На кончиках хвостОв в цвете радуги...

Янту уже некоторое время лежал неподвижно в ожидании инициативы Небесных Людей. Его вождь, великий воин Тсу’тей, лично выбрал молодого на’ви для ответственного задания. Прикрывать левый фланг от диверсионно-разведывательных групп противника. Торук Макто — Джейк Салли — опасался, что, помимо лобового удара, Куоритч отправит небольшие группы солдат в тыл воинам кланов и сможет перехватить инициативу в предстоящем сражении. Поэтому Тсу’тей отобрал десять своих лучших людей, отменно владеющих оружием, и разместил их в определенных точках леса, дабы они смогли или предупредить о лазутчиках по коммутатору, либо оказать им отчаянное сопротивление. Янту чуть не прыгал от радости, рассказывая своей Нейве о великой чести, оказанной Оло’эйктаном. Его молодая жена, держа полугодовалую дочь на руках, не до конца разделяла этой радости, понимая, что муж отправляется не на пешую прогулку по лесу, а на боевой пост, который может стать для него последним пристанищем. Однако как верная супруга и один из охотников клана, она держала эти переживания при себе, демонстрируя счастливому на’ви гордость за его назначение. Укрытый за поваленным стволом старого дерева, Янту внимательно вглядывался в чащу, отмечая каждое подозрительное движение и прислушиваясь к звукам, издаваемым лесом. Он понимал, что в сегодняшней битве много его соотечественников отправятся к Эйве и, вполне вероятно, может погибнуть он сам. Но мысль о том, что его жизнь будет отдана ради благополучия родного клана, ради его любимой жены и, самое главное, ради его крохотной и обожаемой дочери — Ц’Тири, нивелировала все страхи и опасения воина. Он слушал лес и вспоминал с улыбкой, как долго добивался внимания Нейвы, которая, как и многие ее ровесницы, были очарованы Тсу’тейем. Как плел для нее небольшие браслеты в подарок, подкидывая незаметно в семейную хижину девушки. Как добывал для ее стрел самые красивые перья во время учебных вылазок с молодыми охотниками. Как наконец-таки получил положительный ответ, позволивший связать их судьбу в тсахейлу с благословения тсахик клана Мо’ат и одобрения Великой Матери, вылившейся в появлении на свет его чудесной малышки. Пара любила дочь до безумия, и даже если ему сегодня предстоит погибнуть, его Нейва обязательно будет рассказывать растущей дочери о храбрости ее родного отца. Возможно, когда-то потом, она даже назовет внука в его честь. Шум далеких взрывов и треск автоматных очередей вывели сознание Янту из сладких грез, заставив натянуть до упора нить своего лука. Звуки сражения нарастали с каждой минутой, но в его сторону пока не приближались. В коммутаторе, расположенном в то и дело вздрагивающем ухе воина, раздавались команды Джейка, руководящего наступлением основных сил. Первыми противника должны были атаковать всадники на своих икранах. Сразу после них в бой вступала группа на’ви на лютоконях, собранная из представителей разных кланов. Но, судя по доносившимся звукам боя, наземная часть на’вийской армии попала под плотный огонь противника сразу же после начала атаки воздушной группы под руководством Салли. В этой безумной какофонии звуков было сложно определить, на чью сторону склоняется чаша весов в этом сражении. Янту продолжал напряженно вглядываться вперед. — Джейк, у нас потери! Мы отступаем! — раздался в ухе голос Норма Спеллмана, человеческого ученого, занявшего в противостоянии сторону его народа. — Принял, уходите оттуда! — ответил Торук Макто, и Янту сразу понял, что перевес в битве уже на стороне противника. Вдруг треск ломающихся деревьев впереди предупредил его о появлении врага. Ломая небольшие стволы и толстые стебли папоротника, на него с приличной скоростью двигалась большая, шагающая металлическая