На кончиках хвостОв в цвете радуги...

Этот день начался с того, что отец после завтрака в очередной раз принялся измерять рост детей по их же настойчивой просьбе, делая отсечки на стволе круглого бруса, поддерживающего крышу их плетеного дома-палатки. Первой к желтоватому стволу прислонилась Ц’Тири, и он сделал отметину острым ножом над ее головой. По словам Джейка, сестра выросла на высоту двух пальцев Ло’ака. Вернее, отец сказал, что на дюйм, но мальчику не нравились эти сложные термины из прошлой, земной жизни родителя. Ему было проще и понятнее мерить так же, как измеряли все остальные на'ви. Количеством пальцев для небольших габаритов или длиною хвоста для больших расстояний. Даже простыми шагами было отмерять и то проще, чем использовать непонятные папины «фу'ты». Следующим к брусу подошел любимчик всех, всего и вся, десятилетний Нетейам. Брат старался максимально плотно прижаться к мерительному инструменту, дабы выиграть в этом негласном соревновании. Однако даже без измерений было видно, что сестра пальца на четыре все еще выше него. Что и доказала зарубка, сделанная Джейком, демонстрируя мальчику его проигрыш. Уже то, что Нетейам не догнал в росте Тири, приносило в душу Ло’ака нотки успокоения. И без того брат был первым везде и во всем. А когда зарубка на дереве после Кири засвидетельствовала их с Нетейамом одинаковый рост, день для Ло’ака стал практически праздничным. Сам он отказался измерять собственные габариты, ибо и так знал, что выиграть мог бы только у Паука да маленькой, ползающей под ногами Тук. Похвалив всех, кто подрос выше своих предыдущих значений, а это были практически все, кто участвовал в замерах, отец объявил, что сегодня после обеда планирует обучить Ц’Тири, Нетейама, Кири и Ло’ака верховой езде на pa'li. Ло’ак сначала не поверил собственным ушам! Отец не оставляет его на попечение матери, а берет с собой и будет учить чему-то наравне со старшим братом? Хотелось ущипнуть себя, проверяя, не сон ли это. Ой, больно! Значит не сон. Однако все быстро вернулось в привычное русло, когда Джейк добавил, что до обеда займется обучением Нетейама охоте из лука на полноводном притоке реки возле деревни. Как всегда, Ло’ака на этот процесс не пригласили. Он должен был помогать маме с Тук, а старшие сестры собирались к бабушке Мо’ат, которая учила их обеих секретам лекарского дела. Сидеть с мелкой парнишке не светило, и он провернул уже привычный маневр. Дождавшись, пока все разойдутся, он с самым честными взглядом, который только смог изобразить, отпросился у матери сопровождать сестер к бабушке. Нейтири внимательно посмотрела на двух оставшихся на ее попечении спиногрызов и, решив, что заботы о неугомонной Туктирей ей более, чем достаточно, отпустила младшего сына. Догнав старших девочек, он предупредил Ц’Тири, что для мамы он как бы пол дня проведет вместе с ними, а сам отпросился и у нее, ссылаясь на мифические договоренности с мальчишками клана об игре, воссоздающей знаменитую битву отца с Небесными Людьми. Девочки уже давно привыкли к таким финтам брата и отпускали его на все четыре стороны, догадываясь, куда именно стремится мелкий. Ло’ак направился в лес и быстро добрался до своего особого, секретного места. В корнях старого фруктового дерева с крупными синими плодами, растущего в паре сотен хвостов от края деревни, у мальчишки был сделан тайник. В нем, завернутый в старую рубаху, которую Ло’ак, скажем так, «навсегда одолжил» в научном вагончике дяди Макса, лежал небольшой самодельный лук и пара искривленных стрел, на создание которых ушло не меньше восьми дней его упорного труда. Забрав из тайника самоделку, юный на’ви рванул в сторону небольшой излучины полноводного ручья, на берегу которого Джейк давал уроки мастерства охоты своему старшему сыну. Он уже давно обнаружил чуть выше по течению отличное место, с которого можно было видеть и слышать все, что показывал и говорил отец Нетейаму, при этом оставаясь невидимым для них обоих. Он практически не опоздал к началу урока по рыбной охоте. Дойдя до своего наблюдательного пункта, мальчик навострил