Заснеженными тропами

      — Дин, проснись!       Легкую дрему Дианы нарушила встревоженная Дора. Она снова потормошила сестру. Когда та открыла глаза, пятнистая ускакала в комнату.       — Что случилось?       Дора выскочила из комнаты уже с темно-зеленым рюкзаком. Диана проследила за мечущейся девочкой, роющейся на полочках с консервами.       — Тебе нужно уходить, — воскликнула Дора. Она положила пару пайков в рюкзак и застегнула молнию.       — Что? — усевшись, Диана протерла глаза кулаком. — Зачем?       Дора побегала глазами по комнате, посреди которой горел костер. Убедившись, что она ничего не забыла, пятнистая подошла к Диане.       — Тебя хотят убить, — она положила средних размеров рюкзак на диван. — Я слышала, как взрослые шептались, будто тебя хотят принести в жертву!       — Тебе точно не показалось? Шаманы не приносят в жертву…       Раздался стук. От резкого шума Дора подпрыгнула. Оглянулась в сторону коридора, в тени которого — запертая дверь.       — Пришли? — ужаснулась Дора. Она снова посмотрела на Диану. — Спрячься, спрячься быстрее!       Щелчок. Скрип двери. Стоя на пороге, Дора удивленно вылупилась на гостью. Отступила, без лишних вопросов пропуская ее внутрь.       — Все в порядке, это Селена, — сказала Дора, проходя в зал. Она заметила, что ее сестра даже не попыталась скрыться. — Дин, я же просила тебя спрятаться!       — Какое-то безумие, — тихо возмутилась Диана, когда к ним прошла шаманка. — Этого быть не может. Наши людей в жертву не приносят.       Темная куртка сидела на Селене диковато: такой стиль был нетипичен для нее. Белые как молоко волосы заплетены в пучок.       — Дора уже рассказала, да? Так даже лучше. Если хочешь жить, то собирайся, я помогу тебе уйти из поселения.       — А мама где? — спросила Дора.       — Агнес задержали в метро, — Селена снова посмотрела на старшую дочь подруги. — И чем скорее ты покинешь это место, тем быстрее ее отпустят. Если тебя принесут в жертву, то ее, конечно, тоже отпустят, но я бы не сделала такой выбор на твоем месте.       Остаться и умереть или сбежать в неизвестность, но с шансом выжить? Причинить страдания близким или дать им надежду на то, что она с ними когда-нибудь снова воссоединится? Здесь было не о чем размышлять и нечего выбирать.       Диана поднялась, взялась за лямку рюкзака и закинула его на плечо. Она посмотрела на свою сестру, нервно теребящую полу расстегнутой куртки в паре шагов от Дианы.       Обе так и застыли. Горькое расставание наступило в их жизни так быстро, что они не смогли до конца осознать, что происходит. Но одно им было ясно: если они и встретятся снова, то очень нескоро.       Дора первой нарушила возникшую заминку. Подскочила и крепко обняла Диану, утыкаясь носом в ее куртку. Диана почти сразу обняла ее в ответ.       — Мы еще встретимся, — тоскливо сказала белая в ответ на всхлип, — так что не плачь. Когда мама придет, передай, что я люблю ее, и что я обязательно вернусь.       — Лучше не надо, — просипела Дора, — здесь тебя убьют…       — Нам пора, — окликнула Селена.       Сестры расцепились. Дора так и не переставала хныкать и вытирать глаза рукавом, а Диана не знала, как ее утешить. Ей хотелось остаться, хотелось услышать от Селены, что все это просто неудачная шутка. Но шаманка оставалась серьезной. И вместо долгих речей Диана лишь кратко простилась с Дорой, попросив не переживать за нее.       — Береги себя, Дин.       Это была последняя фраза Доры, которую услышала Диана перед тем, как уйти следом за Селеной. Им предстоял нелегкий окольный путь на запад региона.       