Заснеженными тропами

      Жилой островок расположился среди плотно стоявших сосен, иголки которых уже давно приобрели рыжеватый оттенок. Сейчас уже трудно представить, что когда-то этот лес был зеленым.       Здесь под высокими кронами когда-то поселились еретики. Как и многие другие, они отстроили ветхие домишки, поставили фильтры для воды, возвели ограждения. Ворота поселения выходили на единственную широкую дорогу.       Утро. Увидевший двоих путешественников пожилой бородатый сторож без всяких вопросов отворил ворота и пропустил их внутрь деревни.       — Откуда будете, да куда путь держите? — сонно спросил он, как только те вошли.       — Из Восьмерки, едем на Седьмой, — ответил Алекс.       — Зимой? — удивился старик.       — Зимой. Дело неотложное, ждать следующего года не может.       Сторож обратил внимание на белую девушку. Она держалась чуть поодаль. Его брови поползли наверх.       — Ну и дела. Никогда не видел, чтобы женщины пересекали пустоши…       Диана чуть отъехала назад, за спину Алекса. Она исподлобья уставилась на сторожа. Тот с интересом разглядывал ее белую шерстку.       — Мы здесь ненадолго, — ворчнул Алекс. — Где глава поселения?       — В это время все еще спят. Можете пока осмотреться.       Дорога между домами и их участками расчищена, поэтому лыжи путники оставили в маленькой сторожке, построенной под вышкой.       Проходя мимо невысоких деревянных оград, Диана вертела головой, смотря по сторонам. В каждом дворе стояли большие глухие пристройки без окон. Их предназначения Диана не знала.       — Чем здесь занимаются? — спросила она Алекса.       — Помнится, женщина из деревни каннибалов говорила, что их соседи выращивают овощи и делают удобрения. Наверное, эти унылые домишки — их теплицы.       — Надеюсь, — вздохнула Диана.       Под натиском ветра высокие сосны размахивали своими темными лапищами и жалобно скрипели, отчего тихо в поселении никогда не было.              Осматриваясь, Алекс зашел за угол грубо сколоченного забора, ограждавшего участок. И едва не столкнулся с женщиной средних лет, вышедшей навстречу. Алекс отпрянул. Ведь он даже не слышал скрипа ее подошв. А вот она и бровью не повела.       — Вижу, у нас гости, — сказала она, рассматривая Алекса.       Темная куртка, короткая стрижка. Эта особа источала уверенность и невозмутимость. Они читались как в ее серьезном взгляде, так и в осанке.       — Где здесь главный? — спросил Алекс.       — Глава поселения стоит прямо перед тобой, — ответила женщина.       В ответ Алекс неуверенно хмыкнул. Он мазнул взглядом снизу вверх, рассматривая женщину. Та нахмурилась.       — Не надо так шутить, — насмехаясь, он скрестил руки на груди. — А жрецы или шаманы у вас есть?       — Мы не верим в потусторонние силы, поэтому посредники нам не нужны. Хозяйка здесь я, а участками управляют мои помощницы. Вы зачем и откуда явились?       — Мы из Восьмерки едем, пришли торговаться. Нам нужен снегоход, чтобы добраться до Семерки.       — Зачем вам туда?       — К чему эти лишние вопросы? Торговаться здесь с кем можно?       Женщина, назвавшаяся главой деревни, только сейчас обратила внимание на Диану. Та стояла чуть позади, не решаясь встревать. Разглядев ее, она спрятала руки по карманам куртки.       — Впервые к нам заходит девушка из другого поселения. А пятна где?       — Нет у нее пятен.       — Нелегко тебе, наверное, — сказала женщина, обращаясь к Диане. — Верующие не любят, когда кто-то из паствы выделяется, — она снова глянула на добытчика. — Полагаю, дело в ней?       — Ее нужно доставить в безопасное место.       — Так пусть остается с нами. Я бы ее лично приютила. Она же белая. Совсем как те твари из леса. Это необычно.       Глядя на женщину, Диана удивленно распахнула глаза. Ее еще никогда не сравнивали с теми зверями из пустошей. Хотя она и правда была такой же белой, как и они.       — Она с вами не останется.       — Я бы могла дать тебе снегоход, если девушка согласится остаться.       — Я не хочу, — ответила Диана. — Мне хватило уже деревень…       — У нас нет никаких жертвоприношений, если ты этого опасаешься. Наше небольшое поселение свободно от веры в высшие силы. Мы верим только в науку.       Диана снова приподняла брови, а следом навострились и ушки. Она и не думала, что среди снегов есть поселения, в которых никто не верит в духов и богов. Эта деревенька отличалась от других, но белая все равно посчитала, что не захочет тут оставаться. Не так давно она уже поняла, что проявление доверия по отношению к еретикам — непозволительная роскошь.       — Я бы выбрал торг, — сказал Алекс. — Нам нужен снегоход.       — И что же ты можешь предложить? — вздохнула собеседница.       — Целый ворох осколочных гранат и подсумки для них.       Прыснув, женщина ухмыльнулась. Она прислонилась плечом к забору и скрестила руки.       — С чего ты решил, что нам нужны гранаты?       — Потому что гранат у всех всегда мало. Особенно в таких крохотных деревушках, как ваша. Смертоносные штучки, которыми можно обороняться…       — Предложи что-нибудь еще.       — Лучше позови сюда защитников, они скажут, чего не хватает поселению. Вы, женщины, слабы в таких вещах…       — Как ты обращаешься к главе? — воскликнул кто-то.       Оглянувшись назад, Алекс заметил молодого ирбиса, с любопытством наблюдавшего за разговором. Он вышел из-за угла, и теперь злобно мерил взглядом Алекса.       — Так она и правда тут главная? — искренне удивился мужчина.       Тот парень насупился и хотел возмутиться, но главная подняла руку, жестом останавливая его.       — Я сама разберусь с этим нахалом. Лучше скажи, нам нужны боеприпасы?       — Зачем? У нас прошлую поставку из Семерки и так девать некуда.       — Спасибо, Ефим, — улыбнулась она.       Алекс посмотрел на женщину перед собой как на новые ворота. Чуть опустил голову. На сей раз его взгляд выражал полное непонимание.       — Гранаты не нужны, значит, — заворчал Алекс, сменив развязный тон на деловой.       — Могу только навоз за них отсыпать, — хохотнула глава.       — А чего вашему поселению не хватает?       — Еды какой-нибудь. Мы сидим на овощах, которые выращиваем, да на оленятине из соседней деревни. Едой с нами торговцы из Семерки не делятся, только оружием, медикаментами, реже — техникой. Если сможете предложить какое-нибудь разнообразие, то я подумаю.       — Алекс, — вклинилась в разговор Диана, — у нас ведь есть еда.       Помешкав, Алекс снял с плеча рюкзак и присел на одно колено. Порывшись, он выложил прямо на снег все консервы, которые смог унести из погреба.       — У нее примерно столько же, — он кивнул на Диану.       — То есть примерно девять-десять банок фруктов и около шести банок мяса? А не маловато даете за снегоход?       Алекс махнул ушами. Собрал еду обратно в рюкзак. Выпрямился.       Поселению не нужны гранаты, а еды и правда было слишком мало для такого обмена. Больше он не знал, что можно предложить.       — Тот погреб, — подала голос Диана, а Алекс недовольно скривился. — Там было очень много еды…       — Черт возьми, я сам хотел его обобрать, — он тяжко вздохнул. Помедлил, обдумывая. — Хорошо. От души отрываю. Знаю одно место, где есть много консервов и алкоголь…       — Алкоголь? — удивилась женщина. Она перестала ухмыляться. — Нам он редко перепадает. Где находится этот схрон?       Когда они договорились о возможном обмене, деревня уже начинала оживать. Через час у ворот начали собираться ирбисы, для которых вылазка за пределы стен была уже привычным делом. К ним примкнул и Алекс, вынужденный показывать, где находится найденная им еда.       И пока добытчик был в отъезде, Диана осталась с хозяйкой деревни. Звали ее Майя. Сначала она не понравилась Диане, так как показалась слишком высокомерной, заносчивой. Но то было лишь первое впечатление.       