Tactical retreat

Между нашими губами всего несколько секунд

И я снова забываю, чтобы не сгореть к утру

В моей комнате нет света, в батареях нет тепла и тебя

Тут снова нет тебя

Обнимай меня, обнимай всю ночь

У тебя на сердце шрамы, у меня по телу дрожь

Обнимай меня, обнимай всю ночь

Даже если утром ты меня убьёшь

«Космос» Три Дня Дождя и Лали

______________________________________

      Они вдвоём сидели за уютным деревянным столиком на берегу Сидрового озера. За высокой каменной стеной Мондштадта продолжался фестиваль: празднующие горожане покупали еду, выпивку и цветы, шумели дети, время от времени начинала играть музыка. До вечера оставалось совсем немного, и солнце медленно опускалось в воду, красиво золотя окрестности.       Правда, романтичность обстановки отнюдь не помогала им вести себя хоть чуточку соответствующе.       – Здесь не получится соврать, что я – искатель приключений из Мондштадта, не так ли?       Аякс продолжал вызывающе очаровательно улыбаться. А Люмин хотелось его стукнуть. Или обнять. Или и то, и другое.       Хотелось. На деле же она старательно резала овощи в будущую запеканку, пытаясь понять, как ей вести себя дальше. Разумных идей, честно говоря, не было совсем. Зато были неразумные.       И следовала она, конечно, именно им.       – А ты хочешь, чтобы я сказала правду?       – Тебе я сразу сказал правду о себе, когда мы только встретились.       Впрочем, как и он.       Да, Чайлд знал, что тем маленьким обманом Люмин пыталась защитить его от осуждения, прекрасно понимая, что такой реакции стоит ждать от любого жителя Ли Юэ. И это грело ему сердце, доказывая, что она не холодна и не равнодушна. Но почему-то он всё равно не смог этого не припомнить после её… нового способа представить его друзьям.       – Да ты, я посмотрю, самый честный человек на свете, – съязвила путешественница. – Никогда меня не использовал. Да. Конечно.       Чайлд усмехнулся. Самодовольно – ведь когда-то он и правда смог с легкостью её использовать. Нет, не победить в прямой схватке, но обманывать и манипулировать, сделав большую часть работы её изящными руками. И немного грустно: ведь с тех пор Люмин ему не доверяла. И теперь ему приходится заново завоёвывать её доверие. Собирать разбитое на кусочки, склеивая искренностью и вниманием. Не очень-то успешно, впрочем.       Казалось, всё случилось совсем недавно. На той памятной церемонии Сошествия одиннадцатый предвестник Фатуи затерялся в толпе и с лёгким интересом наблюдал за невысокой светловолосой девушкой в белом платье, что стояла неподалёку и растерянно озиралась по сторонам. Разумеется, Тарталья заранее знал, кто она такая. Путешественница, появившаяся из ниоткуда и сразу ставшая героиней Мондштадта. И почётным рыцарем Ордо Фавониус впридачу, хотя в их ряды не так-то просто даже вступить. Информация о ней уже была у Фатуи. Засекреченная. С приоритетом высокой важности. Тарталье было… любопытно. Чем эта, казалось бы, обычная девочка заслужила такого внимания? На что она способна? Так ли обманчива милая внешность?       Насколько просто ему будет обмануть её и победить? Азарт и предвкушение нового испытания поглотили его мысли… Чайлд мог использовать кого угодно в своих целях – но выбрал её. Просто потому что ему было любопытно.       И, когда началось грандиозное представление Моракса, Тарталья без раздумий пошел за путешественницей. Спасать от стражи… втираться в доверие. Использовать. У него был план. У хитрого предвестника всегда был план.       Дружелюбная улыбка, желание помочь, напускная честность – да, он сразу сказал ей, что предвестник Фатуи и далеко не самый положительный персонаж. Пусть делает с этой информацией, что хочет: в конце концов, он сам знает про гостью из другого мира чуть больше, чем она догадывается. Для интересной игры соперники должны быть хоть немного на равных, не правда ли?       Несколько дней спустя Аякс всё ещё не понимал, что пропал.       