На кончиках хвостОв в цвете радуги...

Нан’ти летела уже вторые сутки в направлении восхода, одобрительно поглаживая шершавую шею своего верного икрана. Ее светло-зеленый в коричневую крапинку мальчик, Hufwe, без устали рассекал воздушные потоки своими могучими крыльями, улавливая через связь желание сестры быстрее добраться до нужной точки. Хвостики красных нитей, вплетенные в косы девушки, развевались на ветру словно знамя. Конечный пункт укротительницы диких банши находился далеко за горизонтом. Тауками — Клан Небесных Провидцев был известен всем на’ви своей любовью к глубокому изучению путей Эйвы и законов равновесия, а также упорным стремлением к любым знаниям в целом. Только там она могла найти ответ, способный прекратить или хотя бы объяснить причины страшной напасти, унесшей уже пятнадцать юных жизней членов ее клана. Представители клана Тауками считались самыми осведомленными о планете и ее обитателях на’ви. Клан поставил во главу своего существования изучение и сохранение священной экосистемы Пандоры. Некоторые из самых ярких представителей клана, дабы обрести духовную мудрость, могли в течении нескольких дней провести в медитации, забираясь в массивный бутон Целебной Розы. По форме и размеру она была очень похожа на ядовитое и смертоносное Чашевидное Растение, за исключением крючковидного лепестка на последнем. Имея почти шесть метров в высоту, Целебная Роза производила нектар с различными способностями к регенерации и исцелению как духовнымому, так и физическому. Весь быт клана вращался вокруг растительного мира. Они использовали растения для еды, лекарств, бытовых предметов и даже одежды. Поговаривали, что там, где большинство видит чудный пейзаж, Тауками видят смесь уникальных ингредиентов для очередного невероятного изобретения. Их рецепты совершенствовались и передавались из поколения в поколение, включая в себя широкий спектр зелий, лекарств и других отваров. В этом единственном на Пандоре клане существовал аналог земных университетов, ученики в котором отличались друг от друга специальными поясами. В начале обучения это был простой пояс, к которому впоследствии добавлялись разноцветные полоски ткани по мере того, как ученик осваивал новые навыки. И чем красочнее украшен был этот пояс, тем опытнее считался носящий его ученик. Территория Тауками граничила с местообитанием клана Кекунан, о которых мало что было известно. Те проживали строго в парящих горах и считались лучшими наездниками икранов на всей планете. Они приучали своих банши с самого раннего детства и именно в этом клане появились первые гибкие болу, которые потом стали использовать и в остальных кланах при обряде Инкимайя. Довольно агрессивное племя предпочитало уединенный образ жизни. Сами Тауками предпочитали селиться в густых джунглях, разрываемых многочисленными скалами и глубокими впадинами. Их лес был наполнен множеством разновидностей красочных цветов и растений, размеры которых превышали рост даже самых высоких на’ви. На их гигантском Дереве Доме обильно росли Панопиры, на поверхности которых члены клана обустраивали свои жилища. Нан’ти думала обо всем этом, наблюдая, как далеко внизу плотную зеленную шапку джунглей периодически пересекали серые пальцы скальной гряды, да темные воды лесных озер, которые, будто глаза родной планеты, провожали задумчивым взглядом летящую пару. Она вылетела накануне рано утром, пока ее родители еще спали, и планировала добраться до цели уже сегодня, сразу после затмения. Ночные полеты в неизведанной местности были не самым разумным решением, но обстоятельства вынуждали девушку рисковать! Ей не хотелось подвести своего вождя и учителя, которая со временем стала ей практически второй матерью. По правую руку, около горизонта, показались парящие скалы, свидетельствующие о том, что ее цель уже близко. Практически сразу же, параллельно с ней, на расстоянии в сотню хвостов внезапно возникла пара охотников Кекунан, внимательно рассматривающих ее, но не проявляющих никакого намека на агрессию. «Видимо, следят, чтобы я не залетела на их территорию.» - подумала Нан’ти и, приветственно приложив пальцы ко лбу, мысленно велела Hufwe взять еще левее, демонстрируя, что ее путь никак не пересекается