Спаси наши души

День третий. Лагерь.

…Сегодня я проснулся без помощи будильника. На улице было ещё темно, но силы рассвета брали своё. Нежные лучи цвета сливочного крема попадали мне в глаза, ласково будя. Это место сильно отличалась от моего дома. Колоссальная разница — там меня встречало серое небо, и звук алчного ветра, который дул, и забирал этим всю весну, и этим миром — где было настоящее воскрешение природы. Я тихо зевнул, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не разбудить мою дорогую начальницу. Аккуратно привстал так, чтобы кровать подо мной не скрипела, и вроде, даже получилось. Осмотрелся, повертел головой в разные стороны, как эта ваша сова. Правда, не вокруг себя на триста шестьдесят, но тоже обзор не плохой. И уткнулся на часы, которые показывали полшестого утра, мерно отбивая свой ритм. Спать мне больше не хотелось. На огромное удивление, я выспался! И даже этот факт придавал мне сил. Я уже совсем встал с кровати, как понял, что… …В домике было прохладно… Причём так, до мурашек. И дело было в открытом окне на всю. Что, Аня, неужели тебе настолько душно рядом со мной? И, не весело улыбнувшись, я потянулся к штанам. Но как вдруг, подобно молнии, приходит осознание… …На кровати лежит всмятку пачка сигарет… У меня задрожали руки. Тянусь за ними. И да, это те самые. Чувствую, как мои губы раздвигаются в самой широкой улыбке в моей жизни. Да! Есть! Хм, только вот зажечь их нечем, вот в чём беда. Но думаю, здесь можно откуда-нибудь будет свистнуть спички. В домике делать было больше нечего, и решил здесь не задерживаться больше положенного. Я не спеша, но стараясь как можно тише, надевал шорты. И за ними пошла эта рубашка. Нюх. Которую уже нужно будет простирнуть, кстати. Следом пошли пуговки. Готово! Так что, закинув пачку в карман, я решил взглянуть на Анечку. Она мило спала, свернувшись в позу эмбриона, и что-то прижимала к груди. Хм, а если я сейчас ещё немножко наклонюсь, то могу увидеть, что это… …Но делать этого мне не хотелось. Просто я представил себя на её месте. Какой-то тип максимально близко находится к тебе, и смотрит. Жутко. Тем более, мне эта информация вообще была ни к чему. Так что, немного отхожу от неё, и направляюсь к заветной двери. Потихоньку открываю её, и передо мной возникает…

***

…Самый приятный, тёплый, ламповый свет окунул меня в своё лоно. Мне хотелось раствориться в нём, погрузиться с головой. Определённого, как говорят, «кайфа», добавляло и то, что дул прохладный ветер. Аллеи были полностью пусты, что не удивительно, если смотреть на время. Так что, долго тянуть резину я не стал, и решил прогуляться. Какой-то особой цели у меня не было, нужно просто убить время до подъёма. Вот я и пересёк мост, который отделял площадь от жилой части санатория, так что, сейчас я находился возле домиков. Удивительно, ведь я совершенно не хотел сюда приходить. Нет, мне нравилось это место. Точнее, весь санаторий, но всё же. И, оказывается, я один в это время не спал. Осмотрев по внимательнее того, кто сейчас бодрствовал, я улыбнулся. Ведь это была самая энергичная и весёлая, но та ещё язвочка! То есть, девушка по имени Оля. — Салют ранней пташке! Чего не спишь? И, резко крутанув голову так, что она чуть бы не оторвалась, заметила меня. Она заметила и, поняв, что это был именно я, очень тепло, а также хитро, словно те самые лучи, улыбнулась мне, и быстрым шагом подошла ко мне: О: — А кто это говорил, что рано не встаёт? Врунишка! Доброе утро, товарищ вожатый! Мне было очень приятно общаться с ней. Она была словно тот самый кубик сахара, брошенный в кофе. — Эй! Организму не прикажешь! Ну ладно, а теперь говори, почему не в постели? Она надула щёчки. И бог свидетель, я бы хотел их потрепать! О: — Говорите так, как будто вы мой отец. Ну, встала на полтора часа раньше, в чём проблема-то? Я всё равно никуда сбегать не планировала… Да и сбежишь ведь, так этот тебя быстро найдёт! И из обиженной сразу же, по щелчку пальцев, превратилась в самую улыбающуюся! А это мне нравится. Да чёрт возьми! Если пару дней назад я бы ей нахамил, то вот сейчас вообще не хочу! — Ха-ха! Да, ты права. Я тебя везде найду, так что от меня не убежишь. И, слегка покраснев, она начала говорить со мной чуть более тихим тоном: О: — На самом деле, я бегаю по утрам, и вот… Вчера, как назло, забыла забрать одежду с собой в домик. Так что, прогуляемся, а? Зуб даю, вам сейчас всё равно нечем заняться! Да, она была права в абсолютной форме. Делать мне нечего. Так что я согласился пойти с ней, ведь кто знает, когда ещё выпадет возможность побыть с ней рядом? — Ага, ты права. Ну что, идём? О: — А вы ещё спрашиваете?

***

Идти рядом с красивой девушкой, под приятным щебетом птиц и под ласкающий слух воду дорогого стоит. Мы общались о всяких повседневных мелочах, и диалог не нёс под собой ничего серьёзного. О: — Знаете, а я рада, что мне достался новый вожатый, который вот вообще не скучный! — Да ну? Спасибо, наверно. О: — Ага! И это… Если хотите, конечно… Она остановилась, и резко замялась. Её дыхание стало слегка сбивчивым, но вздохнув, и набравшись смелости, заявила: О: — Товарищ, а вы согласитесь на ежедневную пробежку со мной? Это была не речь, а выстрел из пулемёта, не иначе! Так волнуется и краснеет, словно на свиданку приглашает. Но вот только не знаю, что ей ответить. В этот раз я уже был в полной растерянности! Ведь от моего ответа зависит сейчас многое…

ВЫБОР

ДА, КОНЕЧНО! Я С РАДОСТЬЮ! (+5 к Оле)

Я ПОДУМАЮ, ТЫ НЕ ПРОТИВ? (-5 к Оле)

ДА, КОНЕЧНО! Я С РАДОСТЬЮ! : Как я могу ей отказать? Да, пускай я курю. Да, пускай мои лёгкие покинут меня спустя минут пять активного спорта. Но зато видеть её улыбку, её радостные глаза… …Это стоит очень много… — Да, конечно! Могу сказать, что и с радостью… Концовку предложения я произнёс достаточно тихо, чтобы он был похож на шёпот. Вот только Оленька всё равно поняла это, и, улыбнувшись, выкрикнула победное «ура!» — А ты что, думала услышать другой ответ? О: — Конечно нет! И от счастья, я снов погладил её. Не знаю, как для неё, но этот жест для меня значил многое. И улыбнувшись друг дружке, мы смело зашагали, потихоньку общаясь на самые разные темы… Я ПОДУМАЮ, ТЫ НЕ ПРОТИВ? : Я не мог прямо сейчас принять такое решение. Всё же, и самому не очень хотелось, но при этом и её обижать было нельзя. Но, к сожалению, на двух стульях не усидишь… — Оль, ты уж прости, но… О: — Что? Неужели струсили? Но мы же не на скорость бегать будем! Вам меня всё равно не догнать! Она с грустной миной упёрла ручки в бока. О: — Эй, не молчите! Если не хотите, то мне нужен железобетонный аргумент, ничего другого не приму! Зараза, ну зачем она давит?! И без этого противно, что отказываю! — Я просто не хочу. У меня и так дни постоянно проходят на ногах! Не собирался на неё кричать, но так получилось… И мне от этого стало немного стыдно. Она погрустнела ещё больше, но в следующее мгновение снова пришла в себя, прежнюю, и ушла вперёд, а я поплёлся за ней…

***

(начинает играть грустная музыка) …Мы подходили к, вроде, спорткомплексу. Да, вроде это был он, точно. Остановившись для того, чтобы открыть его, я спросил у неё: — Как ты смогла забыть там форму? О: — Ну, с кем не бывает? Я в последнее время такая рассеянная, хех… Да и голова иногда болит… Болит голова, и рассеянность… — А что ещё у тебя есть? Ты не обращалась к врачу? И тут она резко стало злой, что в достаточной мере испугало меня. О: — К этому старому коз… Ух, простите, меня. Нет, не обращалась. Она приняла грустный и виноватый вид. — Так, Ольга. Если не расскажешь мне, что происходит, то я… Но не успел договорить. О: — То что? Что вы мне сделаете? Отправите в город? Или сразу домой? — …Я тебя самолично отведу. О: — Ну, если вы меня так ненавидите, то пожалуйста! — Ты… ты не понимаешь, что я волнуюсь за тебя? Меня же в тюрьму посадят, если с тобой что-то случится! Фыркнув, и не став ничего объяснять, она зашла вперёд и закрыла за собой дверь, не впустив меня. — Эй! — я легонько забил по двери, — Если ты думаешь, что это решит проблемы, то ты ошибаешься! Почему нельзя нормально всё объяснить? Но как было ожидаемо, ответа не последовало. Да что это с ней такое? Неужели эти дни? Всё может быть, конечно… …К сожалению, делать тут мне больше нечего. Я не могу войти, ибо она мне запретила, так что единственный путь сейчас — это мой домик. Туда и пошёл…

***

(начинает играть повседневная музыка) Приятная погода, счастливые улыбки детей и других вожатых, уютная атмосфера санатория была подпорчена утрешними событиями с Олей. До чего странная девушка, но такая интересная… До домика я дошёл даже быстрее, чем до спорткомплекса. Наверно, всё дело в том, что она… не выходила из моей головы. Я ведь правда волнуюсь за неё. У неё хорошее, доброе сердце, но скрывается за маской язвительности. Перед тем, как войти, я громко постучался, чтобы не было неприятных казусов. И получил положительный ответ. Лёгкий скрип двери. И я встретил Аню, которая сидела на краешке заправленной кровати, и расчёсывала свои красивые локоны. — Доброе утро. Прекрасно выглядишь с утра. Её скулы слегка покраснели, и, душевно улыбнувшись, ответила: А: — Полностью взаимно, Саша. И знаешь, я так скоро привыкну к твоим комплиментам, хех. — Ну, это же хорошо, верно? Ты их достойна, я считаю. И, тихо рассмеявшись, ответила: А: — Если ты думаешь, что лестью отвяжешься от лишней работы — то зря надеешься! Но всё равно спасибо, очень приятно. И, смотря на то, что у неё постоянно прибрана кровать, а у меня нет, то становилось немножко неуютно… А: — Ага, правильно мыслишь. Я не говорила тебе в надежде на то, что сам до этого дойдёшь. И слава партии, между прочим! Я не смог ей ничего ответить, ибо была права на все сто. Так как я живу один, то не привык особо следить за чистотой, ведь дома я появляюсь, по сути, чтобы поспать, и о порядке привык не думать. Так что, повинуясь её воле, я начал правильно застилать кроватку… …Это, на сюрприз, не заняло много времени. Анюта уже успела закончить своё прихорашивание. Теперь, встав и осмотрев моё лежбище, она была по истине довольной. А: — Ну вот! Можешь же, когда захочешь! Верно? — Так точно, товарищ вожатая! А: — Хех! Ладно, заканчивай, давай, и пойдём в штаб. Меня это удивило в такой же мере, как если бы лично тебе вручили повестку в армию. — Что? В какой такой штаб?! Она удивилась, словно я ходил бы туда каждый день! А: — Вообще-то, это наша прямая обязанность. Не водила я тебя туда только потому, что… ну пожалела. Там скучно, да, ведь в основном идут типичные лекции о важности нашей работы, и только в самом конце идёт раздача работы. Но я подметил одну м-а-а-а-аленькую детальку. — Но ты вчера так долго спала с утра. И она виновато потёрла шейку. А: — Ну, знаешь ли, иногда можно своим положением дочери начальника воспользоваться, не считаешь? И теперь настала моя очередь хитро улыбнуться.

