На кончиках хвостОв в цвете радуги...

Ц’Тири в тот день, по непонятной ей причине, осталась не у дел. Вернее, с самого утра все происходило как обычно и не выбивалось из ритма ежедневных событий. Мама Нейтири начала будить детей как это было заведено годами, после того, как яркие утренние лучи осветили внутренность их жилища. Легкая на подъем, девочка вскочила за секунду до того, как теплая мамина ладонь коснулась ее худенького плеча. Она привычно пожелала ей доброго утра, обняв ее за талию, и подскочила к гамаку Ло’ака, которого еще ни разу не удавалось поднять с постели с первого раза. Ц’Тири даже выработала для этого процесса особый прием. Она тихонько присаживалась возле спящего брата и начинала дуть на кончик его уха, едва сдерживая рвущийся наружу смех. Ло’ак начинал недовольно елозить, стараясь убрать дергающееся ухо с раздражающей траектории воздушной атаки. Глаза мальчика при этом упрямо отказывались открываться. - Тири, отста-а-ань! Дай поспать еще хоть немножко! – раздалось привычное нытье, на которое девочка уже давно не отвечала. Она обернулась в сторону Кири, которая с улыбкой наблюдала за процессом побудки брата со своего гамака, и махнула ей, приглашая присоединиться к забаве. Девочка, не мешкая, оббежала гамак Ло’ака с другой стороны и принялась повторять действия старшей сестры, дуя на кончик второго уха брата и уворачиваясь от его ладоней, стремящихся отогнать назойливую помеху. Проблему затянувшейся побудки решила шестилетняя Туктирей, которая не желала оставаться в стороне от забавы сестер и, схватив болтающийся хвост Ло’ака, просто укусила его! Джейк, несмотря на то, что был родом с Земли, никогда не слышал крик петуха. Однако именно этот вопль сына, по его мнению, должен был стать идеальным его воплощением. После непродолжительной погони за Тук, которая спряталась от возмездия брата за спиной улыбающегося Нетейама, старшие дочери семьи Салли принялись помогать маме с завтраком. Казалось бы, завтрак как завтрак, не отличающийся от многих завтраков до этого, но Ц’Тири показалось, что сегодня члены ее семьи слишком уж часто переглядываются друг с другом во время приема пищи. Решив не обращать на это внимание, по окончании трапезы старшая дочь привычно начала помогать с уборкой, но Кири, перехватив ее руки, с загадочной улыбкой сказала, что справится сама. Что та, мол, свободна, и может идти, куда планировала. Подозрительно оглядев все семейство, которое явно вело себя не так, как обычно, Ц’Тири пожала плечами и произнесла, обращаясь к папе Джейку. - Если для меня на сегодня заданий нет, то я пойду заниматься к бабушке Мо’ат? - Ступай, – сказал ей глава семейства, потрепав ее по голове широкой ладонью. - До ужина ты абсолютно свободна. Накануне ночью шел дождь и, под воздействием солнечного тепла, влага обильно испарялась с растений, туманными ручейками огибая мокрые листья. Спустившись с помоста, на котором растянулась их большая семейная палатка, Ц’Тири отправилась в сторону жилища тсахик, приветственно здороваясь с взрослыми членами клана, встречающимися на ее пути, и уклоняясь от носящейся повсюду детворы. Оматикайя после того, как потеряли свой Дерево-Дом, все еще находились в поисках подходящего гиганта для переезда. Племя выстроило временное пристанище неподалеку от кланового Древа Душ, и Ц’Тири, как и ее братья и сестры, с рождения считала его полноценным домом, ибо другого не знала. Ей даже казалось, что папа Джейк уже не сильно стремится переезжать из обжитого кланом текущего местоположения. Разведчики все еще продолжали поиски подходящего дерева, но поисковые полеты совершались все реже и реже. Жизнь в деревне тем временем кипела, словно лечебный отвар тсахик Мо’ат, бурлящий на огне. Охотники устремились к площадке для банши, утыканный высокими столбами, на верхушках которых разминали свои крылья проснувшиеся ящеры. Сборщицы трав и ягод с подростками отправлялись в лес, а молодые матери клана, удерживая в слингах на спинах своих малышей, крутились возле своих жилищ, с головой погруженные в бытовые заботы. Царящая вокруг мирная суета вымыла все подозрительные мысли из головы Ц’Тири уже