с интересами клана воинственных наездников. Охотники еще несколько минут летели параллельным с ней курсом и затем резко свернули в сторону своего дома, видимо, окончательно убедившись в отсутствии опасности для своего клана. Успокоив легким поглаживанием нервничающего икрана, она наконец-то увидела вдалеке высокие джунгли, разбавленные серыми скалами, и возвышающуюся над их изумрудной поверхностью огромную крону Зеленого Дома. Незадолго до начала затмения, в наступающих сумерках, девушка приземлилась на небольшой поляне возле Святилища Знаний рядом с центром деревни, под прицелом натянутых луков четырех пестро одетых воинов. Она с изумлением огляделась, стараясь двигаться плавно, не провоцируя на’ви. Поселение клана было огромным и располагалось не только в пределах Зеленого Дерева-Дома, но и щедро рассыпалось по скалистым обрывам вокруг нее. Множество мостов, перекинутых между утесами, связывали их воедино, составляя запутанные проходы, понятные только местным жителям. Из святилища показалась тсакик клана и неспешно проследовала к месту посадки Нан’ти. Девушка плавно сняла лук и передала в руки одному из воинов клана. Повернувшись навстречу мудрой женщине, она поклонилась ей в традиционном приветствии и произнесла. - Oel ngati kameie, Tsahik Mireia. Awve ultxari ohe ngeyä, nawma sa'nok irrtok siveii. - И я вижу тебя, сестра икранов Восточного Моря, - ответила тсахик и жестом приказала остальным воинам опустить оружие. – Следуй за мной. Видно, что ты долго была в пути, и тебе следует отдохнуть. В Святилище расскажешь мне, что вынудило тебя так далеко улететь от родного клана? Обстановка в Храме обмена знаниями была простая, но в тоже время ненавязчиво торжественная. На входе разместился тотем клана, а в центре помещения ярким пламенем освещала окружающее пространство большая костровая яма. Вокруг каменистого бортика очага по кругу лежали небольшие циновки, сплетенные из высушенного тростника. В углу стоял большой ткацкий станок, а чуть дальше располагался массивный стол, высеченный прямо из куска скальной породы. На столе было расположено многочисленное количество посуды разнообразных форм, миски для измельчения трав, и горели лампадки. На стенах висели разнообразные образцы высушенных растений. Тсахик Мирейя проводила тут большую часть времени, делясь своей мудростью с молодыми на’ви клана. Ярко одетая девушка в цветастой раскраске на коже приветствовала Нан’ти поклоном и указала ей на одну из циновок возле костра. Стоило гостье присесть на указанное место, как на’ви уже вручила ей чашу с горячим напитком розового цвета. - Irayo. – поблагодарила она молодую помощницу и с наслаждением пригубила ароматный напиток, ощущая на языке десятки разнообразных вкусовых оттенков. Рядом с Нан’ти села и тсахик, принимая вторую чашу из рук расторопной девушки. Она не торопила гостью, давая перевести дух и осмотреться и отпивая небольшими порциями свой чай, однако не сводила с нее свой проницательный и заинтересованный взгляд. Нан’ти быстро допила угощение и подробно поведала Мирейе о всех тех бедах, что вынудили ее искать ответы на стороне. Тсахик интересовали буквально все мельчайшие подробности. Первые признаки заражения. Инкубационный период. Физиологические проявления… Она задавала девушке десятки вопросов. Что было для нее весьма ожидаемо. Ибо Тауками со времен Первых Песен сочетали в себе неумолимое любопытство и жажду познаний обо всем. Такого огромного количества зелий и экстрактов растений из природных материалов, созданных в этом клане, не было больше ни у кого. Медицина Тауками буквально творила чудеса, и Нан’ти отвечала на вопросы в максимальных подробностях в надежде, что именно тут она найдет лекарство от смертельной хвори. Закончив говорить, разведчица замерла в затаенной надежде, что вот сейчас тсахик клана выдаст ей заветное лекарство, и она тут же отправится обратно, дабы спасти как можно больше маленьких жизней. Однако Мирейя тяжело вздохнула и охладила предвкушения девушки, разбивая каждым своим словом хрупкие надежды, царившие в ее душе. - Прости, милая. Если ты надеялась найти в нашем клане быстрые ответы, то боюсь, я вынуждена тебя разочаровать! Ни разу в жизни я не слышала о подобных