ВЫБОР

*СОГЛАСИТЬСЯ* (+3 к Ане)

*ПОШУТИТЬ* (-3 к Ане)

*СОГЛАСИТЬСЯ*: — Ну, да, кончено можешь! Тем более что ты столько работы делаешь, и что важно — качественно. Так что, ты заслуживаешь отдых. Она улыбнулась мне во все свои тридцать два зубика, и, немного обойдя меня, положила свою мягкую ладонь мне на левое плечо, и сообщила: А: — Вот и замечательно. Я очень рада, что ты так считаешь. Ну что, выходим? — После вас! И, пропустив её вперёд, вышел, не забыв закрыть дверь… *ПОШУТИТЬ*: — Конечно! Только не переусердствуй с этим, а то получится как в том анекдоте про правительство и власть! Похоже, моя шутка её сильно задела, так как посмотрела на меня таким злым взглядом, что… А: — Не напомнишь мне его? Зло потребовала она. А я промолчал. Струсил. А: — Вот и славно. Пошли. И, пожав плечами, я вышел вместе с ней…

***

…Дорога шла в неизвестность, ведь мы прошли жилые домики, и двинулись в ту часть санатория, где мне бывать ещё не приходилось. А также любопытно было то, что каждый день я узнаю об этом месте что-то новенькое. Шли мы в тишине, и я любовался природой. Ведь с этой аллеей открывался вид на красивый, густой лес. Но меня беспокоила одна очень важная мысль… — Аня, ты не знаешь, что происходит с Олей? У неё резкие перепады настроения, и явно видно, что её что-то беспокоит. И вместо точного и ясного ответа, я получил неизвестно что… А: — С ней всё в порядке. Она же проходит лечение, забыл? Не беспокойся. Ложь. Чистая, кристальная, как вода в Байкале. Но я всё равно не отступлюсь. — Анна, не ври мне. Её поведение далеко не норма. Она страдает, и её что-то сильно тревожит. Но строгая вожатая была непреклонна, словно скала. А: — Не заморачивайся. Я же сказала, это у неё бывает такое, так что не волнуйся, скоро это пройдёт. Но я всё равно не мог успокоиться, хотя всё же придётся смириться, так как правды с обеих сторон так и не добьюсь. Так что, придётся просто ждать… …Чего я и боюсь. Ведь промедление может быть дорогим. Ну да ладно, надо просто идти вперёд, и хорошо ещё, что не так далеко осталось. Вот мы и подходим к тому самому зданию, который именуется как «штаб». Здание было двухэтажным, из красного кирпича, а его экстерьер был украшен типичной советской символикой, такой как флаги, бюст Ленина, и маленькая клумба возле входа. Но это не отнимает того факта, что всё равно было красиво. А: — Вот мы и пришли. И, похоже даже, что не опоздали! Ну, что стоишь, входи, заодно и с моим отцом познакомишься. Сказала она без особого энтузиазма. Странно, почему? Я открываю большую, деревянную дверь на себя, и вхожу…

***

(играет тревожная музыка) …Первым делом меня встречает духота, и ещё более сильное обилие государственной эстетики. Флаги, бюсты, и тому подобное, что являлось обязательной атрибутикой того времени. Но мы были не первыми, кто пришёл. Тут уже стояло несколько человек примерно моего возраста. Они все общались между собой, не обращая внимания на тех, кто только что зашёл. Я бы ещё так стоял, если бы не Анна, которая легонько подтолкнула меня в спину. А: — Ну и чего мы это стоим? Не боись, тут не кусаются! Хех, только если ты всё в срок выполняешь, конечно. И, словно старшая сестра, она повела меня вглубь, где уже вожатые обратили на нас свой взор, и дружно стали здороваться с Аней. А: — Да-да, и вам всем привет! А, кто это со мной? Ну, это ваш новый коллега! Ну, Саша, не волнуйся, поздоровайся с ребятами! Отчего те засмеялись, а мне стало так неловко, как никогда. Она надо мной издевается, ей богу. Ну, ничего, я зло не помню, у меня просто память хорошая. И я, только успев со всеми поздороваться (а тут в большинстве своём были как раз парни), вынуждены были встать в строй, так как дежурный, который стоял за стойкой, подал знак, что идёт начальник санатория. Вот и настал момент истины. Сейчас я узнаю, что это за человек. И чует моё сердце, что он мне не понравится… …Топ… Топ… Топ… Глухие шаги спуска эхом раздавались по коридору, и неприятный холодок ожидания заскользил по моей спине. Нет, я не боюсь его, но что-то мне подсказывает, что он будет очень опасным типом… …И вот, он появился перед нами. Мужчина, если и не старик, то уж в возрасте точно. Полуседые волосы, аккуратная, ухоженная бородка, чёрного цвета. Даже темнее космоса будет. И в официальном, сером костюме с галстуком. Интересно, не жарко ли? И взгляд. Такой ни с чем и ни с кем не спутаешь. Острый, орлиный, хищный. Человек, который многого добился в жизни, отнял не одну жизнь. С ним тягаться будет очень сложно. Чувствуется, что прирождённый начальник. И пускай был он не высокого роста, но это было не так уж и важно. Если остальные смотрели на него, ну… с уважением, то вот Аня… В её взгляде читался как страх, так и почёт. Не знаю уж, что творится в их семье, но то, что там железный порядок, уж точно. Хотя, если она спокойно может пропускать такие мероприятия, как это, то всё равно у неё есть какие-то поблажки. И, не став медлить, глава начал свою речь убедительным и поставленным голосом: Г: — Доброе утро, товарищи вожатые. И они все хором ответили ему. «Доброе утро, товарищ начальник санатория!» Кроме меня, ведь я забился в самый угол, чтобы меня не было ни видно и не слышно. Г: — Сегодня не планируется каких-либо особых мероприятий на сегодняшний день, кроме как подготовки на следующий понедельник. Занимайтесь обычными делами. Новичок, который недавно прибыл, отзовись. Знал ведь, что так и будет, но надеялся до последнего. — Я! Старался придать голосу чуть больше уверенности, но вышло всё равно немного странно. Г: — Отлично. Вопросы есть? Ничего не беспокоит? Конечно, есть, но вам задавать не буду, вдруг съедите ещё. — Н-никак нет! Г: — Вот и хорошо! Разойдись! Словно в армии, блин. Да, тип реально жуткий, и я только собирался выходить, как вдруг меня за локоть хватает Аня. При этом она сама сильно волновалась. А: — Ой, это, не уходи, пожалуйста. Я хочу тебя… с ним познакомить. Я нервно сглотнул слюну. Друг ещё называется, долбануться! — Это, может в следующий раз? А то он что-то не в духе. Да и зачем? Она нервно захихикала. А: — Да он всегда такой. И как это зачем? Пойдём. Эх, делать было нечего. Раз надо, значит надо. И вот, время как будто остановилось передо мной, и я вхожу в подобие «киселя». Дышать всё тяжелее, ладони потеют как дикие… А: — Ой, да ладно тебе. Я просто представить тебя хочу. Он стоит, и что-то говорит по стационарному телефону. Оказывается, здесь есть и такое! Так что, неплохо, хоть мне и позвонить всё равно некому. Аня подходит к нему, и ждёт, пока тот закончит говорить. Одна минута. Две. Вот он кладёт чёрную трубку с громким треском, и, повернувшись к ней лицом, начал что-то говорить. Я не смог расслышать, о чём конкретно они общались, но если судить, как Аня стесняется, и буквально выдавливая слова из себя, то можно понять, что ей очень тяжело. Мне жаль её. Я её хоть и не особо сейчас понимал, но она, вроде, хотела помочь. Вот прошло ещё примерно с полминуты их общения. И вот, она подзывает меня. Только вот ноги стали настолько свинцовыми, что передвигать ими — сущая пытка. …Но я пытаюсь. Шаг за шагом, и половину пути уже прошёл. Пока громогласный крик не вырывается из его глотки: Г: — Быстрее! И ноги сами перешли на лёгкий бег. Спустя пару секунд, я уже стоял возне них, и почти что принял стойку «смирно». Г: — Так, Анна, говоришь это твой новый подопечный? А: — Да, папа, он самый. Пускай и туповат немного, но работу выполняет очень хорошо. От её оценки мне лучше не стало. Туповат, значит. Обидно. Затем, он представился: Г: — Меня зовут Сергей Николаевич, и я твой начальник до конца смены. Какие-то вопросы, проблемы — всё через Анну. А если уж что-то совсем серьёзное, не дай бог, конечно, то ко мне. А тебя как, молодой человек? Разговаривает на «ты», хоть и не знакомы почти. — Александр. Познакомились, не пожимая руки. Плохой знак, чует моя пятая точка. СН: — Вот и славно. Ты — свободен, а ты, Анна, останься пока со мной. И, бросив вопросительный взгляд на неё, я направился к выходу. Интересно, зачем он её оставил?

***

(играет повседневная музыка) Когда уже выходил с зоны жилых домиков, и подходил к мосту, меня окрикнул самый добрый и милый голос: О: — Товарищ вожатый! Товарищ вожатый, подождите! Бежала Оля, тяжело дыша. — Оля! Почему ты так спешишь? Что случилось? И, приняв виноватый вид, начала объясняться. О: — Хех, а почему я должна раскрывать все планы? Просто забеспокоилась, что не услышите меня. — Да такую девушку и не услышать? Ладно, почему ты так спешила-то? О: — Я… Я просто хотела спросить… Можно мне пойти с вами? Интересно, а чего она так нервничает? Может, она о чём-то тайно просит меня? Сердце и так за неё гудит, так ещё и давит на меня… — Ты ещё спрашиваешь меня об этом? А что будет, если я отвечу «нет»? И хитро, широко улыбнулась. О: — Ну, тогда я всем расскажу, что вы приставали ко мне. Меня это испугало! Да как она?! — Ч-что?! Да как ты… О: — Ха-ха-ха! Неужели испугались? — Ну, конечно! Тебе же все поверят! Из улыбчивой она превратилась в… обычную. Даже немножко в грустную. О: — Я просто пошутила. И вы не правы, мне никто не поверит. Я же тут «бестия», как некоторые называют. — Да не слушай ты их. Да, ты непоседа, но это же наоборот хорошо. И я хочу, чтобы ты оставалась такой. И, приятно улыбнувшись, она ответила: О: — Да, только вы меня и понимаете. Спасибо. Давайте уже пойдём, а то нам места не оставят там!

***

Место принятия пищи. Если бы не Оля, то я бы сюда шёл ещё полчаса! Но за разговорами с ней, да и под слушанье приятной птичьей песни, путь прошёл очень быстро. — Ну и куда мы сядем? Спросил я, ожидая своей очереди. А сзади меня стояла Оля, и, словно пират, ища клад, также искала для нас местечко. О: — Ну… Можем возле вон того окна, видите? И указала на то, которое было в самом дальнем углу. — Хочешь подальше ото всех? О: — Не! Просто там сквозняк хороший! — И то верно, ведь тут так душно… Я как-то не особо обращал внимание, кто стоял на раздаче, так как уделял всё внимание Оле. Но когда вдруг заметил нежно-розовый хвостик моей замечательной подопечной… О: — И куда это вы смотрите? Очень хитро произнесла Оля. Но я решил поиграться с ней. Проигнорировал. О: — Эй! Я с вами говорю! Дёргала она меня за рукав рубашки, чтобы привлечь внимание. Но я всё равно игнорировал, ибо это было чутка весело, что ли. — Доброе утро, Роза. Прекрасно выглядишь! И я не соврал. Красиво ухоженные волосы, опрятная, поглаженная рубашка с юбкой, и самая тёплая улыбка, после Оли, конечно. Она покраснела, но уже намного смелее сказала: Р: — И вам, мой товарищ вожатый! И… спасибо… Почему-то эти её слова очень сильно смутили Олю, отчего та слегка скривилась. Р: — О! И тебе утречка, Олечка! Как дела? Прости, но что-то не так? Ты просто раньше меня встала, и тебя в домике не было, где ты была? Засыпала её вопросами девочка. О: — Да так. Я же бегала, забыла? Вяло ответила Оля. Что теперь с ними не так? Почему нельзя прожить эти долбанные сутки в тишине и спокойствии??? — Девушки, не начинайте ссориться, прошу. Роза, что у нас сегодня на завтрак? И та снова воспрянула духом, и принялась с гордостью зачитывать местное «меню»: Р: — Вот, у нас овсянка с вареньем, бутерброды, и на выбор — чай или компотик. И это, прошу, выбирайте по быстрее, не задерживайте очередь. Хоть её тон и был мягок, но к нему хотелось прислушаться. — Тогда дай мне компот. А то чай надоел немного. И она заискрилась в улыбке. Р: — Сию секунду! Сначала она наложила мне овсянку. Левой рукой взяла она тарелку, а в правую, — большую поварёшку. И, зачерпнув приятно пахнувшую кашку, аккуратно положила мне ровно в центр тарелки, и передала её мне. Мои ладони коснулись её нежных пальцев. Что сказать, мне это очень понравилось, а вот Оле, похоже, не очень, ведь она зло посмотрела на это. Хах, ревнует, что ли? Затем, положив на заранее приготовленный кусок хлеба один кубик масла, и пару маленьких круглежков колбасы, передала также аккуратно, но быстро. А я положил себе на поднос, рядом с тарелкой. Следом последовал компот. — Роз, а с чем он? Р: — Из клубники. И, взяв стакан из её маленькой и утончённой ручки, я напоследок улыбнулся ей, а она мне.

