In The End

      Леон явно компенсировал дни, месяцы, годы? недосыпа. Джек уже три часа был на ногах, а тот все спал, даже не сменив позы. Лицо еще бледное, синева под глазами - но он довольно быстро восстанавливался. Джек уже прикидывал, что скоро можно будет потихоньку выходить на пробежки по лесу, начать тренировки, сходить на импровизированное стрельбище, которое он обустроил дальше в лесу. Сидеть им здесь еще долго - ищейки правительства рыли землю по всей стране, и в активную фазу поисков лучше было не отсвечивать. Джек ощутил тревогу - искали Леона (и его заодно) с небывалым остервенением. Ближе к обеду Джек увидел, что Леон просыпается. Снял наушники, поставил фильм на паузу и приготовился. Леон уселся по-турецки и уставился перед собой расфокусированным взглядом. Осторожный Джек решил пока помолчать, давая себе возможность в тишине рассмотреть светлые взлохмаченные волосы и сонное лицо, без привычного холода к окружающему миру. Наконец Кеннеди скосил глаза на него и снова уставился в никуда. Застыл. Джек поймал новый, нехарактерный для Леона оттенок во взгляде. В тоже время - странно знакомый самому Джеку. Он нахмурился и вдруг понял, где видел такой взгляд. В зеркале. В свое время майор Краузер достаточно погулял, оттягиваясь в коротких армейских отпусках. Утром, проснувшись после очередного отрыва, он переваливался через очередное сопящее рядом тело (а то и парочку, да, Джек?), шел умываться и минуту-другую смотрел в зеркало, пытаясь вспомнить, что он делал последние сутки, главное - не сделал ли он нечто такое, за что ему - даже ему - будет неловко. Сейчас Леон смотрел в стену напротив таким же взглядом. Видимо спрашивая себя, как агент Кеннеди позволил себе расслабиться настолько, что заимел хоть какую-то личную жизнь.        Джек проводил глазами спину Леона, который молча прошел мимо него в душ, вздохнул и вернулся к фильму. Очень мило. Наверное для него первый перетрах не так важен, как для тебя, Джек. Через полчаса Джек почувствовал робкую надежду, что в их отношениях есть прогресс. Леон тихо сел напротив, а не забился в свой угол. Джек вынул наушники из ушей и закрыл ноутбук. Поставил перед Леоном тарелку с сэндвичем, упер подбородок на переплетенные кисти рук, разглядывая светлую челку, скрывающую глаза. - Ешь. Он никогда не избавится от манеры говорить в приказном тоне. Но Леона судя по всему это устраивало. На данный момент.        Наконец Леон поднял на него глаза. Джек стоически выдержал болезненно-цепкий изучающий взгляд. И понял, что начинает злиться на себя. И на Кеннеди за его заебы. Не трясись над ним, Джек. Не стеклянный - не разобьется. Он прошел через всякое дерьмо. Справится и сейчас. Джек уже пообещал себе быть построже и выбить дурь из больной головы напротив любыми методами, как Леон улыбнулся уголком губ, его взгляд потеплел, стал мягким и зовущим. Джек поплыл. - Давай пропустим по стаканчику? Отметим. Это был единственный комментарий от Леона по поводу случившегося. Никаких тебе "это была незабываемая ночь, Джек", "мне было так хорошо с тобой, Джек" или "я так долго ждал, когда ты наконец меня трахнешь", ни пошлого и такого возбуждающего про самый большой член в заднице - обычных фраз, что Джек слышал по утрам в свой адрес. Впрочем, тут Джек был явно несправедлив к Леону - тому за прошедшие годы явно было не до крепких мужских членов или дамских прелестей. А самый большой хер он уже получил от жизни. В итоге Джек действительно выпил стаканчик и понял, что его надежды разбились в прах. И часа три наблюдал, как Кеннеди тихо и методично напивается. Понимая, что Леону не нужна его компания. Возможно, ему вообще никто не нужен.        Вернулся мыслями на два года назад. Их пьянка после Хавьера - и Леон, открытый и искренний перед ним, еще не измотанный работой и одиночеством. Если бы Джек тогда забрал его с собой, то воспитал под себя. А теперь время упущено - и Леон воспитал себя сам, как смог. Впрочем, майор Краузер не любил корить себя за поступки. "Будем работать с тем, что есть", - думал Джек, столкнувшись с холодным взглядом напротив. В конце концов у вас огромный преподавательский опыт, майор. Правда, таких трудных у вас еще не было.        