свои острые ушки и стал прислушиваться к доносящимся словам вождя клана. - Смотри внимательнее, Нетейам. Вон она, прячется за камнями. Подними повыше локоть, успокой дыхание и жди. – отец тихо инструктировал сына, но ветерок, дующий в сторону Ло’ака, доносил до него смысл сказанного. – Как только рыба начнет переплывать от камня к камню - стреляй, целясь чуть дальше ее головы! Приготовься! Давай! Раздался свист стрелы, и Нетейам издал радостный звук победителя, прыгнув в воды ручья обеими ногами и задирая вверх заостренное древко, на которое была нанизана огромная, сверкающая на солнце желтой чешуей рыба! Мальчик, широко улыбаясь, подтащил добычу к отцу. - Ай да Нетейам! Ай да великий охотник! Молодец! Ух ты, какая огромная! – осыпал сына похвалами Джейк, не ведая, что в нескольких шагах от него пряталось еще одно его родное создание, даже не мечтавшее услышать от него таких слов в свой собственный адрес. Стоило только родным покинуть место рыбалки, как на их месте появился Ло’ак и встал точно на точку, с которой сделал удачный выстрел его брат. Он вложил одну из стрел в свой небольшой лук и, вспоминая все, что говорил Нетейаму отец, принялся ждать подходящую жертву. Рука мальчика дрожала от напряжения в натянутой тетиве, а солнце, пробивающееся сквозь густую зелень деревьев, выдавило на его лбу соленую вереницу из капелек пота. Мысленно он представлял, что папа стоит позади и учит его так же, как учил до этого брата. Из-за большого камня на дне появилась чешуйчатая голова большой рыбы, и Ло’ак тут же отпустил тетиву. Вместо ровного полета, кривое древко его стрелы, кружась и вибрируя словно бешенное, воткнулось в камень, за которым изначально пряталась его потенциальная добыча, разлетевшись в щепки. - Мать твою за ногу! – ругнулся Ло’ак, используя широкий словарный запас бывшего морпеха, досадливо морща маленький розовый нос и нервно хлеща хвостом по собственным икрам. Вторая стрела была последней, и было жалко угробить ее, не получив желаемого. «Великая Мать, помоги мне!» - мысленно обратился он к создательнице всего живого на планете и, вложив древко стрелы в натянутую тетиву, начал повторять в голове слова отца словно мантру: - «Поднять выше локоть. Успокоить дыхание. Целиться чуть ниже головы. Поднять выше локоть. Успокоить дыхание. Целиться чуть…». Спустя несколько мгновений крупная рыба вновь выплыла из-за того же камня и, выждав уже чуть подольше, пока тело жертвы практически полностью не очутилось на кончике прицела, Ло’ак отпустил тетиву. От страха он даже закрыл глаза, но шумный всплеск и шлепанье агонизирующей добычи о водную поверхность свидетельствовали, что юный охотник получил таки желанную добычу. С воплем победителя Ло’ак ринулся в прохладный ручей и поднял над головой отчаянно-трепыхающийся и такой желанный приз. Жаль только, похвалить его было некому. Перед мальчиком возникла серьезная дилемма. Бросить свою добычу здесь или же вернуться в деревню победителем, пускай и с риском получить по шее за самовольные отлучки без предупреждения. Несмотря на возможные проблемы, второй вариант все равно был гораздо соблазнительнее первого. Ло’ак подвесил рыбу на ремешок, пропустив его через ее рот и жаберные щели и, добравшись до своего тайника, спрятал завернутый в тряпку лук в корнях дерева. Возвращаться обратно с добычей было очень и очень приятно. Даже цвет джунглей вокруг прибавил красок, а восторженные крики диких икранов высоко в небе, казалось, разносили по округе вести о мастерстве начинающего охотника. Ло’ак представлял, как вывалит рыбу у очага перед мамой и расскажет о том, с какими усилиями была поймана эта добыча. Та наверняка будет рада. А уж когда его рыбу сравнят размерами с пойманной Нетейамом, они все поймут, что Ло’ак уже давно достоин обучения наравне с братом! Фантазии мальчика прервал знакомый, мальчишеский голос. - Опа. Кто это тут у нас? Маленький демон в облике на’ви спер где-то рыбку? Возле густых, зеленых зарослей папоротника стояли три хвостатых подростка из его клана. Десятилетний Ралу, сын Ка’ани, проходившего обряд Икнимайи вместе