***

(играет грустная музыка) Я сижу возле окна, и приятный поток прохладного ветра дует мне прямо в лицо, даря спасение от духоты. Бедняжка, как с её сердцем она справляется в такую жару, да ещё и рядом с кухней? Медленно жуя кашу, которая была, в принципе, не особо-то плоха, ведь была в меру сладкой и не такой тягучей. Я ждал Олю. И её долго не было, хотя стояла сзади меня. Повернулся в сторону раздачи и смотрю туда. Другие дети всё стоят и ждут, устало вздыхая. Но что же случилось? Я поворачиваю голову на раздачу, и замечаю то, что расстроило меня довольно-таки сильно. Я не мог услышать, о чём они разговаривали, но понять было не сложно, что это была не дружеская беседа. Отложив ложку, и со вздохом встав, я быстрым шагом направился к ним… — Так, я не понял! Что у вас тут происходит? «Н-ничего, товарищ вожатый!» Они заговорили одновременно очень виноватым тоном, но я всё равно был непреклонен. — Так, Ольга, беру порцию, и садись. А ты, Роза, продолжай работу. Говорил я уже более спокойным тоном. Разбираться тут при всех не очень-то и хотелось, так что, поговорю с Розалией потом. …Чуть позже. Ольга сидит, и вяло ковыряет ложкой кашу. — Что это сейчас произошло? Объясни. И, засунув ложку в рот, заговорила: О: — А фто тут объяфнять? — Действительно. Скандал тут чуть не устроили. Прожуй сначала. О: — Только не указывайте, что мне тут делать, хорошо? А вот это уже стало меня злить. Хоть она мне и нравилась, но чёрт тебя побери, где уважение?! — Девушка, ты берега-то не путай. Хоть я и дружу с тобой, но я тебе ещё и начальник. Больше она ничего мне говорить не стала. Начала есть так быстро, словно это был её последний завтрак, и, быстро выпив чай, стала уносить поднос. …Но останавливать её не стал…

***

…Стою, оперившись грудью об высокие перила, и смотрю на водичку, которая может тебя успокоить своей тихой гладью. Жду линейку, и думаю, думаю, думаю… …Что же с ними не так? Они же подруги, из-за чего они могли поругаться? Что я мог пропустить? Ох, мать… Я не заметил, как сзади подошла Роза, и также облокотившись, заговорила. При этом она была очень грустной: Р: — Прошу, простите, товарищ вожатый, что мы принесли столько проблем… — Всё в порядке, но только ты мне хотя бы объясни, что произошло между вами? Я думал, что вы подруги. Р: — Так и есть. Я сама не понимаю, что на неё нашло. Я ей предложила то же, что и вам, но она как с цепи сорвалась! — А что она говорила? Р: — То, что… она ревнует. Но я не знаю, почему! Понимаете, у неё если и были мальчики, то у меня нет. И думает, что… — Господи… Р: — Да-да, я о том же. Вы не видели, куда она пошла? Я же волнуюсь за неё. Но звать или искать её долго не пришлось, ибо… (играет приятная (хз, как по-другому назвать) музыка) О: — Я тут. И если Роза была по правую сторону от меня, то Лёля стала в левую. Как будто подальше от неё. — Вот, а теперь рассказывай, Оля, из-за чего вы поссорились, а потом помиритесь. О: — Я всё слышала о том, что вы говорили. Но блин, я же… Можно мы не будем поднимать эту тему? — С учётом того, что вам обеим нервничать нельзя, то ладно, хорошо. Тогда опустим всё то, что произошло, хорошо? И они обе закивали. — Вот и славно. Тогда, прошу вас, помиритесь. Помиритесь. И если Роза была готова это сделать, хотя в принципе вины-то её тут и не было, а вот Ольга молчала… — Ольга? И, крепко вздохнув, прикрыв глазки, она быстро обошла меня, и направилась к Розалии. Я думал, что сейчас произойдёт что-то страшное, и хотел уже их разнимать, как вдруг… …Она обнимает её. Крепко, с чувством, и со всей отдачей своих чувств… О: — Розочка, прошу, прости меня… И та ответила ей, очень душевно улыбнувшись. Р: — Я и не зла на тебя. Просто сильно расстроилась, вот и всё. Но больше так не делай, хорошо. И та закивала. Эта сцена не могла вызвать умиления. Всё же, я тоже что-то, да могу. — Вот видите, не так уж и сложно поддерживать отношения. И чтоб больше не ругались, хорошо? «Да, товарищ вожатый!» Они, на самом деле, как единое целое. И приятно на такое смотреть. Так что, я сделал следующее, и даже сам не ожидал от себя подобного. О: — Хе-хе, мне всегда нравится, когда он так делает! Р: — Ого. Вау… Это так… необычно! О: — Ты привыкнешь! Я сделал это. Одновременно погладил их. Если Оля была словно котёнок, то вот Роза. Хм. Даже сравнить с чем-то трудно… Но, в принципе, тоже очень мягкой! — Ладно, а теперь шагом марш на линейку! Она вот-вот должна начаться! И одновременно закивав мне, мы вместе пошли туда. Но всё равно было какое-то странное ощущение того, что за мной следят…

***

(играет повседневная музыка) …Как только стали подходить к площади, раздался новый горн. Аня активно махала нам рукой, и мы чуть быстрым шагом пошли к ней. А: — Вот и снова, а! Ладно девушки могут опоздать, но ты же вожатый! Я хотел ей съязвить, но на мою защиту встали девочки: «Аня, не ругай его!» Даже я от такого опешил, не то, что она. Она остолбенела, и знаком того, что она ещё жива было то, что очень уж активно моргала. И указав пальцем наше место (как будто первый день тут), где уже стояли близняшки, мы все встали на свои места… …Ух, как же это было скучно. Изо дня в день всё то же самое. Техника безопасности, наставления… Но из дрёмы меня вывела Аня недовольным тоном: А: — Земля вызывает космос! — А? А: — Бананы из ушей вытащи! Я тебе уже несколько минут объясняла, а ты меня даже не слушал! Она всё кричала на меня, но девушки в это время смеялись, отчего у самого невольно наползла улыбка, и это было ошибкой… — Ай! Товарищ начальница, не деритесь! Не подавайте дурной пример младшим! Так как вся линейка уже разошлась, и остались только мои девушки, да Аня, то мне не было особо-то и стыдно за то, что мне дают подзатыльники. А: — Вот будешь меня в следующий раз слушать, тогда и не буду бить. Вот зря я тебя похвалила перед… начальством, совсем расслабился. — Ой, да ладно тебе, Анют, не кипятись! Повеселились и хватит. А: — И то верно. Хотя мне вот было не до веселья, а наоборот, обидно! Ну да ладно. В общем, отправляй девушек, и пойдём в домик. Я развернулся, и командирским голосом заявил: — Всё, я отправляю и молюсь за вас, о дети мои! И с громким смехом они все удалились в только им известные стороны. Да, я не был слишком уж верующим человеком, но я всё равно желаю, чтобы у них всё было хорошо. А: — Что за цирк. Ну ладно, идём, а то на такой духоте стоять тяжело. А с ней-то что не так?! Господи, дай мне силы…

***

…Не знаю, что она говорила там про духоту, но мне вот дышалось наоборот, более чем замечательно! Вот побывала бы она в моём мире, то сравнила. Шли мы довольно-таки быстрым шагом. Похоже, её тоже что-то нервировало. Только вот интересно, что именно? — Анна, что с тобой? А: — Да ничего! Просто… усталость и волнение дают о себе знать… — Ну, усталость ещё могу понять, но волнение-то у тебя отчего? Тут тихо и мирно, да ещё и погодка хорошая! И устало вздохнула. Вот как раз уже и подошли к нашему домику. Она достала ключик, провернула его, и на пороге заявила: А: — Это ты так думаешь. На твоих плечах висят всего четыре души, а на моих почти три десятка. Ну, точнее, с твоими и плюс ты, то двадцать четыре. Так что, сам как думаешь? — Ну, чем я тебе могу помочь? Понимаешь, я хоть и эгоист, но я не могу видеть, как тебе плохо, тоже не могу. Она слабо улыбнулась мне, и мы вместе зашли в удивительную прохладу… А: — Дверь только не закрывай!

***

…Чёрт, как хочется курить, аж зубы сводит! Я пишу бесконечные строки, буквы сливаются в одно целое, превращаясь в поток слов, а из слов, подобно комом мокроты, выходят строки. Радио гудит, играет заводная музыка, но мне от неё совершенно не становится легче. Анна лежит, и читает книжку. Да, она на заслуженном отдыхе, но и я тоже хочу развеяться. Резко бросаю ручку на стол, чтобы привлечь внимание к себе. И это сработало, так как она резко отбрасывает от себя книгу, и, с взволнованным взглядом осматривает меня: А: — Саня, блин, ты что творишь?! — Да я просто устал. А: — Но зачем так-то делать? Ручку испортишь, а она недешёвая! Из ГДР, между прочим! Ух ты. А я ведь не интересовался историей этого мира. Сильно ли разнится она? Нужно будет обязательно вечером проверить. — Извини, извини. Ладно, не против, если схожу, прогуляюсь? И так много написал уже. Она пожала плечами: А: — А что ты у меня спрашиваешь? Конечно, можешь. И, встав, я направился к выходу. Но тут, вспомнив про заветную пачку сигарет, я решил поинтересоваться: — Ань, а у тебя случайно спичек нет? А: — А? Н-нет, а откуда? — Но ты же вожатая, у тебя всё должно быть. И хитро мне улыбнулась. А: — Так ты тоже вожатый! Почему у тебя нет? — Справедливо. А: — Ладно, если не секрет, то зачем тебе?

ВЫБОР

*РАССКАЗАТЬ* (-5 к Ане)

*СОВРАТЬ* (+5 к Ане)

*РАССКАЗАТЬ*: Не думаю, что будет что-то плохое, если расскажу. — Для курева, а для чего ещё же? Не костёр пионерский буду разжигать. И тут она резко стала меняться в лице. Да уж, лучше бы соврал… А: — Ты совсем сдурел? Какой курить? Молодой человек, вроде тебя, наоборот — должен вести здоровый образ жизни! Отдай мне пачку, живо! — И что ты собираешься с ней сделать? А: — Выкинуть, конечно! Не задавай таких глупых вопросов! — Только попробуй, иначе я тебя выкину следом за ней. Я не стал наблюдать за её реакцией, ибо не хотелось. Сказал я больше не от злости, а от… грусти. Почему меня так приняли в штыки? Неужели курить — это что-то сверх ужасное? Закрыв за собой дверь, я услышал сквозь неё громкое «придурок!» Но и оно было больше от печали. Эх, иногда честность не всегда может приводить к чему-то хорошему, верно? *СОВРАТЬ*: Думаю, лучше соврать. Ведь кто знает, как она может отреагировать на правду, верно? Поэтому, вздохнув, я сказал то, что первое пришло в голову: — Простой интерес. Мало ли вдруг, тут как в пионерских лагерях, иногда по вечерам костры разводят. Она резко погрустнела, но всё равно сказала: А: — Что-то ты мне тут врёшь, Александр, чую я это. — Нет. Зачем мне тебе врать? А: — А я-то откуда знаю? И, пожав плечами, я вышел за дверь. Но куда мне сейчас идти? Просто пойду, куда глаза глядят…

***

«Бывает, что-то не клеится, плохо выходит, и в то же время чувствуешь что-то хорошее. Вспомнишь о хорошем и поймёшь: это весна.» Так говорил один из моих любимых писателей — Михаил Пришвин. И он был чертовски прав! Да, мне было очень неприятно из-за маленькой ссоры между нами, но то, что сейчас меня окружает настоящее возрождение всего, не может не радовать! Приятные, огромные облака, морской бриз и горный воздух! Ничего лучшего и быть не может! Ну, кроме красивых девушек рядом. И ведь они были! Вот, шли в метрах тридцати от меня! Только вот чёрт, я же папку не взял с собой… …Так что, они меня подождут, а я за рабочей принадлежностью! Бегом у меня заняло от силы секунд тридцать, так что хорошо, что ещё не так далеко и ушёл! Зайдя в домик без стука, я быстро схватил папку со стола и не стал слушать, что мне в след кричит Аня. Прослушал её, а возвращаться не особо хотелось… Вот, я снова добежал до места, с которого ушёл. Но их уже не было… Обидно, чёрт возьми. Ну да ладно, я ещё с ними встречусь… Вот я потихоньку иду, совершенно не торопясь. До обеда ещё прилично времени, так ещё, наверно, уже процедуры идут…

***

Близняшки снова сидят на своём излюбленном месте, как пара голубей. Интересно, им самим ещё не надоело? Но долго я задерживаться на них не стал, и зашёл в здание… Я подошёл к нужному этажу, но не заметил табличку, которая предупреждала бы меня. Так что, я спокойно дёргаю ручку на себя, и вхожу. (играет романтическая музыка) Ох, и зря я сюда зашёл! Нет, конечно, с мужской стороны я был очень рад увидеть подобное, но не с этой девушкой. Она была полуголой, и как раз только собиралась надевать лифчик, который был приятного розового цвета! Роза стояла полу боком от меня, так что её длинная, нежно-розовая коса закрывала её правую грудь, а левую успела прикрыть тем самым лифчиком. Я не стал и дальше растягивать настолько неловкую сцену, и поэтому сайгаком выскочил за дверь… … … … …Ух, падаль! Это было очень близко! Так, успокойся, возьми себя в руки! Я обнаружил себя на втором этаже этого здания. Даже сам не заметил того, как оказался здесь! Зараза, надо… отдышаться… Каждый вдох давался мне с трудом, ибо бежал я как угорелый. Присев на ближайшую лавочку, я пытался перевести дух, как после хорошего марафона. Лёгкие горели адским пламенем, но мой разум это не беспокоило, так как веки всё тяжелели, силы покидали меня, и стоило всего лишь на секундочку прикрыть глаза… … (играет тревожная музыка) — А… А? Я чувствую, как чья та ладонь очень нежно и аккуратно, я бы даже сказал, что неуверенно, ложится мне на шевелюру. Я моментально просыпаюсь, но мышцы настолько затекли, что не дают мне быстро поднять голову. Так что, всё происходит очень даже медленно… О: — Товарищ вожатый, вы просто так храпели, что я не могла пройти мимо! Я только по одному тону голосу узнал, что это был за человечек. И даже этому очень рад! Так что, начав тереть и растирать шею, я всё-таки смог приподнять голову. Пускай она и была подавленной, но всё же стала немножко счастливой. И, буду совсем честен, мне совершенно не хотелось, чтобы она убирала свою ладонь. Оля захотела присесть рядышком, но что-то остановила её. — Что не так? Оля, ты меня пугаешь. Ещё спросонья не совсем понимаю, что говорю. Но уверен, что это была абсолютная правда. Она виновато почесала затылок, и, вздохнув, заявила: О: — Да не, всё в порядке. Просто… опять к главврачу надо… — Ну так давай я с тобой схожу. Я пытался выглядеть бодрее, чем я есть сейчас. И, вроде бы, даже получалось. О: — Нет, я сказала! Сидите, или вот, — указала она на помятый журнал в моей руке — у вас вроде работа есть? Так идите. Это вообще выходило за все рамки. И я хотел только ей возразить, как вдруг… Её взгляд. Он был красноречивее всех слов на планете. Взгляд, который просил, умолял о защите и помощи. И рот, который молчал, но хотел кричать. …А я ничего не мог сделать… А может, просто я не хочу, и всё кидаю на «не могу»? Прости меня, Ольга, прошу… Она, прикусив нижнюю губу, и при этом, не понурив головы, она отправилась вперёд по длинному коридору, словно в последний путь. Да, она не хочет, чтобы я шёл следом за ней, но хватит убегать! Я подождал, пока она скроется за дверью кабинета, и ускоренным, но при этом аккуратным шагом, чтобы эхо не предало меня. Шаг. Шаг. И ещё пару десятков таких же. И вот, длиннющий коридор закончился, и я уже стою возле зловещей двери. Нервно сглатываю, и, прислонив ухо к двери, стал слушать. …Хорошо, что дверь была тонкой, всё было хорошо слышно… ? : — Ну что, Оленька, жалобы есть? Голос принадлежал если и не глубокому старцу, то и явно не молодому человеку. Он был немного свистящим, что придавало комичности. Но за этой «стенкой» несло чем-то очень нехорошим… О: — Всё хорошо. Оля взволнована, но ещё крепко держалась. ? : — Не врёшь мне? Тогда позволь задать вопрос — как тебе новый вожатый? Теперь мне уже стало любопытно. Не зря подошёл. О: — А что о нём говорить? В отличие от кое-кого, он мне нравится. Слышно возню на столе, видать, либо что-то ищет, либо что-то прячет… ? — А он до тебя не домогается? А то зная вас, молодёжь… И ты никому не рассказываешь никому, верно? Даже ему? Да что этот чёрт себе позволяет?! Долгая тишина. Нервная тишина. Тишина, которая может свести с ума. Затем, слышится скрип стула. Кто-то из них встал. Но по звукам шагов, то можно понять, что это был именно он. И подошёл этот козёл к ней… О: — Нет. Он очень хороший, и я рада, что он мой вожатый! Оля уже была на взводе. Я не мог видеть, что он делает с ней, но явно ничего хорошего… Мои ладошки сильно вспотели, да и сам трясусь как осиновый лист. О: — Прошу, отпустите меня… ? : — О, да, да, конечно. Но, как ты знаешь, я не люблю девочек, которые мне лгут. А теперь… Иди. Чтобы меня не раскрыли, и чтобы Оля не обижалась на меня, я не придумал ничего лучшего, чем войти в кабинет. Я постучался, и можно было понять, что там, внутри, испугались этого, ведь началась возня… ? : — В-войдите! Сказал этот главврач, и голос его прозвучал подобно крысе. Мне было противно даже трогать эту ручку двери, но раз начал, то отступать было уже нельзя. Дёргаю дверь на себя, и вхожу в довольно-таки просторный кабинет, который был украшен просто и со вкусом. Но всё равно, это место не красило этого… человека. ? : — Здравствуйте! Вы что-то хотели? Этот человек сидел за своим рабочим столом, скрестив пальцы в подобии замка. Он имел заострённые черты лица, серые, впалые глаза, густую, седую, но не очень большую бороду, а сам был при этом излишне худой, как будто сам болеет. — Нет. Извините, наверно, кабинет перепутал. Я кинул быстрый взгляд на Ольгу. Я её такую ещё ни разу не видел. Она стояла, прижав под себя руки, и её била дрожь. Я… хочу обнять её, но не могу. И всё, что мне остаётся, так это выйти отсюда, и надеяться на то, что этот старик её больше не тронет…