В конце темного лестничного пролета Селена вдруг остановилась. Она покопалась в кармане и вытащила оттуда округлую вещь, всучив ее белой девушке.       — Запомни, Диана, — сказала Селена. — На восток идти нельзя ни в коем случае.       — Это компас?       Держа темную вещь, похожую на шайбу, Диана открыла ее крышку. Внутри за толстым стеклом крутнулась стрелка, указывая на север.       — Ты ведь знаешь, что на востоке?       — Воронка, — ответила Диана, все так же осматривая простенькое устройство. — Оттуда ветер приносит радиацию.       — Умница.       Выйдя из подъезда, Селена быстрым шагом прошлась до угла длинного, когда-то жилого здания и свернула за него. За ней семенила озирающаяся по сторонам Диана.       На улице царил вечерний мрак.       Диана должна была ощущать грусть, покидая район, в котором провела все свое детство. Но ничего подобного белая не чувствовала. Вполне возможно, что она в последний раз видела родные, знакомые, безопасные места, но по-настоящему ее печалило только то, что ей не дадут попрощаться с матерью.       Когда Селена и Диана вышли на открытое пространство, шаманка ускорила шаг, чтобы быстрее перейти к стенам других зданий.       — Я попробую проводить тебя до Балтийской станции. Тебе нужно ехать на юг. Железная дорога приведет тебя к маленькому поселению — пункту обмена между поездом и торговцами, от него ты сможешь попасть на Седьмой Остров.       — Поездом? — удивилась Диана. — Вне куполов ездят поезда?       — Ездят. Нужно ведь как-то доставлять товар караванам.       — Ты очень много знаешь о внешнем мире. Откуда?       — Поживи с добытчиком, — усмехнулась Селена, — и не такое узнаешь. Кстати, мой муж пока так и не вернулся на зимовку. Понимаю, что рано волноваться, но все равно переживаю. Если встретишь — передай, что я сейчас нуждаюсь в нем как никогда раньше.       Спустя время они дошли до бетонного забора. За ограждением — голые плиты незавершенной стройки, походившие на домик из домино, сложенный ребенком. Из-за отсутствия стен были смутно видны лестницы, ведущие наверх. И когда Диана прошмыгнула за ограждение, пройдясь по упавшей части забора, послышался оклик.       — Что ты тут делаешь?       Обернувшись, Селена заметила у угла ограждения человека в костюме из волчьей шкуры. Капюшон его был снят, и в тусклом свете можно было увидеть, как сбоку от его лица тянется тонкая косичка. За молодым чародеем виднелись останки какого-то древнего административного здания.       — Осматриваю окрестности, — она повернулась к нему. — Вдруг где тело волчье найду.       Этот молодой шаман не заметил Диану. Сама Диана в это время стояла за забором, не осмеливаясь сделать и шагу по хрустящему под ногами снегу.       — А я вот иду от дома Агнес. Ты не знаешь, где жертвенный ребенок?       — Не знаю. Я в том квартале не была.       Глядя на шаманку, последователь культа недоверчиво свел брови. Помолчал, о чем-то думая. Сделал кивок вбок, предлагая Селене уйти.       — Сходи, расскажи главному, что жертва сбежала. Все равно без дела шатаешься.       — Я могу помочь ее поискать.       — Твой покровитель — олень, он не участвует в жертвоприношениях. Так что иди.       Сопротивление с ее стороны было бы подозрительным. Диана — девочка умная, и, как подумала Селена, она сможет добраться до станции самостоятельно.       Когда шаги по снегу стихли, Диана выглянула из-за ограждения. Селена ушла.       С ней попрощаться тоже не удалось.

