In The End

      - Вот ты где, - Леон понял, что опять потерял счет времени и завис в своих мыслях, греясь под теплыми струями душа. Джек бесцеремонно вошел в душевую и прижался к его спине, обхватывая руками плечи и сцепляя ладони замком на груди. - О чем задумался? - шепнул на ухо, положил подбородок на плечо, чуть оцарапав скулу небритой щекой. Леон накрыл его руки своими, заметив, что делает это на автомате. Новые привычки. - Ни о чем, - ответил тоже на автомате. Старые привычки. Старые привычки Джеку не нравились. Леон почувствовал, как широкая ладонь медленно прошлась по его груди вверх, чуть царапая мозолями кожу, и наконец аккуратно легла на горло. Второй рукой Джек подтянул его еще ближе к себе. - Я повторяю вопрос. О чем задумался? Леон тихо вздохнул, чувствуя затылком мощное плечо.        Как-то Джек в очередной раз прочитал ему лекцию о недопустимости жертвовать собой ради спасения мира от очередных плохих парней. Леон коротко ответил, что просто делал свою работу так, как считал нужным. - У тебя проблемы с головой, Кеннеди. Леон не увидел смысла возражать и промолчал. К тому же частью сознания он продолжал воспринимать Джека как старшего по званию, а со старшими по службе не спорят - субординация. Молчание и тогда не устроило Джека - и он задал все тот же сакраментальный вопрос: - О чем задумался? Леон ответил честно. Он думает, что идея вылечить руку, связавшись с культом Саддлера, с точки зрения психического здоровья тоже выглядит сомнительной. И театральные представления перед президентскими дочками с целью "укрепления личных отношений" - тоже, так как это подставило их обоих под удар. Леон не хотел упрекать - просто был искренен и пытался понять, где, по мнению Джека, заканчивается здравый смысл и начинаются проблемы с головой. Теперь уже Джек промолчал в ответ. Леон подумал, что тот просто услышал все, что хотел, и попытался вернуться к чтению новостей.        Через полчаса Джек позвал его на тренировку вне расписания. Леон удивился, но послушно пошел. Через пять минут понял, что его инструктор явно вкладывает в удары больше силы, чем необходимо. Ставит практически невыполнимые задачи одну за одной, не давая ни минуты отдыха. В серых глазах Джека четко читалось: "Проси пощады, Кеннеди". Но Леон не мог позволить себе сдаться. Как всегда. Джек измочалил его до полного изнеможения - это было слишком даже для его привыкшего к постоянным перегрузкам тела. Леон с трудом дополз до душа, врубил холодную воду, пытаясь остудить боль и ломоту в мускулах, и съехал спиной по стене вниз. Только через полчаса, сидя на полу в состоянии тяжелого отходняка, смог наконец понять, что эта экзекуция - и есть последний контраргумент майора Джека Краузера. Ответ на мысли, которые озвучил Леон. Он рухнул в кровать, свернулся калачиком на наименее больном боку и отрубился. Позже Джек безуспешно пытался его поднять на ужин. Давно такого не было - его буквально тошнило от усталости. Ночью Леон сквозь сон почувствовал, как матрас рядом прогнулся под весом Джека. С трудом разлепил глаза, просыпаясь от ломоты в теле, и впервые за все время позволил себе попросить: "Не надо, пожалуйста". Джек на мгновение замер над ним. Но только на мгновение. Позже, вымотанный болью и грубостью, Леон не смог сдержаться и прошептал: - Надеюсь, инцидент исчерпан. Джек не ответил, лишь сжал его плечи и коротко поцеловал в шею. Возможно, это было извинение.        Леон вспоминал свою работу. В первый год его периодически таскали по совещаниям, брифингам и высоким кабинетам. Спрашивали, что он думает по тому или иному вопросу. Агент Кеннеди не был вежлив и говорил прямо. И от него быстро отстали. Он был слишком честен и неудобен. Ведь ему было нечего терять.        Майор Краузер тоже не терпел возражений. А Леон не собирался изменять себе и лукавить, отвечая на вопросы. Хотя впервые в жизни у него был тот, за кого он держался и не хотел отпускать. Видимо, он действительно был слишком упрям, как говорил Джек. Поэтому периодически у них бывали разные "инциденты".        