с Джейком. Одиннадцатилетний Тхеви и его брат Камун, являющийся ровесником Ло’ака, сыновья Топу, лучшего охотника клана. Эта троица не давала прохода мальчику, постоянно задирая его, стоило тому только показаться им на глаза в одиночестве. Ло’ак замер, ожидая очередного подвоха, но грубо ответил. - Ничего я не спер! Я сам поймал ее на реке. Из своего лука подстрелил. Вот моя стрела, убедитесь. – он продемонстрировал мальчикам оставшуюся целой стрелу, на конце которой обрывками нитей было кое-как примотано мокрое, потрепанное перо. - Да уж издалека видно, что это твоя стрела. Такое уродство мог смастерить только такой же уродец. Видимо с пятью пальцами на руках невозможно изготовить нормальные стрелы! Дружный смех братьев вторил нарочитому смеху Ралу. Мальчики окружили свою словесную жертву, и Тхеви сорвал с плеча Ло’ака ремешок с законной добычей. - Отдайте! – прорычал Ло’ак, чувствуя, как на глаза набегает предательская влага, с которой он ничего поделать не мог. - А то что, брату, небось, пожалуешься? Или к папочке побежишь, мелочь пятипалая? Понимая, что словами ничего не добиться, Ло’ак привычно пустил в ход кулаки. Размахнувшись, он попытался врезать Ралу в смеющуюся рожу, но тот опередил его, толкнув в грудь. Мальчик не обратил внимания, что Камун позади него присел на четвереньки, создавая своим телом препятствие, и, в попытке удержать равновесие, Ло’ак кубарем перелетел через подло подставленную спину мальчика. В голове после удара о твердый корень раздался шум, и перед глазами вспыхнули искорки. Локоть на его правой руке докладывал гудящему разуму о сильном повреждении своего кожного покрова. Под удаляющийся смех и улюлюканье мальчик встал и, пошатываясь, попытался отряхнуть с себя песок и остатки травы после жесткого приземления. От радужного настроения подростка не осталось и следа. Рядом с ним символом его поражения в этой локальной схватке на земле валялась переломанная пополам стрела. Его добычи нигде не было видно и, утирая слезы и потирая разодранный локоть, начинающий охотник был вынужден пойти в дом бабушки Мо’ат за помощью. В палатке тсахик его сестры перебирали высушенные растения. Благо, бабушка вышла куда-то, так что не было необходимости объяснять ей свой потрепанный внешний вид. Ц’Тири подняла взгляд на вошедшего мальчика и ахнула. Она подскочила и, схватив брата за руку, потащила его к огню очага, где было гораздо светлее. Кири уже протягивала ей кусочек влажной ткани, с жалостью посматривая на Ло’ака. В абсолютной тишине, прерываемой лишь шипением сквозь сжатые зубы мальчика, когда ткань касалась кровоточащих царапин на локте, начался процесс его лечения. Ц’Тири, очистив ранки, взяла небольшую чашу с заживляющей мазью и как всегда, уткнувшись взглядом в царапины, принялась водить по ней липкими от лекарства пальцами. Ло’ак тут же почувствовал облегчение. Его всегда поражала способность сестры мгновенно приводить его многострадальное тельце в порядок. Прямо не на’ви, а могучий врачебный шаман в облике девочки. Закончив процесс Ц’Тири не удержалась и все-таки задала витающий в воздухе вопрос: - Расскажешь? - Неудачно упал, - пояснил тихо Ло’ак и, уткнувшись взглядом в плетенный из тонких лоз пол, добавил, - Только родителям не говорите, а то меня на тсахейлу с pa’li не возьмут, хорошо? И это… спасибо вам обеим. - Хорошо, хорошо, - ответила улыбнувшаяся Ц’Тири, - Только ты уж постарайся покрепче стоять на ногах или хотя бы не так часто падать! До обеда Ло’ак беспрекословно выполнял все поручения сестер и вернувшейся бабушки. Толок травы, приносил воду, следил за очагом. Злость и сожаление от утреннего инцидента постепенно развеялись благодаря монотонной работе. К моменту, когда вся семья, пообедав, отправилась в сторону речного берега, Ло’ак вновь находился в приподнятом настроении. А как иначе? Первая связь с лютоконем – грандиозное событие в жизни маленького воина. После подробного инструктажа первыми в очередь на верховую езду оказались Нетейам и Кири. Кто бы сомневался, что у старшего сына вождя все пройдет как по маслу. По пальмовому! Спустя