Синдром Бога

Проходя по пустынному коридору больницы, Шизуо невольно поёжился. Странное чувство тревоги и безысходности охватывало его всякий раз, когда он вдыхал воздух, насквозь пропитанный запахом лекарств. Этот горьковатый, щекочущий ноздри запах, будил старые детские воспоминания, ассоциируясь с теми днями, когда пребывание здесь было для него настоящей пыткой. Сколько же времени он когда-то провел в бессмысленном изучении бледно-серых царапин, которыми был иссечен весь потолок в его палате? Помня каждое пятнышко, даже самое крошечное, маленький Шизуо снова и снова исследовал глазами его поверхность, чтобы хоть как-то отвлечься от боли в раздробленных костях. Главную причину его тяжелого детства и юношества, звали Орихара Изая, который на протяжении долгих лет тщательно следил за тем, чтобы переломы Шизуо не успевали срастаться. Стоило Хейваджиме, выписавшись, переступить порог больницы, как за ближайшим углом его уже поджидал «привет» от Орихары, вновь возвращавший Шизуо на больничную койку. Кажется, сегодня он первый раз побывал в больнице в качестве посетителя, а не пациента. Конечно, неумение держать себя в руках играло ключевую роль в истории его бедствий. Все же нельзя было отрицать того факта, что Орихара прекрасно знал об этой слабости Шизуо, при этом злонамеренно используя свое знание. Но больше всего Хейваджиму злили мотивы чертовой блохи, столько лет пившей его кровь. Однажды, когда с открытой враждой уже было покончено, Шизуо попросил его объяснить причины своей маниакальной назойливости. Сказанное тогда Орихарой заставило ненавидеть его еще больше: «А хрен знает, зачем я это делал, - беззаботно рассмеялся Изая, смешно оттопыривая руками карманы куртки. – Просто меня очень огорчала мысль о том, что тебе спокойно живется. Вот я и пытался исправить это, в меру своих возможностей». «Ублюдок», - Шизуо резко остановился посреди коридора, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Ему не следовало вспоминать о прошлом, так как это всегда пробуждало непреодолимое желание убить одного хитрожопого засранца, по странному стечению обстоятельств, живущего с ним под одной крышей. Рассудок Шизуо сейчас опасно покачивался на волнах кипящей ярости, угрожая в любую секунду пойти на дно, поддавшись слепому желанию убивать. Подойдя к окну, он вцепился пальцами в толстый подоконник, который тут же жалобно хрустнул, сминаясь как картон под действием нечеловеческой силы. Память, будто специально, подсовывала самые нелицеприятные воспоминания, связанные с Орихарой и его интригами. Однажды Изая охренел до такой степени, что пытался совершить покушение на жизнь родного брата Шизуо. Зло скрипнув зубами, Шизуо сильнее сжал пальцы, чтобы успокоиться. Широкая трещина поползла вдоль подоконника, раскалывая его на две части. А что, если приступ – очередной спектакль, разыгранный только для того, чтобы посмотреть на реакцию Шизуо? Орихара часто делал что-либо исключительно ради желания узнать, что случится, если он поступит определённым образом. «Размажу его по стенке, и дело с концом», - решил Шизуо, после долгих раздумий. Он уже нисколько не сомневался в том, что Изая снова задумал недоброе и сейчас попросту пытается манипулировать его чувствами. Дверь, ведущая в палату Орихары, жалобно задребезжала, распахиваясь от сильного удара ногой. Шизуо замер на пороге, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку комнаты, освещаемой тусклым ночным светильником. - Можешь включить свет, - слабым голосом сказал Изая, зажмуривая глаза. - Как ты себя чувствуешь? - Шизуо нажал на кнопку выключателя, чувствуя как ярость, кипевшая в нем несколько мгновений назад, стремительно улетучивается. - Думаешь, я прикидываюсь? - С чего ты взял? - Когда ты влетел в палату, то выглядел так, будто собирался меня убить, - вяло пожал плечами Изая. – А недоверие ко мне это очень даже в твоем стиле. - Не знаю, что у тебя на уме, но ты не похож на симулянта. Наверное. Шизуо нервно кашлянул, чувствуя себя почти смущенным. «Почти» потому, что у него