Помимо этого Джек его постоянно... тискал? Трогал? Леон не терпел лишнего физического контакта. Когда очередная жопа с большими полномочиями снисходительно хлопала его по плечу после возвращения с миссии - откуда Леон привез очередную порцию рваных ран и кровавых кошмаров - его передергивало от неприязни. Он не стеснялся это показывать, но ему все прощалось - пока он нужен. Пока его можно использовать. Прикосновения Джека были мучительно-сладкими. Поначалу Леона пугала своя реакция, потом он смирился, простил себя за слабость перед Джеком, но начал отмечать, как часто тот к нему прикасается. Если Леон лежал, вытянувшись на кровати, уткнувшись в планшет, Джек садился с краю с ноутом, хватал его за лодыжку или под колено. Просто держал, чуть сжимая или машинально поглаживая. Когда они бродили по окрестным лесам - Джек периодически хватал его сзади за шею или за плечо, словно боялся, что Леон убежит. Это было приятно. Но слишком много для него.        Леон понимал причину и не возражал. Он видел, как Джек иной раз кидает болезненные взгляды на связку жетонов его погибших ребят. И сразу же - на Леона. Пробегая напряженным взглядом по лицу, спускаясь к шее, где Леон носил, не снимая, армейский жетон самого Джека. Майор Краузер боялся потерять последнее, что у него осталось. А вот Леон сейчас не испытывал страха перед потерей. Бояться было поздно. Под всем калейдоскопом чувств и эмоций фоном шла обреченность. Все, что есть хорошего в твоей жизни, уйдет, Кеннеди. И Леон просто ждал, когда это случится.        Леон с трудом развернулся в медвежьем захвате Джека и уткнулся лбом под подбородок. - Думаю о нас. - Очень информативно, агент Кеннеди. Удивительно, но Джек не стал пытать его дальше. Леон был благодарен ему за это.              Джек наблюдал, как Леон методично укладывает рюкзак - аптечка, смена неброской спортивной одежды, наличка, несколько обойм патронов. Удивился, что помимо девятого калибра тот прихватил из запасов Джека еще и мощный сорок пятый. И даже пистолет-пулемет. И гранаты. Он с трудом остановил Леона - казалось, он готов был забрать все. - Кстати, Джек, - Леон нырнул в рюкзак поглубже. - Хотел спросить. А откуда у тебя шмот примерно моего размера? Не похоже, что у тебя бывают гости. Джек начал чувствовать себя несколько неудобно. - На всякий случай. - М-м-м, - Джек продолжал наблюдать светлую макушку, - а мое фото времен розовожопой юности в полицейской форме? Нашел на верхней полке. Твою мать, майор. Ты совсем забыл. Леон помолчал и добавил: - Рядом с какой-то особо извращенной порнухой. Блядь. И безжалостно: - Затертой до дыр. Пока Джек соображал, как сменить компроментирующую его тему давней обсессии по Кеннеди, Леон выпрямился, откинул волосы со лба, и помог ему сам: - Мне нужны документы. Джек с облегчением вздохнул. И подумал, что у Кеннеди сформировался довольно неровный характер. У них бывали стычки. Леон мог проявить отчаянное упрямство в споре о работе. И в то же время - был удивительно мягок и уступчив в личном. - Сумка для быстрого съеба готова, - отчитался Леон, задвинув рюкзак под кровать. - Тогда пошли.              Леон уселся на табуретку и замер на мгновение. Джек видел, как он быстро и незаметно для стороннего наблюдателя оценил и запомнил обстановку. Они сидели в подвале дома. Серверная, морозильная камера, кладовка, оружейная. Мощный компьютер, генератор и еще до дури полезных вещей. - Впечатлен? - Джек впервые за три месяца показал Леону подвал. Не то, чтобы он ему не доверял, но... - Ты же не сам это строил? Рабочие заснули ниже этажом, сохраняя твои секреты? - Леон постучал пяткой кроссовка по бетонному полу и усмехнулся. Довольно цинично. Джек вспомнил, как неделю назад предложил сходить на охоту - и получил возмущенное фырканье: "У нас что, кончилась жратва, Джек? Зачем убивать зверушек, Джек? В чем они виноваты, Джек?" Ну-ну. - Не