В ее скромном деревянном доме довольно уютно. Двухместная кровать застелена белыми шкурами, возле кровати — бочка, в которой горел огонь. На стене перед кроватью висел трофей — голова оленя со вручную укороченными рогами.       — Как вышло так, что женщины здесь главные? — спросила Диана, рассматривая массивную голову благородного зверя.       — Просто женщины здесь приносят основную пищу и основной доход, — ответила Майя. Она подбросила пару досок в огонь. — Нам не нужны охотники, пастухи или добытчики: мясо нам поставляет соседнее поселение. Обычно мужчины выходят за стены только чтобы себя как-то развлечь. Они занимаются только охраной, текущим бытом и удобрениями. Ну а мы, собственно, выращиваем овощи и торгуем.       Гостья посмотрела на хозяйку.       — Никогда не видела, чтобы торговцами были женщины.       — Мы знаем цену тому, что выращиваем, а мужчины — нет.       — Они не помогают с посадками?       — Они компост только делают. Там нужна сила, а в теплице — терпение и кропотливость. Мужчины не стремятся заниматься овощами, да и главенствовать не хотят. Им здесь и без этого хорошо и спокойно живется.       Диана опустила глаза. Она никогда не задумывалась, бывает ли так, что мужчины не главенствуют в поселениях, не борются за власть, не заботятся о пропитании своей семьи. Такой расклад был слишком привычным для нее. Но здесь все иначе, и похоже, что местных мужчин такая беззаботная жизнь вполне устраивала.       — Значит, вы здесь совсем свободны?       Услышав такой вопрос, Майя тепло улыбнулась.       — Свобода крепко связана с ответственностью, милая. Наши решения могут привести как к процветанию, так и к упадку. А падать никто не хочет, — сев на кровать, Майя помолчала, рассматривая Диану. — Если бы ты осталась с нами, я бы тебя научила всему, что знаю сама. Здесь безопасно, никто не даст тебя в обиду.       — Это вряд ли, я совсем не умею управлять чем-либо. Да и у вас наверняка есть свои дети.       — У меня есть дочь, но она давно уже здесь не живет. Влюбилась в одного из караванщиков из Седьмого и уехала с ним.       — Я не гожусь для такой роли…       — Ошибаешься, — перебила Майя, — ты очень сильная девочка, раз смогла добраться досюда из Восьмерки. Еще ты умеешь предлагать решения и быть убедительной.       — Убедительной? С чего бы?       — С того, что твой спутник согласился отдать свою нычку, когда ты о ней упомянула. Он опытный выживальщик и ему явно не впервой вести торговлю, но он прислушался к твоим словам, — она помолчала, наблюдая, как удивленность Дианы сменяется на задумчивость. — Ты из тех, кто действует по зову интуиции, а не по приказу.       — Такой была моя подруга, но не я…       Белая потупилась, ощутив горечь. Воспоминания были слишком свежими, чтобы не вызывать ноющую боль в висках.       — С кем поведешься, Диана. Мы всегда чем-то похожи на тех, с кем тесно дружим.       Лидерство. Способность вести за собой, вдохновлять, восхищать, брать ответственность. У Лары все это было в крови, Диана это знала точно. Но она и помыслить не могла, что у нее есть хоть что-то общее с подругой. Лара всегда казалась ей полной противоположностью.       По соседству жила молодая пара. Отправившись к ней, Майя решила взять Диану с собой, чтобы показать, как устроен местный быт, и позволить гостье отвлечься от гнетущих мыслей.       Хозяйкой участка оказалась юная девушка по имени Кассандра. Она была не сильно старше Дианы. Пройдя в зал, белая начала рассматривать висевшие на стенах ковры.       Здесь стояли потертый диван и два старых кресла. На небольшом стеллаже у выхода — несколько книжек по садоводству и биологии. В бочке посреди комнаты разведен огонь.       — Тарас решил ехать вместе с этим вашим добытчиком, — говорила сидевшая в кресле Кассандра. — Его никто не просил, сам вызвался.       — Хороший человек? — спросила Майя. — Он ведь у нас совсем недавно.       Она уселась на диван, тогда как Диана решила сесть на пол у бочки.       — Добрый и самоотверженный. Я еще ни разу не пожалела о том, что выбрала его.       — А он не жалеет, что выбрал это место?       — Ему было не очень хорошо в соседнем поселении, а здесь он счастлив.       — Он не из ваших? — спросила Диана.       — У нас есть обычай, — сказала Майя, — мы никогда не ищем супругов внутри родного поселения. Нас здесь мало, и мы в той или иной степени являемся родственниками друг для друга.       — Тяжко вам, наверное.       — Весной проходят смотрины. Наши мужчины едут в соседнюю деревню, а оттуда к нам едут их холостяки. Однако наши девушки почти всегда отдают предпочтение барсам из числа караванщиков Седьмого Острова и, если так складывается, перебираются туда, — Майя пожала плечами и усмехнулась. — Думаю, ты понимаешь, почему они их выбирают, а не деревенских.       Диана поморщилась, припоминая обычаи деревни людоедов. Майя понимающе кивнула.       — Только незамужние и вдовы могут у нас вести торговлю с караванами. Так мы даем им больше возможностей для выбора женихов, ведь из Седьмого на смотрины к нам никто не едет. У них своих невест хватает…       — И поселение не вымирает из-за отъезда женщин?       — Наши мужчины привозят новых поселенок, порою даже из Семерки. Благодаря этому поселение не вымирает. Сами они редко уходят жить в поселения невест. Слишком привыкли к местному размеренному укладу. Им тут нравится.       Такие правила казались Диане очень расчетливыми. Да и вообще все, что делали ирбисы в этом поселении, не было основано на суевериях и традициях. Никаких дурманов, никакой крови. Диана и не думала, что можно так жить. И чем дольше она оставалась среди этих людей, тем больше ей здесь нравилось. Она подумала, что и правда сможет тут остаться. Разумно осесть в поселении, порядки которого обещают спокойное будущее.       Кассандра согласилась показать, как устроена теплица на ее участке. И когда молодая женщина открыла дверь в пристройку и отошла, по лицу стоявшей у входа Диане прошелся теплый воздух. Он показался ей столь обжигающим, что заставил шатнуться назад.       На лбу проступила испарина, когда белая заглянула внутрь. Стены теплицы облеплены полиэтиленом. Здесь ужасно жарко, но до чего же вкусно пахло. На деревянном полу посередине и по бокам теплицы стояли грядки с подвязанными зелеными ветвями. На них зрели алые помидоры. Над кустами — лампы и замысловатая система для полива.       — Как же здесь жарко! — воскликнула Диана. — Как вы здесь работаете?       — У нас есть куртки с вшитыми конденсаторами для теплоотвода, — ответила Кассандра. Она закрыла теплицу. — Нам их когда-то выдал Седьмой Остров.       — Я уже даже и не помню, на что их тогда обменяли, — Майя пожала плечами. — Однако у наших основателей было много интересных находок после посещения склада сельской техники…       Майю окликнули. Женщины умолкли, заметив у калитки взволнованного полного мужчину.       — Там отцу совсем плохо, — сказал он. — Видать, пришло его время.       — Твоему старику уже за девяносто, — ответила Майя. Она помолчала, глядя на ирбиса. — Он совсем плох?       — Задыхается.       — Твоя мать сама справится или мне все сделать?       — Неужели все?       Мягкий на вид человек поник, сделавшись печальным. Но он не противился такому исходу. Вероятно, мучения родного человека были слишком невыносимыми в том числе и для этого барса. Проходя мимо него, Майя слегка похлопала его по плечу.       — Так будет лучше для твоего отца. Ты и так долго не давал ему уйти.       Диана уже поняла, что они собираются делать. И, несмотря на всю гуманность такого поступка, белой это не понравилось…       …Посреди белого дня в деревне раздался глухой хлопок выстрела. Услышав его, Диана нервно махнула хвостом. Она стояла на крыльце дома, в котором еще недавно хозяева ухаживали за немощным стариком. Ей не позволили зайти внутрь дома в момент умерщвления: присутствовать могли только родные страдавшего человека. Но Диане и не хотелось там быть. За время своего путешествия она увидела достаточно смертей.       