***

(играет повседневная музыка) Я стою на лестнице, и жду Олю. Я не сдвинусь с места, пока не дождусь, и у меня не будет уверенности в том, что с ней всё в порядке. Вот как мне теперь быть? Как я могу её отпускать сюда одну с этого дня? А я и не могу. Так что, буду теперь ходить за ней следом, хочет она этого, или нет. Хорошо ещё, что ждать долго не пришлось. Вдалеке показалась её красивое личико, омрачённое подобной ситуацией. — Оль, я… Но она не дала мне договорить. О: — Спасибо, что пришли. Но не стоило. Я надеюсь, что вы правда обознались местом? Ложь. Как же это трудно, но необходимо. — Да. И она широко улыбнулась. Видать, всё-таки верит мне, дурёха такая. О: — Вот и славно! Так что, чем сейчас будете заниматься? — Продолжать работать. У меня ведь и выбора особо нет. О: — Как и у нас всех! — Ну не надо так мрачно. Просто сейчас до Розы схожу, близняшек проведаю, и я свободен, как ветер. И снова хитро улыбнулась. О: — Ну ладно, поверю, так уж и быть. — Вот и хорошо. А ты что сейчас будешь делать? О: — Пойду, схожу до Ани и спрошу, когда на пляж можно! — Ого, а тут и такое есть? Вот это было приятное удивление. Я сам по себе давно хотел на пляж сходить, но вот только не знаю, тут вода успеет к обеду прогреться? О: — Ага. Ну ладушки, приятно отработать вам! И, подмигнув, она удалилась к выходу. Пускай она и старалась выглядеть счастливой и радостной, но её глазки выдавали её с потрохами. И, грустно закивав самому себе, я двинулся к Розе…

***

В этот раз я громко постучался, а то мало ли, что. Пускай у неё и восхитительная фигурка, но всё же не думаю, что ей было приятно от такой сцены… Не, мне да, но вот советь теперь твердит иначе, стоило только об этом задуматься… П: — Да-да, входите! Усталым голосом сказала Полина. А я, будто школьник, сначала просунул голову, чтобы осмотреться. Роза сидела на кушетке, и виновато отвела от меня взгляд. П: — Ну не стойте в проходе. Подумаешь, в следующий раз стучаться будете, вот как сейчас! И я вхожу. — Ради партии, простите уж. Я ведь правда не специально. Передав журнал, я присел рядом с Розалией. П: — Уж перед кем вы должны сейчас извинятся, так это перед девочкой. Не отрываясь от журнала, ответила она. И падаль такая, права на все сто! — Роз, ты это, прости меня… Я ничего не видел, честно. Но она такая милая и добрая, что совершенно не держала на меня зла. И как я это понял? Всё просто. …Дело было в её улыбке… Р: — Я всё понимаю, это чистая случайность. У меня бывало такое, только с Олей! Так что, не волнуйтесь, я не держу на вас зла. Моя душа сияла. Ведь эта прекрасная девушка не была ко мне злой.

***

Вот и всё. Я стою на выходе из здания, а рядом со мной цветочная девушка, которая смотрит мечтательно куда-то в сторону. — О чём думаешь? Спокойно спросил я. Она была мне интересна, ведь такого человека нужно ещё найти. Р: — О… доме. Понимаете, я… не хочу остаться одной. Для меня это страшно. Но вот стоило только подумать о чём-то похожем, негативном, то сразу мне на ум приходят ваши слова. То, что нужно быть сильной. Приятно, когда тебя слушают. А вдвойне приятнее, когда тебя слушает небезразличный к тебе человечек. Я постарался как можно аккуратнее и нежнее положить руку ей на плечо. …И в этот раз она не испугалась… Р: — Благодарю, что не игнорируете меня. — А я бы всё равно не смог. Ибо это моя работа. Да и… не могу тебя бросить. Ладно, ты сейчас куда пойдёшь? Р: — Ну, особо планов-то у меня и нет, наверно, схожу на набережную, или Олю найду. Не знаю, что заставило меня обернуться, но я сделал это, и заметил, что относительно вдалеке от меня идут близняшки. И одна из них смотрит на меня, словно ревнующим взглядом… Р: — М, товарищ вожатый? — А? Да, говори, слушаю тебя. Р: — Так я пойду? — Да, да конечно. И, отпустив её, я направился к ним. Р: — А вы куда идёте? Всё не унималась девушка. — По своим делам. И, пожав плечами, она сама скрылась из виду.

***

Они зачем-то обходят корпус, и идут вдоль него. А я следом. Не быстро, но и не медленно. Делаю шаг за шагом, и подо мной предательски то-то хрустит. Л: — О, товарищ вожатый! День добрый, давно не виделись! — Что есть, то есть. Добрый. А куда это вы идёте? Я посмотрел на Эмилию, которая виновато убрала свой взор от меня. Неужели и она на что-то обиделась? Л: — А… Это… Э: — Туда, куда нужно. На этом всё. — Что-то случилось? Э: — Совершенно ничего. Просто беспокоюсь, что она выдаст кое-что. И снова секреты. Да какого лешего, а?! — Почему вы, девушки, не можете жить без секретов?! Почему я должен всё постоянно разгадывать?! Нет, не то чтобы я был зол, а больше от того, что реально устал от этого дерьма. Э: — Может, потому, что иначе было бы скучно жить? Не беспокойтесь, мы всё равно идём в одно из трёх мест, о котором вы знаете. Теперь уже моя очередь пожимать плечами. — Девушки, только скоро обед, так что не задерживайтесь, ладно? Б: — Мы знаем. Ответили они одновременно. И, взявшись за руки, они пошли, скорее всего, к беседке, ибо до неё было ближе.

***

Я сижу в тенёчке на лавочке, и жду долгожданного обеда. Закрыл глаза, ведь так легче переносить бытие. От нервов хочется есть, и сильно крутит желудок. Интересно, чем сейчас занята Аня? Блин, не следовало с ней портить отношения… Но я же хотел как лучше! Но теперь вопрос. А для кого в первую очередь? Для себя, или же для неё? Сложно ответить. Приятный морской бриз обдувает меня, и становится слегка легче. …Цок… Цок… Цок… Знакомый звук туфель. И такой может быть только у одной дамы в этом санатории. А: — Ну что ты тут сидишь? Пришёл бы в домик, а то мне одной там скучно. — А я тебе что, клоун, чтобы развлекать тебя? А: — Какой же ты всё-таки грубиян. Но вот что мне в тебе нравится — так это честность. — Слушай, я хочу извиниться за своё поведение. А: — Да ладно тебе. Ну, плохое настроение, с кем не бывает. Ты же вот тоже мои закидоны иногда терпишь, так что… Мы квиты? Она легонько ткнула меня в бок. Её голос был сладок, и, скорее всего она улыбалась. Похоже, всё же придётся открывать глаза… — Да, квиты. И только не говори, что ты ради меня вышла из чудного домика. Она покраснела, но продолжила на меня смотреть. А: — Вот скажешь тоже, а! Но, знаешь, отчасти ты прав да. Ведь я и правда не знала, куда ты пошёл. Вдруг, потеряешься ещё здесь, хех. Я ничего ей не ответил. Беспокойство за Олю, а теперь ещё и за близняшек, не отпускало меня. И, видать, это хорошо отражалось на моём лице. А: — Что с тобой? Саш, почему ты такой нервный в последнее время? Не знал, что ответить ей так, чтобы она поняла меня с полуслова. — Я волнуюсь за детей. За близняшек… За Ольгу… А: — И всё равно не понимаю. Что с ними не так? Мне хотелось крикнуть, на подобии «Ты что, слепая? Открой свои зенки по шире!» но я сдержался. Не хотел наломать ещё больше дров, поэтому спокойно произнёс: — С Ольгой что-то химичит этот главврач. И не нравится мне это, ой как не нравится. А с близняшками — тут я вообще без понятия, что не так. Они ведут себя странно, но такие стали вот, когда я впервые увидел их на выходе из корпуса… Не знаю, о чём она думает, но, похоже, решила прикинуться дурочкой… А: — Ой, да ты не волнуйся! Уверяю тебя, всё хорошо, она просто проходит медицинское обследование! Не выдумывай, хорошо? Либо она и вправду не понимает, либо… нет! Нет-нет-нет! Может, мне это всё просто кажется, как она и говорит, и всё в порядке? Тогда почему Оля сама так этого боится? Такая смелая девушка, и обычного разговора? …Нет. Никогда ничего просто так не происходит. У всего есть цель. Анюта ещё мне что-то говорила, но я не слушал её. Я встал, и собирался идти в столовую, ведь только что прозвенел горн. А: — Эй, стой! Я с тобой говорю! Куда идёшь? И кинул ей слова через плечо, так как видеть девушку, которая закрывает глаза на своих же подчинённых, мне не особо хотелось. — В столовую.

***

…Я скучаю по Розе. И по Оле. И по этим странным близняшкам. Супа сегодня не хотелось, поэтому взял второе — гречневую кашу. По радио в столовой читали новости, придавая некоторой живости этому миру. Ведь в этой местности можно себя почувствовать, как будто ты отрезан от всего остального мира. Интересно, как давно вообще это место построили? Ведь выглядит оно относительно новым. Да и если учесть, что сейчас восемьдесят восьмой год, то, скорее всего, союз скоро распадётся. …И это чудное место закроют, как и пионерлагеря… От осознания этого у меня снова пропало настроение. Как будто оно до этого у меня и было, хех. Похоже, с настроением ушёл и вкус блюда, ибо греча была ну до одури пресной. И ведь соли не попросишь, не дают! И я бы так и сидел, и грустил, если не одно важное «но». Р и О: — Добрый день, наш товарищ вожатый!» Сказали они одновременно. — Добрый, добрый! Рад вас видеть! Да, это были те самые девочки. И каждую из них я был рад очень сильно видеть! Но… какую же из них больше? Хороший, но трудный вопрос… Роза села слева от меня, а Оля — справа. И обе взяли то же самое, что и я. Мило. Р и О: — А мы вас! — Давно не видел, чтобы вы так ходили вместе. Хоть я тут и третий день только. Они обе покраснели, и принялись за еду.