у самого входа в дом Мо’ат, и она, взобравшись на уступ плетеного порога, с открытой улыбкой поприветствовала свою наставницу. - Oel ngati kameie, Tsahìk Mo’at! - И я вижу тебя, девочка моя! – ответила улыбнувшаяся на’ви, измельчая в небольшой ступе сушеные корешки растения. Терпкий запах, стоящий в палатке, говорил о том, что тсахик перетирала корень солодки. - Чему новому ты меня сегодня научишь, бабушка? Или нужно сходить в лес за лекарственными растениями? Я могу помочь тебе с измельчением трав. - Какая же ты энергичная с самого утра! Будто молодой шестиног. Прости милая, но на сегодня у меня не будет для тебя ни уроков, ни поручений. Я должна кое-что сделать и не смогу уделить тебе времени. - Может, я могу тебе как-то помочь? Из дома меня отослали аж до самого вечера. Что же мне теперь делать? - расстроено пробормотала Ц’Тири, с надеждой уставившись на пожилую на’ви. Еще один тонкий звоночек подозрений зазвучал на самом краешке сознания девочки. - Сходи к дяде Максу! – ответила Мо’ат, – Ты же любишь изучать лекарское дело Небесных Людей. Пусть сегодня он тебя научит чему-то полезному! - Ты же всегда говорила, что Великая Мать не приемлет знания демонов!? – с изумлением произнесла Ц’Тири, - Что я только зря трачу время, ошиваясь в Адских Вратах! - Чему смолоду не научишься, того и под старость не будешь знать. – ответила мудрая женщина. – Ступай. И осторожнее в джунглях. Путь до Адских Врат был не близок, а воспользоваться лютоконем Ц’Тири не могла, ибо печальный итог ее неудачного тсахейлу с этим животным, произошедший три года назад, до сих пор стоял перед глазами всей семьи Салли. Лишь ловкость Нетейама спасла тогда девушку от травм, когда она потеряла сознание при своей первой поездке на pa'li. Впрочем, времени у девочки было хоть отбавляй, и она ступила на знакомую тропинку, которая не успевала восстанавливать свой зеленый покров после бесчисленных перемещений босых ног Паука, курсирующего каждый день со стороны научной базы в сторону их поселения и обратно. Юная на’ви погрузилась в неповторимую красоту окружающей природы, наслаждаясь гармонией ее плавного расцвета. Длинные черные косы Ц’Тири грациозно раскачивались из стороны в сторону при ходьбе, повторяя движения листьев растений, мимо которых она проходила. Маленькие веерные ящерицы, испуганные ее появлением, шумно зашуршав, распахнули свои перепончатые капюшоны и разлетелись в разные стороны. Послышалось журчанье ручья, и Ц’Тири не смогла удержаться, чтобы не остановиться возле него и насладиться яркими бликами на его водной поверхности. Зачерпнув ладошками прохладную воду, она отпила немного из них и выплеснула остаток прямо в свое разогретое солнцем лицо, смеясь от удовольствия. В душе юной на’ви вновь царило абсолютное спокойствие и умиротворение. Подойдя к шлюзовой камере ученых, она по привычке постучала в стекло толстой двери, хотя знала, что ее манипуляций никто не услышит, так как стук сквозь герметичное помещение не распространялся. Однако, воспитываясь на историях папы Джейка о Земле, девочка старалась быть вежливой и придерживаться культуры Небесных Людей, приходя к ним в гости. Естественно, она не стала ждать реакции и сама зашла в шлюз, сняла со стены дыхательную маску и, повесив ее на плечо, прошла через вторую дверь. В первой комнате лаборатории никого не оказалось. Ц’Тири оглядела освещенное помещение, гадая, куда все подевались. Ее ушко шевельнулось, услышав донесшиеся из лаборатории дяди Макса голоса. Она только направилась в ту сторону, как из-за двери выскочил Паук и замер, увидев гостью. За его спиной в открытом проеме было видно, как дядя Макс и дядя Норм что-то быстро прятали за спину. - Ц’Тири? Ты чего тут забыла? – спросил Паук с ноткой испуга в голосе, быстро прикрывая дверь в лабораторию. - Уж точно не тебя на свидание звать пришла! – улыбнувшись, ответила девочка. – Кири мне этого не простит! А вы чего тут затеяли? - Мы? Где? Тут? Ничего такого! – начал лопотать мальчик, крутя лохматой головой в поисках подсказки. – Научный эксперимент проводим. Вот что. - Ух ты. Здорово! А можно я тоже поучаствую в вашем эксперименте? Ты