Концерт неизвестного артиста

музыка долбит по ушам, и я уже совсем её не слышу, улавливая лишь горячее дыхание на своей коже. пьяная рожа Вовы Братишкина смотрит на меня мутно, будто разглядеть пытается, хотя я нахожусь в паре сантиметров. всего несколько часов назад эти голубые глаза блестели трезвостью и разумом, а сейчас они потускнели так, что никакие блики светомузыки уже не отразятся на радужке. он почти падает на меня, не в силах удержаться на ногах под напором толпы, и мне приходится держать его за плечи, чтобы не убиться об пол и подошвы чужих кроссовок. он как будто пользуется этой возможностью, хватая меня за запястье. куда же ты меня ведёшь, Вова? к менее многолюдному уголку этого огромного зала? в принципе, это решение оказалось логичным, но последующее ввело в ступор. довольно больно, когда тебя почти с размаху швыряют в стену, знаешь. Вова очень близко, мои мысли путаются между собой, как нитки в огромном комке. он тяжело дышит, я вижу капли пота, стекающие со лба. здесь очень душно и жарко, а Вова как эгоист забирает последние капли кислорода. казалось, удушающий жар во всем теле не из-за огромного скопления людей в большом тесном пространстве, а из-за алкоголя, бегущего по венам. его руки, как клетка, не позволяющая уйти ни в право, ни в лево. ладони скользят по стене, но он со всем упорством вдавливает их в бетон, будто боясь, что переместятся они хоть на пару сантиметров, как я моментально убегу. Вова, я не убегу. твою бухую физионимю кто-то ещё должен притащить домой в целости и сохранности. хотя не факт, что я смогу это сделать, но, честно, постараюсь. - ты знал, что здесь нельзя пить? - мой голос совсем тихий, хрепит на каждом слове, но я не могу говорить по другому. - а ты знал, что я это слышу уже четвёртый раз за вечер? - он улыбается криво, но так по наивному счастливо, что я сам невольно ухмыляюсь. ‐ у тебя улыбка кривая, - озвучиваю я свои мысли, чуть голову вбок наклоняя. перед глазами всё плывёт, кажется, ещё чу-чуть, и вода в глазах дойдёт и до дыхательных путей, от чего я беспомощно захлебнусь. - и тебе это нравится? - странный вопрос, на который я не обращаю внимания. - очень, - на выдохе слетает с моих губ, пока я запрокидываю голову назад. жарко, как же жарко. чувствую, как Вова меня обнимает, как его сухие губы упираются в мою шею, а каждый выдох будто отпечаток оставляет на коже. не знаю, что за прилив нежности, но почему-то я не против. то ли из-за алкоголя, которого я винил во всех своих идиотских поступках, то ли из-за самого Вовы, чьи объятия для меня были слишком чувственные, чтобы от них отказываться. его тонкие пальцы сжимают мою футболку, так сильно, что, казалось, она сейчас разорвётся по швам. ты действительно боишься, что я убегу, Вов? иначе я не могу объяснить, почему ты так крепко меня обнимаешь. - знаешь, что, Илюх? - здесь слишком много самых разных и громких голосов, но только его я узнаю хоть из тысячи, даже если говорит он очень тихо, даже если мямлит. любой его шёпот для меня будет перебивать музыку на огромных колонках. я мычу вопросительно, закрывая глаза. у меня нет сил обнять его в ответ, и мои руки просто висят солдатиком, без возможности согнуть и пальца. опускаю голову, чуть приподняв веки. кажется, я сейчас усну. Вова чуть отстраняется, но продолжает держать меня за одежду, оставляя на ней множество кривых складок. губы его дрожат, пытаясь сказать хоть что-то, а в глазах читаю страх и волнение. осветленные кончики волос прилипают ко лбу, чуть загораживая обзор, но он не смеет даже внимания на это обратить. мне становиться не по себе. я хмурюсь невольно, пытаясь предугадать его будущие слова, но шестерёнки в мозгах застряли на месте и никак не могли сделать хоть одно движение, чтобы механизм заработал. что-то ударяет меня изнутри - сердце, забившееся так быстро, что мне становится больно. я переживаю, и Вова это видит, ещё больше паникует, от чего