были все причины не доверять Изае. Но в этот раз, Блохе, похоже, и впрямь было очень плохо. Он выглядел намного старше своего возраста, из-за черных теней, пролегшим под глазами, и серого цвета лица. Его и без того тощее тело, будучи затянутым в белую больничную рубаху казалось совсем слабым, похожим на скелет, обтянутый сухой кожей. - Почему ты так странно на меня смотришь, будто первый раз видишь? – Изае не нравилось выражение лица, с которым его рассматривал Шизуо. В его взгляде скользило что-то похожее на оскорбительную жалость. - В какой-то степени, так и оно есть, - Шизуо отодвинул одеяло на кровати, присаживаясь рядом, - я в первый раз вижу тебя таким. - Каким еще таким? – резко бросил Изая, чувствуя, как в нем закипает злость. - Ты очень хрупкий, Блоха, - Шизуо нежно коснулся пальцами его ладони, - жаль я раньше не задумывался об этом. - Шизууу-тяян, ты сегодня такой милый, - насмешливо протянул Изая, и напрягся, ожидая удара. Хэйваджима, виновато смотрящий на него исподлобья, ему совсем не нравился. - Хорошо, - на скулах Шизуо заходили желваки, - можешь меня так называть, - жилы на его шее опасно налились кровью. В личном списке жизненных примет Орихары это предвещало набитую морду самого Орихары. Словно борясь с собой, Шизуо несколько секунд помолчал, разминая кулаки, затем добавил, с угрозой в голосе: - Иногда. Все-таки, даже такой, до слез предсказуемый человек, как Хейваджима, умел изредка удивлять. Приятно удивлять. - Неужели ты так переволновался за мое здоровье, что согласен на «Шизу-тяна»? - в голосе Изаи сквозило недоверие. - Заткнись, - лицо Шизуо медленно багровело от сдерживаемой ярости. Он явно разрывался между чувством вины и желанием убивать. - Да, определенно милый, - мечтательно сказал Изая. Несмотря на то, что он просто хотел позлить своего любовника, все же в его словах была доля искренности. Шизуо сейчас походил скорее на отшлепанного щенка, чем на грозу всея Икэбукуро. -Что сказал врач? - Шизуо решил незаметно (как ему казалось) переключить разговор на другую тему. - Ничего хорошего, - видя, как потемнели глаза Хейваджимы, он поспешно добавил: - Но и ничего плохого. - То есть? – пошарив по карманам, Шизуо достал пачку сигарет. «Ну что за невероятный парень?», - подумал Изая, глядя, как тот неторопливо закуривает сигарету. - Врач сказал, что, скорее всего у меня открылось внутреннее кровотечение. - Скорее всего? – глупо переспросил Шизуо. - Да, но обследование показало, что я полностью здоров, если не брать во внимание легкий ушиб в области живота. Но он никак не мог привести к подобному приступу. Проще говоря, доктора не знают, что со мной произошло. - Но у тебя есть собственная версия? – осторожно спросил Шизуо. - Да, конечно, - Орихара задумчиво сжал двумя пальцами переносицу, - но я ее тебе не скажу, так как это не твоего ума дело. - Ах ты… - кулак Хейваджимы замер всего в нескольких сантиметрах от его лица. - Отвали, - Изая раздраженно оттолкнул его руку. – Не видишь, что я устал и хочу спать? Дай мне побыть одному, в конце концов, это ты чуть не отправил меня на тот свет. - Ладно, ты мне все расскажешь завтра, - поставил его перед фактом Шизуо, направляясь к выходу. На пороге, щелкнув выключателем, он зачем-то обернулся, поддаваясь странному желанию еще раз увидеть лицо Орихары. Его не оставляло тяжелое, давящее чувство, похожее на то, что появляется, когда находишься рядом с тяжело больным человеком, не имеющим шанса на выздоровление. В холодном лунном свете, падающем из окна, лицо Орихары выглядело совсем белым и неживым. Пластиковые трубки капельниц, обвивавшие его худые руки, казались полупрозрачными белыми змеями, тянущимися к беззащитному горлу. Шизуо никогда не боялся темноты, но сейчас ему стало немного жутко. Тени, чернильными кляксами, расползшиеся по комнате, выглядели враждебно, словно в них таилось нечто неведомое, способное атаковать в любую секунду. Пытаясь справиться с разыгравшимся воображением, он тихо прикрыл дверь палаты, оставляя Изаю наедине с ночными кошмарами.