сам. Не заснули. Не здесь. Давай к делу. Джек повернулся к монитору. Нужно сделать Леону доки, закинуть инфо по цепочке нужным людям для внесения в национальные банки данных. - Как тебя назвать? - Ада Вонг. - Очень смешно, Кеннеди, - Джек поймал себя на вспышке ревности и заметил мягкую едва заметную улыбку. Гаденыш. - Мне все равно. Как хочешь. Джек впечатал первое попавшееся имя, загрузил фото Леона. Пара нажатий кнопок и все готово. Кинул Леону свежий ID. Хотя если их рожи на доске розыска в каждом полицейском отделении в стране, это не спасет... - Они действуют тихо. Сами. Я слишком много знаю, - Леон словно читал мысли. - Вдруг я захочу открыть душу перед местячковым шерифом. - Кстати, Джек, а где выход? Джек кивнул головой на лестницу, по которой они спустились. Леон чуть склонил голову и мазнул по нему ясно читаемым взглядом: Майор Краузер, вы же не думаете, что я такой тупой? Джек скрестил руки на груди. - Угадаешь? Леон еще раз прошелся взглядом по помещению. - Скорее всего панель в той стене. Чтобы открыть, нужно повернуть рога на вот той оленьей башке, позвонить в колокол, вставить квадратное в круглое, собрать мозаику из мышиного говна? Джек не смог сдержать улыбку. - Панель - угадал. Просто нажать здесь. - Мне стало значительно легче. Покажешь, куда ведет? - Позже, - заметил, как взгляд Леона остановился на паре интересных ящиков. Джек ждал, что тот встанет посмотреть, но Кеннеди спокойно ждал, когда он сам расскажет. Или не расскажет. - Посмотри. И Леон посмотрел, прочитал название и выгнул бровь. - От любой органики останутся головешки. Идентифицировать будет невозможно. Металл и камень частично выдержат . Впрочем, Джек мог бы и не комментировать - Леон и так знал. Они могли бы просидеть в этом доме еще год. Снижения накала поисков Кеннеди не наблюдалось. Сам Джек был особо не нужен, но Леон... И Джек решил подготовиться на случай гостей. - Так что если они придут... - Джек не закончил фразу и улыбнулся. Леон помолчал секунду-другую. - Джек. Они - не придут. Они пришлют таких же, как мы. Джек взглянул ему в глаза и заметил глубоко спрятанную боль. Знакомый по тяжелым моментам мученический излом бровей. Едва видную обреченность, которую очень редко ловил во взгляде голубых глаз. Он знал, что Леон редко работал с командой. Но уважает тех, кто работает в поле - рискует своими жизнями, выполняя приказы из кабинета. Вспомнил скупые рассказы о паре случаев - и сдержанное, но четко ощутимое тепло и уважение к простым оперативникам, с которыми он пересекался. Джек представил, как тяжело будет Леону столкнуться с бывшими коллегами в бою. Джек видел, что Леон остается в лиге хороших парней. И наверное, останется в ней навсегда.        - Пошли, - Джек решил показать Леону запасной выход. Джек чувствовал легкие шаги за спиной и думал, что любой другой на месте Леона давно взбрыкнул бы от его командного тона, ткнул бы носом в их личные отношения, требовал бы от Джека изменений и преференций. А Леон Кеннеди молчал и послушно делал то, что нужно. И Джек этим беззастенчиво пользовался. Во всем. Они молча прошагали вниз по склону и дошли до реки. Леон вдруг ускорил шаг, опередив Джека метров на десять, скинул кроссовки, прошлепал по воде и заскочил на выступающий из бурной воды камень. Постоял мгновение и обернулся. Джек навсегда запомнил тонкую фигуру в отблесках воды и солнца, блестящие платиной волосы и чуть смущенную улыбку.        