***

И снова, в который раз, я стою и смотрю на эту чудную реку. Она единственная здесь, что знает покой, и ценит его. Хочу искупаться. Нырнуть в весеннюю водичку с головой, барахтаться в ней, словно малое дитя, и всё забыть… И тишина, невзирая на то, что другие люди выходят из столовой, громко общаясь. Тишина на сердце. Тишина в душе. Роза права, я тоже не хочу жить один. За эти несколько дней я привязался ко многим людям, к стольким, сколько у меня за всю жизнь не было. Даже к этой Марии, виновнице всех моих приключений. Если верить её словам, она такой же человек, как и я, и при этом у неё есть необычайные способности… Две ладошки аккуратно кладутся мне на плечи. Тепло человеческих рук придают мне душевного равновесия. Я не хочу, чтобы он отпускали меня, но кто меня спрашивает, верно? О: — Спасибо, что составили нам компанию! — Но вы же сами ко мне подсели. И вот от кого не ожидал, так это от Розы. Она аккуратно ткнула меня в бок пальчиком, отчего рефлекторно дёрнулся! Хех, это забавно! О: — Роза, это было уже лишнее. Неожиданно серьёзно сказала Оля. Р: — Ой, да ну вас. — А мне понравилось. И встали рядышком со мной, смотря туда же, куда и я. О: — Какие планы на вечер, товарищ вожатый? — Ну, я пока не знаю, не планировал ещё. А у вас? О: — Я пойду на склад, Аня сказала, что пока я там не приберусь, то на пляж вместе со всеми не пустит… Очень грустно заявила она. — Но почему именно ты? И девушки обе виновато отвели глазки, как будто Роза могла что-то знать. Р: — Д-да… О: — Только не говори! А так, как-нибудь потом. — Эй, так не честно! О: — А кто говорил про честность? И легонько высунула розоватый язычок, словно малое дитя. — Ай, ну вас. И, махнув рукой, отвернулся от них. О: — Ой, вы только посмотрите, кто у нас здесь обиделся! Вот, аж отвернулся от нас! И девушки заразительно засмеялись надо мной. Обидно конечно, но они же не со зла, верно? Верно же? И я посмотрел на них самым грустным взглядом, который был у меня на вооружении. О: — Ой, ну не надо так смотреть, а. Иначе виноватой буду себя чувствовать! — Так на это и расчёт. И уже компашка из трёх лиц засмеялась на половину санатория, ведь нами правду, было хорошо. …Но всё заканчивается, так или иначе… Р: — Олечка, нам, думаю, пора идти. — А куда вы это собираетесь? Р: — Ну… По своим личным делам. Не волнуйтесь, просто это связанно с хобби, вот и всё. О: — Да, Роз, пошли. Тем более, мне ещё и работать надо… Так что, до встречи, товарищ вожатый!

ВЫБОР

Оля, прошу, останься (+3 к Оле и -3 к Розе)

Роза, прошу, останься (+3 к Розе и +3 к Оле)

Оля, прошу, останься: — Оль, прошу тебя, останься со мной. Что сказать, она была шокирована, и это мягко говоря! Она вся залилась багрянцем, а Роза вообще, казалось, будто сквозь землю сейчас провалится. Да и я, блин, хорош, ляпнул такое… — Ой, прости, ты не правильно поняла! Я просто хотел поговорить. И она быстро вернулась в прежнее расположение духа. Ну, почти. Она всё ещё была красной, подобно свежей помидорки. И быстрыми шагами подошла ко мне. О: — Роз, можешь идти, я догоню тебя! Ну, не расстраивайся, солнышко! И обняла её так мило, словно они были настоящими сёстрами. Р: — Ладно-ладно, хорошо. Жду тебя! И, быстро развернувшись, и даже не посмотрев на меня (а обычно всегда на прощанье смотрит), помчалась от нас спокойным шагом… Но Оля теперь изменилась во взгляде. И он стал более… хищным. О: — Так о чём хотели поговорить, товарищ вожатый? Спокойным, но не менее… вкусным голосом она проговорила эти слова. Теперь уже я заволновался. — Н-ну… Насчёт того, почему ты выглядела такой испуганной в кабинете врача. За эту секунду она сменила сразу три эмоции, да настолько быстро! О: — Ох, ну вот опять. Мне просто было не очень хорошо, вот и всё. Да и вообще, почему вы пристаёте ко мне с подобными вопросами?! Это бесит уже! И она злилась. Впервые вижу её злой. И теперь я потерялся в самом себе более чем полностью. Шура, ты такой… слабый. Не дело это… — Прости. О: — Сколько я уже слышала это «прости» от вас, и вы всё равно спрашиваете! Она тяжело вздохнула, и, отвернувшись от меня, упёрлась руками об нижние перила, которые были ей по самую голову. Они, кстати, были настолько большими, что даже до моей шеи! — Слушай, я понимаю, что тебе тоже нужно личное пространство. Но и ты пойми меня. На моём месте ты бы разве не волновалась за друга? Проигнорировала его чувства? И снова. Из злой она превратилась в очень грустную. Нет, она не плакала, но прекрасно видно, что сердце её сейчас разрывалось. О: — Конечно бы волновалась! Конечно бы не игнорировала! Конечно бы не давала ему проходу нигде! Но… прошу вас, не волнуйтесь, со мной всё в порядке. Просто я… хочу домой, вот и всё. — Но если ты хочешь домой, то тебе тут что-то не нравится, верно? О: — Верно. Слишком любопытные носы. И, развернувшись, стала резко уходить, но я всё же успел сделать то, что должен был. …Я как можно нежнее схватил её за локоть… Словно молнией обдало мою ладонь, от холода её кожи. Также дрогнула и она. — Прости, просто я хотел сказать… О: — Прошу, отпустите меня… Она хоть и задрожала, но всё же держалась. Крепкая девочка, я уважаю её. …И я отпустил её… И, стараясь как можно сильнее спрятать своё красивое личико, она удалилась прочь. Господи, что я наделал… …Сука! От злости и ярости, что кипела во мне, я ударил по перилам. Было очень больно, но только это чувство очистило мои мысли и разум. А какого хрена ты творишь?! Я задавал этот вопрос себе снова и снова. Но так и не приходил к какому-либо ответу. Солнышко уже приобретало розовый оттенок, а небо — оранжевый. Дул приятный, но сильный прохладный бриз. А это значит только одно — скоро вечер. Делать мне тут больше нечего. Как и в любой точке этого места в принципе. Так что, развернувшись, я медленным шагом побрёл к домику… Роза, прошу, останься: — Розалия, прошу тебя, останься со мной. Она сильно дрогнула, но её красные, пылающие щёки и лёгкая улыбка пронзили моё сердце. Но вот Оля… Нет, она не была злой, или типа того, но вот недовольной — уж точно. Р: — Д-да, конечно. Оль, я тебя позже догоню, хорошо? Та лишь закивала, но в эмоциях не изменилась. Жаль, я не хотел её обижать… — Роза, я хочу поговорить с тобой насчёт твоей «работы». Она подошла ко мне, и привстала рядом со мной. Не знаю, как она, но моё сердечко начало стучать чуть чаще. Это из-за духоты наверно, да? Р: — Ой, а про что конкретно хотели узнать? — Ну, тебе не тяжело по здоровью? У тебя больное сердце, а ты на жаре и в духоте с утра… Но она перебила меня. Тонко и элегантно. Р: — Простите, но со мной там всё хорошо. Мне абсолютно приятно и ничего там не угрожает. Благодарю, что так заботитесь обо мне… Я хотел её приобнять, приласкать, но у меня… не поднялась рука. Словно невидимая стена была между нами. Обидно, и даже очень. …Она хотела сделать тоже самое, ведь я успел заметить, как её рука также поднималась ко мне… Мы вместе стояли, и смотрели на приятное небо. Р: — Знаете, товарищ вожатый, вы чересчур волнуетесь за нас! — Это плохо? Р: — Не то, чтобы. Просто тут как получается. Анечке до нас, в принципе не особо дело есть. Не страдаем, ну и ладно. А вы — сильно что-то перегибаете. — А, я понял. Найти золотую середину, верно? Р: — Да! Ой, простите, я не хотела грубить или типа того. — Да что ты беспокоишься! Я не обиделся. Ведь на тебя… невозможно обидеться, не такой ты человек. И да, тоже совет тебе дам, такой же, как и в первый наш день. Будь смелее. Р: — То есть? — Проси прощения только за то, где ты правда виновата. Р: — Хех, хорошо, я буду знать. Я… могу идти? — А что, я уже наскучил? Р: — Нет-нет! Про… Просто подумала, что Оля уже заждалась. — Горжусь тобой. Так и продолжай. Иди. Она очень-очень тепло мне улыбнулась, и стала уже уходить, но вдруг, я вспомнил кое-что, что было также важно для меня. — Роз, стой. Р: — А? — У тебя есть спички? Р: — Н-нет, нету. Со столовой даже не просите, они мне ничего не дают! — Эх, грустно. Ладно, иди уж. Р: — А вам зачем? Неужели курите? — Какой ответ тебя расстроит? И сказала самым уверенным голосом. Р: — Ложь. — Понимаю. Да, курю. Р: — Тогда хорошо, что не дают. И вам не дала бы. — Ой, ты же не мама! Что ты так волнуешься! И, подойдя ко мне ближе, прошептала: Р: — А кто это говорил, что волноваться за друзей — это нормально? — Ай, молодец! Да, ты полностью права. Но всё же зависимость есть зависимость, и с ней не поспоришь. Р: — Да, это всё грустно, и страшно, но я знаю, что может вам помочь! — И что же? Скептически произнёс я. Р: — Сладкое! — Хех, я люблю сладкое. Р: — Вот и отлично! Тогда, встретимся чуть позже? Я до Олечки побежала. — Да, конечно, удачи вам там. И, подарив мне одну из самых тёплых улыбок, она лёгкой походкой ушла от меня. Пора и мне уходить с этого места кое-куда…

***

…Дорога до домика заняла у меня неприлично много времени. Хоть мне и нужно туда сейчас идти, но совершенно не хотелось. Я устал. Устал по куреву. Сводит зубы, болит голова, и во мне копится злость… Птицы раздражали, а морской бриз был словно соль на рану, когда попадал на кожу. Но вот любой путь когда-либо заканчивается, и вот, я уже стою возле двери, приготовившись открыть её. …Но когда закончится мой путь? И открываю её, но перед тем, как зайти, осматриваюсь. …Ведь моя история может позитивно закончится, верно? Аня сидела за столом, и, склонив голову, тихо посапывала. …Или, на самом деле, от меня мало что зависит, и я просто жалкий актёр? Аккуратно зайдя, и не став будить спавшую вожатую, сам лёг на кровать. И, обычно в таких ситуациях у главных героев практически моментально приходит сон. Только вот я не главный герой, а лишь жалкий неудачник, которого сгубило любопытство… Но вот я неожиданно даже для себя громко зеваю, и… А: — А… А?! Кто здесь?! — Да не паникуй ты, это я зевнул. Добрый день, кстати. И с испуганного личика ушла вся тревога, и на место неё пришла лёгкая улыбка. А: — Ну ты даёшь! Да, конечно, добрый после такого. — А что, здесь так много грабителей? А: — Нет, конечно! Просто всё равно неожиданно было. Ну так что, какие планы на вечер? Неожиданно сменила тему она. А ведь правда, какие? Я, даже не особо и задумываясь, ответил: — Нет как таковых. А что, ты уже хотела меня снова отправить работать? И скривила личико, словно от лимона. А: — Ну какого хрена ты такого плохого мнения обо мне? — Аня, не матерись! Не подавай мне плохой пример. А: — Ладно, ладно уж. Просто правда, ты обо мне думаешь, как будто я какая-то диктаторша! Что сказать, меня это повеселило. — Ну, нет. Ладно, извини, ты что-то хотела предложить? Она, встав со стула, пересела на мою кровать. А: — Я просто хотела дать тебе журнальчик почитать. Там говорится, как правильно оказывать первую помощь. Это чисто так, на всякий случай. — А ты сама умеешь? И посмотрела на меня как на самого тупого человека в мире. А: — Нет. Вот, решила у тебя на коленках посидеть, почитать. На самом деле, я был бы не против, чтобы такая дама, да с такими формами, посидела у меня на… — Ай! Прилетел лёгкий подзатыльник. А: — Хватит витать в облаках! Что ты себя как ребёнок ведёшь? — Ой, да ладно тебе! Давай его, почитаю, это правда будет полезно. И впервые за это время она обрадовалась. А: — Вот! Так бы сразу! Ладно, не буду тебе мешать, я пока попишу немного, но ты читай, и, если что-то будет непонятно, обращайся, я всё подскажу! — Да, да обязательно, Анют. И, встав, она снова присела на стул (но всё же, какие приятные и мягкие на вид бёдра-то у неё!), а я, сняв обувь, удобно лёг и принялся читать…

***

«Если вы присутствуете при начинающемся приступе эпилепсии в первый раз, следует успокоиться, продумать, что надо делать и начать оказывать помощь. Симптомы делают внешний вид человека пугающим. Обильная белая или розовая (если прикушен язык) пена изо рта, бледное искажённое лицо — приводят в смятение. Порядок помощи при припадке: Уложить на ровную, желательно мягкую поверхность. Это, чтоб обезопасить от случайных травм во время неадекватного состояния. Расстегнуть верхние пуговицы, освободить от стягивающей одежды. Она может душить, опасно ограничивать его движения. Попробуйте повернуть голову пациента вправо или влево, чтобы не дать захлебнуться слюной, возможными рвотными массами. Все предметы, находящиеся в поле досягаемости для упавшего, необходимо отодвинуть. Человек не отдаёт себе отчёт в том, что делает его тело. И может схватить что-нибудь, нанести себе или окружающим травму. В ротовую полость вставляем только мягкие предметы, не пытайтесь дать попить, скормить таблетку. Просто переждите опасное время, позвонив в скорую. После, когда все завершится и настанет сон, обеспечьте покой. Попробуйте осторожно, мягким валиком (из галстука, платка) разомкнуть челюсти. Но не пальцами. Судороги могут быть настолько сильными, что ломаются зубы. Открывая рот, мы избегаем этой опасности. После того, как опасность минует и эпилептик придёт в себя, ему сразу нужно принять лекарство. Это поможет предотвратить повторные припадки.»

