Безумие - это…

Мальчик еще час разглядывал картинки книги. История Фонтейна была завораживающей. Изначально на иллюстрациях была изображена сплоченная группа новоиспеченных людей, вышедшая из лазурных морей, словно единый организм, ее голова всегда была поднята к науке, к знаниям, к божествам. Но чем меньше оставалось страниц, чем ярче виднелся конец книги, тем сильнее разрушался коллектив. На заднем форзаце под тенью богов остались только избранные люди. Другие же плавились под ярким солнцем, погружаясь в тлен. Фигуры отщепенцев стали почти невидимы, а текст под картинками стал темно-синим, будто сама история считала этих людей лишь пылью под ногами, мешающей вознесению прекрасной дамы, одетой в лазурное платье. На ее одежде даже можно было заметить маленький слой драгоценного напыления. Сотня захлопнул книгу и поднялся на хрупкие ноги. Они пошатнулись, и он свалился на землю. Холодный ветер обдувал шею, забирался под одежду, даруя ощущение невесомости, чувство блаженной свободы. Запах травы дурманил, но не как дома, где каждый день он должен был определять чай по запаху, или слушать благоухания излишне ароматных свечей. Этот запах был терпкий, но приятный, излишне концентрированный, но ненапрягающий. Он был успокаивающий. Птицы щебетали звонкую мелодию, понятную лишь им самим. Светлая композиция то набирала темп, то затихала вовсе. Они летали в свободном небе, пели, словно уважаемые артисты, перед всем Ли Юэ, кормили и ухаживали за собственным потомством. Жизнь в этом месте била ключом, как били возвышенные водопады своей кристально чистой водой. Под солнцем она бликовала и играла яркими цветами, как играет художник своей кистью на холсте, пытаясь найти в оттенках складок ультрамарина и индиго радость загадки лимонного света. Каждая капля, ударяясь об тусклые скалы, передавала им привет и с задором превращалась в искристую пену, из которой иногда показывались солнечные бабочки. Одна, махая своими тончайшими крыльями, подлетела к брюнету и присела ему на нос. Желтые частички эфемерно падали на завороженное лицо. Мальчик чихнул. Кристальное существо вспорхнуло и скрылось в голубизне неба. На такую красоту природы черноволосый не мог не любоваться с открытыми глазами, из окна его дома он никогда не смог бы такое увидеть и ощутить. Боясь спугнуть столь чудесное мгновенье уединения человека и природы, Сотня неуклюже поднялся, будто новорожденный олененок, и поковылял по узкой зернистой дорожке. Скалы окружали, возвышались над ним, но также дарили чувство безопасности. Не успев пройти и десяти метров, брюнет, прищурившись, увидел вдалеке расплывчатый силуэт старушки. Подбежав к ней, он заметил, что женщина носила повязку на глазах и стукала тростью по засушливой земле. Она обратилась к малютке первой.       - Мальчик, что же ты делаешь в такой глуши? Здесь водятся монстры! - последнее слово было выделено тревожным тоном. - Таким малюткам, как ты, не место тут. Где же твои родители, золотце?       - Что такое День рождения? - вопрос был проигнорирован, однако, видимо, женщину это не обидело. Наоборот, ее даже это позабавило.       - Ох, глупышка, это день, когда рождается новый человек. Вся семья собирается вместе и празднует столь чудесный день, - нащупав щеку малыша, незнакомка хотела немного потрепать ее, однако Сотня молнией отпрыгнул на два шага назад, создавая дистанцию.       - Нет. Я имею ввиду… Зачем?.. Почему это считается праздником? Это лишь самый обычный день, как и все остальные! - Сотня начал подозревать собеседницу во лжи, но вспомнив, что той девочке тоже дарили подарки, он немного успокоился. Почему же ей дали право на такой важный день, а ему нет? Разве он не самый важный самоцвет из всех детей? Ему не говорили когда он родился, что это был за день. Из-за этого мальчик всегда находился будто вне времени вовсе, совершенно не осознавая его течения. Но теперь брюнету хотелось получать ответы на свои вопросы и приблизиться к настоящему миру, а не пребывать в бескрайней иллюзии. - Объясните…       - Ох, малютка, я не знаю. Так надо. Традиция, - женщина постучала своей тростью по земле, раздумывая. - Если все члены семьи выделяют для тебя время, готовы выпить за твое здоровье и сказать несколько пожеланий на будущее, значит они признают твою ценность, важность в этой жизни. Оба собеседника затихли, лишь звуки тихого шелеста заполняли немое молчание.       - Как добраться до города, до… моря? - первым послышался неуверенный голос, за ним шуршание ногой по земле, маленький камешек полетел в траву.       - Ох, дорогуша, это тебе долго топать. Не думал позаботиться о своих ножках? Пока сюда тек, я слышала, как неуверенно ступала каждая из них. И подошвы ботинок мой слух не подметил. Ты что это, босиком бегаешь?! А что потом? Ты ж еще молоденький совсем, вот вырастешь и будешь жаловаться на себя прошлого, что был глупцом! - с каждой секундой старая женщина подходила все ближе, новый шаг - новый упрек. И когда ступать уже не было места, она вытянула палец и с улыбкой указала путь. - Туда ступай. Потрепав Сотню за щеку, она начала удаляться от мальчика. Костлявые пальцы опять легли на трость. На ее теле была гора старых тряпок, самодельный капюшон скрывал лицо, из которого виднелся только острый нос да белая повязка. Когда старушка уже почти пропала из виду, Сотня что-то решил для себя. Напрягая свои голосовые связки, не заботясь, что его могли услышать работники дома, он крикнул.       - Извините! А какой сегодня день?!       - Семнадцатое апреля! - остановившись и усмехнувшись, ему ответила бледная фигура, минута, та пропала вовсе. Семнадцатое апреля. Пусть этот день станет днем его нового рождения. Сотня выпрямился и более ровной походкой продолжил свой путь. Через час унылой ходьбы он встретил монстров в масках, их называли хиличурлами. Было странно, что только они увидели черноволосого, так откинули все свои дела и побежали на мальчика с желанием растерзать и убить. И вот он уже полчаса сидел на дереве и думал, почему эти создания пытались достать его, ведь им было чем заняться, а если и хотелось есть, то вокруг было полно желтых ягод, которые по одной падали в рот мальчика. Через час совсем стемнело, соколы тихо летали в вышине, ветер задувал огонек костра, на котором что-то готовилось. Но брюнет не спешил спускаться с сухого и кривого дерева, чьи ветки устало потряхивал еще более холодный ветер, ведь чувствовал, что враги не сдвинулись с места. «Интересно, они меня видят?» - проскользнула быстрая мысль в уставшей голове, но прилетевший в его пятую точку камень положительно ответил на немой вопрос. «Слышат уж точно», - пробубнил брюнет. Второй камень перехватили и отправили кинувшему прямо в лоб, с третьим, четвертым и пятым произошло тоже самое. Сотня моры понял, что еще дольше сидеть на дереве не имело смысла, и пытался сфокусироваться на окружении. Глаза постепенно привыкли к темноте и, пока маленькая шайка монстров не опомнилась и продолжала чесать свои лбы, нащупали старую каменистую дорожку. Брюнет, спрыгнув с дерева и почувствовав жжение в ступнях, побежал дальше. Хотя ночью ему и встречались разные существа, пытавшиеся каждый раз напасть на него, но иногда попадались и люди. Одни пытались что-то яростно найти и раскопать, другие в меховых накидках копались в договорах, сделках, обсуждая их возвращение на родину. Смотря издалека на них, Сотня только думал: «И как им не жарко?», но не подходил. Хотя эти излишне утепленные люди и разбирали макулатуру, однако при себе каждый имел оружие. «Странные личности» еще и говорили так, будто набрали полный рот слюны и пытались общаться вместо того, чтобы откашляться. Они все время восклицали и орали друг на друга. К рассвету, проходя мимо огромных статуй, мальчик, приоткрыв глаза, увидел вдалеке манящую синеву. Горы расступились и открыли вид на роскошный город. Пробежавшись по мосту, черноволосый приблизился к мерцающей воде и опустил туда свои руки. Прозрачная гладь пропала, уступив место пунцовому бархату. Подняв свои руки из соленой воды, Сотня обрадовался: они опять были чистые… хотя бы внешне. Помочив ещё и ступни, с приподнятым настроением мальчик побежал к самому шумному месту. К порту. Поспрашивав о месте прибытия кораблей и получив