симптомах, описанных тобой и, честно признаюсь, сама напугана существованием подобной болезни. Мне нужно будет посоветоваться с остальными ведающими клана. Возможно, среди них найдется тот, кто сможет помочь вашей беде. Ты же пока отдохни, а завтра с утра я вернусь и сообщу тебе результат. Омати позаботится о тебе и твоем икране. Тсахик клана медленно поднялась и скрылась за тканевым пологом входа. Молодая помощница поманила девушку в дальний угол храма, где за небольшой шторкой скрывалась уютная келья с двумя подвешенными между каменными стенами гамаками для сна. Источником тусклого, голубоватого света в комнате служил небольшой, шарообразный цветок, растущий в углу, люминесцирующие побеги которого разбегались по стенам, создавая спокойную ауру. Оставшись одна, расстроенная Нан’ти легла на гамак и практически сразу отключилась, ибо не спала уже двое суток. Ей снился все тот же полет, в котором она никак не могла долететь до цели, отодвигающейся от нее все дальше и дальше, несмотря на старания ее верного банши. Утро Нан’ти встретила все в той же компании. У очага ее уже ждала тсахик и Омати, державшая в руках листовую тарелку с печеными овощами. Мирейя, глаза которой выдавали бессонную ночь, подождала, пока гостья приступит к завтраку, и лишь затем начала тяжелый разговор. - Боюсь, милая, мне все так же нечем тебя порадовать. Никто и никогда из наших хранителей знаний не слышал о подобной болезни. Некоторые посоветовали отправить тебя из клана как можно быстрее из-за опасения, что ты можешь принести эту заразу на своем теле в наш клан. Однако практически все согласились, что единственным верным решением для тебя – найти первоначальный Источник Душ. - Источник Душ? – переспросила Нан’ти, поняв, что поглощает пищу, совершенно не чувствуя ее вкуса от разочарования. - Да. Праматерь всех Древ Душ. Священное ивовое дерево, объединяющее все, что было создано Эйвой. Каждый из на’ви во всех кланах с самого детства знает тексты Ni'awve Ayway. Их пели самые первые На’ви на этой земле. В день сотворения первого из нас Великая Мать создала и самый первый Источник Душ, который стал пристанищем для цикличности душевных перевоплощений наших далеких предков. Благодаря ему На’ви впервые соединились с Эйвой и разделили эту связь со всеми живыми существами планеты. Проходили годы, кланы разбредались, и у каждого из них появлялись свои собственные Древа Душ. А Мать всех деревьев все так же продолжала накапливать информацию не только от душ своего первого клана, но и от своих дочерей, расползающихся вслед за на’ви по планете. Приоткрыв рот, Нан’ти с зарождающейся надеждой увлеченно слушала тсахик. - По одним сведениям, оно спит в царстве замершей воды, под толстым слоем белого покрывала в самой дальней от солнца точке планеты. Другие считают, что оно продолжает жить под толщей океанской поверхности, покрывшей когда-то давно изначальные места обитания наших предков. Я больше склоняюсь ко второй версии. Однако точного местоположения Матери Древа не осталось ни в одном источнике информации. Так что прости, милая, я не смогу тебе помочь с ее поисками. Хотя я твердо убеждена, что оно могло бы дать ответ на мучающий тебя вопрос. Нан’ти встала, передала тарелку помощнице и склонилась перед тсахик в благодарном полупоклоне. - Я благодарю тебя, уважаемая Мирейя, за теплый прием, пищу и кров. Но мне пора отправляться обратно к своему клану. С пустыми руками и с пустотой в сердце. Но я все равно благодарна тебе за помощь. Моя тсахик велела передать, что, вне зависимости от результатов моего визита, клан Тауками всегда может обратиться к клану Тайранги по любому вопросу! Разведчица еще раз склонила голову в знак признательности и выскочила из Храма. Направившись к площадке для банши, она уже видела, как ее Hufwe радостно разминает крылья в предчувствии обратного полета. Она почти добежала до своего икрана, как ее бег замедлил чей-то голос, обращенный к ней откуда-то сбоку. - Удели мне несколько минут, уважаемая воительница! Нан’ти остановилась и повернулась в сторону говорившего. К ней приближался старый на’ви, облаченный в яркое облачения шамана, опираясь при каждом шаге на длинный, толстый посох, сделанный из высохшего корня неизвестного