Её звали Люмин. Она мало говорила: ещё плохо знала язык, и её маленькая летающая спутница почти всегда отвечала за неё. У нее были яркие умные глаза и прелестное личико. Завораживающие манеры. Она была притягательна… очень притягательна…       Кхм…       Эта девочка и правда отлично обращалась с мечом. Делала всё чётко и быстро. Обладала незаурядной сообразительностью и собранностью. Могла управлять двумя элементами, не имея глаза бога – вот это и правда было интересно. И, кажется, полностью ему доверяла, без вопросов выполняя каждое поручение. Это… было легко. Даже слишком легко.       Чайлд думал о ней весьма снисходительно. И далеко не сразу признался себе, что по какой-то странной причине хочет видеть эту загадочную молчаливую девушку снова и снова.       Сражение в Золотой Палате доказало, что самоуверенный предвестник слишком сильно недооценил взявшуюся из ниоткуда путешественницу.       Злилась ли она на него позже? Пожалуй, нет. Просто сделала выводы – и вычеркнула из списка близких людей в этом новом для неё мире, став язвительной и холодной. И справедливо опасалась.       Лучше бы злилась.       Несколькими днями позже он сказал, что они неплохо провели время. Что она имеет полное право обижаться… и не смог добавить, что хотел бы встретиться снова: потому что, похоже, ей было бы всё равно. Когда Люмин не ответила, даже толком не посмотрела на него, словно его слова были ей совсем неинтересны, Тарталья впервые почувствовал болезненный укол в груди.       И начал догадываться, что безвозвратно, безнадёжно, немыслимо, совершенно по-идиотски влюблён.       Теперь он сидел рядом с ней. И не имел ни малейшего понятия, что делать дальше. Не было у него никакого плана.       Он и сам не до конца отдавал себе отчёт в том, как сильно хотел, чтобы Люмин первая кинулась ему на шею.       Разумеется, она этого не сделала.       Разумеется.       «Дорогой друг»… хах!       Хотелось обнять её. Прижать к себе, не отпускать, гладить по волосам и говорить, как сильно он жаждал увидеть её все эти несколько месяцев.       Хотелось, чтобы Люмин сама проявила хоть чуточку привязанности. Больше, чем… ко всем остальным. Иной привязанности. Но этого не происходило. И, не видя с её стороны влюблённости, Аякс неожиданно растерял половину своей уверенности в себе.       Друг.       «Вот, значит, как ты меня видишь?»       На его лице появилась напускная усмешка. Тарталья ничего не мог с собой поделать. Хотел обнять её – но просто сидел рядом. Как обычный друг, которым Люмин, очевидно, его считает. Хотел сказать слова, что столь много раз повторял у себя в мыслях – но только строил из себя невесть что, нацепив очаровательную ухмылку.       Потому что окончательно запутался. Потому что ждал внимания – но по совершенно дурацкой причине не мог сказать об этом прямо.       – Мне очень хотелось немного посоревноваться с тобой… дорогая подруга, – наконец ответил Чайлд, выйдя из своей секундной задумчивости.       Люмин вздохнула. Сколько теперь он будет припоминать ей эти слова? Отвечать на очевидную провокацию не хотелось, и она сосредоточилась на готовке: это медитативное занятие позволяло не думать, отвлечься. Давало время, чтобы понять, как вести себя с нежданным гостем.       Правда, понятней не становилось. Он то вредничал, то улыбался, то шутил, то проявлял искреннее внимание.       – Давай я, – резко меняя тему, Тарталья мягко, но настойчиво забрал из её рук нож. Словно почувствовал лёгкий разряд, случайно, и неизбежно, коснувшись пальцев. Посмотрел на неё украдкой, едва заметно усмехнувшись уголком губ… и Люмин ощутила этот проницательный взгляд с хитринкой, как будто ещё одно касание, дразнящее и нежное в одно и то же время. Она отчаянно старалась не краснеть. А в голову лезли непрошеные мысли… воспоминания о его тёплых губах на шее, о сильных руках и разгорячённой коже на спине под её ладонями.       – Я могу и сама, – возмутилась путешественница.       