Горький Латте 🥛☕️♡

Латте вздыхала и ворочалась, но никак не могла подобрать удобное положение для сна. Горького кофе, которая обычно дожидалась, когда любимая заснёт, подолгу убаюкивая её, в этот раз отключилась первой. Было давно за полночь, через неплотно задвинутые шторы струями пробивался лунный свет. Глаза слипались, но уснуть не давали то тяжесть, то боль в пояснице, то тревога. В какой-то момент живот стало неприятно тянуть вниз. Кофейная девушка испуганно прижалась к спине Горького кофе, и та, не просыпаясь, развернулась и обняла её, рефлекторно поглаживая. Стало немного легче. Латте закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Вроде бы отпустило... Она попыталась сосредоточиться на сердцебиении и дыхании Горького кофе, почти начала засыпать, но дискомфорт вернулась. - Неужели началось? - билась в голове мысль, и Латте не знала, что ей с этим делать. Боль длилась по паре минут и отступала, а через время повторялась снова. Так должно было происходить ещё несколько часов, если она все правильно понимала. Разбудить ли Горького кофе? Но чем она сможет помочь сейчас?... Нет. Пусть спит. Нужно уйти в другую комнату, чтобы её не тревожить... Сжав зубы, Латте выбралась из-под одеяла и кое-как доковыляла до гостиной. Помня рекомендации Багуетте, там она наклонилась над столом, упираясь в него руками, и сделала несколько глубоких вдохов. Давление было сильным, но терпимым. Несколько схваток выдержала, однако перед рассветом они участились. Ей показалось, что время не движется. Боль усиливалась, захватывая всё тело. Ноги задрожали, подкосились, она упал на колени и застонала. - Горький... кофе... - сорвалось с губ. Горький кофе вскочила, охваченна внезапным чувством паники, и, не найдя Латте рядом, бросилась на странный звук, идущий из соседней комнаты. Увидев любимую, скорчившуюсю на полу, тяжело прерывисто дышащего, с намокшими глазами, она сразу все поняла. Присев рядом, взяла её за руку и позвала по имени. - Латте, я здесь, я рядом. Ты в порядке? Латте всхлипнула и кивнула, заваливаясь на бок, к груди Горького кофе. Она сжала её ладонь, уткнулась в неё лбом и с трудом сделала вдох. Потом ещё один. И ещё... Схватка закончилась. Рассветало. - Как хорошо, что ты пришла, - прошептала беременная едва слышно. Горький кофе подняла её и усадила на диван, на небольшую подушечку. Сама села рядом, поддерживая спину любимой. - Как давно ты... здесь? - спросила она тихо. - Не знаю... С ночи, - Латте отвела взгляд. - Ох... Почему ты меня не разбудила? - Горький кофе покачала головой. Ответа не последовало. - Какие промежутки? - задала следующий вопрос Горькой кофейной девушки. - Мне было не до измерений... Кажется, пока достаточно долгие, - Латте нервно дернула плечами. - Нужно засечь время, - заключила Горький кофе, взглянув на часы. - Тебе что-нибудь принести? Расслабившись, Латте по привычке попросил поесть, и скоро под теплую улыбку Горький кофе с аппетитом жевала нарезанные фрукты. Расправившись с ними, он порезала на месте, сморщив лицо. - Опять? - Горький кофе придвинулась ближе. - Нет, пока нет… Спина болит, - пожаловалась Латте. - Давай помогу, - Горький кофе положила руки любимой себе на плечи и, обнимая, начала разминать её поясницу. Латте повисла на ней, охая и слегка прогибаясь. Массаж помог, но как только мышцы расслабились, началась новая схватка, заставляя Латте сильнее вцепиться в Горькую кофейную девушку. - Опять, - выдавила она, хватая ртом воздух. - Дыши глубже, - мягко напомнила Горький кофе, придерживая её. Латте дышала. Так, как