ей дерева. Подойдя к ней вплотную, неизвестный заговорил. - Я знаю, что привело тебя в наш клан, девочка! – произнес мощный, уверенный голос, не совсем соответствующий облику старого на’ви. – Мы с Мирейей и остальными стариками всю ночь искали способ помочь вашей беде. Она уже наверняка поведала о существовании Источника Душ, но я знаю, что на его поиски может уйти жизнь нескольких поколений. Однако есть еще один вариант, как можно избавить ваших малышей от смертельной немощности. Мало кто знает, но среди на’ви есть Т'сэа-лам - девушки с ярко выраженными способностями в лекарском деле. Обычно их талант скрывают от посторонних и рождаются такие создания крайне редко. Лично я за всю свою долгую жизнь не встретил ни одной. Однако по моим данным от надежных источников одна такая девушка недавно появилась в клане рифовых на’ви. Клан Меткайина. Слышала о таком? Неверящая в свою удачу Нан’ти смогла лишь согласно кивнуть, подсознательно отмечая, что в морской клан можно залететь на обратном пути, сделав совсем небольшой крюк. - Тебе нужно будет лишь убедить тсахик клана отпустить Т'сэа-лам ненадолго с собой, и я уверен, это существо поможет определить источник болезни и наверняка справится с ней. Однако тебе придется быть крайне убедительной в своей просьбе, ибо испокон веков Т'сэа-лам были одной из самых охраняемых ценностей для любого клана. Нан’ти глубоко покланялась старцу в знак благодарности, едва сдерживая слезы радости, и бросилась к своему икрану, заставляя его моментально взлететь, не услышав, как ей вслед старик тихо вымолвил: - Eywa ngahu tutee!

***

На следующий день после рождения сына, находясь по пояс в родной стихии, Тоновари поднял кроху над головой перед всем кланом и с гордостью объявил его имя - «Кайко!». Это слово, обозначающее «мужество», тут же подхватили члены клана и радостно загомонили, выражая свое одобрение. В честь рождения малыша вечером был устроен шумный праздник с танцами под громкие трубы и еще более громкие барабаны с разнообразным угощением, разложенном в широких раковинах прямо на берегу океана, и шумными забавами в воде, в которых принимали участие как многочисленные илу, так и несколько молодых тулкунов. Ло’ак пытался стащить кувшин с горячительным напитком из под носа отца, но был пойман с поличным и отправлен в наказание спать раньше положенного. Ц’Тири сначала посочувствовала брату, но затем, заметив, что Цирея так же тихонечко улизнула с праздника, довольно улыбнулась, догадываясь, куда именно пошла молодая на’ви. Сидя на песке в объятиях Нетейама, который незаметно для всех, как ему казалось, покусывал тихонечко ее ушко, имитируя своими ладонями чашечки ее топа, она наслаждалась как царящей, праздничной атмосферой, так и будоражащими ощущениями в груди, нежно сжимаемых ладонями юноши. Благо, они не попадали в свет многочисленных факелов, воткнутых прямо в береговую линию, и шансов спалиться перед родителями практически не было. Однако большего своему возлюбленному она пока не позволяла, шлепая по его ладоням, когда они начинали нагло сползать в район ее талии. Ц’Тири буквально низом спины ощущала весьма твердые намерения под повязкой у Нетейама, но пока еще могла контролировать свои желания, не позволяя тому лишнего на глазах праздного клана. Девушку саму буквально разрывало от желания плюнуть на все обещания родителям и вновь ощутить тот полет наслаждения, который они разделили с Нетейамом год назад, перед отлетом из родного леса. Видимо, эйфория праздника внесла свою лепту в ее дальнейшее решение, и она, вскочив на ноги, схватила своего пока еще не официального мужа и потащила в сторону от празднующего клана. Добравшись до края деревни, они взобрались на небольшое возвышение у берега, устланное мелкой травой, и прильнули друг к другу в страстном поцелуе. Счастливый Нетейам сразу понял, что в сегодняшний вечер все их запреты и обещания растворятся в искрящейся темноте ночи, а его любимая девушка целиком и полностью готова отдать свои душу и тело в его полное распоряжение. Он посмотрел в сияющие глаза Ц’Тири, растворяясь в изумрудном переливании радужки без остатка, и прильнул к ее манящим, приоткрытым губам, жаждущим ласки. Он так долго ждал этого момента