уже пару минут тот гордо нарезал круги по площадке, подначивая сестру присоединиться к нему. Сама Кири так же не подвела надежд приемного отца. Ей с рождения легко давалось общение со всем живыми организмами в округе. Разве что присоединяться к брату она не стала, а медленно и с удовольствием наслаждалась неспешной поездкой, о чем-то тихо разговаривая со своим прирученным животным. Ло’ак уже подскакивал о нетерпения. Его очередь должна была наступить сразу после Ц’Тири, к которой гордый Джейк уже подводил крупного самца. — Моей старшей дочери — самый главный конь в стаде! — с важным видом произнес Джейк, сдерживая улыбку. — Ты слышала, что нужно делать, или повторить инструктаж? — Слышала, папа Джейк, — устраиваясь поудобнее, ответила Ц’Тири, и взяла из рук вождя клана хвостатый отросток лютоконя с шевелящимися нервными отростками. — Сделать глубокий вдох и соединить эти штучки. В следующие мгновения, как часто выражался отец «Все пошло по пи…». Конца фразы Ло’ак никогда не слышал, ибо Оло’эйктан Оматикайи всегда замолкал на слове «пи», испуганно оглядываясь вокруг и непременно замечая рядом с собой одного или нескольких своих подслушивающих отпрысков. Даже дядя Макс отказался посвящать молодежь в окончание этой мощной фразы. Так что под полное «пи…», потерявшая сознание Ц’Тири стремительно унеслась под аккомпанемент взволнованных криков родителей. Благо, Нетейам смог догнать взбесившегося pa’li и подхватить сползающее с него тело сестры на руки. Очнулась девочка еще до того, как к ней подбежали мать с отцом. Однако и без этого радостного факта стало ясно, что уроки верховой езды на сегодня закончены. Джейк вскочил на pa’li Нетейама, подхватил на руки Ц’Тири и велел Кири и Ло’аку отправляться в деревню самостоятельно. Вместе с Нейтири и Нетейамом, оседлавшими лютоконя Кири, они все умчались к тсахик Мо’ат, дабы та смогла проверить старшую дочь на возможные, скрытые повреждения. - Ну что, Ло’ак, пойдем? – спросила девочка, с явным сочувствием рассматривая печальную физиономию брата. Однако упрямство Ло’ака было гораздо могучее его острого на слова языка, и тот, нахмурив брови, раздраженно топнул ногой. - Ну уж нет! – ответил он Кири. – Сегодня я создам свою первую связь, и никто не сможет мне помешать! - Ты уверен? Взрослых нет рядом и, если что-то случиться, кто придет нам на помощь? - Ты же как-то смогла это сделать! Мне нужно будет только помочь, подсадив меня на эту громадину. Я не собираюсь терять вторую рыбу за день! - При чем здесь рыба? – переспросила удивленная Кири. – Ты с рыбой тсахейлу собрался создавать или с pa'li? - Это образное выражение! – буркнул мальчик. – Ты поможешь мне или как? Они вернулись к небольшой группе шестиногих животных, пасущихся возле речной границы в зарослях лошадиной росянки. Ло’ак выбрал себе самое маленькое животное из стада и погладил остроносую морду молодой самочки. Какой бы небольшой по сравнению с остальными не казалось животное, рядом стоящий с ней Ло’ак все равно ассоциировался с недомерком. Да он мог спокойно пройти под этим лютоконем, лишь слегка наклонившись. Но врожденная смелость или приобретенное упрямство заставило его подойти к самке сбоку и попытаться запрыгнуть на ее широкий круп. Жесткие пластины на ее спине позволили зацепиться ладонями, но дальше дело застопорилось. Дергая ногами, мальчик висел, словно веревка, и Кири, покачав головой, подошла к брату и, подталкивая его за ноги, помогла взобраться на pa'li. Половина дела была сделана и, поймав нервный отросток животного, Ло’ак только собрался сделать связь, как тело лютоконя мощно вздрогнуло, и мальчик оказался по уши покрыт грязью, валяясь уже на земле. Кири не смогла удержаться и, хихикнув, прикрыла рот, дабы не рассмеяться уже в полный голос. Уж слишком забавно выглядело это чумазое существо с яростным взглядом ее брата. - Прости, Ло’ак, прости. – сказала она, успокаиваясь. – Ты бы видел себя со стороны и сам бы не смог удержаться от смеха. Не обижайся, давай я тебя подсажу еще раз. Кири снова помогла брату забраться на спину строптивой дамочки, и в этот