Tactical retreat

Дыши со мной в унисон ещё, ещё и ещё Потратим весь кислород, пока мы с тобой не в ноль Дыши со мной в унисон ещё, ещё и ещё Я чувствую твою дрожь, ведь это мой обезбол «Я и одиночество» Три Дня Дождя ___________________________________

      В первый день праздника морских фонарей я пришла к банку северного королевства.       – Господин Чайлд? – переспросил охранник Влад. – Нет. Ещё не приезжал.       – Ну… праздник только начался, – протянула я. – Ещё рано. Не правда ли?       Я спрятала – спрятала даже от самой себя – разочарование за улыбкой… и вернулась на следующий день. И на следующий. И снова. Ноги сами несли меня к месту, где я могла встретить его.       – Нет, путешественница, Предвестник ещё не приезжал, – слышала я каждый раз. И делала вид, что меня это совсем не трогает.       Сама себе не верила, конечно. Он… он же писал мне, что будет здесь! Он обещал. Передумал? Не смог?       С ним же ничего не случилось, правда?..       «Ничего он тебе не обещал, Люмин, – думала я, в очередной раз спускаясь по лестнице от входа в банк. Эти ступеньки стали до боли знакомыми за последнее время. Круговая лестница из красного дерева… ниже – прямая с пролетом. И ещё одна. – Просто написал, что планирует здесь быть. А у планов есть свойство меняться! Нашлись дела поважнее, чем… чем…»       Чем встретиться со мной.       Я злилась на себя за эту мысль. За то, что она задевала меня так сильно. Не торопится! Подумаешь! В конце концов, у него есть… та самая работа. Семья. А я… а что я. Кто я ему? Всего лишь знакомая, с которой его связывает пара случайных встреч. Пусть и…       Проклятье. Я не смогла договорить это даже про себя.       И как будто с таким может что-то случиться! Он же дурацкий предвестник фатуи, в конце концов.       Да, я не имела ни малейшего понятия, что бы я делала, столкнись с Тартальей на пороге банка в один из тех дней, когда я, как завороженная, приходила и снова узнавала про него, даже не беспокоясь о том, что про меня подумают охранники. Не кинулась бы ему на шею, правда! …Правда? Делала бы вид, что мы просто друзья? Соперники? И то, и другое? Или… что-то большее? Дразнила бы его снова или сама позвала прогуляться по вечерней гавани, освещённой сотнями морских фонарей в иссиня-чёрном небе?       Я не знала. Но я хотела этого. И каждый день получала один и тот же ответ.       Паймон не трогала меня. Она всё понимала. Только звала куда угодно – на конкурсы всевозможных видов, театральные представления с куклами, на оперу Юнь Цзинь и долгие уютные посиделки с друзьями в ресторане Сян Лин, – лишь бы отвлечь. Надо признать, что у неё отлично получалось.       За пару дней до конца праздника я перестала спрашивать про него.              – Не грусти ты так… – пыталась успокоить меня Паймон, когда мы уехали из гавани. – Ты можешь ответить на его письмо. Например. Или мы прямо сейчас зайдём в ближайшую таверну и купим много-много еды! Еда всё делает лучше, ты же знаешь. А ещё… давай найдем роскошный сундук! Вот что точно поднимет тебе настроение. Роскошный сундук с кучей сокровищ!       Она всё продолжала перечислять возможные варианты приключений, энергично летая вокруг и размахивая руками, – я же стояла в абсолютном ступоре, перестав слышать быстрый голос моей лучшей проводницы ещё после первого предложения. Только тогда я поняла, что, потерявшись в ежедневной рутине заданий и подземелий, я совершенно забыла написать Тарталье письмо в ответ.       В тот день, когда мне пришло послание из Снежной я, кажется, была сама не своя. Улыбалась, как абсолютная идиотка, держа в руках небольшой лист бумаги с не знакомым мне ранее почерком. Побегала, довольная, от Паймон по всему чайнику безмятежности, пряча письмо в рукав, забилась в угол дальней комнаты и читала взахлёб несколько раз подряд – но ничего не отправила по обратному адресу, указанному на конверте. Какая же я… дура…       Потом ругала себя, конечно, на чём свет стоит. Не поэтому ли он не приехал на праздник морских фонарей?.. Не дождался ответа? А ждал ли Тарталья его вообще?       