Всё возмущение было напускным.       – Не сомневаюсь. В конце концов, что ты делаешь плохо, известная искательница приключений? – в его словах сквозила лёгкая дружелюбная ирония. – Но, может быть, я хочу тебя впечатлить?       «Очевидно, плохо выражаю свои чувства…» – пронеслось у неё в голове. Насколько было бы проще и правильней радостно кинуться и ему на шею при встрече и во всём признаться. Не соревноваться в ехидстве и не вести себя так, словно они всё те же давние соперники с парочкой общих воспоминаний.       Она не хотела отталкивать его, притворяться холодной и делать вид, что между ними ничего не произошло. Просто растерялась. Появление Чайлда в Мондштадте оказалось слишком неожиданным, и Люмин даже не могла хоть с какой-то долей уверенности сказать, что именно его сюда привело. Новая миссия Фатуи? Обыкновенная случайность? Или желание увидеть её? Последнее предположение снова и снова заставляло её забывать, как дышать. Ведь стоит вспомнить, что он сам нашел её на берегу озера, оставался рядом уже второй час и очевидно демонстрировал, что роль друга – не совсем то, на что он рассчитывал.       Неужели и правда… она не ошибается?       От одной лишь мысли об этом сердце начинало трепетать.       Почему ей гораздо проще побеждать толпы врагов и с головой кидаться в авантюры, что так любезно подкидывает ей жизнь, чем показать свои чувства к Чайлду?!       Она не могла решиться. А он только этого и ждал.       Влюблённость и вправду порой отключала способность мыслить рационально… а невозможность доверять лишь усложняла ситуацию, превращая её в странный запутанный клубок из мыслей, чувств и поступков.       Нужно было хотя бы попытаться пересилить себя, Люмин знала, что нужно, иначе позже она вновь будет жалеть. На этот раз даже сильнее: ведь это второй её шанс. Упустит и его… что ж. Не стоит и представлять, как она будет ругать себя через несколько дней.       Начала девушка с того, что всё же позволила себя впечатлить. В конце концов, предвестник когда-то упоминал, слегка рисуясь, что хорошо готовит – и теперь у него появилась отличная возможность продемонстрировать.       Конечно, остаться наедине посреди дня в разгар праздника было практически невыполнимой задачей. То и дело подлетала Памон, разрываемая любопытством, беспокойством и в то же самое время желанием оставить их вдвоём. Подходили другие. Девушка-скаут, владелица сувенирной лавки, юный искатель приключений с виноватым видом, талантливый светловолосый алхимик, улыбавшийся столь располагающе вежливо. И с последним путешественница разговаривала довольно долго… и очень тепло. Пожалуй, несколько дольше и теплее, чем того хотелось Аяксу. Теплее, чем с ним сейчас…       Хах… как же много у неё друзей.       Хах.       Когда с Люмин начал откровенно флиртовать капитан Ордо Фавониус, делая ей комплименты и улыбаясь, Чайлд неожиданно для самого себя потерял над собой контроль. Нет, не стал вызывать на поединок, хоть и, пожалуй, испытывал определённый порыв. Даже раздражённый, он понимал, что в таком случае путешественница просто выставит его из Мондштадта, не желая больше выслушивать и уж точно отвечать на вопросы. Однако над ним взяла верх его более тёмная сторона.       Как только Люмин вернулась, Чайлд слегка приблизился к ней. Улыбнулся предельно милой улыбкой, которую при всём желании нельзя было назвать искренней. И небрежно, как будто мимолётно спросил:       – И сколько у тебя таких «дорогих друзей», моя прелесть?       Люмин вздрогнула.       Что?..       Да как он…       Захотелось уйти, оставив его наедине с собственными мыслями и колющими словами, которые теперь невозможно было забрать назад. Но уйти она не могла, вот в чём проблема. Что-то держало её рядом.       Она ведь только начала открываться, пересиливая сомнения и страх. Хотела вернуться и, быть может, сделать что-то большее, чем просто продолжить неловкий разговор, который длился уже второй час. Но услышала это. Что его заставило высказать вслух настолько обидные слова?!       