сложнее выплюнуть хоть одну букву. - Илюх, без шуток и рофла, без всего этого, блять, - наконец говорит он, проглатывая слова и бегая глазами в разные стороны. - ты заебал, давай быстрее, - уже не в силах терпеть, немного ругаюсь я, вдыхая горячий воздух, который стремительно кончался. - да блять, люблю я тебя. ну типо, не как друга.. сука, ебанат, как я это быстро то, блять, сказать могу? ты хоть понимаешь, как это трудно нахуй? - после каждого слова он тряс меня, по привычке пытаясь жестикулировать, но его руки сейчас могли только раз за разом пихать меня в стену. своими психами он совсем обесценил то, что так сильно пытался сказать, от чего я даже не сразу понял, что здесь трудного. но только Вова замолчал, уставившись на меня таким печальным взглядом, какого я в жизни не видел, как до меня сразу дошло. я распахиваю глаза, не зная, как реагировать. - Вов, - неуверенно говорю я, на ходу подбирая нужные слова, но он только мотает головой и снова прижимается ко мне, словно маленький ребёнок. - я знаю, знаю, - почти кричит мне в шею, пока мои глаза смотрят куда-то сквозь людей - не говори мне этого, просто.. просто заткнись, блять. минута, две, а может и три. я часто замечал, что когда следишь за временем, оно начинает длиться невероятно долго, давит на мозг и пять минут уже кажутся неплохой неделей. я смотрю на танцующих людей, на неизвестного нам двоим артиста, на концерт которого мы пришли, цитирую, "по приколу". уголки моих губ поднимаются вверх, чуть дрожа, а руки медленно ложатся на чужие плечи. Вова притих и за эти несколько минут не издал ни одного звука, что не настораживает меня от слова совсем. я знаю, о чем он думает и уже знаю, как поднять ему настроение. напирая, я отдаляю его. с неохотой, но он отстраняется, заглядывая в мои глаза. мне становится немного грустно, как только я вижу эту печаль на его милом лице, которую он попытался скрыть безразличием, но меня то не обманешь. - че такой кислый? - говорю я, в пол голоса хихикая. он не понял моей реакции и нахмурился в недоумении - я тебя тоже, так то. неужели правда так грустно влюбиться в меня и получить взаимность? удивление в перемешку со злостью выглядит по особенному. Вова бьёт меня по плечу, стараясь сделать это не сильно, что, кстати, не получилось, и начинает в полголоса кричать. - ты, сука, еще несколько часов подождать не мог?! я, блять, пока ждал твоего ответа, уже столько хуйни понавыдумывал! он продолжает что-то говорить, пока я смеюсь, как мразь. размахивает руками, пыхтит, а я улыбаюсь, смотря на него смазанным взглядом. наконец Вова успокаивается, смотрит на меня смущённо и мямлит что-то в виде извинений, хотя прекрасно знает, что это ни к чему. мне всё ещё неловко. я прикрываю широкую улыбку тыльной стороной ладони, смотрю точно в глаза голубые, что со стороны выглядели такими пустыми, но я то знал, как же громко они кричали. на его лице прыгают краски светомузыки, переливаясь самыми разными цветами. мне нравится смотреть, как они красиво очерчивают черты лица, будто специально подчеркивая всё самое красивое. хотя, если честно, там всё самое красивое. мне хочется взять аккуратно его за щёки и притянуть к себе поближе, но я стою на месте, не смея и шевельнуться. людей много, ситуация неловкая, как-то всё не особо удачно складывается. но чем дольше я смотрел в его глаза, тем легче мне становилось. нет, ну правда, какая разница? почему какие-то незнакомцы должны противостоять моему желанию целовать эти обветренные губы, чей вкус горького коньяка жжет мне язык?почему дикая духота должна противостоять моему желанию прижимать чужое тело к себе, с каждым вздохом теряя больше кислорода? не хочу, не хочу, чтобы кто-то мешал пальцам, расстрепывающим мои мокрые волосы в хлам. не хочу, чтобы кто-то мешал губам, шепчушим мне столько матерных слов о любви. не хочу, чтобы кто-то мешал мне обнимать моего пьяного Вову, которого скоро придётся вести домой.