могла. Стараясь не закричать. Пока Горький кофе была рядом, у неё хватало сил терпеть боль, пусть она и захлестывала все больше. Терпеть и дышать, дышать и терпеть… Когда Латте стало легче, Горький кофе вновь посмотрела на время. Около получаса… - Пора звать лекаря Багуетте, милая. - Л-лекаря Б-багуетте? - беременная испуганно съежилась, понимая, что это значит. - Не переживай, все будет хорошо, - Горький кофе ободряюще улыбнулась, хотя у неё самой внутри все переворачивалось от беспокойства. - Подождешь немного, ладно? Горькая кофейная девушка хотела выйти на улицу, чтобы позвать Эспрессо и отправить его за Багуетте, не смущая Латте лишний раз, но та крепко ухватилась за его руку и умоляюще пискнула: - Не уходи! Горький кофе села обратно, прижимаясь своим лбом ко лбу Латте. - Тише… Я здесь. Я буду здесь все время. Буду с тобой… Успокоив любимую, Горький кофе все же позвала Эспрессо и объяснила, в чем дело. Кофейный маг поняв ситуацию, не знал, куда ему деть глаза, и, как только Эспрессо договорил, мгновенно побежал. Сразу после этого Латте накрыло новой волной боли… Багуетте вошла в дом под пронзительный крик рожаемой и, не теряя времени, поспешила к ней. Латте полувисела на плечах Горького кофе, стараясь набрать в легкие побольше воздуха, но получалось не очень - ей было слишком больно, чтобы контролировать себя. Горькая кофейная девушка держала её за локти, не давая свалиться, и кусала губы, не зная, чем еще помочь. - Промежутки? - деловито спросила Багуетте, раскладывая на диване небольшой чемоданчик. - Меньше двадцати минут, - ответила Горький кофе, бросая на собеседницу умоляющий взгляд. - Всё ещё схватки, - пробормотала Багуетте, перебирая похожие друг на друга пузырьки, и достал нужный ей. Дождавшись, когда Латте отпустит, она присела рядом с ней. Латте уже выглядела измотанной. Мутный взгляд, трясущиеся руки и ноги, губы, дрожащие так, словно она сейчас заплачет. Багуетте посчитала её пульс, пару раз несильно нажала на живот, что-то проверяя, кивнула сам себе. - Можешь описать, что чувствуешь? - медленно проговорила она, глядя на Латте, чтобы убедиться, что до того дошла смысл вопроса. - Тянет вниз... Сильно... Она будто вот-вот лопнет, - слабо пролепетала рожаемая. "Дитя..." - в очередной раз пронеслось в голове Багуетте. Она со вздохом протянула Латте сосуд с травяным отваром, объясняя: - Выпей, это облегчит боль. Но ненадолго. Скоро начнутся потуги, а сейчас ты должна помочь ребёнку спуститься к тазу. Понимаешь? Кивнув, Латте проглотила содержимое пузырька и скривилась - на вкус отвар был ужасен. - Горький кофе, нам понадобятся чистые полотенца и тёплая вода. И нужно уложить её повыше... Можно использовать обеденный стол? - начала распоряжаться Багуетте. - Да, конечно, - кивнула Горькая кофейная девушка и приподнялась, собираясь принести все необходимое, но Латте намертво вцепилась в её рукав. - Ох... Хлопнула входная дверь, и вопрос решился - в гостиную заглянула Крим пафф. - Я подготовлю все, - сообщила она. - Только руки помою. Багуетте хмыкнула, не особенно радуясь такой подмоге, но согласилась. По крайней мере студентка точно не упадёт в обморок от вида крови или еще чего-нибудь... - Давай пока разденем её, - сказала Багуетте, жестом давая знак Горькому кофе. Вместе они аккуратно подняли Латте платье. Крим пафф принесла простыни, расстелила их на столе, туда же под руководством Багуетте положила несколько подушек, чтобы рожаемой было комфортнее. Затем убежала за остальными. Латте уложили на её место как раз тогда, когда подошла новая схватка, но