Wipe-out

— Пятьдесят сиропа, двадцать газировки, шестьдесят… Продукты приходилось принимать самостоятельно. Так же, как таскать их и даже частично готовить. Но Чимин быстро влился в поток и делал это уже профессионально. Правда, именно в этот день, приседая, чтобы пересчитать товар, дабы сравнить с накладными, он внутренне стонал, проклиная огромный член Шуги, который так сладко долбил его несколько раз к ряду. Словно оголодавший, дорвавшийся наконец. — Что-то ты бледный, Котёночек? Аль загонял тебя Шуга? — заботливым тоном спросил Намджун. Чимин, который в этот момент жадно пил воду из бутылки, подавился так, что она пошла носом. — Ну точно, — оценивающе сузив глаза, сказал шеф, — я с ним поговорю, с паршивцем! — Н-не надо. Всё в порядке. Просто бессонница мучила. — О, а вот и Шуга, лёгок на помине. — Что, Котёночек, бессонница говоришь, ай, ай! Наверное надо больше заниматься спортом. Как думаешь? — ехидно протянул Юнги, щуря глаза. — Думаю, сейчас твой кофе полетит тебе в голову! — парировал Чимин. — Эй, малыш! — заговорщически подмигнул старший, призывая того наклониться, дабы он сказал что-то на ухо, — я тут изучил матчасть! Хочу засунуть пальцы тебе… ну туда! — Ничего себе! — отозвался Котёночек. Перспектива вырисовывалась неплохая, но надо было немного побеситься. — А я-то рассчитывал засунуть свои пальцы в твою попку сегодня. — Что? — внезапно севшим голосом, спросил Шуга. — А что? Ты против? Или как девочку меня будешь трахать? Я тоже хочу найти твою простату. Тебе понравится! Лицо Юнги приняло совсем уж потерянный вид. И Чимин, не сдерживаясь, захохотал как полоумный, чуть ли не падая на пол. — Да шутка, Юнги! Не собираюсь я тебе ничего засовывать. Это удовольствие не для всех, — он кокетливо подмигнул старшему. Шуга почесал голову, глядя на красивого мальчика, который вогнал его в охрененный ступор, а сам спокойно пошёл разносить напитки. — Эй, Котёночек! — внезапно крикнул Юнги. — Я согласен. — Какой смелый, — подходя к нему, шепнул официант. — Только попробую. Ладно? — Конечно, — мило улыбнулся Чимин старшему, который принялся грызть ноготь. Разнеся все заказы в ленивом крейсерском темпе, поулыбавшись гостям, официант вернулся за барную стойку, где тёрся старший, поджидая его. — Кроме шуток, Юнги, поговорить надо, — внезапно посерьёзнев, сказал Чимин. — Что-то не нравится мне твое «поговорить». Младший пожал плечами. Он думал об этом после бурного секса по дороге домой, наотрез оказавшись ночевать в доме Шуги. Надо было высказать всё, чтобы раз и навсегда. Их разговор состоялся в перерыв Чимина. Они сняли свою обувь и втаптывали ступни во влажный песок, пока был отлив и оставались отчётливые следы, которые медленно заполнялись водой. Ощущение в ногах от ползущего мокрого песка было прикольным. — Шуга, я хотел сказать. Секс, и всё такое, это неплохо. Но я не хочу, да и не могу дать тебе каких-либо отношений. У меня зарок - никаких парней. Если ты после этого не будешь со мной больше общаться, я правда пойму. — Типа друзья? — сощурил глаза Юнги, вроде как пытаясь пошутить, и одновременно - нет. — С привилегиями? — Ну, да. Вроде идея неплохая. — Если передумаешь, я на тебе женюсь, так и знай. Чимин закатил глаза к небу. — Это вообще был серьезный разговор! — Так и я серьезно, — с полуулыбкой ответил Шуга. — Давай теперь скрепим договор поцелуем? — Бля, Юнги! — уворачиваясь от цепких лап старшего, Чимин побежал вдоль берега, втаптывая мокрый песок и тонкую кромку воды. Но ноги у Шуги были куда как длиннее и сильнее. Тот допрыгнул до него в два шага и, подняв в воздух, закрутил под протестующие, но довольно счастливые, выкрики младшего.