Леон ушел к себе на койку и ясно дал понять, что паре "я и моя бутылка" - третий не требуется. Кеннеди явно относился к числу тех одиночек в кабаке, кого замечаешь уже под самое закрытие. Когда ты уже со всеми перезнакомился, выпил на брудершафт, вышел "поговорить" и вернулся, разбив костяшки о чьи-то зубы, залез под юбку хорошенькой девчонке в темном уголке. И вот ты внезапно обнаруживаешь за барной стойкой тихого человека с такой вот милой мордашкой и через минуту волочешь его в мотель. Или неожиданно получаешь в челюсть - вариант от Леона.        Джек оставил попытки поговорить, взглянув в мрачные пьяные глаза, считав очевидную угрозу во взгляде. Холод и отчуждение. Будто это не ты вчера перед мной ноги раздвигал. И не твою задницу я имел, Кеннеди.        Никогда не трахайся с подчиненными - золотое правило. Субординация придумана не просто так - и теперь Джек отчетливо видел двойственность своих реакций. Он злился на Леона как любовник - и понимал как напарник, как солдат. Просто он сам сумел вовремя вырваться из системы, поставив свои интересы на первое место, и не был обременен моралью, а Леон - нет. Не смог. Был слишком молод, травмирован и растерян. А ты ему не помог, майор.        И теперь, ощутив весь спектр эмоций от злости до жалости, Джек включил в голове инструктора с тренировочной базы. Пришел к очевидным выводам: 1. Поддаваться на заебы и прогибаться перед Кеннеди нельзя. Джек вспомнил, как часами раньше поплыл от одного взгляда и поставил себе жирный минус. Леон также видел слабые места Джека - осознанно или инстинктивно пользовался. Пусть мягче, аккуратнее - но не менее эффективно, чем сам Джек. Именно поэтому Леон сейчас сидел с двумя бутылками виски - хотя Краузер днями раньше попрятал все бухло подальше, оставив одну початую бутылку. Он в свое время также тонул на дне стакана и знал, как градус уносит остатки здравого смысла. Этак он тебя в бараний рог согнет, командир. 2. Делай то, что тебе хочется, Джек, но сохраняй холодную голову. Как ты делал всегда. Хоть у кого- то из двоих должен быть порядок на чердаке.        В итоге Джек наблюдал, как Леон допил бутылку, аккуратно поставил ее у кровати, рядышком с первой, стянул футболку, увязнув в рукавах, выпутался, лег на живот, отвернулся лицом к стене и отрубился. Даже не посмотрев на него. Джек вышел из дома на воздух. Постоял полчаса, разглядывая темнеющий в сумерках лес, стараясь успокоиться. И решил, что достоин компенсации за сегодняшний день.        Вернувшись, прошелся по комнатам, приглушив свет, проверил камеры, запер двери и наконец присел на корточки рядом с койкой Леона. Тот лежал в той же позе, что и заснул. Джек пробежал ладонью по голой спине, обводя кончиками пальцев многочисленные шрамы, прислушиваясь к тихому размеренному дыханию. Задумался на секунду, почему его так тащит от вида чуть сведенных лопаток и линии позвоночника. Склонился к уху. - Леон. Дыхание не сбилось, все те же расслабленные мышцы и ровные вдохи и выдохи. Джек пропустил между пальцев светлые волосы и аккуратно развернул к себе лицо, вглядываясь в полумраке в тонкие черты. Когда-то он также смотрел на уснувшего по пьянке Леона в номере отеля - и сейчас его лицо было таким же. Умиротворенным. Словно не было этих двух лет порознь. Но Джек не мог не заметить признаки накопившейся за годы усталости - тонкую морщинку меж бровей, изменившуюся линию губ. - Леон. Ресницы чуть дрогнули, на долю секунды Джек различил голубые радужки, но Леон снова закрыл глаза, чуть глубже вздохнув, едва уловимо качнув головой под его рукой, словно подставляясь под его ладонь. И снова провалился в глубокий сон. Джек коротко поцеловал Леона в висок, почувствовав слабый запах шампуня, смешанный с алкоголем. Залез на кровать, медленно стащил с Леона шорты, приподнял бедра, прощупав пальцами выступающие тазовые кости - они тащили его также, как лопатки - и подсунул подушку под плоский живот. Пробежал руками по подтянутой заднице и длинным ногам с гладкими сухими мышцами легкоатлета. Вспомнил, как прошлой ночью эти ноги сжимали его бока, как по белой коже стекала его сперма, как наконец