***

Вроде, ничего сложного. Я помню, такие маленькие журнальчики были у нас, когда проходили первую помощь в школе. Я не знаю, почему именно та информация была на первой странице, но буду иметь в виду, что это не просто так. …Ведь ничего не бывает просто так, верно? Я закрыл, и положил её на стол, рядом с Аней. А: — Ну, ты понял что-нибудь из этого? — Говоришь так, как будто я тупой. Конечно понял! Только у меня нет с собой мягких предметов. А: — Это не страшно. И, встав со стола, она направилась к шкафчику, который был возле её кровати. И, достав от туда маленький свёрток, протянула её мне. — И что это? А: — Как раз для таких вот случаев. Это валик, просовываешь его в рот, и уже можно будет не так сильно волноваться. — Спасибо. Но, чёрт… А: — Да, я понимаю, как это страшно. Врагу не пожелаешь такое видеть, не то чтобы даже испытать. Но хорошо, что с Олей всё в порядке, и она вообще должна будет скоро поправиться. Если честно, то зная, какой стресс она тут испытывает — то это вряд ли. А: — И почему ты сомневаешься в моих словах? У тебя это по лицу видно. Пришло время для честности. — Может, потому, что я вижу, как она тут страдает? Тем более, она сама мне говорила, что хочет домой! А это уже о многом говорит, я считаю. И, устало вздохнув, ответила: А: — Иди и помоги ей тогда, хорошо? А то, скорее всего, на складе она одна. Как будто просто посылает меня куда подальше! Но в одном она права. Оля там одна, так что ей помощь не помешает. Но есть одно «но»: — А где этот склад? А: — Когда проходил мимо душевых, не споткнулся? Ладно, шучу я. Да, они возле душевых, здание не большое, сразу узнаешь. — Спасибо. А: — Постой! — Чего? Она была взволнованной, и… очень покрасневшей. С чего бы это? — Что-то не так? Тебе жарко, чтоль? А: — Да, есть такое. Хотела сказать, чтоб ты… дверь не закрывал. — Ладно. Неловкая ситуация поселилась в моём сердце, и из-за этого не покидала разум. Чёрт, да что с ней? Да, она нравится мне как друг, но неужели смотрит на меня как-то иначе? …Нет, такого быть не может… И, самостоятельно поставив точку над этой мыслью, я двинулся к складу. Хорошо ещё, что он находился относительно недалеко от домика!

***

Оранжевое небо принимало розовые оттенки из-за солнышка. На сегодня оно выполнило свою работу, а вот моя, похоже, только начинается. Как и говорила Анна, это было небольшое деревянное здание. Я бы больше назвал его сараем, чем складом. Когда я подходил к нему, внутри послышалась… лёгкая игра на гитаре. Я прислушался повнимательнее. И да, это действительно была акустическая гитара! И музыка лилась мне в уши, и была она настолько чистой, какой бывает только родниковая вода. Мелодия была мечтательно грустной, словно у исполнителя забрали всю надежду, и оставили в одиночку проходить оставшийся жизненный путь. Интересно, а что ещё умеет Оля? Я решил зайти, но потихоньку, чтобы не испугать её. — Тук-тук. Кто это тут играет? Сказал я ласково, насколько мог. О: — Ну я, а что? Или мне уже даже этого нельзя делать? — Почему же? Можно. Но не думаю, что такое нужно делать в сарае. Но знаешь, мне очень понравилось, правда. Давно не слышал такой красивой мелодии. Пускай она немного улыбнулась, но всё равно чувствовалось, что была в печали. О: — Спасибо, конечно, за такие слова, но зачем вы пришли? — Чтобы помочь. Ты ведь одна тут. Пускай склад и не был особо большим, но практически до потолка забитым самым хламом уж точно. И как Аня хочет, чтобы хрупкая Оля всё это убирала? Даже с моей помощью на это неделю уйдёт, уж точно! О: — Вы правда думаете, что я буду что-то здесь убирать? Нет. Да пошла она, я приехала сюда отдыхать, а не тяжести таскать! Работы мне и дома хватает. — А знаешь, ты права. К чёрту всё это. Давай просто посидим, отдохнём? Работать совершенно не хотелось, а вот провести время с этой замечательной девочкой — вполне. О: — А вот это хорошо слышать! По-нашему! Она только собиралась начать, как вдруг я остановил её, положив свою руку на гитару. О: — Ох, ну что ещё? — Я просто хотел сказать, что… Не хочу, чтобы ты была печальной. Улыбайся почаще, вот и всё. И она действительно сделала это. Её слабая улыбка. Пускай и была такой, но зато она была искренней, от души, так сказать. И только сейчас я понял, что давно этого не делал. О: — Хах, я уже начала отвыкать от этого! И я нежно погладил её, как котёнка. Хотя она и была таковым. Маленьким, рыжим котёнком, которого хочется сберечь от всего зла в этом поганом мире. — А тебе неприятно, когда так делаю? О: — На самом деле — наоборот. Да, когда это было в первый раз, то было как-то не очень, но сейчас. Я скучала по этому. Простите, что нервничаете из-за меня, и приношу вам проблемы. — Забей. Ты не приносишь. О: — Хах, это вы меня ещё плохо знаете! Вот как вы думаете, зачем меня сослали сюда? — Ну, чтобы ты смогла пойти на пляж? Громкий цок язычком. О: — Да нет! На самом деле, я просто прогуляла сегодня процедуры, вот и всё. — Вот тебе на! Самое страшное преступление, блин! Сказал я с иронией. И как же хорошо, что она это поняла. И я не решился в этот раз спрашивать, почему она прогуляла. О: — А то! Это, а вы сами играть-то умеете? — Ну, немного на самом деле. Очень давно не играл, пару лет уж точно. О: — Ладно, тогда уж я буду! А то своими навыками всё настроение спугнёте! И она снова принялась за игру. Только в этот раз она уже была более позитивной и доброй. Каждое касание её пальцев по струнам рождала новые восхитительные ноты, которые попадали в наши уши, погружая нас в приятную, тёплую атмосферу… …И, через какое-то время игры, я решился взять у неё из рук гитару. О: — Точно сможете? Подсказывать не буду! — А и не надо. Я мальчик большой, сам вспомню. Кстати, а чья она? О: — Переверните. И, перевернув чёрно-оранжевую гитару, меня встретила розовая надпись: «Последний подарок мамы для моей любимой дочурки <3» На конце предложения красовалось маленькое сердечко. Последний подарок… Неужели??? О: — Да, вы всё правильно подумали. И снова погрустнела. — Эй, что я говорил про улыбку? О: — Но не в этой ситуации… — Д-да, ты права, прости… Хорошо, Саня, хватит косячить. Настройся, и начни высекать мелодию… …Раз… И два! Вроде, получается! Пускай не настолько хорошо, как у неё, но для меня это было очень неплохо! И взгляд Оли это только подтверждал. О: — Вау, это классно! Знаете, пускай я и шутила, но в вас всё равно не сомневалась! Да, тренировки не помешают, но всё рано классно! — Благодарю за оценку. Ну-с, не замёрзла? На удивление, здесь было прохладно. Видать из-за того, что солнышко уже окончательно село, и при этом из-за морского ветра было довольно-таки прохладно. О: — Да, есть такое. А вы что, собираетесь уже уходить? — Ну, да, наверно, ведь скоро на ужин. О: — Верно. Эх, не особо хочется уходить, но похоже, придётся. Ладно, давайте, пош… Но она не успела договорить, так как с громким хлопком закрылась входная дверь, оставив нас практически во тьме… О: — Ой! — Что, испугалась? Решил немножко разрядить ситуацию. О: — Конечно нет! Вы что, серьёзно думаете, какой-то тихий хлопок может испугать такую, как я? Хмпф! Девушка мило фыркнула, словно ёжик. — Чёрт, тут хоть глаз выколи! Может, тут есть где-то выключатель? И я в жалких попытках стал рыскать по стене в его поисках. Обычно, по логике, они не должны находиться вдалеке от входной двери. Так-с, с левой стороны их нет… …И зараза, как же сильно начал гудеть и жечь кожу медальон! О: — Эй, кротик, помощь не нужна? — Ох, шутняра, выйдем только отсюда… О: — И что будет? Но вместо ответа моя ладонь так удачно находит линию кабеля. Я тянусь вниз, спускаясь, словно рука по любовнице, и нахожу выключатель. — Ага, нашёл! …Щёлк… До боли яркий свет пронзил мои глаза, отчего даже мне стало больно. — Оля! Ты в порядке? О: — Д-да! (играет тревожная музыка) Но тут свет начал мигать, словно это был грёбанный диско-шар! Он начал мерцать с бешеной скоростью, и ведь до чего это может довести, дошло до меня только тогда, когда был резкий выкрик Оли… …Звук глухого падения. Я быстро подбегаю к ней, не обращая внимания на едкое мерцание. Её бьёт очень сильная судорога, и изо рта идёт пена… …Сука, вспоминай, что там надо было делать! Да, точно! Я аккуратно беру её на руки так, чтобы голова не запрокидывалась, и, открывая злополучную дверь, выношу, и нежно кладу на траву. …Прошу, прости меня за это, но так надо! Я расстёгиваю пуговицы на её рубашке для того, чтобы ей дышалось легче. И из-под неё на меня смотрит приятный, белый лифчик с ромашкой в левом углу… …Сейчас, падаль такая, не время… …Так-так-так! Ёб твою, что делать дальше-то?! Я быстро дышу, пытаясь вспомнить. И моя рука так удачно ложится на карман, где лежала та самая маленькая упаковка. Я максимально быстро достаю её, но она выпадает из рук! Падаю на колени и пытаюсь подобрать её в сильно трясущихся руках… Срываю упаковку, и теперь в моих руках лежит маленький валик, скорее всего, похоже на ватный. …Да плевать! Её трясёт так, как будто через её тело пустили ток максимальной мощности. Слёзы капают вперемешку со слюной. Как же в тебя-то его засунуть?! …Боже, помоги мне… Я держу её за голову, и пытаюсь впихнуть этот валик ей в рот, ибо вспоминая инструкцию, пальцами это делать опасно. Через пару мгновений у меня это получается! …И что мне делать сейчас? Оставлять её одну так нельзя, но и трогать — тоже. Скорее всего, просто ждать. До Ани не докричусь, силёнок не хватит, но вот что-то же делать нужно! Так, под голову подложить нечего, чёрт! Но… я сам сажусь на колени, и слегка держу её за голову… …Проходит десяток долгих секунд… Её судороги потихоньку прекращаются, мышцы расслабляются, но она не приходит в сознание… Так, я вроде когда-то слышал, что после приступа людей нельзя будить, но земля то холодная! Ещё и ветер дует. Так что, не придумал ничего лучше, чем снять свою рубашку, и укрыть её. Холодный ветер обдувал меня, и моё тело покрылось обильными мурашками. Ух, чёрт, хоть и май месяц, но как холодно-то! …Но сколько мне так ещё сидеть? …Столько, сколько нужно. Проговорил я сам себе. Она мило спала, словно спящая принцесса, и ей, похоже, было всё равно на внешнюю среду. И, как назло, рядом вообще никого нет! Как будто все вымерли… Олечка настолько тихо спала, словно как будто вообще была неживой… Так что, я максимально аккуратно наклонился к её грудке, чтобы понять, поднимается ли… …Да… Радостно выдохнув, я присел рядышком. Мои нервы до сих пор были на пределе, и меня трясло, и ведь далеко не от холода. Что же мне делать? Одной Розы не хватало мне, чёрт… Я кинул случайный взгляд на сарай. Да, этот треклятый свет всё ещё горит, точнее, переливается, как дьявольское око. И рядом, там, где мы сидели, лежит её гитара. Очень красивая и стильная, при этом последний подарок от матери… …Но почему последний? Неужели она… умерла? Или просто оставила их с отцом? Ладно, сейчас это неважно, но всё равно натолкнуло на размышление о… собственной матери.

