О слабостях Второго Предвестника

Мягкие жировые складочки лежат на расплывшихся бёдрах, упирающихся в ручки рабочего кресла – право слово, на мягкой бледной коже потом останутся следы от такого сильного и постоянного воздействия (вероятно, сейчас самое время для того, чтоб задуматься над сменой стульев и рабочего кресла в кабинете и лабораториях…) – на который хочется положить руку, промять складки, но это не то, о чём стоит думать на работе. Объёмный шар весьма увеличившегося за последние несколько… – месяцев? Да, вероятно, месяцев – живота не позволяет согнуться сильнее, упирается в край стола пока Доктор пишет что-то и рассматривает в колбах. Это весьма.. Неудобно. Неудобно и тяжеловато. Всё-таки, подобные формы весьма отягощающи. Вдох и выдох, Второй Предвестник успешно закрывает глаза на все приносимые неудобства – едва ли это и впрямь неудобства, да и к тому же, что уж тут поделаешь, если они ему нравятся? Мягкая пухловатая ладонь, впритык обтянутая перчаткой, тянется вбок, подхватывает пальцами эклер с ванильной начинкой и подносит к губам. Приятный, сладкий вкус от вкусовых рецепторов добирается до мозга, поражая его всплеском дофамина. Архонты, как вкусно! Крем пачкает губы, тая, оставляет след на перчатках: как неосторожно, но обворожительно по вкусу и со стороны – для знающего любителя, конечно. И сколько таких пирожных, типичных для кухни Фонтейна, Доктор съел только за сегодня? А сколько вообще? Когда он с несколькодневного голода во время экспериментов перешёл к полноценным приёмам пищи минимум (это только минимум!) два раза в день и перекусам за работой? Не мудрено, что дошло до этого… До такой мягкости, которую не понимает и так яро осуждает Регратор, до скрипящих стульев и натягивающихся рубашек, пуговицы которых грозятся не выдержать напора массивных телес. Что ж, важно не это. Важно то, что Дотторе это нравится. Чертовски сильно нравится.