Вечером я всё же собралась сделать то, что должна была ещё давно. В письме написала какую-то несусветную ерунду, разумеется. Извинилась, что не ответила раньше, и добавила пару строчек от Паймон. Отправила, не перечитывая: не хотела окончательно разочароваться в собственных умственных способностях, застесняться и снова ничего не ответить. Тогда мне стало чуточку спокойней.       Признаться себе, что я скучаю по нему, я смогла лишь несколько недель спустя после встречи в Инадзуме. Скучать мне это, впрочем, не мешало – только признавать. Когда же я… влюбилась в Тарталью, я не знала и сама. Когда смотрела на его попытки сыграть продавца игрушек и еле сдерживала смех? Когда видела его милую улыбку перед десятками руинных стражей, а потом, задыхаясь от беспокойства, зная, что форма духа так сильно вредит ему, искала во всех комнатах? Когда услышала от Тевкра, что Чайлд писал обо мне родным? Или гораздо позже, когда он сказал ту самоуверенную фразу про поцелуй и лавачурла?       Я не знала. Но в самый первый день нашей встречи в Инадзуме прошлой осенью, когда мы с Паймон и Синь Янь вернулись из лабиринта, а Чайлд – нет, я впервые начала понимать, что у меня есть к нему определённые чувства. Стояла и смотрела на эти дурацкие ворота, пытаясь вернуться обратно, найти его, вытащить. Убеждала себя, что всё с ним будет в порядке – с кем, если не с ним! И всё равно волновалась.       И чуть не кинула в него что-то тяжёлое, когда мы вновь столкнулись на следующий день. Или чуть сама не кинулась ему на шею. Варианты, впрочем, были равноценны.       Вечером накануне отъезда он позвал меня к себе – и я, поддавшись странному порыву, пришла. Мне было так… любопытно. Я флиртовала с ним напропалую, дразнила, испытывала. Словно опьянённая ночью и невиданной ранее близостью, хотела посмотреть, сделает ли он хоть что-то – или только говорит.       Что ж… мне и правда не стоило в нём сомневаться.              ~~~       Он целует меня.       На мгновение у меня перехватывает дыхание. Я чувствую его руки, так нежно и твёрдо обвивающие мою талию, чувствую пальцы на спине… губы, ласкающие мои и настойчиво требующие ответа.       Я… я отвечаю на его поцелуй быстрее, чем успеваю очнуться.       Тарталья знает, что я поддаюсь ему – и становится ещё решительнее. Он углубляет поцелуй, касается языком моих губ, медленно ведёт им, словно испытывая меня, едва заметно кусает. Он… он откровенно наслаждается тем, что я слушаюсь его, наслаждается своей победой в нашей маленькой схватке и прижимает меня крепче. В его движениях уверенность, сила… желание. Он настойчиво раздвигает мои губы своими и проникает языком в рот.       У меня перехватывает дыхание. Я чувствую жар его тела, его страсть, почти слышу его сердце, теперь бьющееся гораздо быстрее… и я позволяю ему. Приоткрываю губы, сплетая наши языки. Ласкаю его в ответ, хочу ласкать его в ответ. Сначала упираюсь ладонью ему в грудь, потом, медленно поддаваясь, кладу руки на плечи, и тогда он притягивает меня к себе чуть сильнее. Прильнув, обнимаю за шею. Всё словно в тумане… Чайлд ведёт ладонью вверх по лопаткам, к шее, легко щекоча кожу подушечкой пальца, запускает руку в волосы. Давит мне на макушку, вынуждая быть ещё ближе. Теперь его губы становятся требовательнее, вновь напоминая, чего он хочет от меня этой ночью. Он… он не скрывал это и раньше… ясно дал понять, прежде чем поцеловал меня, принимая вызов.       По моей спине пробегает холодок. Быстрый. Едва заметный. Но…       Что я делаю?! Целую предвестника Фатуи?! Человека, от которого можно ждать чего угодно, которому я не могу доверять, который может предать меня в любую секунду? И мне… всё равно? Так приятно, что я забываю про всё вокруг и… хочу большего? Я совсем потеряла рассудок?!       