***

      Диана перебралась через завалы под громадной аркой. Обломки здания преграждали путь в наполовину разрушенный вокзал. Когда она ступила на пол, под подошвами неприятно захрустело стекло, когда-то выбитое волной ядерного удара. Диана вошла в темный холл. Из-за отсутствия ветра она опустила шарф с лица.       Сделала еще пару шагов. Она старалась не шуметь, но битое стекло под ногами все равно выдавало ее.       Белая вышла из-за накренившейся к полу части крыши, по которой легко можно залезть на само здание. И тут же остановилась.       Недалеко пылал костер, разожженный в бочке. Возле него — трое ирбисов.       Она прокралась мимо, не выходя на свет пламени, благо от костра и троих мужчин возле него ее отделяли несколько метров. Есть шанс остаться незамеченной.       До выхода ее отделяли какие-то пара метров, когда под ногой разбилось выпуклое стекло, незамеченное из-за кромешной темноты.       Эхо звука дошло до ушей троих мужчин. Они оглянулись на звук, а увидев Диану, злобно зашипели, не умея рычать.       Тут же человек, сидевший за бочкой, поднялся, давая огню осветить себя. Лишь заметив его одежды, обвешанные фигурками, и капюшон, переходящий в череп медвежонка, Диана дала деру, выбегая из-под крыши.       — Чего расселись, кретины?! — доходил до нее голос рослого шамана. — Живо за ней! Я закрою станцию!       Она подскочила к краю перрона и сиганула с выступа на рельсы, забывая о всякой осторожности. Лишь одна железная дорога была свободна: на тех, что лежали по бокам, навсегда застыли покореженные поезда.       Диана едва не запнулась о рельсу. Она слышала отдаленные частые шаги где-то за спиной, инородные звуки мусора, на который она наступала, какие-то выкрики, призывы остановиться.       Еще никогда Диана не бегала так быстро, как сейчас. Ей нужно было бежать быстрее, чем более подготовленные мужчины. Благо в этом помогал рожденный из страха адреналин, перекрывающий дурные ощущения от клокочущего сердца и пересохшего горла.       К счастью, бежать пришлось не долго: впереди стояла дрезина. Подскочив, Диана неловко запрыгнула на нее и взялась за рычаг. Понадеялась, что платформа рабочая. И правда, стоило ей нажать на рукоятку, как дрезина тронулась. Она разгонялась медленно, и Диане чудом хватило времени на то, чтобы набрать скорость прежде, чем ее нагонят.       Пока тележка катилась, в голове запыхавшейся Дианы мелькнул образ Лары. Она бы управилась с дрезиной гораздо лучше. Белая зажмурилась. В лицо нещадно бил ветер, сбивая дыхание. В глазах щипало, но не от потоков морозного воздуха, а от мыслей Дианы о той, кого ей сейчас так не хватало.       На выезде из населенной части поселения высилось сооружение, возведенное племенем. Железный барьер, крепившийся к одиноким столбам. Сейчас он был открыт. И если Диана не успеет до их закрытия, то ей будет гораздо труднее уйти от преследования.       Занавес опасно шатнулся. Скользнул вниз. И когда Диана уже готова была спрыгнуть с дрезины, дабы выбраться своим ходом, произошло чудо: грубо сколоченная железная пластина со скрипом поплыла вверх.       Выезд оказался свободен. Почему — Диана не знала, но была благодарна судьбе за такое везение.       Чуть позже так и не догнавшие ее ирбисы вернутся ко входу в здание и найдут у рычага тело спящего шамана. Но пока этого не произошло, над его телом переводила дух Селена. Ей потребовалась недюжинная сноровка, чтобы подобраться к рослому мужчине и усыпить его.

