чёрная орхидея

Ловкие женские пальчики набирают на новеньком телефоне сообщение с довольно коротким и незамысловатым содержанием: “советую как можно быстрее прийти в кабинет учителя”. Девушка точно знала, что контакт, которому было отправлено сообщение, сейчас не занят. Масамичи-сан уехал по делам, а её, как самую ответственную ученицу, попросил разобрать программу первокурсников и отметить те моменты, которые были непонятны ей самой на первом году обучения.  Не воспользоваться ситуацией было бы огромной ошибкой, тем более юная наследница рода Вакаира и сама долгое время вынашивала в голове одну идею. Запыхавшись, в кабинет забегает молодой человек. Его пепельные волосы торчат в разные стороны, а зрачки быстро бегают, осматривая комнату. От студентки не укрывается тревога в его взгляде. Как мило, он беспокоился.  – Я… думал… что-то случилось, – пытаясь восстановить дыхание, парень делает несколько шагов в сторону девушки, осматривая её снизу вверх. – Да, – шаги у неё плавные, бесшумные, словно кошка, она крадётся к своей жертве, – учителя не будет примерно два часа, а меня, как самую ответственную студентку в классе попросили помочь, а ещё… В руке брюнетки появляется ключ и она также медленно проходит мимо парня, покачивая бёдрами и специально задевая его плечом. Замок щёлкает, а молодой человек продолжает наблюдать, пытаясь понять правила её игры. – Сатору, – она обращается к нему по имени, а внутри у него уже что-то закипает, кровь приливает к ушам, как же ему нравилось, когда с её губ срывалось его имя, – у нас есть час, потому что потом мне нужно будет работать. – Ты не перестаёшь меня удивлять, – как только Вакаира оказывается за его спиной, Годжо оборачивается, а его руки, словно капкан, обхватывают её тонкую талию. Она была намного ниже и из-за её способности достаточно худощавой. Они были схожи в том, что им необходимо много энергии, чтобы поддерживать свои техники на высоком уровне. Вакаира Аяка – они были знакомы почти с рождения. Её семья терпеть не могла клан Годжо, а именно единственного его представителя – Сатору, а Аяку они чуть ли не прославляли, потому что считали, что она способна противостоять ему. Но она была слабее, и девушке не было стыдно в этом признаться, она никогда не выказывала желания утереть кому-то нос, потому что её семья чувствует себя ущемлённой. Аяка хотела свободы, поэтому некоторые её действия граничили с безумством. Сатору нравилась Аяка, он долго не мог себе в этом признаться, но она однозначно вписалась в его параметры идеальной девушки. Она принимала его и любила просто за то, что он рядом, но в силу обстоятельств и взаимоотношений их семей, им приходилось скрываться. Годжо знал, что глава семьи Вакаира просто терпеть его не может, а также то, что это очень проницательный мужчина, который догадывался об отношениях своей единственной дочери с наследником клана Годжо. Пока парень любовался красотой серых глаз своей возлюбленной, Аяка без стеснения толкнула его в грудь, заставив опереться о стол. Её маленькие ладошки скользят вдоль тела Сатору и останавливаются в районе бёдер. Годжо задерживает дыхание в тот момент, когда Вакаира аккуратно поддаётся вперёд и наваливается на него всем телом, приближаясь к его уху. – Знаешь, – голос томный, она специально шумно выдыхала, переходя на шёпот, – я уже давно мечтала сделать кое-что с тобой в этом кабинете. – Аяка, сейчас ты провоцируешь опередить тебя, – с силой сжимая её костлявые бёдра, руки парня спускаются ниже. – Тшш, – Вакаира просит его замолчать, намекая, что сегодня вести будет она, – именно поэтому мне придётся тебя связать. Тонкое запястье проскальзывает за спину Годжо и в её руках появляется атласная чёрная  лента, которую девушка явно приготовила заранее. Сатору с уверенностью мог сказать, что он её первый партнёр во всех аспектах, но иногда инициатива Аяки пугала. Без стеснения и с уверенностью, что молодой человек подчинится, девушка сжимает запястья мага и в несколько раз оборачивает ленту вокруг каждого отдельно, а потом уже вокруг обоих и только убедившись в устойчивости её работы, Вакаира хитро ухмыляется. – Я не лишаю тебе возможности вмешаться в процесс, – губы, которые всегда пахли вишней, так близко, но Годжо не может до них дотянуться, и притянуть девушку ближе он теперь тоже не может, – но вряд ли от тебя будет что-то сегодня зависеть. В хитром взгляде серых глаз плещутся дьяволята: при всём контроле со стороны отца Аяки, она умудрялась даже организовывать Сатору романтичные свидания с интересным завершением. У этой чертовки идеальная репутация среди собственной семьи и учителей техникума: талантливая, умная, трудолюбивая, покладистая, не грубит наставникам и исполняет все поручения в срок,  хорошо контролирует проклятую