От этой мысли мне становится немного страшно.       Я прерываю поцелуй.       Вижу, как он смотрит на меня. Так близко. Так страстно. Маняще. Сейчас его глаза сияют.       – Что-то не так? – шепчет Чайлд мне на ухо. И тут же ухмыляется с такой восхитительной самоуверенностью, что мне хочется или оттолкнуть его, сбежав, или поцеловать снова. – Только не говори, что тебе не понравилось… я не поверю.       Его горячее дыхание обжигает кожу. Сейчас он прижимает меня к себе всё так же крепко, словно говоря: «Я не отпущу тебя. Не сейчас…»       Знаю, что не отпустит… и знаю, что не поверит, если совру. Потому я решаю говорить правду – хотя бы её очевидную часть. Пока не приду в себя. Пока не пойму, что делать дальше.       – Мне понравилось, – произношу я, заглядывая молодому предвестнику глубоко в глаза. И смотрю столь хитро, не отводя взгляд ни на мгновение. – Но…       И тем вывожу его из равновесия.       – Но? – переспрашивает Чайлд. Ждёт мой ответ. Нервничает?.. И всё ещё старается сохранить свой наглый уверенный вид. У него почти получается – но я всё вижу.       Секунду я тяну время, слегка улыбаясь. Я вновь дразню его.       – Но ты не победил Океанида.       Он смеётся.       – Ха-ха-ха! Какая жалость, но у меня просто не было времени, Люмин, – предвестник вновь наклоняется чуть ближе. – Если ты настаиваешь… я смогу его победить. Даже не думай сомневаться во сне.       Добавляет:       – Упрямая…       Заглядывает глубоко в глаза и неторопливо наматывает порядку моих волос на палец.       – Меньшего я от тебя не ждал, моя любимая соперница.       Я чувствую, как его от его слов, действий, взгляда меня бросает в жар. Словно завороженная, я не могу оторвать глаз от его лица и – молчу. Тогда Тарталья притягивает меня к себе, обвивая своими сильными руками талию. Легко целует уголок губ – и я понимаю, что даже от этого едва заметного прикосновения меня пробирает приятная дрожь. Говорит мягким, но таким уверенным, таким проникновенным голосом, что ему почти невозможно сопротивляться:       – Поцелуй меня снова.       Прячу судорожный вздох. Храбрюсь, собирая остатки гордости, и борюсь сама с собой. Пока что я сама не знаю, смогу ли остановиться и… не пойти до конца.       – Ещё чего.       На его лице появляется ехидная ухмылка.       – Ещё? – делает вид, что глубоко задумывается. – Хах… есть у меня пара идей, что сделать с такой упрямой девчонкой, как ты.       И во второй раз целует меня сам.       Я чувствую… возмущение. Такой прилив возмущения, что я готова порвать его на месте за эту невозможную наглость! И в то же время – растерянность. Тепло. Удовольствие. Отвечаю… ничего не могу с собой поделать. Тот холодок, что заставил меня испугаться и тянуть время, исчезает в жаре прикосновений. Всё возвращается: его горячие требовательные губы, пальцы на моей обнажённой шее, прерывистое дыхание, страстное желание, которое предвестник и не думает скрывать. Мне так… приятно. Я… я не думала, что мне будет так приятно целовать его, растворяясь в объятиях. Некогда мой враг… мой опасный заклятый друг, которому я не могу полностью доверять, но с которым почему-то так спокойно. Человек, в которого всё это время я была тайно влюблена, не признаваясь даже самой себе… теперь он говорит, нет, показывает мне, что чувствует то же самое. Что хочет быть со мной – хотя бы сейчас. Хотя бы на одну короткую ночь перед зимним расставанием.       Это ощущение заставляет меня таять. Ломает всю мою защиту, что я так старательно выстраивала последнее время… старательно – и бессмысленно. Больше я не опасаюсь его. Мне с ним… уютно, как не было ни с кем. Почему мне так уютно, будь он неладен, этот рыжий самоуверенный Фатуи?!       