множество презрительных и непонятливых взглядов, черноволосый наткнулся на одно судно. Какое-то странное чувство сопровождало мальчика и вело именно к нему, словно ему обязательно нужно было на него сесть. Корабль быль грузовой и отправлялся в Фонтейн, а за сумму мешка из кармана с распростертыми объятьями приветствовал нового пассажира. Поднявшись на борт, зайдя в каюту, Сотня моры облокотился на что-то твердое и тотчас заснул. Открыв уставшие глаза, он ничего не увидел кроме всепоглощающей пустоты. Из темноты вытянулись руки и схватили мальчика за живот, притянули к себе, усадили на колени. Темноволосый посмотрел на чужие ладони, сознание нарисовало их белесыми, словно весенний пух, с темными длинными ногтями, в которых были видны звезды, и венами, похожими на длинные бурлящие реки с резвящимися утками. Послышался запах весенней свежести, который манил своей травянистой горькостью.       - Охххх, я тааак долго тебя ждала, малыш! - послышался мелодичный и милый голос с ноткой безумия. Брюнета сопровождало чувство, что он никак не мог понимать странных слов. Они звучали на совсем другом языке, но к удивлению мальчика он понимал каждое пространное слово.       - Кто… Вы?       - Вы? - дама хихикнула. - Хммм, я не знаю Вы. Или ты имел виду Кто? Или оба сразу? Или совсем уж Никого?! - руки убрали, сзади послушался шорох, кажется, незнакомка взяла себя за голову. - А как же Я? Знаешь, Я может обидеться, ах, горделивая особа! Ну… а что насчет меня?! Я не я, и я не Вы, меня звать Имфа, хотя, нет, лучше уж в проблемных ситуациях зови ты Ты! Сзади послышался громкий смех колокольчиков, разрезавший появившиеся из ниоткуда скалы. Один кусок камня, отколовшись, полетел прямо на сидящих, но только он дотронулся до Имфы, превратился в золотую пыль, украсив звездами чернильный пол.       - Ох, прости, можешь не слушать уставший треп старой женщины, - дама мягко пожала маленькую нежную ручку. - Я Имфа.       - М… да… Конечно. Приятно познакомиться, я… - хотел было что-то сказать Сотня, но его рот прикрыла бледная рука.       - Не стоит утруждать себя, крошка. Я знаю о тебе даже больше, чем ты сам сейчас о себе знаешь! - ее голос все еще был полон веселья.       - Такого не может быть. Если верить книгам, только судьбу обладателей глаза бога можно увидеть или же узнать. И то не всем! - брюнет повернулся лицом к Имфе, темные черты лица стали наполняться красками, через мгновение худое красивое лицо смотрело в глаза мальчика. Ее губы были алыми, как свежая кровь, а кожа была усыпана сверкающим снегом, хотя в помещении было мало света, но лицо мерцало многообразием драгоценных камней. А волосы, казалось, были самой тьмой, их конца не было видно. - А у меня даже даров Архонтов нет! И не нужны мне они…       - Верно, малютка, ты говоришь все верно! - нежная рука погладила угольные волосы. - Но именно я аккуратно виду тебя по нужной линии жизни! Ах, мы могли бы встретиться раньше… но ты ловко перешагивал все преграды! - в ее руке появился золотой листок, который быстро соткали пауки, прятавшиеся в ее волосах, по нему пробежались тусклые радостные глаза, и через секунду он рассыпался за ненадобностью. - Хотя… с моей помощью тебе даже в будущем ничего не помешает.       - Вы не можете так просто вертеть чей-либо судьбой! А моей жизнью и подавно! - мальчик скрестил руки и отвел взгляд. - Верно же..?       - Ох, ты не понимаешь, мое маленькое золото, я от всей души делаю это, - дама поднесла свою руку к сердцу и, вырвав его, показала мальчику. Сочащаяся жидкость превращалась в разных животных, они аккуратно обходили Сотню, вылизывали его руки и подставляли живот в знак доверия. От этого брюнет только сильнее покрылся мурашками. - Видишь? Я дам тебе все, что ты только можешь пожелать! Деньги… - она небрежно отряхнула руки, из ее ладоней полились реки моры. - Власть… - она развела руками, обернувшись, черноволосый увидел вместо зверей бесконечное войско. - Любовь…       - Любовь?! - воскликнул брюнет.       - Конечно, я понимаю желание твоего смертного тела укусить хотя бы немного этого блаженного пирога, - в руках мальчика появилась огромная тарелка с приторно сладким пирогом. Взрослая рука, захватив ложкой немного угощения, положила сливочный кусок Сотне в рот, потрепала его за щеку, - и мне незачем тебя обделять. Тебя будут любить..! Имфа провела пальцем по полу. Огромное озеро раскинулось, казалось, за границы этого мира. Лазурная вода плескалась и металась из стороны в сторону, будто не могла успокоиться вовсе. В ней плавали алые пираньи, каждая в безумной схватке поглощала другую. Рыбы были готовы разорвать каждого, кто посмеет приблизиться к ним. Черноволосого восхищала эта картина, однако подходить ему совершенно не хотелось. Ледяная рука легла на спину и немного нажала.       - Ступай, - столкнувшись с молчанием, Имфа сделала свой голос более дружелюбным и располагающим, - уверяю, тебе понравится это чувство. Я ручаюсь, что, испытав его, ты не сможешь от него отказаться.       - Вы уверены?..       - Хаха, я смотрю в твое милое будущее, дорогой! - дама подмигнула Сотне и подтолкнула вперёд.       - Это не гарантии… - скептические слова разрезал громкий хохот.       - что ж… могу с уверенностью сказать, что это вирус полноценно сможешь удержать лишь ты, - Имфа еще раз подтолкнула черноволосого. Мальчик сделал несколько шагов вперед и подошел к самому краю черной пустоты, граничащей с яростной водой. Он сделал первый шаг и, сразу же поскользнувшись, упал на спину. Сзади послушался искристый смех. Кто-то подошел и также звонко плюхнулся на спину. Еще одна волна гогота заполнила пустоту. Неуклюже поднявшись на ноги, брюнет увидел, что стоит на льду, он обжигал стопы, дарил яркую и жгучую боль, которая, поднимаясь по ногам к сердцу, дарила странное удовольствие. Но через секунду, когда лёд начал таять, где-то неподалеку послушался удивленный голос.       - И чего же ты стоишь столбом, малыш?! Если ничего не будешь делать, то вода захлестнет тебя, поглотит, а ты даже ничего не заметишь, - взяв малютку за руку, Имфа, как звезда, указывающая морякам путь, помогла Сотне стойко держаться на ногах и выпрямиться. - Здесь нужно действовать весьма аккуратно. Представляй это как бесконечный путь, по которому нужно плыть, никогда не оборачиваясь назад. Эти волны могут сбить тебя с ног, об них можно порезаться, но посмотри на жителей этой бурной воды. Они двигаются в таком же жгучем темпе, так просто плыви с ними по течению, учись у них, иначе… в один момент скончаешься в недрах темной и ужасной лаборатории. Хо-хо-хо!       - Вы же сказали, что это безопасно!       - Увы, мой маленький друг, я не даю гарантий! Я могу лишь подтолкнуть и поделиться бесценным советом, - младшему лишь кратко подмигнули и выпустили в свободное плаванье. Безмятежно наблюдая за попытками брюнета угнаться за бешенством водной глади, Имфа нежно легла на нее, становясь огромным темным островком в этой бесконечной бури из воды, и заняла место немого наблюдателя. Однако через мгновение кто-то головой врезался ей прямо в живот.       - И… как у меня получается? - потирая место ушиба, пробурчал мальчик.       - Хах, раз столкнулся со мной, то это значит, что не очень хорошо, - прикрыв рукой налипшую улыбку, звонко проговорила дама. Они смотрели друг на друга несколько секунд, и вдруг послышался неожиданный для Имфы вопрос.       - Вы точно не моя мама? - неуверенность в голосе читалась очень четко, и громкий смех не был утешением.       - Ох, не говори чепухи, я не могу сотворить ничего живого, - Имфа махнула рукой, из темноты выплыли незаметные перистые облака.       - Тогда… почему же вы выглядите так похоже… - Сотне пришлось сделать круг, чтобы не проломить лед под собой.       - Всё до нелепости просто. Это все потому, что ты так хочешь меня видеть, - сказала дама, пожав плечами, будто это было всем понятно испокон веков, и, пригладив выпавшую прядь малютки, еще раз потянула его за щеку, мальчик думал, что если она еще раз до нее дотронется, то щека совсем отпадет.       - Тогда кто же вы? И как… выглядит моя мама? Я лишь слышал о ней…       - Хех, пожалуй, я смогу ответить лишь на один вопрос, - в белой руке появились две пластины, которые отдали брюнету. - Выбирай. Сотня, скользя по воде, думал несколько долгих минут. Он поднял зеленую пластинку. Ему лишь кивнули в понимании. Словно нитями, дама из тьмы начала вязать куклу, которая с каждой секундой наращивала мышцы, кожу, и через мгновение показалось бездушное тело женщины. У нее были серо-зеленые волосы, немного потемневшая от загара кожа и лимонные глаза. Мальчик стоял в недоумении, и только вода под ногами заставила его двинуться с места.       - Вы меня обманываете? - взгляд скептически покосился на Имфу.       - Ах, нет, нет. Нет! - дама оторвала один свой непослушный волос, он, словно настоящая змея, извернулся и превратился в маленькое зеркальце. Имфа протянула красивое изделие Сотне. Брюнет оглядел свое лицо: угольные пряди, сливавшиеся с тьмой, опаловая кожа, ониксовые глаза, которые были покрыты копотью. Это точно должна была быть какая-то глупая шутка.       - Вы точно не шутите? И все продолжаете смеяться надо мной… Имфа приблизилась к бледненькому лицу и, посмотрев в глаза, с удивлением покачала головой.       - Да… сейчас сходств совсем не осталось, - она ударила по стеклу зеркала, отражение в нем изменилось. - Вероятно, они теперь есть только у твоего брата… Под ногами Сотни моры появились глыбы льда, заморозив почти половину озера, они заставили рыб уплыть подальше. Мальчик со странно округлыми для самого себя глазами посмотрел в отражение зеркала: Яхонтовые глаза, отливавшие морковным цветом, блестели на свету; чуть загорелая кожа отражала яркие лучи; волосы драгоценного нефрита были заплетены в длинную косу, от которой у мальчика невольно начал дергаться глаз. Покосившись на растерзанную пираньями куклу, брюнет сильно сжал рамку дорого изделия. Но нахлынувшая злоба прошла, он отпустил зеркальную поверхность. Встретившись с водой, она медленно погрузилась на дно, минуя яростных рыб, которые хотели разбить искаженное стекло.       - Как его зовут?       - Бай Чжу.       - И какая же у него судьба? Он выглядит таким счастливым, - мальчик присел на хрустящий лед.       - Хм… по моим расчетам, скоро он должен получить свой глаз бога, а через несколько лет мою змею, которая даст ему бесценные знания и способности, взамен забирая хорошее здоровье и жизненные силы, - дама подняла скрючившееся маленькое тело. - У него есть любящая семья, теплый дом, счастье… и в один день ты, конечно, его навестить и обрушишь такой милый и чудесный мир.       - Вы имеете ввиду месть?! Как же так можно? Разве это не карается? Разве месть это не плохо?       - Плохо… или же нет. Никто не в праве судить..! Я лишь знаю, что желание отомстить - это естественное желание человека. Почему же ты не человек, мая милая Мора? - молчание. - Месть является очень мощным механизмом, который может заставить человека расти или приближать его личностное увядание, - Имфа погладила вьющиеся локоны. - Однако она слишком сладка. А у каждого сладкого блюда есть гладкое послевкусие… Как я и говорила… Для твоей судьбы у меня приготовлены щедрые дары, но за каждый из них нужно платить, как за знания медицины своим здоровьем, или же за гениальную голову своим рассудком. Это и есть справедливый обмен. А мстить кому-либо или нет, решать лишь тебе. Уж поверь, драгоценность, не мне тебя останавливать. Сотня тихо кивнул и только через минуту заметил, что Имфа стоит на воде, ее ноги не защищал лед, рыбы кусали стопы, но, видимо, ей было совсем не больно. Она лишь улыбнулась.       - Хочешь я покажу тебе твое будущее? У тебя же сегодня День рождения. Я помню, - она звучала, словно девочка, которая узнав чей-то секрет, хочет с кем-то поделиться ценной находкой. Получив еще один кивок, дама опустила руку в воду, на нее сразу же налетели пираньи. Вынув ее, Имфа протянула одну из рыб к лицу мальчика. - Протяни мне свою малейшую ручку. Только Сотня поднес ее, как рыба с кровавыми глазами начала обгладывать ее. Он и не заметил, как оказался в бездонном желудке и на него начала падать огромная волна. Однако в один миг вода остановилась, превратившись в прозрачный лед. Каждый осколок стал в драгоценной морой и захлестнул мальчика. Боли не было, лишь