машина, за стеклом кабины которой виднелось озлобленное лицо Небесного человека. Янту перевел наконечник стрелы в этот яростный взгляд и отпустил тетиву. Издав победный свист полета, острие стрелы пробило насквозь как стекло кабины, так и хрупкий череп человека, вынуждая громоздкий экзоскелет запнуться и свалиться вперед, замирая навеки. Не мешкая, Янту вложил в лук еще одну стрелу и быстро сменил местоположение, опасаясь ответного огня. И не зря. Старый ствол дерева, за которым он прятался, буквально разлетелся на мелкие осколки под градом пуль небольшого отряда пехотинцев, сопровождающих металлического монстра. Несколько острых осколков дерева воткнулись в спину Янту, но он, преисполненный адреналином, даже этого не заметил. Перекатившись к соседнему дереву, он сделал следующий выстрел, приколов еще одного противника к шершавому стволу саговника. В ответ тут же раздался град выстрелов, и воин крепко прижался к толстому дереву спиной, скрываясь от пуль. Вот тут он и ощутил торчащие в спине щепки, зашипев от болевых ощущений. Снова менять локацию было уже слишком рискованно, ибо дерево, за которым он спрятался, простреливалось с обеих сторон. Оставалось лишь отстреливается в моменты небольшого затишья, когда враг делал паузу, перезаряжая свое оружие. По его расчетам, которые он успел сделать, меняя место локации, ему нужно было сразить еще четверых. Он натянул тетиву и, сделав ложный выпад в одну сторону от дерева, вызывая огонь на себя, резко сместился по другую сторону, лишая удачным выстрелом жизни еще одного из противников. Вновь переждав яростный огонь взбешенных солдат, он решил повторить обманный трюк, но, стоило ему быстро высунуться из-под защиты, как пуля прошила насквозь его плечо, отбрасывая простреленное тело на спину. Лук Янту вылетел из пострадавшей руки, которая перестала слушаться его сразу после ранения. Жуткая боль затуманила разум, но инстинкт охотника и честь настоящего воина заставили его вытащить здоровой рукой нож и приготовиться отдать свою жизнь как можно дороже. В поле зрения появился один из солдат, осторожно выглядывающий из-за ствола, за которым только что прятался сам Янту. Убедившись, что противник больше не представляет опасности, он выкрикнул что-то остальным и направил на поверженного врага пулеметный ствол. «Вот я и отвоевался!» — возникла мысль в голове молодого на’ви. «Зато хотя бы счет три — один в мою пользу! Не стыдно будет предстать перед Великой Матерью!». Он перевел взгляд в небо в ожидании смертельного выстрела и увидел, как над ним промелькнула тень икрана и раздался воинственный клич до боли знакомого голоса его родной Нейвы. Он перевел взгляд на противника, убеждаясь, что тот уже не представляет для него никакой опасности, ибо стрелять с опереньем стрелы в собственном глазу физически невозможно. Опираясь здоровой рукой о траву, он попытался приподняться в надежде хоть как-то помочь любимой. Однако болевой импульс и головокружение от потери крови вынудили его рухнуть обратно, зажимая ладонью сочащийся красный ручеек из пулевого отверстия. Ему лишь оставалось мысленно просить Эйву о помощи, да прислушиваться к шуму схватки в отчаянном напряжении. Пулеметный огонь практически не затихал, как и не затихали боевые выкрики его молниеносной всадницы. Янту видел, как икран его женщины несколько раз вновь промелькнул над его телом и слышал предсмертные хрипы сраженных солдат. Наконец, пулемет замолчал, и на’ви замер в ужасающем ожидании. Либо его Нейва одержала победу, либо сейчас придут его добивать и он встретит свою любовь уже во владениях Великой Матери. Приближающийся шум крыльев снял большую часть его эмоционального напряжения, а гибкое тело жены, соскочившее с икрана и присевшее перед