и, приподняв девушку на руки, осторожно положил ее на зеленый ковер. Дотянувшись до своей косы, он демонстративно покачал её кончиком перед шумно дышащей девушкой, как бы спрашивая окончательного разрешения слиться с ней на всех уровнях. Ц’Тири тут же нащупала свою длинную косичку и без сомнения соединила их нервные отростки, растворяясь в двойном потоке взаимных чувств, смешивающихся в невероятный фейерверк эмоций влюбленной пары. И никто уже не смог бы в данный момент помешать страстному процессу любви этой парочки, ощущающих себя единым целым как в душевном, так и в физиологическом единстве сладостного, интимного процесса. С самого утра после праздника в маруи Ронал потек ручеек мучащихся головной болью после вчерашних развлечений меткайинцев. Ц’Тири заранее наварила большой объем антипохмельного настоя и щедро разливала его по чашам страждущих, тихонько посмеиваясь над их смущенным видом. Даже Тоновари, пришедший якобы проведать своего маленького сына, с благодарностью принял из рук Ц’Тири чашу с целебным напитком. В это утро настроение девушки не могло испортить ни раздраженное бурчание папы Джейка, так же мающегося с похмелья, ни вонючие рыбьи потроха, которые забыли выкинуть со вчерашнего дня и потому ей пришлось оттирать их запах от широкой обеденной чаши, ни печаль на лице Кири, переживающей, что ее ненаглядный пропускает мимо все радости совместных праздников клана. Ее настроение поддерживал медовый взгляд Нетейама, который с момента пробуждения улыбался до ушей, вспоминая их вечерние развлечения, и каждую минуту старающийся прикоснуться к своей ненаглядной любой подходящей для этого частью тела. Лишь необходимость помочь отцу отремонтировать небольшой семейный кайак вынудила его покинуть маруи. Так что до самого обеда, когда поток похмельно-страждущих иссяк, и Ц’Тири отправилась домой, улыбка не сходила с ее счастливого женского личика. Перед обедом, помогая резать листья морского салата, и погрузившись в мечтательные раздумья, она даже не сразу заметила, как в семейную маруи вбежали Ло’ак и Цирея. По молодым на’ви было видно, что их что-то очень сильно взволновало. - Ну что опять случилось? - спросила насторожившаяся Нейтири у сына. - Хоть один день в племени может пройти без происшествий? - Сестренка! Ты должна срочно отправиться с нами! - сказал подпрыгивающий от нетерпения Ло’ак, схвативший Ц’Тири за руку и потянув ее в сторону выхода. – В нашу бухту заплыла самка тулкуна с детёнышем, и с ее мелким определённо что-то не так. Она не дала нам с Пайаканом приблизиться, но Цирея считает, что у малыша проблемы. Стеснительная дочь Тоновари утвердительно кивала головой на слова Ло’ака и, схватив вторую руку девушки, так же потянула ее к выходу. Ц’Тири, у которой на сегодняшний день больше не было запланировано каких-либо важных дел, дождавшись разрешительного кивка от мамы Нейтири, которая уже больше не надеялась собрать за столом всю семью, выскочила из маруи вслед за молодёжью. До широкого прохода между рифами, прикрывающими бухту, в которой раскинулась деревня клана от ветра и волн со стороны открытого океана, они добрались очень быстро. Около самого прохода в нетерпении кружил духовный брат Ло’ака, издающий невероятно широкую палитру звуков, скорее всего предназначенных для успокоения самки, которая практически неподвижно висела у поверхности воды. На её широком плавнике лежало небольшое, по меркам огромных созданий, тело малыша. Оно практически не двигалось, лишь периодически и весьма вяло хлопая хвостом по поверхности океана. Ц’Тири отпустила Илу, расцепив связь, и медленно поплыла к самке. Цирея и Ло’ак плыли рядом. Не доплыв до цели около десяти хвостов, она остановилась и в нерешительности зависла в воде. - Чего ты ждёшь, сестрёнка? - спросил удивленный Ло’ак. - Я не знаю, можно ли к ней подплывать в таком состоянии. - ответила девушка. – Цирея, ты знаешь всё об этих существах, скажи ей, что я хочу только помочь. Юная на'ви подплыла немножко поближе и принялась жестами что-то объяснять огромному созданию. Получив ответ в виде серии коротких щелчков и посвистывания, она повернулась к Ц’Тири. - Подплывай к ней без опасений, - произнесла младшая дочь вождя рифового клана, - Она понимает, что