полная неподвижность сковала все тело. Через мгновение около брюнета появилась темная фигура, которая безжалостно вырвала его сердце. Будто разбитое зеркало, черноволосый чувствовал, как распадается на осколки, пустота в центре пульсировала и колола иголками каждый миллиметр тела. Незнакомая фигура никуда не ушла, а лишь вынула из кармана семь светящихся стеклышек разной формы. Бирюзовое стекло не подошло, сколько бы его не пытались вертеть. С каждым поворотом Сотня чувствовал, как его продувает ветер, не давая сделать ни одного вздоха. Легкие гудели, а глаза закатывались. Салатовое стекло не подошло, оно сразу же обросло зеленью, не давая даже сдвинуть. Внутренности мальчика покрыла лаза, контроль тела совсем пропал. Красноватое стекло не подошло. Любой поворот подпаливал кожу, было ощущение, словно к нему поднесли раскаленные угли. Однако растения в теле иссохли и пропали. Небесное стекло не подошло. Брюнет начал ощущать, как его наполняла вода, еще немного и он бы лопнул от жидкости внутри, но стеклышко вовремя отложили. Стекло цвета волчьей ягоды не подошло. Оно лишь молнией поразило все тело мальчика. Отверстие в сердце еще сильнее раздробилось. Янтарное стекло не подошло. Хотя фигура с силой надавила на предмет, но что-то вытолкнуло его обратно. Тело стало подобно камню. Светлое, почти прозрачное, стекло тоже не подошло. Оно покрыло черноволосого инеем, заставило застыть в мгновении, стать подобным мертвой машине, но не стало заменой сердца. Черная фигура горько выдохнула и исчезла. Стеклышки зазвенели, опора под ногами пропала. Сотня начал бесконечно падать в темную неизвестность. Исчисление времени совсем пропало, только малютка думал расслабиться, как упал на грязную кушетку. Перед ним возвышалась другая фигура. Она была покрыта кровью, а ее глаза горели испепеляющим огнем. Брюнет хотел позвать на помощь, но рот онемел и не хотел подчиняться хозяину. К Сотне поднесли руки и… обняли. Он чувствовал, как кровь медленно стекает по спине, загрязняя белую кожу. Каждая капля обжигала и приближала темноволосого к тем самым людям, которые пачкали свои руки в этой мерзкой жидкости. Было до ужаса противно, но рушить объятие не хотелось. Мгновение, и его поразила острая боль. Фигура вложила ему в сердце обсидиановое стекло. Мальчик готовился почувствовать новую волну жжения, но ее не было. Он лишь опять начал падать. Красная фигура лишь тихо помахала ему вслед, смотря ему прямо в глаза. Следующее приземление было неожиданнее. Он упал прямо на мягкий стул, около него появился дорогой стол, на котором покоились разнообразные блюда. Напротив восседала высокая фигура. Она была четче всех прежних: длинные черные волосы, которые кудрями покоились на прямых плечах; черная одежда, украшенная дорогими камнями, образующими узоры всевидящих глаз; идеальная улыбка, подсвечивающая миловидное лицо; руки в чёрных перчатках, которые элегантно держали столовые приборы, также притягивали взгляд. Оглядевшись, можно было заметить множество произведений искусства, но они не могли затмить своего владельца, который совсем не обращал на них внимание. Подняв одну из рук, фигура приказала наслаждаться угощением. Опустив свой взгляд, брюнет увидел чужие эмоции, сердца, моменты искренности. Он скривился, но, ощущая пристальный взор высокой фигуры, чьи глаза все время были закрыты, попробовал первый деликатес. Он был сладким и наполнял новое сердце Сотни необъяснимым блаженством. Это мгновение хотелось удержать подольше, хотелось запечатлеть в рамочке навсегда. Его душа наконец успокоилась. Таким было и второе, и третье блюдо. Фигура подняла вторую руку с бокалом и приказала насладиться напитком. Мальчик отхлебнул первый глоток, однако сказу же закашлялся. Это был чистый сахар. Ничего кроме него не было в бокале. Но ему пришлось сделать еще несколько глотков. На лице темноволосого показалась еще неокрепшая улыбка. Фигура опять приказала вернуться к еде. Так продолжалось, пока весь стол не опустел. Только под конец Сотня заметил, что незнакомец не ел вовсе, его тарелка была пуста, он лишь, как зеркало, повторял действия мальчика. Встав, фигура