***

— Тебе когда-нибудь дрочили в открытом море? — внезапно спросил Юнги. — Ты ебанутый? — тихо пискнул Чимин, чуть не полетев кубарем с доски, когда туда карабкался старший позади него. Но всё обошлось. — Ты потопишь мне доску! — Тогда закончим прямо в океане. Тоже неплохо, как считаешь? — Я в отличии от тебя не могу дышать под водой. Ах, — рука Шуги наглым образом влезла к нему в шорты и сжала пока ещё мягкий орган. — Заодно и научишься, — прошептал старший, отодвигая языком ворот рашгарда с нежной шеи Котёночка. — Блядь, Шуга, да что ты творишь? — рука старшего вовсю хозяйничала в мокрых шортах, которые уже не вмещали крепко стоящий член младшего. Шуга просто оттянул их другой рукой, чтобы не передавили нежную плоть. — Потом мне подрочишь? — шепнул старший прямо в ухо, затем прикусил самый кончик мочки, впиваясь своим жестким стояком прямо в задницу младшего. — Даже и не мечтай! Извращенец. Ааах! Шуга, видимо, был чемпион по дрочке, так как Чимин, недолго дёргаясь, забрызгал его пальцы своим семенем, кончая с коротким выкриком. — Ненормальный! — пряча, под ласковые нашёптывания и поглаживания старшего, свои гениталии в шорты под рашгардом, выругался он. — Просто без ума от тебя, мой Котёночек! — Не твой я! — Пошли, пошли скорее домой, исправлять это! Чимин тащил свою доску на последнем издыхании. Волны, наконец, начали поддаваться, и это так подкупало. Он уже начал понимать этих долбанутых купальщиков по всему дню, так как каждая новая волна была лучше предыдущей, и хотелось не пропустить ни одной. На всегда пустынном берегу обнаружился женский силуэт в лёгком длинном развевающемся платье. Это было необычно. По мере приближения Чимин увидел, что девушка прижимала к себе крепкого малыша, который только начал держать свою головку. Маленькое красное личико корчилось от надрывного плача. — Ах, Шуга, твою мать! — подходя к ним, резко сказала она. — Миён! Что ты здесь делаешь? Джиху! — Юнги потянул руки к малышу. — Ты мокрый! Вытрись сначала! — раздраженно сказала она, перекрикивая плач. Чимин молча подал ему полотенце. — Я это, пойду домой, — сказал он, вежливо кланяясь по всей видимости жене Юнги. — Стоять! Какой домой? — Юнги взял его за руку, сплетая пальцы. — Блядь, поверить не могу, — присвистнула совсем по-пацански девушка, — Юнги, всегда подозревала, что ты пидарас! К вам, молодой человек, это не относится. Вы выглядите очень милым! Но Юнги! О, боже мой! — Моя жена! Бывшая жена - Миён! — представил её Юнги охреневшему Чимину. — И этот ревун - мой сын, про которого я тебе рассказывал, Джиху. А это мой парень… Котёно… Чимин. — Я не твой парень, — сквозь зубы процедил Чимин, внезапно вспоминая свой недавний оргазм в открытом море. — Котёночек? Бог ты мой, Юнги! Сука, глазам не верю! Давай вытирайся и забери у меня ребенка. Делай, что хочешь вообще. У него режутся зубки, мне надо поспать. Я уволила пятерых нянек. Я кончилась, я не могу! Лицо Юнги озарила всегдашняя счастливая улыбка. Чимин не разделял радость, пытаясь отвалить домой и оставить семейную пару разбираться со своими делами. Тем более ребёнок! Он близко никогда не видел никаких детей! Его это пугало. Но Шуга не оставил ему шансов, потащив вместе с остальными в дом. Наскоро ополоснувшись под душем, Юнги принял маленького плаксу на руки, рассматривая и целуя его, как невероятное сокровище мира. Миён оставила батарею бутылочек, памперсов и всякой детской лабуды, после чего заперлась в комнате брата Юнги, сказав, что положит подушку на голову и будить её можно только в случае ядерной войны. Юнги вполне себе спокойно принял заботы о младенце, предварительно осведомившись у младшего, менял ли он когда-нибудь памперсы. И даже отрицательный ответ не напугал его. Он просто велел найти видео пособие на ютубе этого процесса. Чем они и занялись в ближайшие часы. Чимину пришлось резко включаться в родительство. Всё оказалось не так ужасно, как предполагалось. — Тебе идет ребёнок на руках! — подпирая подбородок ладонью, Чимин глядел на эту умиротворяющую картину. — Не ревнуй, Котёночек! Меня хватит, чтобы таскать вас обоих, уж поверь. — Самонадеянности у тебя тоже на двоих. Дай мне ребенка, а сам давай ешь свой ужин. Талантливый Чимин мог бы приготовить еды на всех, но Юнги, перестраховавшись, заказал готовой прямо на дом. Покачивая упитанного младенчика, который периодически срывался в отчаянный зубодробительный крик, Чимин напевал песенки, которые помнил из детства, а Шуга, глядя на это, посмеивался. — Котёночек, я и правда готов на тебе жениться. Ты такой милый! — Закрой ушки, Джиху! Сейчас дядя Чимин скажет матом!