услышал хриплое и страстное "Джек". Коленом раздвинул бедра, щедро налил в ладонь смазку и провел влажными пальцами меж ягодиц, раз, другой, чуть помассировал вход и наконец скользнул внутрь, кайфуя от того, как послушно расслабленное во сне тело впустило его в себя. Не то, что в первый раз. Сделал несколько движений вглубь и в стороны, почувствовал, что можно не тянуть - и аккуратно ввел второй палец, почти не ощутив сопротивления мышц. Замер, слыша, как Леон глубоко вздохнул и чуть шевельнул бедрами под его рукой. - Тихо, спящая красавица. Еще рано просыпаться. Подождал пару минут и продолжил открывать Леона для себя. Добавил смазки и ввел третий палец, слушая тихое и пошлое хлюпанье, медленно и нежно трахая эту вожделенную задницу, наблюдая, как пальцы легко входят внутрь, гадая, успеет ли ввести четвертый. И пожалел, когда ощутил, что тело под ним начало напрягаться - Леон явно выплывал из тяжелого пьяного сна. Не вынимая пальцев двинул коленом, еще шире раскидывая ноги, улегся между раздвинутых бедер и наконец навалился всем весом на спину. Леон, конечно, еще не пришел в себя, пьяный и сонный, но уже уперся ладонями в кровать, инстинктивно пытаясь стряхнуть с себя чужое тело. Джек был к этому готов - быстро перехватил одну руку, вторую, завел за спину, зажав мертвой хваткой запястья, быстро вытащил пальцы, чуть приспустил спортивные штаны и под пьяное, с нарастающими паническими нотками: - Ка...ка...какого х..х.хера? одним движением вошел в горячую влажную задницу, сразу на всю длину, наслаждаясь тем, как покорно и естественно тело впустило его член в себя, как оглушительно приятно это было. Леон что-то прошипел в подушку, дергаясь под ним, но алкоголь сделал свое дело - он не мог собраться, а Джек еще сильнее придавил его к матрасу, практически упав сверху, прижал рукой голову к подушке, сжав в горсть мягкие волосы. Склонился, уловив расфокусированный растерянный взгляд, закушенную губу - так сильно, что выступила кровь, - легко поцеловал в ухо и прошептал: - Потерпи. Тот забился под ним, снова пытаясь вырваться - раз, другой, третий, извиваясь, не имея точки опоры, чтобы хотя бы приподняться. Джек чувствовал, как Леон сжимается на его члене, сдавливает его, двинул бедрами глубже - и просто ждал. Ждал, пока тот, измученный неравной борьбой, вымотанный и задыхающийся, не способный из-за выпитого толком прийти в себя, - не устанет и не затихнет под ним в изнеможении, хрипло выдыхая. Поцеловал в влажный от испарины висок. - Успокоился? Леон снова что-то прошипел в ответ, еще раз дернулся, но уже гораздо слабее. - Вот и хорошо. И начал глубоко и медленно двигаться, все также крепко сжимая запястья одной рукой, изредка целуя макушку, шею, поглаживая светлые взмокшие у корней волосы, ощущая, как напряжение оставляет мышцы. Леон просто обмяк под ним - израсходовал остатки сил и смирился, оглушенный алкоголем, провалившись после эмоционального всплеска в полузабытье. Джека это вполне устраивало. Наконец он почувствовал, что подходит к краю, ускорился и в несколько движений кончил, чувствуя, как его отпускает надрыв этого дня. Ласково поцеловал шею чуть ниже уха, прислушиваясь к неравномерному дыханию, и наконец вышел. Провел пальцами по потной пояснице, ниже, снова в ложбинку между ягодиц, чуть поласкал нежную кожу и ввел наконец четыре пальца внутрь - балдея, как это легко получилось. Как внутри липко, мокро и горячо. Размазал вытекающую сперму по внутренней части бедра. И снова скользнул внутрь. Потрясающе хорошо. Эта задница просто создана для траха с Джеком. И ее обладателю придется с этим смириться. Наконец отпустил запястья, мягко растирая сдавленную кожу. Леон почти не реагировал, просто лежал под ним, уткнувшись лбом в подушку, спрятав лицо. Джек натянул штаны, вытянулся рядом. Подумал о том, что если Кеннеди придет в голову убить его во сне - он не против. Это того стоило. Повернулся на бок и подтянул ослабевшее тело к себе, укладывая рядом, прижимаясь грудью к спине. Сунул колено между влажных бедер, обхватил рукой за грудь, снова невесомо поцеловал в висок. Леон слабо шевельнулся под его руками, словно пытаясь отодвинуться, но Джек лишь прижал его крепче. И тот снова сдался, измученно выдохнув. Уже засыпая, Джек гладил светлые волосы и краем уха расслышал слабое, на выдохе: - Животное. Может быть. И мне за это не стыдно.              