ним, окончательно позволило расстаться с черными мыслями. — Янту, милый мой, ты как? — Обеспокоенный взгляд Нейвы бегло осматривал его тело в поисках остальных возможных ранений. — Кроме плеча еще ранения есть? — Нет, мой славный Дух Леса, только плечо! — скривившись от боли, ответил Янту, — В спине еще пара заноз, но они не считаются! Как ты решилась оставить Ц’Тири одну? — Тсахик Мо’ат присматривает за ней, так что за дочь не беспокойся. А клану в данный момент нужны все до единого воины! А я воин и не могла оставаться в стороне. — Нейва оторвала полосу от своей набедренной повязки и попыталась осторожно перевязать пулевое отверстие на теле мужа. — Ты самый лучший воин из всех, кого я когда-либо знал! — с болезненной улыбкой на скривившемся лице прошептал Янту. — Ты одолела трех Небесных Людей! Наши имена обязательно попадут на песенную нить клана! — Не трех, а двух. — поправила его Нейва. — Я убила только двух! Откуда ты мне третьего прибавил? Янту на этих словах буквально застыл от ужасающего предчувствия. Он повернул голову в сторону, откуда появился противник, и успел увидеть, как последний, оставшийся в живых солдат, злобно ухмыляясь, бросает в их с женой сторону небольшой, круглый предмет. Ослепительная вспышка и короткий миг жуткой боли — вот все, что почувствовали молодые родители в свой последний миг, перед тем, как очутиться на пороге мира Эйвы.

***

Джейк и Нейтири печально рассматривали место кровавой схватки. После того, как он смог вернуться в тело аватара благодаря своей любимой воительнице, прикончившей наконец-то их главного врага — Куоритча, они вместе облетали окрестности, выясняя реальные потери клана. Опытный глаз пехотинца мгновенно восстановил ход развернувшегося сражения, понимая, что у его соплеменников не было шансов выжить в этой мясорубке. Клан недосчитался еще двух своих отважных представителей. Этот факт еще сильнее смазывал радость победы. — У них ведь осталась маленькая дочь! — со слезами на глазах произнесла Нейтири. — Я уверен, — ответил ей Джейк, положив руку на плечо своей женщины, — В клане найдется семья, которая возьмет на себя заботу о малышке. — Ма Жейк. Я не хочу отдавать эту девочку кому-либо в клане. — Нейтири уверенно посмотрела в глаза мужа и неосознанно положила руку на свой живот, — Нейва дружила с моей погибшей сестрой, и я считаю, что мы с тобой способны сами воспитать эту девочку. Так будет правильно! Джейк понимал, что рано или поздно ему придется столкнуться с проблемой отцовства, но он не готов был углубляться в этот опыт прямо сейчас. Впрочем, перечить своей любимой, которая буквально несколько часов назад вытащила его с того света, он хотел еще меньше. На подкорке сознания засвербела неуместная мысль о том, что девочке уже пол года, а значит проблемы первых месяцев жизни с младенцем минуют его стороной. Он с содроганием вспоминал свой немногочисленный опыт «общения» с человеческими младенцами на Земле, и ни одно из этих воспоминаний нельзя было назвать приятным. В голове колоколом звучало единственная характеристика «Орущих и постоянно гадящих созданий». Даже факт того, что в его поселении практически не было слышно детского плача, не успокаивал душу потенциального отца. — Давай примем решение в клане, хорошо, милая? — в попытке потянуть время произнес Джейк и с облегчением увидел ее согласный кивок. — Я пришлю сюда охотников, дабы они забрали тела, и мы смогли предать их священной земле. Вернувшись во временный лагерь, раскинувшийся неподалеку от Древа Душ, после уничтожения их жилого дерева, они вошли в палатку матери Нейтири. Тсахик клана осматривала рану на плече аватара Норма, который не решился напомнить лекарю клана о том, что земные технологии на раз справятся с его проблемой, и