***

Среди ночи Миён проснулась, осознав, что наконец-то выспалась. Томная нега ещё какое-то время не давала встать с кровати, потом материнские чувства возобладали, ведь она не видела своего ребёнка несколько часов к ряду. В доме было подозрительно тихо, и сердце неприятно закололо. Шуга был очень импульсивным и непредсказуемым порой. Вдруг потащил малыша на море, как мечтал и рассказывал об этом неоднократно. Девушка не была готова к таким упражнениям для своего сына, учитывая нелегкий многочасовой перелет, который практически весь прошёл под саундтрек болящих зубов младенца. Но, к вящему удивлению, она обнаружила двух парней и малыша, спящих вповалку на широкой кровати Шуги. Двое трогающих даже во сне друг друга мужчин, лоб ко лбу и крепко спящий розовощекий младенец в районе их животов. Юнги нежно придерживал его за ногу, словно боясь, как бы не ушёл. А малыш в позе звезды периодически ёрзал, но это не мешало богатырскому сну двух парней. Тихо посмеявшись с этой картины, девушка прикрыла дверь и направилась на кухню. У неё образовалось свободное время для кофе и мыслей.

***

Закатное солнце серебрило поверхность воды уже чуть тёплыми лучами, отражаясь миллионами мерцающих в каждой капле огней. Счастливый отец, по колено в воде, положил своего маленького сына на оранжевую доску для сёрфа. Блестящие глаза малыша с восторгом смотрели на древний океан. Он стучал маленькими кулачками по сёрфу, издавая восторженные визги под тихий смех мужчины, придерживающего его за спинку. Всю эту картину наблюдала с берега мать младенца, завернутая с ног до головы в свободную тунику, защищающую от солнца чувствительную кожу, прихлебывая кофе и скептически улыбаясь. Она несколько месяцев назад была уверена, что никогда больше нога её не ступит на этот берег. Так этот океан и болеющий им муж умотали её. Но сейчас ей было даже хорошо. Двое мужчин прекрасно справлялись с младенцем, и у неё появилось немного жизни. Наверное, впервые со дня родов, она действительно отдыхала. Рядом с Шугой стоял Чимин с конкретно отросшими по плечи волосами. На его груди болталось ожерелье из ракушек, которое носят все сёрферы от мала до велика, счастливый от того, что сбылась мечта его «пока ещё не парня». Но сопротивление таяло, как морская пена во время прилива. Миён настолько была очарована Чимином, что обещала увести его от Шуги и женить на себе. На что последний только посмеивался, ведь его Котёночек смотрел только на него, каким бы неприступным он не хотел казаться. Каждый раз его сопротивление рушилось под напором нежных губ жадного до ласк Юнги. — Смотри, смотри, Котёночек! Мой сын научится сёрфить ещё раньше тебя! — Да я не против. В море можно и памперсы не менять. Потом и рыбу поймает, поест! С таким-то отцом, чему только не научишься. — Ох, Котёночек! Я б на твоём месте поменьше разговаривал. Сегодня очередь Миён спать с ребенком. А мы-то поедем к тебе! И ты за всё ответишь! За все свои дерзкие слова!