ты хочешь помочь, и не тронет тебя. Можешь смело забираться на её спину. Ц’Тири так и сделала. Она осторожно, будто как-то могла навредить толстой шкуре морского животного, забралась ей на спину и подползла к шумно дышащему детёнышу. Присев перед ним, она положила руку возле его дыхал, ощущая, как медленно и неравномерно бьётся сердце малыша. Привычно переключив взгляд, она принялась за диагностику. Энергетический рисунок тулкунов всегда отличался особо яркими красками и вкраплениями золотого сияния, растекающегося по их телам благодаря амрите. И если в здоровом теле морских обитателей поток энергии стремился из района их огромного мозга к конечностям, то в данную минуту этот поток завершался небольшим вихрем в районе живота маленького существа. Хвост и плавники детеныша были практически лишены рисунков жизненных потоков. - Цирея, - произнесла девушка, - Мне будет нужна твоя помощь. Скажи, у тулкунов желудок находится ближе к хвосту? Дело в том, что у малыша с ним явные проблемы. - Да - ответила Цирея, присевшая рядом с ней и указывающая в нужную точку на теле тулкуна. – Там у них располагается желудок. - Тогда спроси у матери, что он сегодня ел? - Он ещё не мог ничего есть, - ответила она, - В их возрасте малыши питаются только молоком матери. - Но этот определённо что-то съел. Судя по тому, что я вижу, у него встал желудок, неспособный переварить то, что он проглотил. Девушка вновь защебетала по-особому, обращаясь к матери и дополняя вопросы языком жестов. - Она говорит, что он сегодня крутился возле старого рифа, где она кормилась стайками мелкой рыбёшки. Возможно, он проглотил что-то несъедобное. Ты можешь ему помочь, Ц’Тири? - Я постараюсь. Ц’Тири переместилась в район вихрящейся проблемы и, положив ладони на мокрую, прохладную кожу, начала сосредоточенно гладить нежный животик против направления болезненных потоков. Оказалось, что потоки энергии тулкунов так же слушаются ее рук, как и потоки других организмов, что она лечила до этого. Золотистый вихрь начал замедляться, и пальцы девушки начали направлять его в сторону темных конечностей. Малыш под руками зашевелился, видимо ощущая облегчение. Соединяя золотистыми линиями точки течения, подсматривая их верное расположение на теле мамы малыша, Ц’Тири с удовольствием наблюдала, как тонкие янтарные нити на ее глазах наполняются искрящимся светом, превращаясь сначала в быстрые ручейки, а затем и в бурные потоки, раскраивающие тело маленького тулкуна. Спустя несколько минут малыш окончательно ожил и, соскользнув с плавника матери, начал радостно кружиться вокруг, издавая тонкие, сверчащие звуки. - Он благодарит тебя, Ц’Тири – перевела для девушки эту оду радости Цирея. – Его мать так же признательна тебе за помощь. Она никогда не видела на'ви с подобными способностями и спрашивает, не желаешь ли ты стать ей духовной сестрой в качестве благодарности? Это великая честь для любого из нас, ты не должна отказываться! - А я и не собиралась отказываться, - произнесла смущенная Ц’Тири. – Не одному же Ло’аку дружбу с тулкунами водить. А что нужно делать? В пасть ей заплыть, как это делал наш ушастик? - От ушастика слышу! – беззлобно ответил ей брат. – Я, между прочим, тогда и не знал, что вы за нами с Пайяканом подглядываете! И да, для тсахейлу с тулкуном она должна тебя скушать! Приятного аппетита, мадам! – обратился он в сторону морского создания, - Моя сестра хоть и костлявая, но наверняка придется вам по вкусу! Рассмеявшаяся Цирея возмущенно хлопнула его по плечу и сказала: - Хватит, Ло’ак, нам нужно оставить их наедине. Тсахейлу для тулкунов довольно интимный процесс, при котором зритель противопоказан. Поплыли обратно в деревню, Ц’Тири умная девушка, разберется сама, что к чему! Ло’ак с небольшим беспокойством на мордочке посмотрел на девушку. Он, несмотря на показную независимость, любил своих сестер и беспокоился за их безопасность. Однако помня, что в компании с Пайяканом ему совершенно нечего было опасаться, он молча кивнул, и его брат по океану повез обоих на’ви в сторону поселения. Ц’Тири, проводив троицу взглядом, обернулась к самке тулкуна и, успокоив дыхание упражнениями рифовых на’ви, что показывала ей Цирея, нырнула под воду. Перед ней