защитник Воронов словно оглох. Хватка только крепла, удерживая его так, что тот даже вдохнуть не мог как следует. Он попытался пнуть обидчика — отчаянно, хаотично. Но против огромного, тяжёлого полузащитника это было жалкими искрами протеста, мгновенно подавленными. Когда тот наклонился к нему влажный язык прошелся по шее. Слюней была отвратительно много. Они как животные накинулись, растерзать добычу. Затем пошли укусы — жестокие рвущие кожу до крови. Моро накрыло таким отвращением и страхом, что тело само попыталось вывернуться. Но ему не дали. И без того ломающаяся граница между ужасом и реальностью начала трескаться. другой полузащитник снимал одежду, удерживая его, несмотря на крики, попытки сбросить их, сорваться, укусить, ударить чем угодно. Жан плакал. Не замечая слёз, просто захлёбываясь звуками, которые вырывались сами. Жан метал потерянный взгляд по комнате. Он искал хоть чьё-то лицо, хоть чей-то намёк на сомнение, сострадание — хоть призрачную тень человечности. В этот момент он заметил Натаниэля. Его привязали к шкафу, руки жёстко зафиксированы выше головы, верёвки врезались в кожу. Он выглядел так, будто стоял там уже вечность. Рыжие, почти огненные волосы спадали на лоб, закрывая половину лица, но даже сквозь эту завесу было видно — он всё видел. Всё понимал. И ничего не собирался делать… или не мог. В его глазах не было жестокости или удовольствия, как у Рико. Не было и отвращения. Только усталая, тяжёлая пустота, будто перед ним разыгрывалась сцена, которую он наблюдал сотни раз и давно перестал чувствовать что-либо. Он был похож на человека, который погиб внутри намного раньше, чем его тело оказалось привязанным. На секунду Жану показалось, что взгляд Натаниэля дрогнул — еле заметно, тонко, как трещина по стеклу. Но этого было так мало, что можно было принять за игру света. — НАТАНИЭЛЬ, НАТ. ПРОШУ, ПОЖАЛУЙСТА — он кричал, однако он его не слышал. Даже не шелохнулся. Он перевёл взгляд на Рико — единственного, кто действительно мог это остановить. И из самой разрушенной, выжженной части своего сердца вытянул последнее, что у него оставалось. — Помоги… Останови это… — прошептал он и тут же сорвался на хриплый вскрик. — Я буду послушным. Сделаю всё, что скажешь… Только останови их… Рико не моргнул. — Развлекайся. — холодно бросил он, криво улыбнувшись. Вот тогда Жан понял — он один. Совсем. Он знал, что Король жесток. Знал, что бесполезно просить. Знал, что сопротивление только сильнее раззадорит их. Знал, так много, однако знание никак не избавляли от ужаса и боли. Тело не могло перестать биться. Он кричал снова и снова, пока голос не сорвался окончательно… И лишь слышал вокруг тяжёлые, довольные смешки — будто его отчаяние было лучшим развлечением вечера. А потом все сумасшествие просто оборвалось. Будто, кто-то щелкнул переключателем. Боль, страх, паника — всё исчезло разом. Жан остолбенел, пытаясь понять, что изменилось, пока взгляд сам не нашёл его. Натаниэль стоял посреди комнаты — огненно-рыжие волосы растрёпаны, глаза сияли ледяной голубизной, чужой, нереальной. И в следующую секунду этот тихий, всегда отстранённый мальчишка со всей дури пнул Рико, что сидел на стуле. Удар был таким сильным, что Король, словно кукла, перелетел через пол и врезался в стену. Комнату разорвал его дикий, неестественно высокий крик.  Жан услышал мелодию и внутри что-то дрогнуло. Это была лучшая музыка за весь год. Нет — за всю жизнь. Жану Моро захотелось рассмеяться. По-настоящему в голос, как психу, но он бы не посмел разрушить такой прекрасный звук своим смехом. Натаниэль медленно подошёл к Рико, наклонился и вытащил нож из его кармана, разрезал веревки на руках. Даже это движение было странно спокойным, пугающе спокойным. Он развернулся на одних только пятках и шагнул к кровати. Полузащитники, увидев корчащегося Короля и стоящего с ножом сумащедшего мальчишку, замерли. Потом, как будто по команде бросились на него вдвоём. Но Натаниэль не сопротивлялся. Он просто использовал их же разгон, их же силу — против них. Нож как масло вонзился, в тело первого нападающего. Ульям орал, как резанный, к несчастью Натаниэля утомили крики, по-этому он вынул нож и нанёс резкий, выверенный удар по челюсти рукояткой ножа — короткий, жёсткий, почти беззвучный, и тот рухнул, выключившись. Веснинкий занёс руку, готовясь к последнему удару, но второй полузащитник, собравшись, толкнул его в сторону, швырнув прямо на кровать Жана. Тело Натаниэля упало рядом, неловко, как у тряпичной куклы. Но… защитник не приблизился. Он словно боялся. Жан не понимал почему — пока не посмотрел на Натаниэля. Улыбка. Кровожадная, страшная, широкая улыбка расползлась по его лицу. Моро побоялся неправильно вдохнуть или двинутся. Будто почувствовав страх, он медленно запрокинул голову назад и перевел на него взгляд: — Я понял. Жан едва узнал собственный голос, когда хрипло прошептал: — Что… ты понял? Натаниэль указал ножом на себя — почти весело. — Мне, — сказал он, растягивая слова, — больше нечего терять. Поднялся. Спокойно. С ровным дыханием. И той же жуткой улыбкой, что цепенела кровь, двинулся к последнему защитнику. — Убью. — несмотря на улыбку, голос был необычно холоден. Зрелище было по истине кровавым, Натаниэль будто специально оставлял, лишь маленькие царапины на руках и торсе. Сам он тоже получал и не хило, но такое ощущение будто сейчас этого монстра, нельзя было убить или победить. Он вставал так будто ничего не имело значения. Защитник видимо тоже посчитал Натаниэля настоящим монстром. И посмотрев на Короля, что никак не мог встать и своего напарника. Решил, что лучшим решением будет сбежать. Прихватив с собой товарищей. Жан оглядел комнату без незванных гостей. Кровь на полу, сбитые простыни, сломанный стул, застывший воздух, пропитанный страхом. Всё это больше походило не на комнату, а на камеру пыток, где время перестало существовать. Но даже среди всего этого хаоса был один человек, который притягивал внимание сильнее, чем кровь на стенах. Натаниэль стоял посреди комнаты. Его рыжие, почти огненные волосы взъерошились, прилипли к вискам, на скуле. Он сжимал нож так, будто это был продолжение его руки. Его взгляд — ледяной голубой, чужой. Натаниэль был не просто ребенком — в этот момент он выглядел как маленький безумный бог, перепачканный кровью, контролирующий всё в комнате. И Жан понял, что именно этот взгляд пробудил что-то внутри него. Тонкая грань между ужасом и уважением, страхом и восхищением. Единственный человек, который когда-либо протянул ему руку помощи. Единственный, кто не воспринимал его как игрушку, а видел живым. И в голове, как гвоздь, продолжали звучать слова: «Мне больше нечего терять.» Мир Жана перевернулся на 180 градусов. И тихо, почти спокойно, он прошептал: — А что… мне терять?