не поверишь, но бабушка сама отправила меня сюда учиться новому! - Понимаешь… - вновь затянул слова Паук, явно пытающийся выиграть время. Его взгляд пробежался по светящимся мониторам компьютеров и остановился на Ц’Тири, а в глазах вспыхнуло озарение. – Тебе нельзя присутствовать при этом эксперименте! Для чистокровных на’ви он небезопасен, и ты можешь случайно пострадать. Норм исследует воздействие на местную флору какого-то вещества и не захочет рисковать твоей драгоценной шкуркой! - Ну… Ладно… - подозрительно вглядываясь в раскрашенное синими полосами лицо мальчика, пробурчала Ц’Тири, - Странные вы все какие-то сегодня. Я тогда пойду? Не буду вам мешать. - Топай, топай! – радостно произнес Паук и для пущей уверенности принялся легко подталкивать девочку к выходу в спину. – Вечером увидимся… Упс… - А ты вечером к нам сегодня придешь? – удивилась этому факту Ц’Тири, - С ночевкой что ли? - Да, я Кири обещал, что приду сегодня к вам в гости, - ответил чем-то раздосадованный Паук и, закрывая за девочкой дверь шлюза, успел сказать в уменьшающуюся щель, - Пока! Ц’Тири уже совершенно не понимала, что происходит. Она стояла перед закрытым металлическим боксом ученых и не знала, что ей теперь делать. Привыкшая к тому, что ей постоянно находили занятия, девочка совершенно растерялась. Альфа Центавра А висела уже в самом зените, отчего становилось довольно жарко, вынуждая ее перейти в тень высокого дерева. В голове мелькали возможные варианты развития дальнейших событий во главе с собственной персоной. Можно было вернуться домой и доплести ожерелье из бусин для Нетейама, которое она обещала сама себе доплести каждый день, но так и не находила для этого времени. Но папа ведь четко сказал, что ждет ее не раньше ужина! Возможно, у него сегодня встреча глав кланов? Тогда ей там точно не место. Есть повод посетить стрельбище и вновь потренироваться стрельбе из ученического лука. Как дочь вождя, она должна была уметь владеть оружием клана. Но все ее попытки показать свои навыки заканчивались либо дружным смехом юных соплеменников, либо их не менее дружным бегством от случайно спущенной в противоположную от мишени сторону стрелы незатейливой воительницы. Можно было бы пойти на реку и помочь братьям с ловлей рыбы для ужина. Однако, вспомнив их последнюю охоту на речных обитателей, во время которой не прекращались споры о том, кто именно добудет са-а-амую большую рыбину со времен Первых Песен, ей резко перехотелось в этом участвовать. Не определившись с дальнейшими планами, Ц’Тири пошла обратно в сторону деревни. От радужного настроения первой половины ее дня не осталось и следа, а в голове начинал образовываться гнетущий туман грусти и одиночества. Где-то наверху промелькнули тени двух банши с охотниками клана, и до Ц’Тири донесся восторженный крик наслаждающихся полетом на’ви. От осознания того, что тсахейлу с этими существами в будущем ей так же не светит, выводило самоедство подростка на более высокий уровень. Она резко замерла, услышав неподалеку подозрительный шум и, стараясь не привлекать внимание, взглядом проводила стаю Австрапедов, бегущих по каким-то своим делам параллельно ее маршруту. Четырехметровые, нелетающие птицы с огромными клювами на длинной шее не представляли опасности для нее, однако их непредсказуемый нрав мог измениться в любой момент. Достаточно одной из птиц почувствовать панику, как вся стая, как безумная, может рвануть в ее сторону и затоптать своими мощными ногами такого небольшого подростка, как она. Дождавшись, когда последняя птица скрылась в зеленой чаще, Ц’Тири продолжила путь. В том месте, где следы Австрапедов пересекли ее тропинку, она услышала жалобный писк и принялась оглядываться. Возле ствола дерева в листьях пузырчатого полипа барахтался маленький детеныш пролемура и отчаянно звал родителей. Ц’Тири посмотрела вверх, но никаких стай шестируких обезьянок поблизости не увидела. - Как ты тут оказался, маленький? – сказала девочка вслух и наклонилась, чтобы поднять детеныша. - Ай, - вскрикнула она, когда мелкие зубки впились в голубую кожу большого пальца, - Ты чего кусаешься!? Я же помочь тебе