медленно открывался огромный провал пасти тулкуна, зазывая ее вплыть вовнутрь. Девушка не стала тянуть время и смело вплыла в «пещеру», створки которой закрылись за ней, оставляя ее ненадолго в полной темноте. Яркая вереница огоньков внутри животного тут же подсветила темное пространство, и ей навстречу, подобно сказочному цветку, развернулся огненный нервный узел, предлагая создать с ним связь. Она подплыла к манящему органу поближе и соединила с ним нервные окончания своей косы, прикрывая глаза. После яркой золотой вспышки, промелькнувшей в ее сознании, на разум Ц’Тири хлынули картинки жизни ее первой в этой жизни духовной сестры. Вот маленькая тулкун впервые прикладывается к соску матери. Вот она, уже подростком, гоняет со сверстниками наперегонки. Вот ее мать совершает на ее глазах тсахейлу с кем-то из представителей водных кланов. Вот она сама рожает своего первого малыша. И вот уже видит со стороны, как лесная на’ви заплывает в пасть огромного морского существа. То ощущение радости и единения с могучим животным было невозможно описать словами. Девушка как будто купалась в теплых лучах ласкового солнца, ощущая себя распыленной в тысяче мест одновременно. Перед глазами мелькали моменты жизни как ее духовной сестры, так и моменты жизни тысяч остальных тулкунов, демонстрируя ей все тонкости жизни морских обитателей. Голова вспухла от количества информации, и Ц’Тири вынужденно открыла глаза, случайно переключаясь на свой специфический взгляд. Она увидела, как янтарное солнышко амриты скользит по нервному отростку тулкуна и, впитавшись в ее собственную косу, стремительно ползет к ее голове. Чувство, что она испытала после того, как янтарь впитался в ее голову, можно было сравнить разве что со взрывом многочисленных звезд, который она испытала вчерашним вечером в жарких объятьях Нетейама. Она еще отходила от переполнявших ее эмоций, когда тулкун разорвала связь и вновь открыла рот, выпуская девушку наружу. Невозможно было понять, сколько времени прошло с тех пор, как две души породнились под присмотром Великой Матери. Альфа Центавра А уже наполовину скрылась за Полифемом, и получалось, что каким-то образом она смогла оставаться под водой несколько часов без дыхания. Как не пыталась, девушка никак не могла объяснить это себе с точки зрения логики. - Благодарю тебя за сына, дитя лесного племени, - прощелкала бегло самка, и Ц’Тири с изумлением осознала, что понимает сказанное ей Нивин. Это имя само всплыло в ее голове, добавляя к ее изумлению еще толику удивления. – Я счастлива, что повстречала тебя на своем пути, и рада разделить с тобой нашу жизненную силу и мудрость. Впервые я встречаю столь особенное создание, и буду с гордостью носить имя Ц’Тири в своем сердце. - Спасибо, Нивин, - ответила оторопевшая девушка, выбираясь на услужливо подставленный плавник напротив мудрых глаз самки. Она почему-то была уверена, что тулкун легко поняла ее речь, даже без применения жестов при общении. – Я очень благодарна тебе, что ты выбрала меня в качестве духовной сестры. Это великая честь для меня и моей семьи! Вдруг Ц’Тири внезапно почувствовала, как в ее шею воткнулась нечто острое. Она схватилась за место укола и, теряя сознание, успела услышать лишь усиливающийся шум парящих крыльев икрана. После этого ее разум поглотила абсолютная тьма.

***

Нетейам вот уже больше часа не находил себе места. Светило уже скрылось за Полифемом, а Ц’Тири так и не вернулась обратно. Ло’ак утверждал, что с тулкуном ей ничего не угрожает, но уже и сам с беспокойством поглядывал в сторону океана. Вернулся отец, который был на совещании с Тоновари, и сразу взял ситуацию в свои руки. Выслушав детей, Джейк велел не суетиться, а дать старшей дочери еще полчаса, и лишь затем выдвигаться на поиски. Его дети и так причиняли много хлопот клану, не хотелось бы поднимать панику раньше времени. Стараясь не показывать окружающим, что его реально беспокоит подобное отсутствие весьма ответственной Ц’Тири, особенно зная ее ценность для других кланов, он упорно делал вид, что все нормально, поглядывая на мечущегося из угла в угол старшего сына. Сев у семейного очага он, незаметно для самого себя, погрузился в воспоминания, вглядываясь в языки пламени…