Они посидели полчаса на берегу. Леон молча смотрел на бегущую воду, изредка кидая камешки в реку. Джек, равнодушный к красотам природы, смотрел на Кеннеди, думая, что сейчас он выглядит очень юным. Даже моложе, чем на стажировке. - Кстати, Джек, - не оборачиваясь, произнес Леон, словно чувствуя спиной его взгляд. - А где моторка? - Не понял. Леон обернулся: - Вряд ли ты спланировал тайный выход к речке для рыбалки. - Налево. Там же горючка. Тут час времени и граница. Соскочить на берег можно только в одном месте, не пропустишь. Выше еще одна халупа, тачка. Еще выше - уже шоссе. - Ага. Леон вернулся к созерцанию реки. Джек ощутил укол страха и разозлился на себя за свой длинный язык. Ухватил Леона за плечи, чувствуя, что сжимает слишком сильно. Развернул к себе и встретил спокойный, чуть грустный взгляд. - Леон. Если ты свалишь... Джек не смог закончить фразу, чувствуя, что переходит на хриплое рычание. От любого другого Джек услышал бы: Клянусь - не свалю - как ты можешь про меня такое думать - да после всего- ты что, мне угрожаешь? Леон чуть склонил голову, положил ему руки на плечи и просто сказал: - Я не свалю, Джек.        Они вернулись в сумерках, наскоро перекусили и завалились по койкам передохнуть. Леон завис в планшете - Джек, конечно, подсмотрел, - рассматривая пейзажи и карты местности каких-то дремучих задрищенсков по всему миру. Джек завалился к себе смотреть очередной фильм.              Через полчаса Леон пошел в душ. А потом обрадовал Джека, остановившись рядом с его койкой, чуть склонив голову, спрятав глаза под влажной челкой. Сама тактичность. Джек не страдал стеснительностью - он без церемоний заваливался к Леону в кровать, когда ему было нужно. А Кеннеди был редким гостем на его территории и никогда не позволял себе просто плюхнуться рядом, без приглашения. Сегодня на твоей улице праздник, майор. Джек молча приподнял руку, приглашая устроиться у него на плече. Леон улегся под бок, уткнувшись в грудь и закинув ногу на бедро. Джек резко потерял интерес к происходящему на экране. Он знал свою звериную натуру и понимал, что у него перед Кеннеди полно косяков, в том числе и в сексе. Невероятно, но факт - прожив с Леоном бок о бок три месяца он поймал себя на совершенно несвойственной вещи. Он пытался измениться. Впервые в жизни - ради другого человека. Самое интересное - Леон не просил его об этом и не упрекал ни в чем. Желание быть лучше возникло как бы само собой. Этак он тебя в бараний рог согнет, командир. - Джек помнил мысли первых дней с Леоном и начал подозревать, что в итоге так и будет. Он основательно изучил тело Леона, но эти знания оставались не востребованы довольно часто. Просто ты бываешь мудаком, Краузер. Довольно часто. И теперь, чувствуя теплое поджарое тело под боком, опять пообещал себе быть внимательнее и нежнее. Он приобнял Леона, легко пробегая пальцами по плечу вниз, к локтю. Он знал, как чувствительна тыльная сторона предплечья Леона. И теперь аккуратно повернул руку и словно случайно пробежал пальцами, задерживаясь на пульсе, выше, вычерчивая едва ощутимые узоры, просто лаская чуть влажную после душа кожу, задержался на сгибе локтя. И еще раз. И еще. Почувствовал, как тихое дыхание Леона становится чуть чаще. Убрал ставший ненужным ноутбук. Прошелся по волосам, за ухом, ниже, по скуле к подбородку, мазнув на долю секунды кончиками пальцев по приоткрытым губам, прочувствовав сдерживаемый томный выдох. Леону много не надо - он не избалован нежностью. Если бы поменьше думал о своем члене в его заднице, а побольше о нем самом... Переключился на спину, обвел пальцами лопатки, прошелся по линии позвоночника до талии, чувствуя, как по мускулам пробегает дрожь. Гадая, сколько еще продержится Леон, замерший под его руками. Слушая, как сбивается его дыхание. И чуть ли не в первые в жизни возбуждаясь просто от того, что человеку хорошо с ним рядом. Остановился на копчике, ощутив, что Леон чуть напрягся - нет, вниз еще рано. И снова ощутил укол вины - он часто был груб и нетерпелив, пользуясь отношением к себе. Снова наверх, обводя каждый шрам, осторожно нажимая пальцами - словно делая легкий массаж. Леон рвано выдохнул, прижимаясь лицом к его груди сильнее, и Джек почувствовал на коже горячее дыхание и легкое касание влажных губ. Какой же он стеснительный. И упрямый. Джек решил немного помочь. И едва заметно поддел подбородок, намекая, но не заставляя показать лицо. Леон приподнялся на локте, и Джек не мог отвести взгляд. Голубые глаза с огромными