Впрочем, Люмин догадывалась. Не хотел он её обидеть и обвинить: по крайней мере, это точно не входило в его планы. Своей необдуманной попыткой хоть так добиться ответа Тарталья показал, насколько ему на самом деле не все равно.       Значит, она не ошибалась…       – Это было грубо.       Её голос звучал очень спокойно. Пожалуй, слишком спокойно. И холодно.       Аякс резко выдохнул. Похоже, только сейчас он наконец осознал, что сказал.       Ведь на той церемонии Сошествия, смотря на светловолосую путешественницу с лёгким любопытством, основанном лишь на одном спортивном интересе, молодой предвестник Фатуи и представить себе не мог, что совсем скоро будет вести себя как самый последний влюблённый дурак. Говорить, не думая, импульсивно выплескивать эмоции, наивно продолжать ждать непонятно чего, прекрасно видя, что Люмин совсем не торопится делать первый шаг. Он! Способный хитрить и играть до конца авангард верхушки Фатуи… способный, как выяснилось, не всегда.       И, конечно, он никогда не думал, что может испытывать это вязкое, тяжёлое, коварное чувство. Собственничество.       Тарталье и самому это не нравилось. Это неправильно. Так не должно быть. Но как же сложно было выкинуть из головы едкую мысль, что он такой не один. Случайный знакомый, с которым однажды она перешли грань… и забыла, словно это ничего не значило.       Она же не… это ведь было… не так?       Ему нужно, необходимо было знать правду. Точнее, нет… больше всего ему хотелось услышать, что это всего лишь его глупая ревностная выдумка. Кого он обманывает.       Ревность, на несколько минут затуманившая разум, отступила от одного лишь поражённого взгляда любимых золотистых глаз. Тарталья мысленно врезал самому себе, красочно это представив. Выдохнул коротко, но предельно честно:       – Прости.       На несколько долгих мгновений девушка отвела взгляд и закусила губу. Она нахмурилась. Обнять его и стукнуть теперь хотелось ещё больше – причем одновременно. Обнять, чтобы дать понять, как ей на самом деле его не хватало. Стукнуть – чтобы неповадно было.       «Дурак…»       – Что ты хочешь, Чайлд? – не выдержав, спросила Люмин прямо.       Девушка помнила, что он просил называть его настоящим именем наедине – но в эту секунду снова не могла, не хотела. Помнил и он… и прекрасно знал, что Люмин не делала этого намеренно. Но именно сейчас, по её реакции, взгляду, интонациям, за её показательной холодностью Тарталья наконец увидел так глубоко запрятанные чувства. И это наконец отрезвило его, приводят в себя. Тогда он снова стал самим собой.       – Что я хочу? Хмм… – Аякс сделал вид, что задумался. – Возможно, твою любовь. Впрочем, хороший поединок тоже звучит отлично.       По его очаровательной улыбке и хитрому взгляду совершенно невозможно было понять, шутит он или говорит серьёзно.       Люмин почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Он… сказал это вслух? Ей не показалось? Она не услышала то, что всего лишь хотела услышать? Пару мгновений девушка растерянно смотрела на предвестника, потеряв счёт гулким ударам сердца. Он же как ни в чем не бывало стоял напротив и разглядывал её, казалось бы, ничуть не смущённый собственными словами.       На самом же деле оставаться спокойным стоило ему многого. Держать лицо и сохранять ровный ироничный тон, когда сердце вырывается из груди от волнения. Аякс ведь сказал это вслух. Впервые. Почти признался. Что… что она ответит?       – Поединок?       Путешественница слишком очевидно проигнорировала первую часть фразы.       Предвестник ухмыльнулся. Да, это был не совсем тот ответ, которого он ждал. И все же его вполне устраивало развитие их маленького разговора. Теперь всё складывалось гораздо интересней… вокруг Люмин больше не было той стены льда, что так материальна была сначала. Стало предельно ясно, что ей вовсе не всё равно.       Значит, у него оставался шанс.       – У тебя, я полагаю, будет меч? Или ты выберешь другое оружие? – насмешливо произнес Аякс. – Теперь я смогу победить. Моя дорогая соперница.       Со стороны могло показаться, что он расслаблен – для человека, который никогда не имел дело с битвами. Его тело едва заметно напряглось, готовое моментально перетечь в боевую стойку. В любую секунду он словно и правда мог выхватить водные клинки и вступить в схватку прямо посреди пикника у Сидрового озера.       С него бы сталось.       «Отбитый дурак».       – Ты, Тарталья, каждый день становишься сильнее. Да-да, я в курсе. Не сможешь, – возразила Люмин. Сначала она откровенно передразнивала его, но после её звонкий голос стал звучать очень спокойно. И очень уверенно.       Чайлд самонадеянно ухмылялся. Её так бесила эта его вечная ухмылка! И как же она ей нравилась.       Как же она ей нравилась… пусть призрачные волки с Цуруми её на части разорвут.       – Хах! – предвестник рассмеялся. – Ха-ха-ха! Ты опять меня недооцениваешь, Люмин. Это даже слегка обидно. Знаешь, я давно мечтал вновь скрестить с тобой клинки и посмотреть, кто на этот раз выйдет победителем.       Вопреки ожиданиям, девушка ничего не ответила. Не съязвила, не подыграла, даже не попыталась остудить его пыл и снова сказать, что его страсть к битвам уже порядком надоела. Она просто стояла и смотрела – на этот раз прямо в глаза, заставляя его сердце пропустить удар, а мысли в очередной раз спутаться. Секунду, другую… путешественница отвела взгляд. Резко выдохнула, словно на что-то решаясь. И потом…       Потом быстрым, почти неуловимым движением Люмин шагнула к Аяксу и обняла его.       – Это моё оружие.       Прильнула к его груди, ласково обвивая руками. Положила голову на плечо. Прошептала:       – Я скучала.       Сразу стало тепло. Стало правильно. Одной лишь его фразы, одного, пусть и мимолётного, пусть даже ничего не значащего, но слова про любовь хватило, чтобы девушка ощутила в себе смелость сделать первый шаг. В прошлый раз это сделал он… теперь ход был за ней.       Ну его, это смущение. Потом этот дурацкий, самоуверенный и любимый предвестник уедет, опять исчезнет на полгода, и она снова будет жалеть о том, что не сделала – что не смогла сделать из-за абсолютно идиотского, никому не нужного испуга. Надоело ей показательное равнодушие – и с его стороны, и с её. Ведь Люмин прекрасно понимала, почему он себя так ведёт. Теперь, наконец встретив его несколько долгих месяцев спустя, поговорив, собственными глазами увидев его попытки скрыть растерянность за показательной вредностью и ехидством. Понимала. Не до конца доверяла себе, всё ещё имея глупые сомнения, но – всё видела. Да и сам он всё сказал. Хватит отступать.       Пусть она видит в нём не только человека, в которого влюблена, но и опасного предвестника Фатуи… чего ей стоит на секунду забыть об этом? И позволить себе сделать то, о чем, как заколдованная, думала с прошлой осени.       Люмин прижалась к нему, и из его груди вырвался тихий удивлённый вздох. Секунду Аякс не шевелился, сбитый с толку, не имея ни малейшего понятия, как реагировать, но чувствуя, что каждая клеточка его тела расслабляется от прикосновения любимой девушки. Он не привык быть уязвимым – и всё же сейчас ему нравилось это странное ощущение. Потом он усмехнулся… вновь самодовольно, но в то же время так ласково и мягко, что ей и в голову не пришло обижаться. Обхватил её талию, плотно прижимая к себе. Запустил пальцы в светлые волосы, нежно гладя по голове. Закрыл глаза.       Её волосы пахли цветами – как и в прошлый раз.       – Ты использовала запрещённый прием… – прошелестел ей на ухо. Прижал к себе так, словно она могла в любой момент раствориться. Ревность исчезла, уступая место гораздо более важным и правильным чувствам.       – Не тебе мне говорить про запрещённые приёмы, Фатуи…       И вопреки всему с ним так спокойно…       Ей было плевать, что их увидят. Ему – тем более. Ему этого хотелось… пусть все знают.       