смирно сидел на плетеной циновке, терпя манипуляции Мо’ат. Он повернул голову и поприветствовал входящих кивком головы. — Как успехи? Вам удалось их отыскать? — спросил Норм Джейка, зная заранее о цели их поисков. — К сожалению, да! — мрачно ответил тот, — Они оба погибли, и теперь еще одна девочка осталась сиротой! Кстати, где она? — Она спит! — ответила на вопрос тсахик и указала на свой гамак, в котором тихо сопела очаровательная малышка, не подозревая о случившейся трагедии в собственной жизни. — На удивление спокойный ребенок. Как жаль, что она потеряла родителей! Великая мать позаботится об их душах, а нам нужно позаботиться о сиротке. Вы уже решили, как с ней поступить? — Я могу взять заботу о ней на себя! — вдруг высказался Норм, широко улыбаясь. — Всегда хотел детей, грех не воспользоваться моментом. — Обойдешься! — резко возразила Нейтири. — Ей только чудного отца не хватает, который половину жизни в металлической коробке проводит в облике нашего главного врага! Мы с Джейком решили удочерить девочку. — Уже решили? — с трагическим сомнением в голосе потянул слова Джейк. — Да! Решили! — твердо произнесла Нейтири, — Окончательно и бесповоротно. Она подошла к спящей малышке и присела возле гамака. Осторожно, дабы не испугать ребенка, она подняла спящую кроху на руки и подошла с ней к мужу. — Смотри, — тихо произнесла она и с нежной улыбкой посмотрела на Джейка, — Разве она не чудо? К тому же, пройдет не так много времени, как у этой малышки появится братик или сестренка! — Когда это еще будет… — начал было говорить Салли, но тут до него дошел смысл сказонного супругой, и он уставился на ее пока еще плоский живот, вытаращив глаза. — Ты имеешь в виду..? Неужели ты… правда..? Я скоро стану... отцом? — Да! — радостно улыбаясь, ответила Нейтири и поцеловала мужа в розовый нос. — У нас будет ребенок! Прости, я не хотела говорить тебе до сражения. Знала, что ты запретишь мне даже показываться на поле боя. До Джейка, пусть и запоздало, стало доходить осознание того, что он в действительности скоро станет отцом. В голову моментально начали проникать панические мысли. «Она же реально могла погибнуть! У них даже постоянного жилья в данный момент не предвидится. Он пока еще вынужден существовать на два тела! А вдруг с переносом сознания что-то пойдет не так? У Грейс же не получилось! Его жена останется одна с двумя малышами на руках?». Тревожные мысли плодились и накладывались одна на другую до тех пор, пока его взгляд не опустился на руки его женщины и не уткнулся в открытые глаза маленькой крохи. Та, проснувшись, абсолютно спокойно смотрела прямо на него и… улыбалась?! Эта нежная крохотная улыбка и абсолютный изумруд сверкающих глазок девочки, будто потоком освежающего горного водопада вымыло из его разума все тревоги. Он даже не заметил, как его губы растянулись в ответной улыбке, и он протянул к девочке палец, желая прикоснуться к маленькому, голубому животику. Указательный палец аватара Джейка тут же оказался в крепкой хватке крохотной детской ладошки, и тут будущий папа окончательно поплыл! Неизвестно, откуда и почему, но в груди возникло ощущение теплого пламени, а в голове сформировалась четкая мысль, что он сделает все, что бы защитить этого ребенка от любых опасностей. Он перевел взгляд на умиляющуюся от подобной картины Нейтири, и с дрожанием в голосе произнес. — Я согласен! — он попытался прокашляться, дабы голос звучал более мужественно, — Мы позаботимся об этой малютке! — Значит, пусть так и будет! — подытожила слова тсахик клана, мысленно поблагодарив Эйву за подобное развитие событий, ибо подсознательно ощущала, что эта малышка не просто так вплелась уверенной рукой Великой Матери в семейную песенную нить ее собственного дитя.