***

— Ты же сказал, ненавидишь делать минет! — Ну тогда я не знал, настолько ты мне нравишься, мой Котёночек. — Не твой я. Ах, — пальцы Шуги с филигранной точностью нашли простату, пока его горячий рот ласкал колом стоящий подрагивающий член. — Повторишь, когда я буду трахать тебя дальше, чем ты видишь! — Маньяк! А говорил, натурал! Врал же! — Мгм, — накрывая розовую головку своим ртом, промычал тот. На Чимине из одежды осталось только ожерелье Шуги, которое тот таскал ещё подростком и нашёл потом в недрах своей комнаты. Теперь он подарил его Чимину, словно пытаясь пометить своего маленького вредного парня, который никак не хотел им быть. Но тело Чимина реагировало на старшего так, славно предавало его мозги. И этим часто пользовался Шуга, выцеловывая каждый миллиметр ненаглядного тела и волос. — Ты отвратительно сосешь! Ах! — не сдержал стона Чимин. — Ты слишком сладко стонешь для отвратительно! — одним движением Юнги лег рядом на кровать, втащил парня на себя в положение 69. — Давай, покажи мне, на что способен, критикан хренов. Пока Чимин головокружительно глотал крупный орган так, что последние мысли со свистом вылетали из головы, Юнги, вытянув голову, добрался до розового ануса языком, раздвигая мягкие половинки пальцами. Теперь уже непонятно, кто больше стонал и старался. Обоим было нереально хорошо. Юнги крутил его толкающуюся в ладонь головку, пока атаковал языком нехотя поддающуюся дырочку. — Бля, и когда ты так научился, — вынимая изо рта мокрый член и продолжая скользить по нему пальцами, сказал младший. Юнги улыбнулся, не отрываясь от своего занятия. В очередной раз он повернул Чимина, как игрушку, на спину. Ему так нравилось наблюдать за младшим, когда тот принимает его член, когда он кончает с хриплыми криками. Ему так нравилось чувствовать свой крупный орган сквозь тощий живот Чимина. Ему так нравилось... Каждый раз с первым толчком Чимин начинал подвывать от чувствительного соприкосновения с простатой внутри. Старший хищно улыбался, глядя на то, как тому хорошо в этот момент. Когда он наигрался в этой позиции, то закинул ноги Чимина себе на плечи и, оседлав его таз, начал долбиться так, что казалось, достанет своим членом до мозгов, под вопли срывающего голос младшего. — Боже, ещё, ах! — запрокидывая голову, кричал Котёночек, пока Юнги жёстко трахал его уже безо всяких ограничений и тормозов. Сперма толчками вылетала под непрекращающуюся долбежку и младший словно уходил в третье измерение, пока, в пару фрикций, Юнги завершал бешеную скачку, вжимая свой оргазм глубоко внутрь, пытаясь слиться с Чимином в одно целое. Стискивая его всего в своих крупных ладонях до хруста костей. — Котёночек, люблю тебя. — Больной, блядь! И я тебя!