***

(играет спокойная музыка) …Сколько времени прошло? Три минуты? Пять? Это не важно, ведь она всё же проснулась. Медленно открыла, и также не спеша захлопала своими изумрудными глазками. Её взгляд был потерянным, и при этом она пыталась шевелить конечностями, но очень плохо получалось это… О: — Мфм? Смф… Она что-то пыталась сказать мне, но это у неё не получалось в достаточной мере. Я придерживал её за голову, и аккуратно вынул валик, который был полностью мокрым от её слюны, а затем выкинул куда-то в траву. И единственный вопрос, который я мог задать в тот момент: — Как ты? Ответила она далеко не сразу. О: — …Где я? Ух… Как голова б-болит… И… почему вы… голый? Оленька пыталась привстать, но я её остановил. — Тише, девочка, тише. Тебе сейчас было плохо, но ты в полном порядке, просто нужен отдых. А так… ты замёрзла, и мне пришлось чем-то пожертвовать, чтобы согреть тебя. Она мило покраснела, и отвела свой взгляд от меня. Всё же, она милашка, это трудно отрицать. — Ладно, как ты сейчас? О: — Ну, голова ещё немножко болит, а так, вроде, всё. Вот только где мы? Она уже смогла немножко привстать, так что, забрав свою рубашку обратно, я быстро надел её. — Мы с тобой… были на складе, поиграли немного на гитаре. Но потом дверь захлопнулась, и так как было чертовски темно, я стал искать выключатель. Но не учёл того, что лампочка-то будет неисправна… О: — Ох… Можно… вернуться в домик? — Да, да, конечно. Идти можешь? Или, может, в медпункт лучше? О: — Нет, нет, мне туда не нужно. А вот в домик — ещё как. И да, я смогу ходить, спасибо. — Тогда, давай я провожу тебя? И снова её щёчки слегка загорелись. О: — Если можно, хех. Я… мне… — Не надо. Не говори ничего. Пойдём, тебе нужен отдых. Я вернулся за гитарой, и держа её в одной руке, и аккуратно придерживая за локоть Олю, мы аккуратным шагом направились к ней в домик…

***

Когда подошли к её домику, то уже почти стемнело. В кустах начали играть сверчки и цикады, а лёгкий ветерок превратился в достаточно сильный ветерок, но всё равно не был страшен. О: — Т-товарищ вожатый! Б-благодарю! Вы понимаете, что спасли мне жизнь?! Её счастью не было предела. Как и моему. Ведь я… герой. Да, я не спас мир, планету, страну. Но зато спас одну невинную душу, а этого мне уже достаточно. — Оленька, это была и есть моя работа. Я же волнуюсь за тебя, и… рад, что всё обошлось. Может, мне посидеть с тобой? О: — Ну хватит так говорить. Про работу, про долг… Вы спасли, а это уже главное. И нет, не надо, идите и отдыхайте! — Ладно, как скажешь. И пойдёшь на ужин? О: — Нет, скорее всего. А может, и да. Я, если честно, не особо голодна… — Ну, после произошедшего оно и понятно. О: — И, товарищ вожатый… — Да, я слушаю тебя. О: — Пожалуйста, можете никому не рассказывать про то, что было? — Почему это? Она снова стала волноваться. Это нехорошо! О: — Я не хочу остаться здесь ещё надолго. Хочу, чтобы это была моя последняя поездка сюда. Прошу, не рассказывайте. Просила она невероятно искренне. Ну что ж, если она и правда этого хочет… — Ладно, хорошо. Я никому не расскажу. Я тяжело вздохнул. Это решение далось мне невероятно трудно. Разрываться между желанием и логикой… …Но то, что она теперь улыбается, стоило того… О: — Вот и славненько! Из-за нервов мой организм требовал никотина в два раза больше. У меня сильно затряслись руки, а также начала кружится голова… О: — Т-товарищ вожатый, с вами всё хорошо? Искренне поинтересовалось Оля. Из-за боли мне хотелось нагрубить ей, но я смог сдержать себя. В этот раз. — У тебя есть спички? Срочно. О: — Д-да, сейчас! Она резко зашла в домик и закрыла дверь. Неужели будет настолько легко? Нет, не может быть… О: — Вот, возьмите! Я резко выхватываю заветный коробок. Сейчас он был как золотой телёнок, на которого я искренне молюсь. О: — П-правда, там всего одна осталась… — Спасибо, мне этого хватит. О: — А зачем вам? — Потом расскажу. До встречи. Зубы скрипели, просили сунуть в них сигарету как можно скорее. Да, Оля смотрела на меня странно, но всё же я как можно быстрым шагом зашагал в лес, за их домик…

***

…И сука, если это не идеальное место для курева, что тогда идеальное?! Закрытая сторона леса, пенёк, и почти полное отсутствие ветра… Достав из кармана пачку, я быстрым движением вытаскиваю губами любимую сигарету Так-с, я уже отучился нормально зажигать спички. Р-раз! После прикольного звука чирканья я зажигаю сигарету, и жадно втягиваю в себя едкий дым смерти… …Господи, я бы сейчас уссался от счастья! Улыбка сама по себе наползла на лицо, и я сижу, как долбанутый нарик, тихо посмеиваясь про себя… Дым заполняет горло, лёгкие и мозг. Про последний орган я образно, конечно, но это не отрицает факта того, что мне было предельно хорошо… …Как никогда… Но, сука падла, как же она быстро закончилась! Не справедливо! Я хочу ещё! …Но спичек больше нет… Засунув окурок в пустой коробок, а тот в карманы шорт, я направился на ужин, ведь горн как раз прозвучал именно тогда, когда начал подходить к домикам…

***

Сегодня я ужинал в одиночестве. Никто не решался подходить ко мне и садится рядом. Это хорошо. Особенно после такого события, и эффекта от курева, мне хотелось быть сейчас одному. На подносе у меня сегодня была гороховая каша с котлетой, и кружка с остывшим чаем. А, ещё две сладкие булочки, одну я специально взял для Оли. А ведь завтра четверг, и чёртов рыбный день… …Но как будто только это могло быть плохим… Б: — Вечер добрый, товарищ вожатый! Приятного аппетита вам, и как дела? Да, это были двуликие. В обычный день я был бы совершенно не против, но вот сейчас… — Да, и вам того же. Ответил я вяло и без особого интереса. Но им, похоже, было всё равно. Л: — А вы на наш вопрос не ответили! Её сестра, как и всегда, была до предела молчалива красноречива. И меня это даже радовало. — Да порядок. А что, что-то не так? Л: — Ну да, у вас это на лице написано. — Устал просто, тяжёлый день выдался, и… (начинает играть тревожная музыка) Э: — Спасли Ольгу? Да, выматывающее действие, определённо согласна. Сказать, что я испугался, и мои зрачки явно расширились, значит, ничего не сказать! Я аккуратно, чтобы не вызывать подозрений, положил ложку на край тарелки: — А вы откуда знаете? И хитро, словно две хищницы, улыбнулись мне. Л: — Знаем мы многое. Э: — А ещё о большем — молчим. По ощущениям, я был словно в плену. Любой неосторожный шаг может для меня плохо кончится. Л: — Да не бойтесь вы. Вам мы вредить не будем. Просто нам было любопытно, вот и всё. — Но откуда вам это известно? Э: — Помните, я вам говорила, что мы хорошо знаем этот санаторий? Мы всё про всех знаем. Не волнуйтесь, мы ничего не расскажем этой Ане про ваше обещание. — Ну, спасибо и на этом. Я пытался быстрее есть, чтобы избавится от них. Но при том и они стали кушать быстрее. Да что с ними не так? Отнеся грязную посуду, и в другую руку взяв булочку, я направился к Оле, по дороге постоянно осматриваясь, не следят ли за мной…

***

Чёрт, из-за них у меня теперь будет паранойя! Но, сейчас, пока я иду по освещённой аллее, всё вроде бы нормально. Вроде бы… (играет повседневная музыка) …Но мысли об Оле давали мне душевного спокойствия. О том, что с ней сейчас всё хорошо, она сейчас сидит у себя в домике и отдыхает. Она заслужила этого даже, наверно, больше, чем я. …Тук-тук. О и Р: — Гостей не ждём! Нежные голоски с той стороны двери умилили меня. — О, даже собственного вожатого? О и Р: — Тогда ждём! Их весёлый смех был заразительным. Я нежно открываю дверь… — Ну и ну! И где же ваше гостеприимство? А если бы я был вашим соседом, которому срочно нужна помощь? Но они все посмотрели на меня грустным взглядом… Который тут же сменился на прежний, весёлый. Р: — Ха-ха-ха! Неужели вы думаете, что мы бы проигнорировали? Да нет, конечно. Просто я же вижу, что Олечка сегодня устала, вот и хотела, чтобы она отдохнула. Вот и всего. — Да, понимаю. Я бы также поступил. Я вот что пришёл… Я был впервые в их домике. И что сказать, мне здесь нравилось! Тепло, уютно, и по-домашнему хорошо. Интересно было также то, что каждая часть домика, которая принадлежала девочкам, была уникальна, под стать их хозяйкам. К примеру, сторона Розы была под стиль её национальности. На полке находилась небольшая серебряная менора, какие-то книжки, и всякие аксессуары. Аккуратно заправленная кровать, и общая чистота делали из неё очень порядочного человека. Уважаю. А вот сторона Оли была почти полной противоположностью. Кровать расправлена (а может, она только недавно встала, и поэтому принял такое поспешное мнение), часть её одежды лежит на душке кровати… И множество плакатов с музыкантами, которые были мне неизвестны. …А она очень любит музыку… О: — Ой, спасибо, это для меня? Ну, я вообще-то принёс её для Оли, но заметил, что Роза также жадно смотрит на неё, и словно съедает одними только глазками… …Думаете, что для меня выбор был сложным? Не-а, ведь я сделал чутка хитрее: — Оль, это для тебя, всё верно. Но смотря на твою подругу, то думаю, что нужно поделиться. Хотя, тебе решать. И они посмотрели друг на дружку так хитро и забавно, что мой смешок вырвался сам по себе. — Простите, продолжайте. И мы вместе рассмеялись. И вся тревога, что была у меня за это время, по щелчку пальцев рассосалось…

***

— Ну-с, хорошо посидели, но мне пора идти. Сами понимаете, Аня меня уже с собаками ищут! Они пригласили меня на чай. И знаете, он был по-настоящему вкусным. Далеко не таким дерьмовым, как в столовой, и далеко не таким химозным, как в моём мире. …А настоящим, и дорогим… Я сидел на стуле, так же, как и Розалия, а вот Оля на краю кровати, которая заменяла ей тот самый стол. — Спасибо ещё раз. Знаете, я рад, что я ваш вожатый. Не знаю, но я почему-то решился в этот момент на сентиментальность. Но ради их улыбок я был готов на всё. Р и О: — А мы как рады, что вы именно наш вожатый! О: — Ага, а то прошлый был ну слишком скучный! Р: — Да, и только об Анечке и думал! Ого, даже так. — Ну ладно, я пошёл. Но давайте я кружки помою. Р: — Не-не, я сама! Я же хозяйка этих кружек, мне и мыть. — Эх, слишком ты добрая. О: — Ага, я ей тоже самое говорю, но слушает ли она нас? Р: — Эй, я вообще-то с вами сейчас тут! Конечно, слушаю. Но это уж черта моего характера. Она взяла в руки три красивых украшенных под золото чаши, и неторопливо вышла, закрыв за собой дверь. О: — Ну, вот мы и остались вдвоём. Это прозвучало очень двусмысленно. Но по-своему красиво. — Ага. И ты что-то хотела? Она лишь смутилась и снова покраснела. О: — Только сказать ещё раз спасибо. Вы спасли меня, оберегаете, а ещё вот, играть умеете! — Ты вспомнила. Сказал я с надеждой в голосе. О: — Д-да! И сделала то, на что я бы не смог решится в данной ситуации. (играет романтическая музыка) Она крепко, но нежно обнимает меня, упёршись личиком в грудь. Она такая тёплая, нежная и приятная, а ещё такая нужная… …Я слышу биение её сердца… …Её горячее дыхание в районе моей груди… …И то, как упирается её грудка об моё тело… Я весь красный, как рак на последнем издыхании, но настолько рад, что сам обнимаю её, и нежно прижал к себе… Но через пару мгновений она также отходит от меня, как и прижималась. О: — Ой, простите, хех! — Да это, всё в порядке… И неловкая тишина. М-да, у меня такого ещё ни разу в жизни не было! И, чтобы не растягивать надолго, я решился уйти. — Это, спокойной ночи, Оля. О: — И вам, мой товарищ вожатый! В её голосе было столько нежности, что могла стать рядом с Розой. Я помахал ей на прощанье, и вышел на холодную улицу…

***

(играет повседневная музыка) …А улица и взаправду была холодной! Дул холодный морской ветер, пробирающий до костей, отчего затряслись руки. И более быстрым шагом направился домик. Чёрт возьми, открывать на ночь окна будет плохой идеей! Полу бегом я всё же добрался до родного гнёздышка, если можно таковым назвать. На всякий случай стучусь дрожащим кулаком, а то мало ли, Аня переодевается. А: — Ох, входи! — Ба, ты что, узнала меня? А: — Ну да, а кого ведь в такой поздний час может принести? Я посмотрел на часы — девять вечера. — Аня, если для тебя девять вечера — это позднее время, то у меня к тебе плохие новости. Она насупилась, но больше для того, чтобы подыграть мне. А: — Только попробуй назвать меня занудой! На улице спать будешь! — Ладно, хорошо. Зануда. Я успел поймать летящую в меня подушку, ну уже более аккуратно вернул отправительнице. — Только попробуй сегодня окно открыть! А то лично ты потом будешь греть меня. Она жуть как покраснела. А: — Да ты нахал! Да я тебя… — Ай, да подожди! Я ж про фен имел в виду! И комната залилась приятным, добрым, заразительным, а главное — красивым, с её стороны, смехом. На самом деле, природа не обделила её красотой, и у неё добрая душа. Она уже была в красивой пижаме, на подобии миленького зелёного платья в горошек. И села на кровать по-турецки, прижав подол своей одежды так, чтобы закрывать самые интересные места. А: — Ладушки, как у тебя день прошёл? — Даже очень неплохо! Я не решил рассказывать ей про события с Олей, всё-таки ведь я умею держать слово. А: — А как работа прошла? И тут я понял, что она всё это время как будто на что-то намекала… Ух, чует моё сердце, сейчас будет скандал… — М, тоже хорошо? И, чем ближе она двигалась к столу, похоже, за папкой, то из тёплой и милой улыбки, она превращалась в холоднокровную и хитрую, не предвещая чего-либо хорошего… А: — Хорошо, да? Хорошо? И, свернув его трубочкой… А: — Я ТЕБЕ ПОКАЖУ, ХОРОШО, УХ КАК ПОКАЖУ, ТАК СЕЙЧАС МОТИВАЦИЕЙ ЗАРЯДИШЬСЯ, ПРЯМО СЕЙЧАС ПОБЕЖИШЬ! …И стала лупить меня им, подобно школьника! И, чёрт возьми, это было морально тяжело! — Ай, ай! Хватит, женщина, остановись, прошу! Не будь ко мне так жестока! А: — А ко мне проявят милосердие, когда высшее начальство проверять всё это будет?! Чтоб завтра прямо с утра побежал к врачу, и всё заполнил, понял меня?! — Да, понял я! Хватит меня бить! И, тяжело дыша, она бросила журнал на столик. А затем, в мгновении ока, её прежняя улыбка вернулась, как будто ничего этого и не было! А: — И теперь, спокойной ночи! Выключила свет. — Спокойной. Сняв с себя сначала рубашку, и сделал как Оля — повесил её на душку кровати, а затем снял обувь, и после них — уже шорты. Не зная зачем, я ещё немного посидел на кровати, пялясь в чёрное звёздное небо, и лицом плюхнулся в мягкую, удобную подушку. Я всё думал об одной девушке. С огненными волосами и изумрудными глазами. Что же мне делать с ней? Как быть? Проявлять ли теперь ещё больше внимания к ней, или оставить всё так, как есть сейчас? И назревал самый главный вопрос перед тем, как уснуть. …Что я чувствую к ней?