в этот раз что-то было не так. Она не могла ни кричать, ни говорить, только закатывал глаза и открывал рот, задыхаясь… - Живот давит на диафрагму, - догадался Багуетте и быстро повернула пациентку на бок. Та закашлялась, хватаясь за край стола. - Дыши. Ты должна дышать, - проговорила лекарь Багуетте. Латте всхлипнула, но сделала то, что нужно. Отвар и правда помог. Боль притупилась, давая возможность ясно мыслить. - Ты молодец, продолжай, - раздался над ухом голос Горького кофе, побуждая вдохнуть еще глубже и медленно выпустить воздух. Наступил перерыв. Крим пафф принесла полотенца и таз с водой, кратко сообщила, что Эспрессо с Кофейной конфетой тоже здесь и будут ждать в коридоре, если понадобится помощь. Багуетте кивнула и указал ей, куда лучше встать. - Живот слишком тяжелый, - сказала она затем, обращаясь к Латте. - Придется рожать вертикально, лежа ты не сможешь. Дождавшись кивка Латте, обратился уже к Горькому кофе: - Нужно помочь ей встать на колени, спиной ко мне… Вот так. Будешь держать его, другой опоры тут нет. Чуть шире ноги… Крим пафф, подушки. На то, чтобы занять подходящую всем удобную позицию, ушло несколько минут, после чего Багуетте отошла к своему чемоданчику и вернулась, держа в руках флакон с прозрачной маслянистой жидкостью. - Сейчас нужно сделать массаж влогального отверстия, - сказала она, откручивая крышку, избегая смотреть на Горького кофе, обращаясь только к рожаемой. - Не пугайся, пожалуйста. Я ничего не поврежу, но может быть неприятно. Крим пафф покраснела и отвела взгляд. Печеньки по очереди кивнули, и Багуетте приступила к процедуре. Отчасти это было похоже на обычную растяжку. Мелкими щипками и короткими надавливаниями размяв края дырочки, Багуетте стала оттягивать ее в стороны и вверх пальцами одной руки, в то время как пальцы другой прижала к центру, позволяя тканям самостоятельно обхватить их. Латте почти не чувствовала её действий. Только когда узелок поддался и распустился, а Багуетте начала четырьмя пальцами расширять зону выхода, она пару раз встревоженно дернулся, пряча лицо на груди любимой и постанывая. Через несколько схваток Латте почувствовала, что эффект обезболивающего кончается. Её внутренности снова сжались, а по позвоночнику прошла такая молния, что она вскрикнула. В паху что-то лопнуло, по бедрам полилась теплая жидкость. Багуетте сразу же объяснила: - Начали отходить воды. Должно быть, матка уже полностью раскрылась. Приготовься, поработать придется плотно. Рожаемая в панике схватилась за держащего её партнера. Она была совершенно не готова к происходящему, но из неё нечто протискивалось наружу, чудовищно давя, растягивая ткани, и делать с этим было уже нечего. - Сейчас. Тужься, - скомандовала Багуетте. Латте набрала в легкие воздуха, напряглась. Ребенок двинулся вниз и… Что-то порвалось. Пугаясь громкости собственного голоса, Латте завопил, сдавив пальцами предплечья Горького кофе. Та от неожиданности вздрогнула, но не отпустила любимую. - Не кричи Латте. Продолжай дышать, - громко выговорила лекарь Багуетте. - Мне больно! Больно, - простонала Латте, теряя концентрацию и кислород. - Очень больно… Сердце Горького кофе стукнулось о грудную клетку изо всей силы и заметалось. Латте, е не милая Латте… Что же она с ним сотворила… - Горький кофе! - окликнула её Багуетте строго. - Она паникует. Это нам ни к чему. Говори с ней, повторяй мои слова. - Да… Да, - Горькая кофейная девушка наклонилась ближе к Латте. - Латте, любовь моя, постарайся успокоиться. Ты должна дышать. Пожалуйста, потерпи немного… Всхлипывая, рожаемая