энергию и отработала сильные проклятые техники – она пример для других. А ещё сейчас этот идеал, так благословляемый Масамичи-саном, медленно опускается на колени перед Годжо Сатору, тем самым студентом, которого нельзя назвать примером, наоборот, чаще он доставлял проблемы, нежели послушно исполнял приказы “верхушки”. Их отношения запретны и противоестественны, непонятны для высокопоставленных магов, а ещё опасны. Наследники двух сильнейших семей – их союз губителен. Влажный язык девушки скользит вдоль шеи Сатору, а острые зубы оставляют парочку свежих отметин в форме часиков, которые мгновенно наливаются красным. Пока ловкие пальцы Аяки расправляются с пряжкой ремня, её губы терзают мочку уха, шею, ключицы молодого мага; Годжо уже с трудом сдерживает тяжёлые вздохи и мысленно молится, чтобы девушка поскорее опустилась вниз. В брюках становилось невыносимо тесно, почти до боли, и маг начал ёрзать из стороны в сторону, прижимаясь к ноге Вакаиры, но девушка не торопилась приступать к активным действиям: она медленно расстёгивает пуговицу, а после также медленно расправляется с молнией. Её ладонь накрывает уже крепкий, налившийся кровью, член, пальцы слегка сдавливают его и с губ Сатору срывается первый полноценный стон; Аяка приоткрывает губы навстречу, поймав и тут же заглушив его страстным поцелуем. Хоть Вакаира и вела, Годжо не хотел уступать. Его язык нагло проник в рот девушки, как только выпал удачный момент, и проскользил вдоль нижнего ряда зубов, но удержать Аяку рядом для того, чтобы углубить поцелуй, парень не смог. Вакаира отстраняется, а её пальцы скользят по выпуклому бугорку, иногда опуская шаловливые пальцы ниже и сжимая сильнее. В глазах Сатору трепещет желание и нетерпение, а Аяка наслаждается, усложняя пытку, делая её более мучительной. Она опускается, её руки устраиваются на бёдрах мага, стаскивая брюки ниже, но Годжо не ожидал, что нижнее бельё останется на прежнем месте. Её губы припадают к тому месту, где ранее были ловкие пальцы. Вакаира оставляет несколько грубых, ощутимых поцелуев, которые больше походили на лёгкие укусы. Это сработало, маг выгнулся и наклонился вперёд, а его руки легли на её затылок, сжимая волосы до боли. Нужный эффект был достигнут весьма быстро. Осталось сыграть последнюю сцену. – Попроси. Она на коленях прямо перед его членом, облизывает влажные губы и с нажимом давит на бёдра худыми пальцами, но даже в таком положении, Аяка хочет, чтобы Сатору умолял её продолжить. – Я… понял… – с придыханием шепчет Годжо, усмехаясь и прикусывая пересохшие губы, – ты мстишь. – Именно так, – кивает Вакаира улыбаясь. Она и не скрывала, что весь этот спектакль – маленькая месть за их недавнюю ночь, когда Сатору по несколько раз доводил её до пика и останавливался, не давая получить столь желанный оргазм. Им по семнадцать, они молоды и энергичны, у них опасная работа, поэтому они предпочитают брать от жизни всё, они изучают друг друга, ошибаются и исправляют эти ошибки. Секс не исключение. Будучи первыми половыми партнёрами друг у друга – они много экспериментируют, постоянно интересуются состоянием и стараются быть осторожными в некоторых аспектах взрослой жизни. Руки парня напрягаются, атласная лента больно сдавливает запястья, но маг сейчас не чувствует этой боли, только желание – неудержимое, сумасшедшее желание. Он шумно втягивает воздух ртом, прожигая выжидающим взглядом особу перед ним. – Прошу, не останавливайся. – Прикрыв глаза, выдыхает Сатору. Сегодня он проиграл, но Годжо уже пообещал себе взять реванш. Обязательно. Но сейчас ему придётся подчиниться её желанию быть главной. Аяка усмехается и снова припадает губами к ткани нижнего белья, пока пальчики поддевают резинку и стягивают ненужный предмет гардероба вниз. Теперь Вакаира может в полной мере оценить желание её возлюбленного, результат небольшой игры. Она не спешит: проходится языком по всей длине, пряча при этом острые зубки, а Сатору лишь пытается сдержать неконтролируемые шумные вздохи, граничащие со стонами. Маг не привык к тому, что Аяка дразнит его и заставляет умолять, обычно эта роль была отведена ему. Не сказать, что Годжо это не нравится, но зато теперь он в полной мере может оценить то, что чувствует девушка в такие мучительно-сладкие моменты. Горячие и влажные губы сводили Сатору с ума. Вакаира изучила слабые места молодого мага и умело этим пользовалась: знала, как довести его до тихого рыка, так чтобы он умолял её не останавливаться. Годжо, не привыкший довольствоваться малым, поистине ценил те редкие моменты, когда им удавалось уединиться, поэтому сейчас не стеснялся собственных глухих стонов и крепко сжимал волосы на затылке возлюбленной. Пусть атласная лента и некрепко сжимала запястья – Аяка озаботилась