***скачок в воспоминаниях***

Джейк осознавал, что со стороны он не кажется образцовым отцом для крохотной дочери и примером надежного плеча для своей беременной супруги. Как оказалось, характер у беременных на’ви на последних сроках мало чем отличался от буйного характера земных женщин, находящихся на сносях. И чем ближе приближался торжественный момент его вторичного отцовства, тем дальше от семейного очага ему хотелось сбежать. Он уже даже не мог вспомнить, когда последний раз спал всю ночь напролет, не подскакивая несколько раз за ночь, чтобы удовлетворить невероятные хотелки своей беременной супруги. То приходилось бегать к скальному источнику, ибо только в нем водилась самая вкусная на Пандоре вода. То отправляться к речному изгибу, выцеливая из своего лука очередную шуструю рыбу, мясо которой буквально спасло бы, по ее словам, его беременную на’ви от непонятной угрозы локального армагеддона. То, сгорая от стыда, будить Мо’ат, дабы та приготовила своей дочери очередную вкусняшку, вкус которой она не могла забыть с самого детства. На свою тещу, на это живое воплощение Эйвы, он буквально готов был молиться. Ибо только в ее присутствии непредсказуемый характер Нейтири слегка смахивал на его прежнюю, уверенную, летающую всадницу, отважно покоряющую небеса. Опытная Мо’ат знала, что именно нужно сказать, какую травку заварить и в каком месте помассировать свою дочь, дабы та взяла себя в руки и перестала изводить мужа просьбами. Джейк понимал, что ему самому нужно найти способ справиться с невероятными требованиями своей беременной супруги, но он не знал, как. Он чувствовал себя беспомощным и неполноценным мужем и отцом, что только усиливало его чувство страха и беспокойства. Зато вторым надежным средством быстро успокоить беременную супругу стала его приемная дочь. Девочка, как магический эликсир, была способна только одним своим присутствием в руках мамы Нейтири угомонить ее бушующие гормоны. Как спасательный круг, он забрасывал маленькое создание в этот бушующий океан нервов, с изумлением наблюдая, как эмоциональные тучи моментально растворяются под солнечным лучиками, исходящими от Ц’Тири. Сам Джейк с первых дней отцовства и спустя почти год все еще боялся брать это хрупкое создание на руки на долгое время, предпочитая по возможности быстренько передать малышку в руки жены или тещи. При том, что девочка представляла собой просто идеальный образец ребенка для любого родителя. Она практически никогда не плакала и не капризничала. Лежа на руках у мамы Нейтири или бабушки Мо’ат, она непременно им улыбалась, подхватывая их свисающие косички и теребя изо всех детских сил, заливаясь смехом. А вот на руках Джейка она лишь с еле заметной улыбкой на крохотном личике начинала внимательно вглядываться в глаза приемного отца, издавая редкие и непонятные звуки, пуская пузыри из слюней. За несколько дней до родов Нейтири перебралась в палатку матери, и он на своей шкуре почувствовал все прелести «отца-одиночки», ибо с самого утра и до позднего вечера забота о Ц’Тири ложилась на плечи вождя племени. Он не слишком возмущался по этому поводу, предпочитая общество молчаливой малышки тяжелому, предродовому характеру Нейтири. Он за один день освоил слинг, таская малышку повсюду за собой и удивляясь удобству этой конструкции, состоящей всего лишь из отрезка ткани. Было немного страшно брать ее в первый полет на Бобе, но радостный смех малышки сразу же после взлета показал, что его девочка явно не из робкого десятка. Он и не заметил, в какой именно момент его отцовства Ц’Тири стала для него «его девочкой». Однако первые шаги малышки, которым он стал свидетелем в момент, когда его жена рожала ему