сделала несколько судорожных вдохов, пытаясь свыкнуться с жуткой резью внутри себя. Затем по команде лекаря Багуетте еще раз напряглась и, царапая руки Горького кофе, немного протолкнула ребенка вниз. Чувствуя, как натянулись её мышцы, он сильнее прижалась к Горькой кофейной девушке и всхлипнула. Багуетте позволила ей передохнуть, а сам сосчитала до десяти, отвернув голову к окну и напоминая себе, зачем вообще она здесь. После присела и осмотрела промежность Латте, сообщая: - Все хорошо, он спускается. Приготовься. Давай!... Не своди ноги! - лекарь Багуетте удержала рукой бедро пациентки, кивнув ассистентке, чтобы она держала второе. Снова тяжелое дыхание, вопли, слова утешения, пересиливание себя и потуги. Латте не знала, сколько длился этот кошмар. Кажется, вечность. Он уже ничего не видела и не понимала. Лишь чувствовала, как трещат её кости, как рвется её плоть, и слышала, как Горький кофе говорит с ней откуда-то издалека, будто из другого мира. Наверное, только благодаря её голосу она всё ещё продолжала выполнять указания, всё ещё не умерла… «Я его уже вижу», «Выталкивай», «Еще немного», «Дыши», «Головка вышла» - все это сливалось в монотонный гул в ушах. - Я… Не могу больше, - прохрипела рожаемая, дрожа и давясь слезами. - Он сейчас выйдет полностью, это все. Горький кофе, - бросил Багуетте, придерживая наполовину появившегося человечка. - Милый, нужно потужиться еще раз. Пожалуйста, - проговорила Горький кофе, целуя покрывшийся испариной лоб Латте, гладя её спину. Полузадушенный крик, мгновение тишины. Лекарь Багуетте быстро разматывает пуповину, хлопает младенца по спине. Раздается полумяукающий писк. - Любовь моя, ты справилась! Все закончилось… Ты такая молодец, - шептала Горький кофе, бережно обнимая осевшего, взмокшую Латте. Та попыталась обернуться, чтобы посмотреть на свое дитя. - Это девочка, - объявила Багуетте, разворачивая красный мокрый комочек лицом к родителям. Этих слов Латте уже не услышала. Сознание затуманилось, она рухнул в руки Горького кофе. Кровь текла, не останавливаясь, лицо резко побледнело. - Латте! Нет, нет, нет, нет… Багуетте! - запаниковала Горькая кофейная девушка. Багуетте передала младенца помощнице, приказав ждать инструкций, а сама шагнула к столу. - Положи его на спину, - скомандовала она. Латте никак не реагировала на происходящее, она полностью отключилась. Багуетте приложила руку к низу её живота. - Что с ней? - дрожащим голосом спросила Горький кофе, боясь получить ответ. - Внутренние разрывы, большая кровопотеря, - покачала головой лекарь Багуетте. - Если ты знаком с ритуалами восстановления, самое время их применить. Горький кофе, подавляя волнение, направил свою энергию на кофейную девушку. Она ведь обещала… Обещала, что все будет в порядке… Лекарь Багуетте оставила е не на несколько секунд, чтобы закончить с младенцем. Пуповина уже отпульсировала, так что, пережав небольшой прищепочкой, Багуетте обрезала ее. Быстро осмотрел девочку и, заключила, что все в порядке, окончательно поручил ее заботам Крим пафф. Вернулась к Латте. - Она не просыпается… Не просыпается… Почему… - шептала Горький кофе. - Сейчас она не проснётся, - сказала Багуетте тихо. - Слишком много сил потратила. Её тело для такого не предназначалось… Она выкарабкается, но понадобится время, - объясняла она, отдавая столько сил, сколько было возможно в её нынешнем состоянии. Горький кофе держалась за холодную ладонь любимой, смотрела на неё, не отрываясь, блестящими покрасневшими глазами. Багуетте отошла к своему чемоданчику, незаметно