Когда Чайлд прижимает меня к стене, я чувствую, как земля уходит из-под ног. В голове возникает плотный густой туман, и я теряюсь в нём бесследно. Я резко прерывисто вздыхаю сквозь поцелуй, и он отстраняется на несколько секунд, внимательно изучая взглядом моё лицо. Сейчас в нём нет наглости и усмешки – Тарталья словно ищет ответ на свой немой вопрос. Я начинаю тонуть в его голубых глазах: не могу, не хочу отвести взгляд, мне слишком хорошо сейчас. Не отстраняюсь. Не отворачиваюсь. Не избегаю. И тогда он находит ответ, который ждал. Который хотел найти.       Приближается снова – и ждёт одно бесконечное мгновение, обжигая горячим дыханием, прежде чем поцеловать с бушующей страстью, которую сдерживал раньше.       И чувством, которое мы оба не называем вслух.       Тарталья ведёт губами по щеке. Сжимает мое запястье ладонью и нежно вдавливает в стену, поднимая чуть выше… так, чтобы я чувствовала себя… уязвимой? Целует шею, ключицы, плечо. Ведёт языком к мочке уха. Слегка кусает, заставляя меня трепетать.       – Чайлд… – выдыхаю едва слышно.       Мои глаза закрыты. Я растворяюсь в ощущениях. Я словно… пьяна.       – Аякс, – говорит он, снова заглядывая в глаза. – Я хочу, чтобы… – шепчет между поцелуями. – ты называла меня… настоящим именем.       Едва заметно киваю. Обвиваю его плечи руками, глажу волосы. Я не знаю, как долго длится этот поцелуй. Минуту? Десять? Вечность?.. Я теряюсь во времени. Мне всё равно.       Когда одну бесконечность спустя он отстраняется и снова берёт меня за подбородок, чтобы притянуть ближе и мягко вынудить смотреть в глаза, я вижу на его лице триумф. «Я победил… я завоевал тебя. Ты… моя». Тарталья определённо наслаждается этим моментом: он прижимает меня к стенке, одной рукой держа за запястье, и знает, что теперь я никуда не уйду. Не потому что он не позволит – потому что сама не захочу.       Проходит всего пара секунд, но мне кажется, будто время останавливается, пока он смотрит на меня этим пронзительным говорящим взглядом. Я смущаюсь, немного злюсь, теряюсь; его наглость и самонадеянность отрезвляют меня. Какой же ты бываешь…       Мне… некуда отступать. Но я не дам ему победить слишком просто.       – Ты хочешь меня так сильно? – спрашиваю, ехидно ухмыляясь. Намереваюсь снова выбить его из равновесия. Поумерить этот пыл. Пусть не мнит себя победителем, способным управлять мной и делать всё, что хочет.       Но мой прямой вопрос не смущает его. Тарталья не усмехается на этот раз – просто отвечает одним, ещё более прямым словом.       – Да.       У меня перехватывает дыхание. Как… как он может быть таким спокойным! Таким самоуверенным! Таким…таким… притягательным… гори он синим пламенем!       – И теперь ты соблазняешь меня, Чайлд?       Почему-то сейчас, пытаясь скрыть смущение за ехидностью и иронией, я не могу назвать его настоящим именем вслух. И пока что он не поправляет меня.       – О, спасибо, что заметила, – с этими словами его голос становится слегка насмешливым. Пару секунд предвестник молчит, явно наслаждаясь разговором. И уточняет. – И как хорошо у меня получается?       Слегка насмешливым – но этого вполне хватает, чтобы я окончательно почувствовала себя неловко. Растерялась. Возмутилась. Вспомнила, что я вообще-то воин. И не сдамся ему без боя.       – Как тебе сказать… – щурюсь хитро-хитро. – Что, если я остановлю тебя и уйду?       На губах Чайлда появляется лёгкая игривая ухмылка в ответ на мой дразнящий тон. Пальцы всё ещё ласково сжимают подбородок. Как сильно бы я злилась от этого заносчивого собственнического жеста – если бы это делал не он, не сейчас. Однако в эту секунду мне даже… нравится, что он слегка контролирует меня?.. А в глазах моего излюбленного соперника читается неприкрытое желание.       – Моя дорогая, сейчас ты просто жестока.       Его проникновенный ироничный взгляд словно гипнотизирует меня, заставляя снова забыть про гордость и отдаться мгновению.       – И всё же? – продолжаю из последнего упрямства.       – Что ж… в таком случае, я не буду настаивать, – Аякс усмехается и ласково, но так дразняще ведёт пальцем по моей щеке. – Но я не думаю, что это произойдет.       И прежде, чем я успею возмутиться, он целует меня снова. Сначала медленно, растягивая удовольствие. Затем глубже, требовательней. Наши языки сплетаются, когда его руки начинают блуждать по моему телу. Чувственно. Ласково. Долго. Он медленно развязывает ленточки на моем платье. Гладит грудь, сначала сквозь плотную ткань, потом – без, и у меня вырывается непроизвольный стон, когда его ладони скользят вниз по животу.       – Сдаешься?.. – шелестит его тихий проникновенный голос у самого уха. Подушечка пальца ласкает набухший сосок, заставляя меня слегка выгнуться. По телу проходит дрожь. Давя возбуждённый вздох, я мотаю головой. Сдаться ему? Не дождётся.       – Хах…       Закусываю губу, чтобы не стонать, когда он начинает гладить внутреннюю сторону моего бедра. Так высоко… так близко. Замечая мою реакцию, Аякс поднимается ещё выше, щекоча ногтями кожу, едва касаясь, провоцируя меня. Проникает под тонкую ткань – и, наконец, притрагивается там, где хочет.       Я почти всхлипываю от возбуждения.       – Сдаешься, Люмин? – шепчет он вновь, продолжая ласкать меня круговыми движениями. Чуть ускоряясь. Заставляя меня хотеть большего.       Мое тело отзывается на его ласки. Я дрожу. Ловлю ртом воздух.       – Нет… – стараюсь дышать.       – Тогда, моя прелесть…       Резким движением Чайлд подхватывает меня на руки и кладёт на футон, прижимая к полу всем телом. Его ладони снова обхватывают мои запястья, а губы, едва касаясь, скользят по шее, ключице и уху – как будто испытывая на прочность. Мне сложно сосредоточиться на чём-то, кроме его прикосновений. Сложно говорить, даже думать. Я слегка сжимаю ноги, пытаясь унять навязчивую щекотку в самом низу живота.       – Что-то ты долго… – выдыхаю.       Предвестник тихо смеётся. Говорит глубоким соблазнительным голосом:       – Я люблю наслаждаться моментом… наслаждаться тобой, – теперь он снимает моё платье полностью. Ткань скользит по ногам вместе с его настойчивыми руками, оставляя меня перед ним лишь в белье и тонких чулках. – А ещё мне нравятся твои провокации, моя милая любимая соперница.       Его губы опускаются ниже… язык касается груди. От этой ласки я выгибаюсь, глажу его плечи и волосы, кажется, обхватываю ногами, плохо понимая, что делаю. Слышу вздох, полный возбуждения.       – Подожди минутку… полюбуйся, – с хитрой улыбкой Аякс отстраняется и теперь сам начинает снимать с себя одежду.       Дышу. Стараюсь взять себя в руки. Не могу… Ощущаю себя так, словно я сошла с ума. Потерялась в мыслях, в моменте, в нём. Сейчас мне плевать на то, что было… и на то, что будет. Я жажду большего.       Я поднимаюсь и ласково, но уверенно убираю его руки от застёжек. Немного краснею. Держусь. И Чайлд смотрит, как я медленно раздеваю его, расстёгивая пуговицы одну за одной, стягиваю рубашку с его плеч, несколько секунд глажу голую кожу пальцами. Он молчит и просто наблюдает за моими движениями, за моим лицом, прекрасно видя смущение, что я безуспешно пытаюсь спрятать. Ему нравится… так нравится видеть, как я, обнажённая почти полностью, сижу на матрасе и снимаю с него одежду. Я продолжаю, ведя руками вниз по груди и плоскому животу, слегка дрожащими руками беру ремень. От переполнившего волнения у меня получается расстегнуть не с первого раза – и тогда Тарталья накрывает мои руки своими, мягко направляя.       Понимаю, что хочу дать ему больше ласки, как давал он мне, и тогда осторожно целую его плечо, лаская губами. Целую ключицу, грудь, ощущая, как предвестник запускает руку в мои волосы и гладит шею, заставляя волну мурашек разбежаться по всему телу. Касаюсь шеи… уха с серёжкой. Веду языком по мочке вверх. Слышу, как всё больше и больше сбивается его дыхание. Слышу своё собственное сердце, бьющееся в груди всё быстрее.       