Джек проснулся рано утром. Отметил, что еще жив и здоров. Он был один в комнате. Прислушался - тишина. Встал, сварил кофе, пробегая взглядом по трансляции с камер. Ничего. Посидел минут десять в тишине и пошел искать Кеннеди. Леон нашелся в метрах ста ниже по склону, на небольшой полянке - уютно устроившись на поваленном дереве. Джек отметил, что тот каким-то образом выбрал единственное слепое место видеонаблюдения - видимо, заметил часть камер еще по прибытии, пока шел пешком, а потом запомнил ракурсы съемки на экранах в доме. Молодец. Джек увидел золотистые в рассветном солнце волосы, свою куртку на голое тело, ноги в стоптанных кроссовках. И снова - отчужденное мрачное лицо. Холодные глаза. Как обычно. Чуть притормозил, изумляясь. Его ничем не пробьешь. Отморозок. Сел рядом. Леон не шевельнулся, продолжая смотреть перед собой. Они посидели минут пять в тишине. Краузер подумал, не стоит ли попробовать снова поговорить. Но, считав выражение лица рядом, понял, что это бесполезно. Выдохнул, сдавая позиции. Наклонился к уху, собрав всю накопившуюся злость и непонимание, громко прошептал: - Может, пропустим по стаканчику? Отме... И почувствовал, как лязгнули его зубы, услышал хруст челюсти. Отменный тяжелый удар в подбородок. Только многолетняя выучка спасла Джека от добивающего слева - он успел чуть отклонить голову. Удар вышел смазанным, но все равно ощутимым. Помогло и то, что Кеннеди бил с положения сидя - без возможности вложить всю силу в запястье. Джек начал вставать, но Леон вскочил, успел уцепиться ему за голову и нанес два мощных и быстрых удара коленом в лицо, разбив ему нос и губы. Наконец оглушенный Джек сумел отойти и встать в защитную позицию, с разной степенью успеха отбив серию ударов. Выплюнул кровь с осколком зуба и взглянул на Леона. Наконец-то. Увидел суженные глаза. Злость. Практически ненависть к себе. Не ту фанатичную одержимость, с которыми Леон еще недавно бегал по испанской глуши, а нормальные человеческие эмоции, требующие выхода. Впрочем, радоваться было некогда. Джек понял, что Кеннеди явно хочет его убить. Не избить, а именно убить. Джек попытался сократить между ними расстояние, чтобы сбить Леона с ног - в партере у него было больше шансов за счет массы тела. Это оказалось не так просто - Леон, хоть и не пришедший до конца в себя после Испании, был техничен, быстр, не подпускал его к себе. Джек схлопотал еще один хороший удар с разворота в лицо, второй, не успевая прикрыться. Скорее всего, нос в очередной раз сломан. Повезло, что Леон в легких кроссовках, а не в армейских ботинках. Краузер обнаружил, что Кеннеди загнал его в глухую оборону. Молодец. Впрочем, ты сам его учил. Джек собрался, вытряхнул туман из ушибленных мозгов, и контратаковал. Какое-то время силы были равны, но разозленный Леон на секунду потерял осторожность и открылся, пытаясь еще раз достать Джека. Краузер мгновенно воспользовался ошибкой и не сдерживаясь, нанес удар кулаком в солнечное сплетение. Леон охнул, чуть согнувшись, стараясь отойти, но Джек был слишком опытен, чтобы дать ему шанс. Сделал подсечку - и наконец добился преимущества, навалившись на Леона. Нанес оглушающий удар в висок - отметив, что сдерживает силу больше, чем нужно. Перекинул через себя лицом вниз, уселся сверху, заломал руку, выворачивая из сустава, и наконец уткнул Кеннеди лицом в землю, почти перекрывая возможность дышать. Почувствовал, как тело под ним расслабилось, словно Леон потерял сознание. Нет, милый мальчик, меня этим не обманешь. И этот прием тебе показывал тоже я. Аккуратно подвигал челюстью, нащупал языком обломок зуба. Неплохо, Леон. Очень неплохо. Кеннеди словно почувствовал, что Джек на долю секунды отвлекся, чуть приподнялся и чувствительно ударил локтем свободной руки в бок. Но преимущество было уже потеряно. Джек лишь сильнее вдавил его лицом в землю и решил, что настало время для переговоров. - Сучёнок. Ты у меня землю жрать будешь. Кровавыми соплями