сжимая ткань кофты на потяжелевшей груди. Подступала слабость. Все происходящее казалось ей жутко неправильным. Её здесь быть не должно было. Уняв дрожь, она достала иглу и нить, чтобы зашить несколько внешних повреждений рожаемой. Убедившись, что сделала все возможное, она севшим голосом обратилась к Горькому кофе: - Могу я сказать кое-что не как лекарь? - А? Да… Да, конечно, - рассеянно кивнула Горькая кофейная девушка. - Не вини себя. Это был не только твой выбор. Плечи Горького кофе задрожали. Она склонился над столом, не отвечая, почти касаясь головой истерзанного тела Латте. Не в силах видеть её такой, Багуетте оставила на столе несколько пузырьков с обезболивающим и, едва ли чувствуя землю под ногами, поспешила покинуть чужой дом. - Прощай, Горький кофе… Лунный свет витал в воздухе. Небо было чистым и звездным, но изредка мимо окна пролетали едва видимые снежинки. Ударялись о стекло и складывали на нем прозрачный узор, что, впрочем, быстро таял из-за тепла, идущего изнутри, от разожженного очага. Жар смешивался с сиянием светил, и вся комната пестрила переливами. Стояла тишина. Кофейная конфета с Крим пафф спали на диване, полусидя, прислонившись друг к другу, - забота о новорожденной их порядком утомила. Эспрессо тихо шагал от одной стены к другой, не давая себе заснуть, и время от времени с беспокойством заглядывал в спальню. Горького кофе перенёс туда Латте и с тех пор не отходил от неё. Сидел на коленях у кровати, держа её руку, продолжая переливать энергию, и иногда шептал что-то одними губами. Латте дышала ровно. Жар прошел, волосы высохли и неровными прядями рассыпались по подушке, лицо было уже не таким бледным. Горький кофе, напротив, за прошедшие несколько часов порядком вымоталась - постоянный расход силы давал о себе знать. Под глазами нарисовались тёмные круги, спина ссутулилась. На руках живого места не было - все в синяках и царапинах. Но она не расслаблялся и продолжал упорствовать. - Милая, ты так мне нужна... Умоляю, очнись, - звала она снова и снова. Пальцы под широкой ладонью дрогнули. Латте со стоном открыла глаза, не вполне понимая, где она и что произошло. - Любовь моя! - воскликнула Горький кофе, подаваясь вперёд. - Лежи, лежи, не нужно пока вставать... Как ты себя чувствуешь? - Ох... Милая... Я... - сфокусировавшись на собеседнике, кофейная девушка вдруг широко распахнул глаза, будто вспоминая все произошедшее сегодня. - Горький кофе, что с ребёнком? - в панике воскликнула она, приподнимаясь на локтях. - Тише, все хорошо, - Горький кофе мягко вернула её на подушку. - Она в полном порядке, спит в гостиной. - Хвала небесам, - Латте облегчённо выдохнула. - Она? Так это девочка? - спросила несколько погодя дрожащим голосом. - Да. Девочка. Наша дочь, - прошептала горькая кофейная, целуя руку любимой, а затем утыкаясь лицом в её бок. Латте почувствовала, как ткань платья на ней намокает, вздохнула и приобняла, как могла, голову Горького кофе, тихо спрашивая: - Ты плачешь? - Я… Да, да… Прости мне эту слабость, - прерывисто шептала Горькая кофейная девушка. - Я так боялась за тебя… Сегодня и до этого… Все время… Я люблю тебя, Латте! Я так сильно тебя люблю! Не знаю, что бы я делал, если бы с тобой что-то случилось… Сердце Латте защемило от нежности. Она всхлипывал вместе с Горьким кофе, понимая все, что та сейчас чувствует, и сам чувствовала тоже. Радость, любовь, облегчение, немного боли и беспокойства, а еще - безграничное желание жить. Теперь по-настоящему. Не ради далеких призрачных идеалов, а ради тех, кто рядом. Ради их улыбок и