Когда дверь за спиной скрипнула, Диана обернулась. На пороге дома возникла Майя. Лицо ее было хмурым. В руке она держала пистолет.       — Всегда как в первый раз, — выдохнула женщина, поравнявшись с Дианой.       — Как часто это приходится делать? — неуверенно спросила Диана.       Ее не одолевала печаль. Удивительно, как быстро человек ко всему привыкает. За несколько дней, проведенных в компании Алекса, она привыкла к сопровождающей их смерти.       — У нас почти в каждом доме есть пожилые. Но они крепкие и могут еще работать. Иногда кому-то становится худо, кто-нибудь да хочет покинуть мир. И провожать их приходится мне: далеко не у всех хватает сил сделать это самостоятельно.       Не зная, что сказать, Диана посмотрела под ноги. Стоявшая рядом женщина не была похожа на убийцу, но ей приходилось убивать. Немощных, больных, тяжело раненых. Всех, кто уже не надеялся на спасение и переживал предсмертные муки. Диана могла только представить, что чувствовала Майя каждый раз, когда обрывала жизнь человека, молящего о смерти.       От мыслей ее отвлек скрип. Из дома вышел тот мужчина, который просил о помощи. На плече он нес большой темный мешок. Следом вышел тонкий заплаканный юнец. Совсем еще мальчишка.       Диана провожала их взглядом. Те шли к большому коробу, стоявшему у забора.       — Как у вас проходят похороны? — спросила белая Майю.       — У нас нет похорон.       — Нет? — удивилась Диана. — Как это?       — Видишь тот неприметный ящик? — Майя кивнула в сторону, туда, куда только что смотрела гостья. — Это компост. Такие есть на всех участках.       — Вы делаете компост из людей?       В голосе Дианы были слышны нотки ужаса.       — Нашей территории не хватит для кладбища, а сжигание тела — пустая трата дерева, — Майя приподняла брови, заметив непонимание в глазах девушки. — Это просто мертвая плоть, милая. Все мы — часть круговорота и должны в итоге слиться с землей.       В непонимании Диана нахмурилась. Стоило ей мысленно восхититься этой деревней, как она показала ей дикие обычаи. Расчетливые, полезные, но Диане они все равно казались немыслимыми. Привыкшая к вере в жизнь после смерти, к почтительному отношению к телам и к похоронным ритуалам, она не была готова к такой жизни.              — Вы делаете удобрения из трупов, — озвучила Диана свои мысли.       — Мы делаем качественные удобрения из всего, что сойдет для него. Из леса ничего не тащим. Понимаю, — она кивнула, — трудно осознать, что после смерти ничего нет. Память и обряды не нужны мертвым, они нужны живым. Однако не отравленные радиацией удобрения пригодятся растениям гораздо больше, чем нам — могилы.       — Но как вы справляетесь с мыслями о смерти близких, если не верите в жизнь после нее?       Майя помолчала, подбирая слова.       — Часть удобрения часто забирают родственники, чтобы вырастить дома немного цветов на память. Они ухаживают за ними столько, сколько хотят. Да, эти цветы рано или поздно завянут и тоже окажутся в компосте, но к тому времени боль от потери обычно утихает.       В ожидании Алекса Диана думала о словах Майи. Она ловила себя на мысли, что не готова насовсем отказаться от той веры и тех традиций, которые ей привило родное поселение. Она не хотела принимать такой рационализм.       — Ну как тебе здесь? — спросил Алекс, когда вернулся.       Близился закат. Он присел на ступеньку у крыльца дома Майи, на которой сидела призадумавшаяся Диана.       — Не нравится, — ответила она. — Тут совсем ни во что не верят.       — А тебе так хочется во что-то верить?       — Хочется.       — Тогда пойдем забирать наш обещанный снегоход.       — Нам его отдадут?       — Отдадут. В том погребе оказалось достаточно и консервов, и алкоголя. Им этого добра на полгода хватит.       Пройдя в дом, Диана поблагодарила Майю за недолгий приют. Помимо доброго пути та напоследок пожелала белой оставаться такой же сильной, какая она есть сейчас.