Порывистым движением он притягивает меня к себе и снова прижимает к футону. Теперь я могу чувствовать не только его руки, но и разгорячённую кожу, сильные мышцы… и ниже. Я изучаю его так же, как он изучает меня… Я волнуюсь. Я теряюсь.       Я хочу.       Тарталья медленно стягивает с меня бельё и последний чулок, поднимая ногу чуть выше. Оставляя перед собой голой и беззащитной.       Кажется, я тону, задыхаясь под толщей тёмной воды. Так сложно дышать… так сложно думать. Невозможно сопротивляться соблазну.       – Скажи, что сдаешься, – произносит он, целуя лодыжку.       Я чувствую, как влажно между ног. Выгибаюсь. Судорожно вздыхаю. Молчу.       Его губы на моей голени. Коленке. Бедре. Он медленно ведёт языком по внутренней части, оставляя мокрый след, – и я сжимаю твёрдую ткань матраса. Гладит меня – и я отзываюсь движениями, кусая губы от возбуждения. Разводит мои ноги шире – и я позволяю ему. Сгибаю колени, упираясь ступнями в пол. Вижу, как Тарталья придвигается ближе, оказываясь между ногами. Чувствую его там.       Отступать некуда. И не нужно… Я хочу его. Я так его хочу…       – Расслабься… – шепчет он, нависнув надо мной. Ласкает пальцами плечи, грудь, живот. Смотрит мне в глаза, словно гипнотизируя, опьяняя, не позволяя отвернуться.       Отвечаю на его взгляд. Говорю что-то. Дрожу.       Аякс входит в меня, и с моих губ срывается стон. Удерживая мои бедра, он погружается всё глубже, сантиметр за сантиметром, аккуратно, нежно, ласково. Он настойчивый, сильный… горячий. Мне так хорошо… приятно.       Аахххх…       Он начинает двигаться внутри меня, и моё тело, мой разум, вся моя сущность отзываются на его движения. Я словно соткана из ощущений. Мне приятно… ах… как же мне приятно…       Чайлд тяжело дышит, прижимая меня к матрасу всей тяжестью своего тела, и я начинаю стонать. Он кусает ухо, целует шею, ищет губы. Не останавливается. Мнёт грудь – и водит ладонью по лопаткам, когда я выгибаюсь. Прислушивается ко мне, как будто читает мысли, исполняя каждое желание. Мне хорошо с ним…       Очень хорошо.       Как только Тарталья отпускает мои запястья, я обнимаю его шею, сжимаю плечи, спину, чувствуя напряжённые сильные мышцы, перекатывающиеся под ладонями.       – Скажи… моё имя… – произносит он, когда я изгибаюсь в экстазе от его нежных, но сильных движений.       – Аякс… – шепчу, не сдерживая судорожный вздох. – Аякс…       Вижу его блестящие глаза… и довольную ухмылку. Не насмешливую. Не наглую. Я замечаю в ней тепло… Он искал этого. Переступал через волнение, отвечал на мою испытующую дерзость, добивался. И мой самый верный враг получил то, что так страстно желал, выиграв в нашей маленькой битве.       Но я вовсе не чувствую себя проигравшей.       Почему с ним так… так… гипнотически. Я вновь как будто пьяна. Потеряна в нём – и в этом моменте, что длится целую вечность. Я кусаю губы. Дышу громко и прерывисто. Ещё. Ещё. Аххх…       – Моя хорошая девочка.       Аякс поднимается и с приглушённым хриплым стоном двигает моими бёдрами – быстрее… Слушаюсь его. Чувствую, как он твердеет ещё сильнее внутри, начинает пульсировать… и я кончаю. Кажется, я громко стону от удовольствия, пока сладкая судорога проходит волной по всему моему телу из низа живота до макушки и кончиков пальцев. Потом остаются приятные мурашки, и я расслабляюсь, проваливаясь в удовольствие. Отвечаю на ласковый поцелуй сквозь неровное дыхание.       И вновь тону в этих ярко-голубых глазах.       ~~~              Я помню, как надевала платье и слышала тихий голос:       – Останься.       Качала головой.       – Останься со мной хотя бы до утра, Люмин.       