первенца, окончательно смыли все сомнения по этому поводу. В тот день он вынужден был отбросить все дела и ходить кругами с Ц’Тири на руках возле палатки Мо’ат, в которой на свет появлялся его ребенок. Тсахик клана лишь позволила ему поцеловать стонущую Нейтири и, вручив ему в руки проснувшуюся малышку, велела не усиливать панические настроения в ее обители. Под стонущие звуки, раздающиеся из палатки, Джейк сновал туда-сюда в томительном ожидании. Он понятия не имел, что именно ждать и сколько продлится весь этот процесс появления на свет новой жизни. Ц’Тири увлеченно игралась бусиной, вплетенной в кончик его косы, и вновь что-то тихо лепетала себе под розовый носик. Устав нарезать круги, Джейк сел на травяной ковер возле дома и посадил дочь возле себя, дав ей в качестве развлечения небольшой браслет, сплетенный ему супругой. Убедившись, что девочка приняла новую игрушку и некоторое время будет занята, он, как провинившийся школьник, встал и тихонько подкрался к палатке, стараясь определить по звукам, на какой стадии находятся роды. Стоило ему только коснуться ухом тканевой занавеси, как из палатки раздался протяжный стон и сразу после него тонкий вскрик новорожденного. Джейк счастливо улыбнулся и повернулся, чтобы обрадовать дочь новостью о том, что у нее теперь есть братик или сестренка. Слова застыли, не успев покинуть его рта от невероятно умилительной картины. Ц’Тири, слегка покачиваясь, самостоятельно стояла на своих пухлых ножках и с улыбкой смотрела на мужчину. Она качнулась вперед, вынуждая Джейка шагнуть ей на встречу с целью подхватить девочку на случай падения. Однако Ц’Тири уверенно переставила ножку и сделала следующий шаг, поднимая руки навстречу отцу. Картина того, как его, пускай и приемный, ребенок c счастливой мордашкой движется ему на встречу, мгновенно увлажнил глаза Оло’эйктана, заставляя присесть и распахнуть руки. — Sempu — вдруг произнесло улыбающееся создание и рухнуло в подставленные ладони счастливого родителя. — Что ты сейчас сказала, солнышко? — переспросил Джейк, решивший, что ему послышалось, поднимая на руки свою умницу. — Sempu — уверенно повторила кроха и положила ладошку на его грудь как раз в область бешено бьющегося, как приручаемый икран, мужского сердца. — Джейк! Ты можешь войти и познакомиться со своим сыном! — раздался довольный голос Мо’ат. Не стесняясь того, что по его щекам текут слезы счастья, Джейк зашел в палатку и сразу же направился к молодой матери, державшей у своей груди крохотного малыша. Младенец, припавший к материнскому соску, жадно сосал грудь Нейтири, дергая кончиком своего, еще лысого крохотного хвостика. Изнуренная на’ви радостно улыбнулась мужу и дочери, благоговейно разглядывающих питающегося младенца, и произнесла. — Знакомьтесь, это твой сын, Ма Жейк и твой маленький брат, Ц’Тири. Я назвала его — Нетейам! — Я вижу тебя, Нетейам, — произнес счастливый отец. От звука его голоса малыш вздрогнул, оторвался от соска и громко заревел. Джейк беспомощно посмотрел на Нейтири, которая принялась покачивающими движениями успокаивать сына, что-то ласково приговаривая тому на ушко. Ц’Тири на его руках требовательно потянулась к маме, пытаясь вывернутся из крепкой хватки мужских рук. Джейк, получив кивок разрешения от жены, осторожно положил девочку под ее бок. Развернувшись к хныкающему брату, Ц’Тири внимательно на него посмотрела и положила свою небольшую ладошку на полный молока пухлый животик. Плач Нетейама прекратился в ту же секунду, а два его больших, ярко-желтых глаза уставились на девочку, не мигая. Джейк глазам своим не мог поверить, но его новорожденный сын улыбался его приемной дочери, широко раскрывая свой беззубый рот.