Люмин почувствовала прикосновение губ к волосам. Не смогла сдержать улыбку. Уткнулась в его плечо, слегка щекоча дыханием шею. И иронично уточнила:       – Сдаешься?       Чайлд снова рассмеялся, но в этот раз гораздо мягче, искренней. И снова погладил Люмин по голове.       – Сдаюсь, – очень легко признал он.       Девушка подняла на него удивлённый взгляд.       – Подожди, что? Ты? Сдаешься? Не верю. Ты куда дел моего Аякса?       «Моего Аякса»… эти слова, сказанные так незаметно, словно невзначай, задели его за живое. Согрели что-то глубоко внутри, растопив последнюю преграду.       Он улыбнулся, неотрывно смотря ей в глаза.       – Хах… проигрывать тебе, бежать за тобой, защищать и быть твоим мечом… Мне плевать, как. Ты мне нужна. Если это поможет мне завоевать тебя, то я готов сдаться. Хоть тысячу раз, Люмин.       «Вот как. Ты, хитрый лис…»       Она смутилась. Смутилась так, как не смущалась никогда.       Хитрый, хитрый лис…       – Так ты не сдаешься, – храбрясь, возразила путешественница. – Это тактическое отступление.       Сильные руки сжали её чуть сильнее.       – Ха-ха-ха! Возможно, так и есть, моя прелесть, – Тарталья уткнулся носом в её мягкие волосы. – Но я тебе об этом не скажу.       Он с восхитительно хитрой ухмылкой коснулся пальцем её щеки.       Конечно же, она была права.              ~~~              Свежий ночной ветер обдувал её обнажённые плечи. На небе постепенно зажигались сотни ярких звёзд, и круглая луна отражалась в чёрной глади воды. Было поздно, безоблачно и потому прохладно. Аякс снял с себя шарф и аккуратно накинул его поверх её платья.       – Спасибо, – искренне поблагодарила Люмин, кутаясь сильнее. – И за ужин тоже.       Прощаться… не хотелось.       – Только не говори мне, что ты уйдешь.       Тарталья крепко сжал её ладонь и заглянул в глаза. Теперь он молчал – но его взгляд говорил сам за себя.       «Я не скажу», – пронеслось у неё в мыслях.       Путешественница стояла под сиянием луны, предвестник держал её за пальцы, непроизвольно любуясь. Этот искренний влюблённый взгляд заставлял забыть обо всём на свете. Гипнотизировал. Манил. И не было смысла сопротивляться искушению… Всё произошло само собой.       Люмин обхватила руками его шею и притянула к себе. Целовала долго, ласково, страстно. Холодно больше не было: от его объятий по телу разливалось приятное тепло. Крепкие руки гладили спину под шарфом, отпуская волну мурашек. Бывшие соперники, а теперь влюблённые, наконец всё понявшие, целовали друг друга – и не понимали, как ещё совсем недавно всё могло быть иначе.       Расставание – страшный сон.       Споры и ревность – чья-то глупая выдумка.       Они начали на берегу озера, но совсем скоро оказались в его доме, арендованном на три дня праздника. Никто из них ничего не спрашивал – всё было ясно без слов.       Аякс не хотел её отпускать. Люмин – не хотела уходить. Так зачем же было противиться и усложнять?       Его ладони скользили по ткани её платья, чуть давя, горячие губы требовали ответа. Она целовала его с не меньшим желанием. Весенняя ночь не туманила разум – всё было правильно. Быть сейчас, здесь, с ним – всё так, как должно быть. Как она давно хотела. Стеснения не было, ни капли. Только страстное влечение и уверенность в своих желаниях. Они раздевали друга, то медленно, то быстрее, нетерпеливо. Первым на пол опустился красный шарф, потом белое платье, чуть позже серая рубашка. И ремень с глазом бога…       Люмин водила пальцами по его обнажённым плечами, пока Аякс нежно покусывал её губы. Приоткрыла рот, позволяя проникнуть в него языком. По телу прошла лёгкая приятная судорога. Хотелось быть ближе, как можно ближе, не отпускать.       – Когда-то я шутила, что хочу украсть у тебя маску, – путешественница задорно улыбнулась. Её глаза сверкали весёлыми яркими искорками.       Чайлд рассмеялся.       – Как коварно и отважно с твоей стороны, легендарная искательница приключений… – ответил он в тон. – У тебя есть шанс.       – Да… – соблазнительно протянула она между поцелуями. – Есть.       И сняла маску с его волос, триумфально ухмыльнувшись.       Их губы слились воедино вновь. Они не могли прекратить, хотя дыхание сбивалось, а голова кружилась так, словно оба были слегка пьяны. Отстранялись совсем немного, продолжая касаться друг друга, судорожно вдыхали – и продолжали вновь.       – Но ты же не думаешь, что я оставлю это просто так? – на его красивом лице появилась лукавая усмешка.       Предвестник подхватил её на руки, так легко, словно она была невесомой пушинкой, и отнес на кровать. Лег рядом, прижимая к себе. Снова целовал долго и страстно, снимая остатки одежды. Вёл ладонью по её телу: по плечу, рёбрам, талии и ниже к бедру… притягивая ближе, обхватил за коленом. И нежно массировал голень.       – Я хочу, чтобы ты положила свои красивые ножки мне на плечи, Люмин, – соблазнительно прошептал Тарталья ей на ухо. Усмехнулся. Провёл языком по мочке, слегка дразня. Коснулся пальцами шеи, гладил плечо и ключицу, приятно щекоча кожу, опустился ниже, к груди. – И стонала моё имя…       У неё перехватило дыхание.       – Прекрати меня смущать.       – Хах, я даже не начинал…       Он резко и в то же время аккуратно перевернул её на спину, нависая сверху. Соблазнительно заглянул в глаза. Ухмыльнулся ещё шире, убирая светлую прядку волос за ухо… несколько секунд смотрел на неё, наслаждаясь очаровательным смущением. Потом коснулся губами щеки. Чувствовал на своей коже горячие дыхание. Когда девушка обвила руками его плечи и прильнула, позволяя делать то, что он так жаждал, Аякс начал целовать её шею. Нежно покусывать, водить языком от уха до ключицы, оставляя едва заметные влажные следы. Заставляя её дрожать от возбуждения. Медленно опускался ниже. Его пальцы пробегали по её соблазнительному телу, по мягкой груди и плоскому животу. И она отзывалась на его прикосновения… именно так, как он хотел.       Люмин таяла от настойчивых пламенных ласк. Сжимала пальцами сильную спину, старалась дышать – но её дыхание вдруг стало неровным, прерывистым.       Люмин кусала губы, когда Чайлд целовал её грудь. Запустила пальцы в его волосы, когда опустился к животу. Гладила по голове, благодаря за удовольствие, что он доставлял ей. Хотела большего… в самом низу живота появлялся тугой комок возбуждения, заставлявший выгибаться навстречу ласкам и всё больше терять контроль над собой.       – Ты знаешь, тебе так сложно сопротивляться, когда ты рядом… – Тарталья снова поцеловал путешественницу в губы, прижав к постели. Этот поцелуй был страстным, горячим, нетерпеливым. Он шептал, давая понять, как сильно хочет её, и снова льнул к её губам, не в силах оторваться.       – И не нужно… – ответила она, едва находя время для слов.       – Как пожелаешь, моя прелесть.       Положил ладонь на её коленку. Надавил, ласково, но твёрдо разводя ноги в стороны. Сел ближе к краю кровати, гладя лодыжки. Ещё раз с нескрываемым удовольствием посмотрел в глаза – и опустился ниже.       Он целовал внутреннюю часть её бедра, водя пальцами по ногам. Надавливал, не сильно, но чувствительно: достаточно, чтобы разгорячить девушку ещё больше. Развел её ноги шире – и тогда она закинула их на его плечи, расслабляясь.       Его язык продолжал скользить по её бёдрам, совсем рядом, всё ближе и ближе, дразня, почти заставляя просить сделать ей ещё приятней…       Бесконечную минуту спустя Тарталья прикоснулся губами между её ног.       – Ммм… – простонала Люмин, чуть выгнувшись от возбуждения.       Закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Кожей почувствовала довольную усмешку. И потом наслаждалась каждой секундой его страсти. Таяла снова и снова. Горела. Отдавалась…       Ей было слишком хорошо. В это мгновение путешественница знала, что сейчас он – её. Ещё больше, чем в прошлый раз, ещё ярче… безо всяких глупых "но", о которых она забыла. А она – его. Только его.       