***

      Влас не на шутку испугался: его планы рисковали пойти под хвост. Ему нужно что-то срочно предпринять.       Он не придумал идеи лучше, чем пойти к главному шаману. Но не чтобы признаться в отцовстве, а ради просьбы. Влас хотел попросить шамана поручить ему привод жертвы к алтарю.       На самом деле приводить он ее, разумеется, не собирался, ведь тогда ему не избежать наказания: несмотря на то, что Диана пошла в мать, у нее были черты и его лица.       Глубокая ночь. Влас прошел внутрь едва уцелевшего храма, стоявшего на подтопленном участке поселения. Помещение храма делилось на небольшие залы. Один был впереди, и оттуда по стенам разливался теплый свет. Влас хотел пройти дальше, туда, откуда слышался треск большого костра, но почти тут же остановился, услышав эхо голосов из комнаты с алтарем.       — …Что значит «сбежала»? — удивлялся главный. — Жертва не могла далеко уйти. Пусть люди обыщут каждый уголок…       — Слишком большая площадь, — возразил знакомый женский голос, — я не думаю, что у нас есть шанс найти ее.       — У нас есть хорошие, выносливые следопыты из числа защитников. Их нужно пустить по следу…       Слышавший эхо диалога Влас не мог поверить в свое везение. Его дочурка решила сбежать. Это означало не только то, что его вероятная кастрация откладывается на неопределенный срок. Это отличная возможность взять все в свои руки.       Эхо его шагов перебило голоса. Они окончательно смолкли, когда Влас прошел в освещенное огнем пространство. Широкая куртка, клетчатый шарф. Суженные глаза, короткие волосы, мужественный квадратный подбородок, выбившаяся шерсть по контуру лица. Его взгляд из-под широких бровей выдавал уверенность в себе.       — Мудрейший, — обратился тот к старику, — не надо никого отправлять, я сам приведу жертву. И приведу ее быстрее кого-либо.       — Правда? — кажется, реплика Власа озадачила его. — Подойди-ка сюда, защитник поселения. Присядь.       Влас повиновался. Он резво, даже нетерпеливо подсел к огню. Мазнул взглядом по алым разводам, тянувшимся сбоку. Их еще не успели убрать после волка.       Главный чародей, побрякивая амулетами, подошел к Власу. Опустился на колени сбоку от костра и внимательно вгляделся в лицо мужчины. Под таким взглядом Влас немного напрягся, опустив уши.       Сидевшая у огня Селена ошарашенно смотрела на пришедшего защитника.       — Тебя какой зверь укусил, Влас? — в ее голосе слышалось раздражение.       — Я хочу доказать свою преданность нашей вере.       — Удивительно, — скрипнул шаман. — Ты никогда не отличался особым желанием помогать духовенству. Однако же высшие силы могут избрать тебя, если твое сердце преисполнено благими намерениями. На все их воля.       Сморщенный старик прищурился, всматриваясь в черты лица Власа, освещенные светом костра. Он о чем-то поразмыслил, а потом отвернулся.       Все так же сидя на коленях, шаман развернулся к костру. Накинул капюшон с верхней частью черепа рыси. Из флакона отпил вещества, состав которого был известен лишь богам. Вытащил из кармана мешочек с каким-то песком. Насыпал немного в руку и кинул в огонь.       Когда костер вспыхнул с новой силой, а дым начал превращаться в плотные облака, старика затрясло. Он поднял руки. Его магические, неразборчивые бормотания способны напугать и людей, и зверей. Тревожность ощущал и наблюдавший за ним Влас.       Через какое-то время серая мгла расступилась, а шаман снял капюшон.       — Будь по-твоему, — согласился старик, обратив к Власу чуть замутненные глаза. — Ты будешь искать ее в одиночку. Пока мы здесь беседуем, жертва могла уже покинуть поселение. Если не получится сегодня, то приведи ее к алтарю до наступления зимы.       — Но ведь до зимы меньше месяца.       — Духи нетерпеливы, они требуют этой жертвы. Страшно представить, что будет, если мы отложим этот обряд до следующего года. В крайнем случае ты можешь привести жертву к концу декабря, но я не думаю, что ты захочешь возвращаться обратно глубокой зимой.