зрачками без привычной мягкой покорности. Зовущий, магнетически неподвижный взгляд. Оценивающий. Чуть надменный. Влажные приоткрытые губы. Невероятно красивый. Он внезапно ощутил всю власть Леона над собой. Леон склонил голову, позволяя себя рассматривать, и Джеку пришло в голову, что тот наверное знает, какой он - и что он значит для Джека, просто по каким-то личным непостижимым мотивам не пользуется этой властью. Улыбнулся, показав белые зубы, приподнялся выше, нависнув над Джеком. - Майор Краузер, - чуть хриплый шепот. Джек немного пришел в себя. Положил ладонь на шею, чтобы привычно подтянуть к себе для поцелуя, но ощутил, что Леон сопротивляется, смотрит с вызовом, чуть прищурив глаза. Джек тормознул, перестал давить, медленно пропустил светлые пряди сквозь пальцы, скользнул вниз, обрисовав скулу и наконец коснулся подушечкой большого пальца губ. - У вас есть предложения, агент Кеннеди? Леон разомкнул наконец губы, позволяя на мгновение ощутить теплую влажность рта, склонился ближе. - Есть предложение, - прикусил мочку уха, - от которого вы, - мазнул языком по шее, - не сможете отказаться. Снова укус и хриплый шепот в самое ухо: - Предлагаю вам не тянуть, - еще укус, - и наконец меня трахнуть. И уже откидываясь на спину: - Удиви меня, майор. Джека словно пробило током. Обычный грязный треп в постели, но Леон... это было... Джек не додумал фразу, схватил смазку, пообещав себе удивить Кеннеди так, что уже привыкшая к его члену задница будет напоминать о себе до вечера завтрашнего дня. Спокойно, майор. Спокойно. Джек уже собирался привычно навалиться на Леона, думая, что он как всегда послушно раскроется перед ним, но тот вдруг уперся ступней ему в грудь, не давая приблизиться. Приподнялся на локтях, посмотрел оценивающим, прохладным взглядом. Шлюха. Нежное невинное лицо и блядские глаза. Красивая, надменная, знающая себе цену шлюха. Такая проходит мимо тебя, а ты останавливаешься, глядя вслед, чувствуя себя незаметным дерьмом. Такая отнимет у тебя все - и ты будешь рад. Такая не ляжет с тобой просто за деньги - она будет выбирать из сотни таких, как ты. С такой шлюхой нужно стараться. И Джек Краузер старался, как никогда в жизни. Он долго и страстно ласкал бедра, целуя, прикусывая, облизывал головку, брал неглубоко, прерываясь - он хотел, чтобы Леон кончил с ним, на его члене. Но если бы тот попросил или приказал - Джек довел бы его ртом. Но он слышал лишь тихие томные всхлипы и ласкал Леона так, как считал нужным, просто прислушиваясь к реакции. Расцеловал всего, нежно сжимая гибкое рельефное тело. Наконец смазал пальцы и навис над ним, упираясь одной рукой в матрас, всматриваясь в лицо, гладя скользкими пальцами меж ягодиц. Встретил тот же блядский, чуть прищуренный взгляд, словно Леон размышляет - достоин ли Джек разрешения войти. Достаточно ли он старался. Шлюха. Наконец едва заметно улыбнулся и широко раздвинул бедра. И Джек, чувствуя какое-то облегчение, чуть надавил, понял, как расслаблено тело и ввел сразу два, потом три пальца, и долго мучал Леона, уже открытого для него, целуя в шею, в губы, касаясь простаты, вытаскивая пальцы и вводя снова, пока не услышал хриплое и требовательное: - Джек. И наконец вошел так глубоко, как смог. Медленно и нежно трахал. Почувствовал, как Леон сжимает ногами его бока крепче, намекая ускориться, и послушался. Они лежали молча, слушая тяжелое дыхание друг друга. Потом Леон приподнялся, собираясь как обычно принять душ и уйти к себе, но Джек придержал его за плечо. - Не уходи, - опять приказной тон. Привычка - вторая натура. И Леон без возражений остался. Джек проснулся поздно утром один в кровати. Леон дремал на своей - Джек видел мокрые волосы и капли воды на спине - проснулся раньше, помылся и опять уснул. Джек не стал его будить. Сделал кофе без сахара и молока. Вышел на воздух. Постоял, отхлебывая горький напиток, пытаясь очнуться от этой ночи. В принципе, он был готов остаться в этой глуши на всю жизнь.