приблизилась к брюнету и подняла его со стула, надела что-то очень тяжелое, от чего у мальчика затряслись ноги. Однако спина стала ровная. Взяв мальчика за руку, незнакомец провернул его вокруг своей оси. На мальчике появились высокие каблуки, а каждое движение сопровождалось болью тысячи игл. На него надели маску, из-за которой было трудно видеть и выражать эмоции. Из пустоты появилось зеркало. Посмотрев в него, Сотня увидел две идентичные фигуры. Он почувствовал, что ему открыли рот. Незнакомец превратился в черную змею и заполз через него в тело брюнета. Каждое движение не ощущалось и стало безвольным. Неизвестная сила толкала его, говорила идти только вперед. Обернувшись, мальчик увидел копну пауков, которые вили бесконечные сети и ползли только за ним. Впереди показался свет, черноволосый не хотел идти к нему, но что-то внутри постоянно тянулось к нему. Посмотрев под ноги, он увидел, что идет по морю крови, черное одеяние стало неприятно пахнуть. Брюнет подошел совсем близко к свету, дотронулся. Вся опора пропала под ногами, опять. Мальчик проснулся от яркого света. Открывая глаза, он хотел было бранить проклятое солнце, но увидел только магическую желтую стекляшку, которая святила ему прямо в лицо. Сотня оглядел парнишку, который весело перебирал ногами и что-то ел. Заметив пробудившегося брюнета, он удивился, ведь думал, что тот уже будущий покойник: мальчик спал непрерывно два недели, ничего не ел, не пил, а сердце его с каждым днем билось все тише и теше, поэтому его переместили на мягкую постель и иногда наблюдали за состоянием. Лучезарный паренек был рад пробуждению этого, видимо, совершенно уставшего человека, подал ему руку и доложил, что они наконец-то прибыли в порт Фонтейна. Как только эти слова были наконец-то произнесены, так усталость Сотни сразу же исчезла. Сон же остался плавать в недрах памяти. Мальчик, не попрощавшись, пулей вылетел из корабля и оглядел красивые виды города. Фонтейн поражал своими технологиями и богатыми жителями. Мальчик побрел по улицам, перебирая страницы книги и иногда осматриваясь по сторонам. Его не заботили странные взгляды или вскинутые брови богатых особ, он хотел увидеть тех самых отщепенцев этого прекрасного общества. Мальчик и не заметил тот момент, когда он спустится в низ и голубые улицы сменили дряхлые желтые, усыпанные мусором. Людей на свету стало совсем мало, все жители прятались в темноте, словно маленькие букашки. Даже дома казались картонными и ненастоящими, они были заброшены или же разобраны на ценные ресурсы. Но брюнета никто не трогал, и он безмятежно гулял по «Желтому городу». Из одной подворотни послышался визжащий голос, который привлек внимание черноволосого и заставил захлопнуть книгу. Подойдя поближе, Сотня увидел, как банда рослых и мускулистых мужчин прижала к стене одного хилого юношу. Он был одет намного богаче жителей этого места. Брюнет не мог разобрать, что они говорили, но продолжал смотреть за представлением и подмечать, что страх на лице юноши выглядел довольно красиво. Когда появился самый важный из их группы, одетый представительнее своих собратьев, Сотня придумал, как обратить на себя внимание и обрести немного выгоды из этой встречи. Он решил вмешаться в надежде, что его кто-то поймет. Впрочем, надежность этой затеи хромала.       - Простите… что я отвлекаю Вас, Господа. Но у меня есть к Вам одно предложение… - мальчик стал поперек этой компании, загораживая испуганного незнакомца.       - Кто ты? Чего тебе надо? - послышался голос из тучной толпы.       - Я хотел бы присоединиться к Вам, если Вы, конечно, не возражаете. Я вижу у Вас есть проблемы с людьми в синей одежде, - он пролистал несколько страниц своей книги, - и, видимо, не первый век. Думаю, моя помощь Вам не помешает. Передав слова группе, мужчина в треснувших очках и капитан в унисон засмеялись, за ними последовала все остальные.       - Хаа… Кем ты себя возомнил? Ты думаешь, что если надел дорогие золотые тряпки, то сразу возвысил себя над нами? Из какой ты семьи, ха? Раз ты смеешь такое говорить, то значит, твои родители не научили тебя правилам приличия , да? ХА, хочешь к нам? - поправляя съехавшие от смеха очки мужчина указал пальцем на малыша. - Хммм… Раз ты такой бесстрашный… Что думаешь о подтверждении своих слов, мммм? Укради что-то у богачей. Хах, видишь, он глазами хлопает и дрожит от страха? А сам за спиной рад о нас всякие небылицы рассказывает. А что же в бою? Верно. Сразу проиграл. Они настоящее клоуны, вот им и нравится бывать на представлениях… Некоторые из выражений собеседника темноволосый не понимал или же не знал, но осознание того, что обычные желтые домашние шторы, приняли за дорогую одежду, позабавило Сотню. Обдумав сказанное, мальчик снял с себя камзол и вывернул его лицевой стороной наружу. Показал блестящую вещицу мужчине и улыбнулся в след искреннему удивлению собеседника. Тот, оглядев одежду и аккуратно взяв ее из тонких рук, быстро преподнес ее уже не гогочущему старшему. Он, завидев камзол, подошел к мальчишке, живо ударил своей громадной ручищей ему по плечу и что-то радостно произнес.       - Капитан назвал, Вашу… вещь очень ценной… - прокашлявшись в кулак и быстро переглянувшись с главой, сказал уже не такой высокий мужчина в очках, его глаза были ярко синими и выражали немого сожаление за прошлые слова. Они кивнули друг другу. - Приветствую Вас… в рядах «Света под покровом ночи». Мы занимаемся внедрением в «Синий город» и постепенно захватываем власть в пользу «Желтого города». А мешающих нашей большой семье мы, так сказать, убираем… Мальчика вывели из подворотни. Несколько мужчин остались с парнем наедине. Сотня был им благодарен за то, что они не спрашивали, как он достал этот камзол, так как к тому моменту у него не было подходящей истории, а показывать платье под желтыми тряпками ему совершенно не хотелось. Он ровно шагал возле капитана, а сзади плелся, поправляя очки, переводчик, который с каждым шагом становился тревожнее и меньше в глазах брюнета.       - Наша главная задача - разжечь недоверие к нынешнему Архонту. Если не будет ее, то «Синий город» рассыпется на маленькие группы недовольных. Тогда то мы будем блистать в свету! - голос позади звучал вдохновлено и перестал сыпать оскорблениями.       - Главное уничтожить Архонта? - мальчик переспросил. Ему ответили кивком. - Думаю, я справлюсь. Капитан, что-то сказал, хлопая по плечу черноволосого. Слова быстро перевели.       - Глава интересуется вашим именем…       - Хм… - мальчик остановился и с улыбкой на лице ответил, смотря на высокого мужчину перед ним. - Зовите меня Ван. ———————— *продолжение примечания* Вы идете дальше и видите, как к вам приближается стол. За ним сидят странные фигуры, но вы подмечаете, что одеты они довольно прилично. Пиршество остановилось прямо перед вашим носом. Вы интересуетесь, куда идти и как быстрее всего добраться до фигуры вдалеке, которая все еще копается в своих бумажках, иногда смеясь самой себе под нос. Ты, вскочив из-за стола, указывает пальцем на Туда. Туда показывает на Куда. Куда на Сюда. Сюда на Сям. Сям на Там. Там на Тут. Тут на Здесь. Здесь лишь пожимает плечами. Вы пристально смотрит на вас, с презрением потягивая свой крепкий напиток из детского стаканчика. Я легонько бьет Вы по плечу и горит вам идти назад. Секунду, подумав, Я вручает вам салфетку, просит вас ее прочитать и сохранить. Вы принимаете странный подарок и, подняв глаза на шумную компанию, понимаете, что их след уже простыл. Вы понимаете, что салфетка пуста, и небрежно засовываете ее в карман. Вы начинаете ускоренным шагом идти в обратную сторону. Вы и не замечаете, что ваш маленький подарок выскальзывает из кармана и падает в лужу, единственную лужу в этом помещении. Салфетка намокает, и в воде растекаются голубые чернила, словно слезы:

Вьюга Мне снился сон! В нем бесконечно Резвилось зимнее дитя. Его носили словно нежность, Ему дарили всю себя. И мама видя скоротечность, Глухое угасание дитя, Не отходила, ненароком Только смотрела на себя, Как может проигрывать пиано Вечность, точно гладь воды, И сладость долгого отпитья Во время засухи нуги. И голова под часом тленья Упала на руки, скрепя Мне тихое сопенье дня: «Этот сон не про тебя…»