***

      Дора приоткрыла дверь и тут же шарахнулась назад: незваный гость резко потянул ручку двери на себя, едва не опрокинув девочку. Он беспардонно прошел в зал, не обращая внимания на возмущенный голос Доры.       В отблесках костра она разглядела хмурое лицо соседа, чьи дети вечно задирали старшую сестрицу.       — Тебе чего надо? — ворчала Дора. — Дома взрослых нет!       — Где белая? — спросил Влас.       — Мне-то откуда знать? Здесь ее точно нет, — она прервалась, заметив, что мужчина поплелся в их спальную комнату. — И там ее нет!       Он остановился посреди маленькой комнаты и заозирался. Обернулся на младшую дочь Агнес. Та недружелюбно надулась под его тяжелым взглядом.       — Ты скажешь, — тон Власа был подозрительно спокойным. — Ты не можешь не знать, где она.       — А если не скажу?       — Тогда я допрошу твою мать.       — Но она точно не может ничего знать! — возмущенно воскликнула Дора.       — Откуда такая уверенность, малышка? — Влас заметил, как глаза ее округлились. — В какую сторону она убежала?       — Да не знаю я!       Размышляя, как поступить, Влас снова оглядел комнатку. Взгляд его задержался на стеллаже с игрушками, а именно — на статуэтках. На него смотрели голубые глаза трех керамических котеек, будто в чем-то осуждая. Он взял фигурку, застывшую в лежачей позе.       — Редкие украшения, — подметил Влас, рассматривая статуэтку. — Их ведь Агнес принесла?       Он заметил, как переменилось выражение глаз Доры. Она посерьезнела, на лице ее пропало выражение детской обиженности. Было очевидно, что она дорожила этими статуэтками.       Резкий звон битого фарфора заставил ее дрогнуть. Дора торчком выпрямила ушки, глядя на разбитую с размаху фигурку.       — Зачем ты это сделал? — испугалась Дора. — Мы так любили смотреть на нее…       — Если не знаешь, куда ушла твоя сестра, то скажи, кто может об этом знать.       — Понятия не имею!       Оглушительный грохот от падения второй кошки. Осколки ее перемешались с частичками первой статуэтки. Звон битой керамики заставил Дору закрыть уши ладонями. От вида разбитых изваяний на ее глаза наворачивались слезы.       — Говори, — буркнул Влас.       Он взял третью кошку, слепленную в позе сидя. Доре она нравилась больше двух других. Девочка хотела спасти хотя бы ее, но у нее не было на это никаких шансов.       Когда третья фигурка оказалась вдребезги разбита, Дора сложила ладони на глазах, вытирая слезы. Плечи ее дрогнули в такт всхлипу.       Наблюдая за ней, Влас утомленно вздохнул. Без толку. Он понял, что ничего не добьется от этой девочки, и особенно когда она в слезах. Он обошел Дору, оставляя ее наедине с битыми статуэтками.       Оставшись в одиночестве, Дора села на колени перед осколками, оставшимися от хрупких изделий. Она оплакивала не просто вещи, а частички душ домочадцев, которые, как считала Дора, жили в этих кошках.

***

      Маленькая комната с голыми стенами скрывалась в глубине дорожных путей. Вероятно, когда-то до войны она предназначалась для персонала, а сейчас в нее временно сажали буйных ирбисов.       Дверь со скрипом открылась, и в тускло освещенную комнату зашел Влас. Сидевшая у стены Агнес подняла голову. Не успела она опомниться, как Влас склонился и схватил ее за грудки. Силком поднял, прижав спиной к стене.       — Где она? — спросил он.       — О ком ты? — удивилась Агнес. — Да что вообще происходит? Почему меня задержали? — она ухватилась за сильные руки и безуспешно попыталась убрать их. — Отпусти меня!       — Наша с тобой дочурка, Агнес.       — Наша? — хохотнула она. — Ты наконец-то признал ее? Погоди, — Агнес насторожилась, — а что с ней?       — Ее хотят сегодня принести в жертву.       — Но ведь еще не подошел срок…       — Куда она могла пойти?       — Она ушла из дома? Ты был там? Если ты хоть пальцем тронул Дору…       — Не трогал я ее. Не мой она ребенок.       — А Диана? Что с ней?       — Она сбежала. И я вызвался ее найти.       — Даже если бы я знала, куда она отправилась — не сказала бы. Я слишком хорошо понимаю, почему ты ее ищешь.       В ее глазах Влас видел уверенность, которая не уходила даже под его настойчивым взглядом. Он отпустил Агнес. Та так и осталась стоять у стены.       — Только попробуй что-то ей сделать, — сказала она, когда Влас отвернулся. — Я от тебя мокрого места не оставлю.       — Я ее породил — я ее и убью.       Дверь захлопнулась за ним. Агнес снова оказалась одна в четырех стенах. Она устало опустилась, усаживаясь на пол. Обхватила голову руками, чуть зарываясь в волосы. Первая ее мысль — вырваться и помочь дочери, но как только ее взгляд задержался на плотно закрытой двери, Агнес осознала, насколько этот порыв был наивным.       Ритуал был неизбежен, но он настиг ее семью слишком неожиданно. Внезапное событие обрушилось на хрупкие плечи матери грузом безысходности. После безрадостных мыслей в голове ее звучал только один вопрос: «Что же делать?»