умоешься. Ты не оригинален, Джек. Эти слова Кеннеди от него уже слышал в первый месяц тренировок, когда майор Краузер, доведенный до отчаяния отсутствием элементарного контакта с стажером, орал на него перед строем. И это с ним не работает Леон дернулся, в попытке вздохнуть глубже. - Лежать, я сказал, - прорычал сквозь зубы. Выдохнул. - Если ты думаешь, что я позволю тебе сидеть и отмораживаться дальше, ты ошибаешься. Я из тебя все дерьмо выбью. Понял? - Джек не церемонясь ухватился за волосы и чуть приподнял голову. Увидел оскаленные зубы в кровавых подтеках и ненавидящий взгляд. - Я к тебе не просился, - прошипел Леон, сплевывая кровь. - А мне твои просьбы не нужны, Кеннеди, - Джек снова ткнул Леона носом в землю. Наклонился в уху. - В конце концов какая тебе разница, а? Правительство или я? Просто делай то, что тебе говорят. Тебя два года это устраивало? Устраивало. В чем проблема сейчас? А я тебе скажу. В том, что тебе со мной хорошо. Хо-ро-шо. Просто признай это. И не выебывайся. Леон снова дернулся, пытаясь скинуть его с себя. - Руку сломаю, - Джек надавил сильнее, помня про травму плеча, и с грустью подумал, что если Леон не угомонится - руку действительно придется сломать. Но тон голоса подействовал - и Кеннеди перестал сопротивляться. Скорее всего прикинул, что со сломанной рукой ему будет сложнее дать ответку, улучив удобный момент чуть позже. - Манипулировать собой я тебе не позволю. Забудь всю срань, которую ты нахватал за два года. Я - не твои ебучие кураторы, которым на тебя насрать. Джек перевел дух, гадая, слышит его Леон или нет. - Я. Тебя. Понимаю. Молчание. - И кстати, трахаться мы будем не когда тебе хреново на душе, а когда мне нужно. Молчание. - Не устраивает - тут двести километров по прямой до цивилизации. Ты мальчик целеустремленный. Дойдешь. Сдашься властям и будешь ебаться с ними в жопу, если секс со мной тебя не устраивает. Молчание. Джек подождал еще полминуты, выжидая, что Леон наконец откроет рот и скажет ему то, что сказал бы на его месте любой нормальный человек. То, что он ждал от него. Задаст вопрос. Упрекнет. Молчание. Майор Краузер решил, что все придется делать самому. Приподнял светловолосую голову и прошептал в перемазанное землей ухо: - Я жалею, что меня не было рядом эти два года. Я жалею, что ты был один. Перевел дух. Поднялся и ушел.        Через полчаса Джек сидел, прижимая пакет льда к разбитому лицу, и с тревогой думал, что Леон вполне способен взять и пойти в драных кроссовках, без жратвы и воды, в двухсоткилометровый вояж по горным лесам. И если он не появится через пять минут, Джек встанет и пойдет его искать. Наконец с облегчением услышал, как тихо открылась дверь. Скользнул глазами по перемазанным грязью икрам с подтеками крови с разодранных о землю коленей, с прилипшими к ранам травой и листьями. Увидел, как Леон скинул куртку, с трудом нагнулся, показав грязную спину и наливающиеся краснотой ссадины, забрал чистую одежду и пошел в душ. Джек перевел дух. Посидел еще десять минут, скинул лед обратно в морозилку, взял аптечку и пошел в душ.       Леон сидел на кафельном полу, подставив спину под поток воды. Он поджал колени к груди и пытался короткими ногтями выковырять из коленок забившиеся в раны камешки, кусочки веток и песок. Получалось плохо и фаланги пальцев у него были перемазаны кровью. Джек приглушил напор воды, стянул футболку и присел рядом. Нашел в аптечке медицинские щипцы, подтянул ногу за лодыжку к себе ближе. Мельком взглянул на Леона. Тот откинул голову на стену и устало прикрыл глаза. Джек провозился минут пятнадцать, вычищая раны на коленях, пробежал руками по телу - вроде больше ничего серьезного. Ему прилетело гораздо сильнее. Наконец встретился глазами с Леоном - тот смотрел на него усталым, каким-то обреченным взглядом. - Сломал? - Леон взглянул на его нос. - Да. Я уже вправил. Джек взлохматил мокрые волосы. - Молодец. Леон едва заметно усмехнулся, покачав головой, словно удивляясь самому себе. - Домывайся. Я приготовлю пожрать. А потом спать. Леон быстро отрубился, а Джек еще полежал какое-то время, разглядывая потолок, раздумывая, что ему - нет, им двоим - делать дальше.