тем, чтобы магу было комфортно – но из–за напряжения вены всё же выступили на кистях и предплечьях. Девушка умело обводила языком головку и только после обхватывала губами всю длину, постоянно меняя темп, не давая Сатору быстро кончить. Грань была в тот момент, когда молодой человек задержал голову Вакаиры, не давая той отстраниться. Утробно прорычав, Годжо опускает взгляд: прекрасный вид, однозначно. Проглотив белёсую жидкость, Аяка проводит большим пальцем у уголка губ и облизывает его следом. – Одевайся, – потянув за конец ленты, девушка освобождает мага, а сама отворачивается, чтобы спрятать их “игрушку” в сумку. – Сатору, пожалуйста… Годжо притягивает Аяку за талию обратно и целует в шею, поднимаясь выше. Прикусывает мочку уха и шумно выдыхает. Этот чёртов парфюм с пачулями и сандалом одновременно успокаивал и дурманил. Даже учитывая некоторую инфантильность в характере молодого мага, он был искренне влюблён в женскую хитрость своей избранницы. Она была мудра, умела подбирать слова в общении со старшими так, чтобы те оставались в восторге от неё. Сатору не догадывался, но Аяка часто просила милости для него у “верхушки”. – Прости, принцесса, но я не могу позволить тебе остаться неудовлетворённой, – его горячий и хриплый голос прямо в ушко заставил Вакаиру вздрогнуть и теснее прижаться к его груди своей спиной. – Сатору… у нас осталось мало… времени, – пока одна рука крепко сжимала талию, вторая уже пробралась под школьную юбку, грубо и хаотично оглаживая выступающие косточки на бёдрах. С недавнего времени девушка носила исключительно чулки, не зная, когда именно им удастся остаться наедине и знание этого каждый раз возбуждало парня. Хватило нескольких секунд, чтобы вновь возбудиться, прижимая плотно к себе столь желанное тело. Длинные, узловатые пальцы проскользнули под тонкую ткань трусиков, заставив Аяку вновь вздрогнуть и шумно выдохнуть. – Милашка, – констатирует Годжо, когда девушка прижимается затылком к его груди и прикрывает дрожащие веки, вновь вгоняя в краску прекрасное лицо. Её маленькие ладони накрывают его ладонь, прося остановиться, но бёдра инстинктивно двигаются навстречу, что заставляет мага удовлетворённо хмыкнуть. Ему нравились моменты, когда Аяка ещё боролась с собой, но тело давно сдалось. – Принцесса, не волнуйся, я помогу тебе с работой, – успокаивающе шепнув на ушко обещание, Сатору резко разворачивает девушку лицом к столу. Надавив на поясницу и заставив Вакаиру припасть к поверхности столешницы, Годжо коленом разводит ноги девушки в стороны и склоняется над ней. Одна рука придерживает её бедро, не давая ускользнуть, а вторая обхватывает шею, заставляя поднять голову: небрежный поцелуй в щёку и вновь этот хриплый, развратный шёпот в ушко: – Я люблю тебя. Он знал, что она ничего не ответит: это её личная установка – не разбрасываться подобным, хоть его эгоизм и требовал незамедлительного ответа, внутри он знал, что она испытывает то же самое, просто пока не время для признания. Ничего, Сатору подождёт, ради неё он был готов на многое, в том числе – посадить свой эгоизм на цепь. Ждать дальше становилось невыносимо, терпения на лишнюю нежность просто не хватило, поэтому толчок вышел резкий, девушка сразу же выгнулась, не сдержав громкий стон. Ладонь Сатору сразу же сместилась с шеи на рот Аяки, хоть он и любил слышать, как ей хорошо с ним, но сейчас они были в не в том месте, лишние внимание и проблемы ни к чему. Сразу задав достаточно быстрый темп, молодой человек сам еле сдерживался, чтобы не издавать неприличных звуков. Проворный язычок, который не так давно ласкал его член, сейчас прошёлся меж его пальцев. Как же Сатору нравилась такая сторона его девушки: безумная и развратная, желающая всё контролировать и неуступающая в удовольствии. Ему не нужна была другая, его мир был полностью сконцентрирован на ней – Вакаире Аяке. Почувствовав, что девушка инстинктивно сжимается внутри, маг ускорился. Тянущее чувство внизу поясницы сигнализировало о скорой разрядке; контрольные толчки до упора, сильные и грубые. Сатору прикусывает стык между шеей и плечом, заглушая собственные звуки, Аяка, в свою очередь, из последних сил старалась сдерживать хриплые крики, уткнувшись в ладонь мага. Она кончает раньше, Годжо следом, совершая ещё несколько резких движений бёдрами. Они оба тяжело дышат и глуповато улыбаются. Аяка вся дрожала, а колени предательски подгибались, поэтому Сатору заботливо развернул девушку к себе лицом и усадил на стол. Быстрый поцелуй в лоб и он тут же потянулся за салфетками, лежащими в сумке Вакаиры. – Ты обещал помочь мне с заданием, – тихо напоминает девушка, поправляя дрожащими пальцами растрёпанные волосы. – Я помню, – кивает маг с широкой улыбкой, помогая Аяке скрыть следы их развлечений.