счастливых взглядов. Словно уловив эмоции родителей, младенец в соседней комнате заворочался и закряхтел, привлекая внимание. Маленькое личико сморщилось, готовясь захныкать. Эспрессо подошел ближе и стал слегка покачивать колыбель, с опаской глядя внутрь. Не помогло. Кряхтение постепенно сменялось какими-то мяукающе-хрюкающими звуками, явно означающими недовольство. - Кофейная конфета… - хотела было позвать Эспрессо, но на его плечо легла тяжелая ладонь, останавливая. - Не нужно, пусть отдыхает… Я возьму её, - тихо проговорил мужской голос. Эспрессо обернулся и застыл, увидев перед собой Горького кофе. Так незаметно подошла… Ведь только что сидела у постели! Наклонившись, она взяла дочь на руки. Ее волосы были того же цвета, что у него… - Ну здравствуй, Горькая Латте, - прошептал он, покачивая младенца. Несколько месяцев назад они с Латте обсуждали имена. Латте из женских нравилось Латте и Кофе, а Горькому кофе - только горькая и горький, и они решили, что, если у них родится дочь, дадут ей соединённое имя. Реагируя на слова матери, девочка перестала кукситься. Еще не понимая, кто перед ней, все же рефлекторно улыбнулась и открыла глаза. Светло-коричневые… Внутри все сжалось и затрепетало. Горький кофе склонил голову и аккуратно поцеловал малышку, повторяя: - Здравствуй, моя нежная Горькая Латте… Мама так рада наконец тебя увидеть… Она вернулась в спальню, стараясь даже не дышать на этого совсем еще маленького и беззащитную печеньку, которого и держать-то было страшно - вдруг что-то сломается… Ребенок был для Горькой кофейной девушки настоящим чудом. Кажется, за шесть лет она не испытывала ничего подобного. И не она одна. Латте, игнорируя боль, села на кровать и огромными блестящими глазами глядела на Горькой кофе, которая, как ей казалось, шагала невыносимо медленно. Нетерпеливо протянув руки, Латте выдохнула: - Ах! Латте, дай... Дай мне её, пожалуйста… Горький кофе бережно опустила ребёнка на грудь партнёрши. Та дрожащими ладонями обняла девочку, веря и не веря в происходящее. По щеке скатилась хрустальная слезинка, Латте улыбнулась и закрыла глаза. - Она такая маленькая... Такая тёплая... Как же хорошо... Горький кофе... - неразборчиво шептала она. - У неё твои глаза, - нежно проговорила Горький кофе и поцеловала любимую, щекоча носом её щеку. Эспрессо украдкой заглядывал в спальню. Он так и не рассмотрел нового члена семьи - слишком боялся помешать или навредить. Однако атмосфера любви и спокойствия манила его, не позволяя отвлечься, остаться в стороне. - Ты можешь подойти ближе, - позвала Горький кофе, замечая её интерес. - Не бойся. Присядь вот сюда… Эспрессо приблизился к кровати, взволнованно глядя на Кофейную девушку. Крошечное, ничего пока не понимающее существо в его объятиях выглядело таким счастливым и беззаботным… В груди что-то дрогнуло. - Можно мне… Коснуться? - спросил Эспрессо, робко заглядывая в глаза Латте. Та кивнула. Тонкие, слегка грубоватые пальцы тыльной стороной прислонились к детской щеке, чуть погладили ее. Младенец сморщился, но секунду спустя заулыбался снова. - Смотри, как она рада тебе, - проворковала Латте. Сердце Горького кофе колотилось, норовя вот-вот выскочить из груди. Она наклонилась к любимой и приобняла её за плечи. Эспрессо впервые видел свою сестру такой. Домашней и нежной… Печеньковой. Она совсем растерялась и упустила момент, когда её притянули за руку в общие объятия, но, позволив себе забыть на время о привычной дистанции, опустила голову на плечо Горькой кофе и замер. Ничто сейчас не могло нарушить их счастья.