хочу, глупенький! Она засунула кровоточащий палец в рот и, оглянувшись по сторонам еще раз, решила посмотреть на малыша по-особенному. Тоненький энергетический рисунок на его тельце завораживал своими зелено-желтыми ручейками. Сначала Ц’Тири показалось, что с малышом все в порядке. Однако переведя взгляд на его нижнюю лапу, или ногу, сложно было определиться с терминологией, когда маленькая ладошка на ноге ничем не отличается от ладоней на верхних четырех конечностях. В районе сустава ноги-руки прослеживался явный вывих, излучая небольшие красноватые импульсы по ходу естественного течения жизненных сил. - Мда… - произнесла Ц’Тири вслух, потирая занывший висок, - Придется тебя немножко подлечить. Если ты не против, давай уйдем с этой тропы, дабы не нарваться на более крупные и клыкастые неприятности. Приглашаю тебя в наше семейное, секретное место. На озеро! … Какой кошмар! Дожилась! Разговариваю от одиночества с пролемуром. Девочка изменила маршрут и направилась к небольшому озерцу, на берегах которого весь мелкий состав семьи Салли и Паук предпочитали проводить все свое свободное время. Спустя некоторое время она преодолела стену из пальма-бритв и уселась под небольшим ивовым Деревом Грез, светящиеся нити которого в темное время суток создавали изумительную ауру сказки, отражаясь в зеркальной глади воды. Малыш к этому времени практически успокоился и внимательно смотрел за действиями Ц’Тири своими маленьким выпученными глазками. На поясе юного лекаря всегда болтался небольшой сосуд из высушенной тыквы, в котором находился лечебный бальзам бабушки Мо’ат. Щедро нанеся тягучую жидкость на сустав принюхивающегося животного, она крепко замотала его длинным зеленым листом, сорванным с ивы. По крайней мере, неподвижность на первое время этот лист обеспечит, а уже через день или два малыш будет в полном порядке. Она отпустила пролемурчика на траву, а сама достала из поясного мешка зеленый конвертик с едой, что вручила ей мама Нейтири перед выходом. Развернув листья, Ц’Тири принялась с наслаждением поглощать свой обед, кидая маленькие кусочки овощей в сторону малыша. Тот поначалу долго принюхивался, а затем стал ловить угощение прямо на лету, тут же отправляя его в зубастую пасть. До самого вечера Ц’Тири оставалась с представителем местной фауны у озера в надежде на то, что кто-то из ее мелких сородичей придет сюда и разбавит ее одиночество. Она пыталась играть с юным шестируким созданием, но тот только ползал за ней по поляне да требовал от нее вкусняшек. Выполнять команды девочки он так же не собирался, сколько бы она его не учила. Но, несмотря на отсутствие взаимной симпатии, малыш снова поднял девушке настроение. Как только край солнца приблизился к Полифему, Ц’Тири решила возвращаться домой. Она дошла до того места, где подобрала своего пациента и, забравшись по дереву, посадила его на небольшую площадку, образованную переплетением толстых ветвей. В свою деревню она входила уже в начинающихся сумерках, а к дому подошла в подсвеченном люминесцентными растениями полумраке. Очаг в доме ярко горел, но никого из семьи снизу не было видно. «Странно», - подумала Ц’Тири, забираясь на входной выступ домашнего гнездышка, - «Куда все подевались?» - СЮРПРИЗ!!! С Днем Рождения!!! – раздался громкий хор голосов, и навстречу девочке высыпала большая компания из всех членов ее семьи, бабушки Мо’ат, аватара Норма и Паука с дядей Максом в кислородных масках. Вся стена дома, к которой крепились спальные гамаки, была украшена неизвестными ей полупрозрачными пузырями, подвешенными на разноцветные ниточки, и медленно качающимися на сквозняке. Впереди всех стоял улыбающийся во все свои молодые зубы юный Нетейам, протягивая ей большой букет белых болотных кувшинок. Развернувшаяся картинка перед глазами в точности соответствовала рассказам папы Джейка об организации подобных праздников на Земле. Она давно упрашивала его устроить такое развлечение для кого-то из братьев или сестер, но стала первой на Пандоре на'ви, отметившей свое рождение в земном стиле. Вот так, со слезами радости на глазах, Ц’Тири узнала, что ей исполнилось четырнадцать лет.