раз тот успел соединить их нервные отростки. Однако pa'li явно что-то не нравилось в их связи и она, встав на дыбы, вновь сбросила с себя седока. Шумно фыркнув, лютоконь презрительно посмотрела на неудавшегося наездника и неспешно направилась вслед за стадом, которое за это время отошло от них на приличное расстояние. В этот раз падение причинило гораздо больше вреда юному на'ви, который сидел в той же грязной луже, держался за грудь и пытался сделать нормальный вздох, выпучив глаза. Кири подскочила к брату и принялась стучать ему по спине, спутав приемы первой помощи при ушибах с манипуляциями для подавившегося пищей. Однако это сработало, так как мальчик смог сделать глубокий вдох и с хрипом попросить сестру не бить его так сильно. - Хватит на сегодня, Ло’ак! – начала канючить Кири, опасаясь, что его упрямство заставит совершить еще одну попытку тсахейлу с pa'li. – Родители придут домой и нам влетит, за то, что мы не вернулись вовремя. А тебя еще и отмыть надо! - Хорошо, хорошо. Ты права! – ответил Ло’ак и, слегка улыбнувшись, добавил. – А все-таки я смог сделать связь! И эта попытка считается, верно!? - Верно! – ответила Кири, - Поздравляю. Пошли тебя отмывать. Дети подошли к руслу реки и девочка помогла брату смыть с себя следы грязи после неоднократного падения. Направившись в сторону деревни, они молча шагали, каждый думая о своем. Практически у первых домов они услышали язвительно замечание со стороны большого дерева. - Ой, смотрите, теперь демоны ходят по двое! – произнес Ралу, вызвав смех у Тхеви и Камуна, стоявших рядом с ним. – В этот раз рыбкой не угостишь, Ло’ак? Моя мама похвалила меня за утренний улов. - О чем они, Ло’ак? – спросила брата не понимающая сестра. – Какая рыба? - Твой пятипалый братец с нами утром рыбкой поделился, вот мы и надеялись, что нам еще что-либо от вас перепадет! – ехидно ответил Тхеви. До Кири внезапно дошло, почему Ло’ак пришел утром к бабушке таким потрепанным. Гнев вспыхнул в разуме девочки, и она возмущенно ответила хулиганам. - Что вам еще перепадет? Пятипалых люлей вам перепадет! А кому не хватит, то в довесок и пятипалых пендалей! - Заткнись, ты, палка с бровями! – зло прокричал Ралу и вся троица двинулась в их сторону. Ло’ак сделал шаг вперед, прикрывая рукою сестру и, оскалившись, зашипел на мальчишек. В этот раз он был готов биться до конца, не допустив, чтобы Кири причинили какой-либо вред. Ведь Салли за своих горой! Этот девиз был впитан им с молоком матери, и он собирался доказать его правоту своими пятипалыми кулаками. Однако молодые на’ви внезапно остановились и испуганно принялись озираться вокруг себя. Трава вокруг них зашевелилась, и маленькие щиколотки подростков плотно обхватили ползущие лианы. Спустя минуту вся троица висела вниз головой и вопила от испуга о помощи на всю деревню. Ничего непонимающий Ло’ак повернулся, дабы спросить у Кири, видит ли она то, что видит он, и слова застыли в воздухе. Его сестра сидела на траве с горящими желтыми огнями в глазах и, создав тсахейлу с корнем дерева, тянула руку в сторону висящих мальчишек. Губы девочки бесшумно шевелились, и Ло’аку на секунду даже стало страшно от этой картины. Нет, он не боялся нового облика Кири, он боялся за нее саму. Присев возле нее, он обхватил девочку за плечи и начал трясти. - Кири, очнись! Кири, хватит! – пытался он докричаться до разума сестры. – Они достаточно наказаны. Отпусти их. Взгляд Кири внезапно принял осмысленный вид, а позади Ло’ака послышался удар падения трех тел и явные всхлипы. Испуганные мальчишки вскочили и бросились врассыпную. Мальчик помог сестре подняться и вопросительно уставился на нее. - Чего? – переспросила его Кири, явно понимая, что именно его интересует. – Каждый защищается по мере своих способностей. Только ты никому не говори, ладно? - Так мне никто и не поверит! – улыбнувшись, ответил мальчик. – Я сам не до конца верю в то, что только что увидел. У меня самые крутые сестры на всей планете, это уж точно! Оба молодых на’ви рассмеялись и бросились бегом в сторону дома, крепко держа друг друга за пятипалые ладони.