Я вздохнула. Вновь села к нему на футон. Заглянула в глаза и сказала с улыбкой, на ходу придумывая самый правдоподобный в мире повод:       – Я не могу. Только представь, какую панику разведёт Паймон, если я не вернусь в ближайшее время. Она и так еле согласилась отпустить меня одну.       Аякс взял меня за руку.       – Думаю, мы сможем это пережить, – усмехнулся предвестник, всматриваясь в моё лицо. – Нам будет сложно, но…       – Мне нужно идти, – повторила я.       Тогда он молча поцеловал меня в последний раз, отпуская. Конечно, не стал унижаться и просить снова – и я ушла. А утром, едва успев прибежать к знакомой гостинице за пять минут до его отъезда, решив всё же попрощаться в самый последний момент, сказала только одну фразу. Пожалуй, совсем не ту, которую он хотел от меня услышать.       Стеснялась ли я? Разумеется, да. Это было единственной причиной, почему я сбежала той ночью, не могла прийти утром хотя бы чуточку раньше, ничего не сказала – я стеснялась. Как самая последняя глупая влюблённая дурочка.       Потом жалела, конечно, что испугалась и не осталась с ним до утра. Но ничего не могла сделать, чтобы изменить прошлое.              И вот теперь, несколько месяцев спустя, я стояла перед ним на берегу Сидрового озера в самый первый день праздника ветряных цветов в Мондштадте. Как и всегда, одиннадцатый предвестник Фатуи появился неожиданно: тихо вышел из тени, что-то сказал, самоуверенно улыбнулся. А я… я отчётливо ощущала, как у меня перехватывает дыхание. В одно и то же время я чувствовала слишком многое. Опасение. Ступор. Растерянность. Смущение. …Радость?       Как тебя сюда занесло, дурацкий ты рыжий Фатуи? Зачем?! Никогда не поверю, что ты приехал просто на праздник! Даже не пытайся убедить… и что изволишь натворить на этот раз?       И… и… о чем ты думаешь, смотря на меня? Вспоминал ли меня раньше?       …Правда ли я хочу знать ответ на этот вопрос?       Надо ли говорить, что, испытывая эту безумную смесь абсолютно противоположных чувств, я не имела ни малейшего понятия, как реагировать на его появление?       И потому сделала первое, что пришло в голову: попыталась усадить на плед и вручить чашку со свежим чаем.       – Это мой… – я на мгновение запнулась, не зная, как лучше представить человека, с которым меня связывали столь запутанные отношения. – …Дорогой друг из Снежной, Чайлд. Мы познакомились в Ли Юэ, когда он приезжал по… работе. Я сейчас принесу побольше блинчиков, Ноэлль готовила… И бутерброды захвачу…       Несколько секунд, показавшихся мне парой вечностей, Аякс молчал с совершенно нечитаемым выражением лица.       – О, не стоит беспокойства… – в конце концов рассмеялся он. И добавил таким выразительным тоном, что мне, пожалуй, в самую пору было или провалиться сквозь землю, или уснуть ещё на пятьсот лет. – …Моя дорогая подруга [1].       Рука с чашкой чая сама собой остановилась на половине пути. Я отчаянно надеялась, что не покраснела – хотя бы слишком сильно. Похоже, я сказала что-то не так?..       Пока чувство неловкости становилось всё более материальным, Паймон нервно переводила глаза с меня на Чайлда и обратно. В итоге она вцепилась в его рукав, помогая мне усадить новоявленного гостя на плед, и добавила:       – Да, это наш очень хороший друг, мы так рады его видеть! Присаживайся, что же ты, не стесняйся! У нас есть не только чай… ещё много еды. И… ещё можно приготовить. И вообще сидеть удобнее, – Паймон по своему обыкновению тараторила со скоростью тысяча слов в минуту.       Я же молчала. Ещё пару вечностей спустя украдкой посмотрела на человека, который упорно не желал покидать мои мысли с осени, – и встретилась с пронзительным взглядом ярко-голубых глаз.       – Я… – слова «я соскучилась» так и не смогла выговорить вслух, хотя искренне пыталась. – Какими судьбами, Чайлд?       Тогда он улыбнулся.       И по бесконечно очаровательной улыбке одиннадцатого предвестника Фатуи я поняла, что определённо сказала что-то не так.