Она пыталась поймать ртом воздух, но в горле пересохло. Её бедра двигались как будто сами собой. С каждой секундой приятная ласка становилась интенсивнее, Люмин всхлипывала от удовольствия, стонала, сжимала простынь, металась. Ноги начали дрожать…       – Аахх… – с её губ сорвался громкий прерывистой стон.       Он не останавливался. Ласкал её языком, крепко сжимая бедра. Теперь чуть быстрее, твёрже.       – Аякс… мм…       Сладкая дрожь из ног разлилась по всему телу, заставляя выгнуться, почти кричать. Несколько минут девушка пыталась отдышаться, пока Чайлд водил губами по её шее, а она вновь нежно перебирала его волосы. Несколько сладких минут спустя она потянула его к себе и поцеловала. Чуть надавила на плечи, легла на него… теперь она хотела подарить ему удовольствие в ответ. Легко массировала плечи, целовала его кожу, мягко покусывала шею и ухо. Гладила твёрдую плоть ладонью, ведя вверх и вниз.       Её теплые губы, нежные руки, желание доставить ему удовольствие – всё это кружило ему голову. Ещё недавно он мог об этом только мечтать – теперь Люмин была рядом наяву. Обнажённая, податливая, влюблённая. Такая соблазнительная… хотевшая его не меньше, чем он её.       Возбуждение перехватило горло.       – Иди ко мне… – позвал Аякс тихим обволакивающим шёпотом.       Он прислонился спиной к стене и смотрел обворожительным взглядом, желая большего. Желая наконец получить её всю.       Люмин опустилась на него сверху, обвивая руками шею. Прижалась. Расслабилась, позволяя войти… тихо застонала, чувствуя жар внутри. Двигалась сначала медленно, потом чуть быстрее. Ощутила его руки на своих бедрах и поддалась ритму… теперь он был глубже. А она дышала громче, постанывая с каждым толчком.       – Моя хорошая…       От его тихого голоса по спине побежали мурашки.       – Ахх…       Его ладони мяли её грудь. Её губы ласкали его ухо. На его лицо спадала влажная прядка волос. Её пальцы лежали на его затылке, нежно поглаживая. Их тела двигались в унисон, погружая сознание в сладостный туман.       Было жарко. Страстно. Чертовски приятно. Кажется, Люмин шептала что-то, кусая губы и чувствуя, как удовольствие внутри нарастает с каждой секундой.       Его мышцы напряглись. Он запрокинул голову, и его дыхание стало тяжёлым, хриплым. Он начал двигать её бёдрами быстрей и настойчивей.       Она слушалась, не останавливала: ей было хорошо.       – Моя Люмин…       Аякс выдохнул её имя, и путешественница поняла, почему ему так нравилось, когда она делала для него то же самое. По телу прошла дрожь. Наслаждение достигло пика, волной пробегая от живота к ногам. По спине – к шее и затылку. Плечам и кончикам пальцев. Она стонала и выгибалась, обвивая руками сильные мужские плечи.       Когда на смену яркому удовольствию пришло расслабление, Люмин обмякла в его объятиях. Почти не могла пошевелиться, только дышала, касаясь губами щеки. Отстраниться казалось немыслим, ненужным, глупым… Чайлд прижимал её к себе в ответ и неторопливо водил пальцами по спине. Хотел остановить этот момент навсегда – каким-нибудь способом, как угодно, неважно. Потому что сейчас он был счастлив.              Путешественница мирно спала в его кровати, обнимая руку. Тарталья не спал… просто был рядом и наслаждался моментом, стараясь не думать о том, что через два дня он вернётся в Снежную, а она снова отправится куда глаза глядят.       Это будет потом… у них ещё так много времени. Гораздо больше, чем было в прошлый раз.       И сейчас она не сбежала. Осталась. Быть может, позже Люмин согласится уехать с ним вместе и посмотреть на его родину глазами не искательницы приключений и не врага Фатуи, но возлюбленной.       Несколько секунд Аякс внимательно разглядывал её, словно пытаясь запомнить каждую маленькую деталь. Провел пальцем по щеке. И тихо произнёс:       – Я люблю тебя, Люмин.       Он уже знал, что когда-нибудь будет драться за нее.       И будет на её стороне.