Реальность. 22-е мая.

…И даже тут я проснулся до будильника. Примерно, за пять минут до противного звонка. И ведь на часах была красивая цифра — пять, двоеточие, пятьдесят пять. А ещё занимательным было то, что сегодня я проснулся, и был полон сил. Ну, почти относительно прошлых дней, конечно. И так, сегодня у нас… …Четверг… Мой самый ненавистный день недели. На работе — это переучёт, и до хрена бумажной волокиты, а на учёбе обязательно будет завал с чем-нибудь. Обычно, у людей тяжёлый день — это понедельник, но даже тут у меня всё через одно место… …И снова ванная. И снова чищу зубы. И снова бреюсь. Вроде, каждый день одно и то же, но…чувствуется иначе. Это сложно объяснить. Ибо сложно понять, где начинается одна реальность, и кончается другая… …Мне давно не снились сны. Но вот опять же. Где сон — а где реальность? Может, моя жизнь в качестве вожатого отделением в санатории — это моя настоящая жизнь? А вот вся эта серость и унылость — нет? …Мне нужно закурить… Выхожу из ванной и подхожу к тумбочке, где всегда лежала моя заветная пачка сигарет. И… …Я её не нахожу… А, чёрт! Она же осталась в шортах! Сука! …БАМ… Сильный удар по тумбе, как будто это может мне помочь. Ладно, успокойся, всё равно покупать новую надо было бы, ведь в той осталось всего на два раза. Так, надо бы поесть. Желудок безукоризненно требует еды. Эх, в холодильнике снова перекати поле, ведь мне так и не получилось вчера сходить за продуктами… Сегодня четверг, а это значит, что мне сегодня на пары. Я забыл вчера спросить, по какому графику работает эта новая девица, но думаю, что ей помогут там и без меня. Надо будет сейчас расставить график сегодняшнего моего дня… Так-с. Первое. Позавтракать. Что у меня там ещё осталось? Вроде, пару банок с тушёнкой должно было быть… Я открываю холодильник, и чуть ли не падаю от удивления! Нет, не сказать, что там был чуть ли шведский стол. А на оборот — скромная пачка яиц. Ох, непередаваемые ощущения, скажу я вам! Никогда подобного в жизни не видел! Да и не хотел бы увидеть, ведь это стрёмно, что в твоём холодильнике то что-то пропадает, то появляется вновь. Но вот я беру эту заветную упаковку, и вижу записку. Она была записана немножко кривоватым и спешным почерком, но я таки смог её прочитать: «Приветик! Заранее говорю — да, это я в прошлый залезла в твой холодильник и почти всё съела. Но послушай, не злись заранее! Я была очень голодна, и… немножко не удержалась, хех! Но вообще, побудь на моём месте, и поголодай на протяжении пары десятков человеческих лет! Но не волнуйся, солнышко, я ничего кроме твоей еды не трогала. Ну, и вот, решила в качестве компенсации хоть что-то тебе оставить. Спросишь меня, почему я не могла тогда в другом месте оставить? Переверни страничку» И я перевернул. «Ибо твой дом был в самой ближайшей точкой доступа. Как вай-фай. Оу, я же забыла, что у вас ещё нет таких технологий, хех! Но ладушки, всё равно скоро встретимся! Так что, не скучай, и бай-бай! Вечно анонимная М.» Ха. Ха-ха… Ха-ха-ха… Я медленно просмеялся про себя. Чёрт возьми, если бы я не знал её, то сейчас наделал в себе штаны, как ребёнок. Да и что такое этот вай-фай? Звучит стрёмно и неприятно. Если честно, я боюсь есть эти яйца. Взял пачку, и начал вертеть, осматривать. Вроде, всё те же, как в обычном магазине. Только есть одно большое НО. …Дата… За тридцать первое августа две тысячи седьмого, сука, года. Ух, чёрт тебя побери! Я открыл её, и… Понюхал. Всё также пахнут куриной задницей, как и всегда. Ладно, Мария, если они на вкус будут совершенно нормальными, то я принимаю компенсацию.

***

Разбил одно яйцо и вылил желток в чашку. Да, оно определённо нормальное. Так, Саня, хватит забивать себе голову ерундой всякой. Просто представь, что всё хорошо, всё нормально. Разогрел сковороду, и налив на неё масло, я вытащил из холодильника предпоследнюю банку консервированного мяса, и вывалил на противень. Ух, какой соблазнительный запах сразу пошёл! Жареное мясцо, а сверху ещё и яйца… Пока жарятся, я окунаюсь в верхнюю тумбочку, до конца не понимая, зачем. Больше рефлекторно. Но, погодите, что это? Я отодвигаю посуду, и нахожу… …Банку с кофе! Бинго! Вот это утро! Теперь четверг — мой любимый день недели! Ай, я, наверно, ещё сплю! Мои щёки горят, а сердце трепещет, словно я нашёл давно утерянную девушку! …Я сегодня буду пить кофе! Ой! Так, быстро перемешал её, чтобы мой шикарный завтрак не сгорел. Звук шипения, и запах жарки был непередаваемым! Пока оно дожаривалось, я успел поставить чайник…

***

…До учёбы у меня ещё есть полчаса, так что, стоит по быстрее допивать кофе, и дуть на остановку. Он уже успел остыть, пока я ел, так что выпил его в три глотка. Господи боже, как давно я не пил кофе по утрам! Так что, закинув всю грязную посуду в раковину, и замочив её водой, я двинулся одеваться. Сегодня погода была ещё мрачнее, что давило на нервы, но после такого классного завтрака, и при том, что я был полон сил, давало мне надежду на то, что этот день будет если не самым лучшим, то классным уж точно. Походу, сегодня надо будет также надевать куртку. Ну ладно уж, и погоде, походу, совершенно не важно, что скоро будет лето. …Возможно последнее лето для меня, кто знает…

***

На остановке не было чего-то нового или интересного. Всё те же серые люди, которые едут на работу, всё те же студенты, которые едут на учёбу, уже как я. И волновало меня только две вещи — где Катя, и будут ли сегодня пары по философии? Облокотившись об стенку остановки, мужичок почитывал газету. От скукоты, я немного подошёл так, чтобы он не заметил меня, и также начал вчитываться: «В городе Н. участились пропажи людей. Только за эти несколько дней, начиная с понедельника, пропало без вести четыре человека. Милиция не раскрывает подробностей, но один из источников докладывает, что между пропавшими не было никакой связи, так как они были всех разных возрастов, социальных положений, и даже религий. Главный следователь, майор Сергеенко А. В. Не даёт каких-либо комментариев по данному делу, так как объясняет это тем, что всё строго засекречено. За подробностями следите в…» Что было дальше, я не мог прочитать, так как мужчина перевернул страницу, и чтобы не с палиться перед ним, пришлось резко достать телефон, как будто мне звонят…

***

Маршрутка всё приближалась, а Катьки как не было, так и нет. Меня это побеспокоило, но кто его знает, может снова проспала? Или заболела. С детьми такое же бывает, верно? Противный скрип колёс раздался по трассе. Пускай здесь проезжал и не один автомобиль, но почему-то именно он был громче всех.

***

Всё как всегда. Я ехал к месту учёбы, и всё смотрел в окно, думая о чём-то своём, совершенно неважным. Нет, эти мысли не были о плохом. Они были о будущем. Что меня ждёт сегодня? А через день? Неделю? Вдруг, решения, которые я принимаю, даже самые мелкие, могут сильно повлиять на мою судьбу? …Ну, может быть и да. А кто его знает? Думаю, что даже Мария будет не в курсе. Ах да, я совсем забыл про её слова из записки: «Мы ещё встретимся». Да кто бы сомневался, а! Я не перестаю удивляться сегодняшнему дню. Доехали мы сегодня быстро. Ну, это скорее всего из-за того, что почему-то сегодня было довольно мало машин. Вот и славно. Море. Пока ехал, всё время смотрел я на него. Вспомнил ещё одну деталь. Оля говорила, что в санатории есть некое подобие пляжа. Думаю, завтра, или на крайняк в воскресенье можно будет что-то подобное сделать… …Вот и снова. Я вроде в реальном мире, в том самом, в котором родился и вырос, но всё равно продолжаю мечтать о чужом… Странно это. Ах, как болит голова… Вроде, терпимо, но такое противное состояние! Таблетку (если она у меня ещё есть дома) ещё пить рано, но терпеть проблематично… Так что, пока иду до универа, я протираю виски, и это немного, но помогает. И только сейчас осознал, что серая, даже мрачная погода мне… помогает. Отчасти она снизила боль, ибо если бы сейчас было солнечно и тепло, то мне точно не поздоровалось бы… Кстати, почему у меня такие проблемы только в МОЁМ мире?! Нет, я не хотел бы, чтобы эти боли были у меня ещё и там, но почему? Каждый день, каждые новые проблемы… И вот, я снова подхожу к стальным воротам, у которой в деревянной будке сидит пожилой охранник. Он изо дня в день проверяет у всех документы. Любопытно, а если бы поставить его на моё место, он сильно этому обрадуется, что в его жизни произошли хоть какие-то изменения? …Ладно, это было бы слишком эгоистично с моей стороны так поступать. Всё же, это испытание выпало на мою долю, и нельзя переносить это на чужих. Да, пускай со мной так и обошлись, но это будет не дело, если впутывать ещё больше. Я показываю ему студенческий билет, а он мне в ответ спокойно кивает. Как и всем из нас. А если у кого-то его нет, то стоически разворачивает обратно, и его характер в этом подобен скале. А он у меня есть, поэтому могу спокойно войти. Звонок должен скоро начаться, поэтому мне стоит поспешить, ведь идти нужно аж на пятый этаж…

***

…И вот вторая пара пролетела из… Четвёртой? Господи, Как же медленно тянется этот день… Но зато всё спокойно пока что. Первой была история. Сам по себе мне этот предмет нравился, но вот не его преподаватель. Из данного человека он был никудышный. Рассказывал вяло и сухо, постоянно читая нам учебник, и всё время заставлял выписывать из него же конспекты. В основном, я вместо конспектов как раз таки и писал свою рукопись. И вдохновения у меня было выше пизанской башни, тем более после последних событий это уж точно! Пускай сейчас всё это было лишь наброском мыслей, образов и фантазий. Но чуть позже… Оно станет моим шедевром. Обязано им стать. …Звонок… Жуткий и противный. Из-за него у меня пробежали неприятные мурашки по позвоночнику. Надо собираться и идти побыстрее, пока… …Меня не поймали. В этот раз мне реально повезло! Никто не захотел ни подойти, ни попросить меня о чём-нибудь, и даже просто пообщаться! Если честно, я уже устал. И даже не знаю, отчего больше — от лагеря, или этого места, что я называю своим миром. Что тот мир делает уникальным? Санаторий и природа? Но такое и в этом, моём мире есть. Люди? Уже намного ближе. Особенно те пять девушек, каждая из которых была (или есть) уникальный экземпляр. Каждая из которой со своими интересами, странностями и секретами. И вот, я спокойно иду себе по коридору, ведь через две аудитории будет уже моя, где должна проводиться пара под названием «философия». Но стоит только поднести свою ладонь на ручку двери, как вдруг… ? : — Ой, постой! Привет, я, если честно, не ожидала тебя тут увидеть! Ведь сначала мне показалось, что это ты. Да, то была та самая Настя. Если честно, я, конечно, не против был видеть её, но не сейчас, когда у меня паршивое настроение. — Да, и тебе привет. Я думал, что ты на работе. Но она только махнула рукой. АН: — Нет, мне сегодня с утра шеф позвонил, и сказал, что поставил мне смены с тобой, чтоб я опыта набиралась быстрее, так сказать. Ха, это мило с его стороны. Звучит как похвала. — Ну, ладно. А на кого учишься хоть? Тут прозвенел звонок, который означал то, что ответа мне не дадут. АН: — Блин, ладно, я побежала! До скорого! — Да, давай. И она взаправду побежала. Не быстро, но и не медленно. Любопытно было то, что она девушка и правда, спортивная. Даже через лёгкую кофту с капюшоном проглядывались мышцы. Интересно, как это я вчера проворонил-то? Ладно, хватит витать в мыслях. Нужно открыть дверь и зайти, ведь там меня ждёт самый лучший педагог! С горячими формами, хех…

***

С: — Кто-нибудь, из присутствующих здесь, увлекается фантастикой? Этот вопрос поставил в тупик половину аудитории, не иначе. Да даже меня. И пять человек подняло руки. Из двадцати присутствующих. И через мгновение, я тоже последовал их примеру. С: — Хм, это хорошо. Я думала, будет ещё меньше народу. К чему я веду. Слышал ли кто из вас про параллейные миры? Противоположные нашему? Начиная от всяких мелочей, и заканчивая серьёзными изменениями в истории как мира, так и отдельных людей? Ох, чёрт. Прошу, только не говорите, что и она умеет читать мысли! Я неосознанно тяну руку вверх, даже не зная, что и говорить. Очень глупый поступок… Но какой есть, и надо было как-то выкручиваться теперь. С: — Да, Александр, вам есть что сказать? За эти пару лет, проведённые здесь, моё имя впервые прозвучало в аудитории. Да, я не был особо популярен до этого момента. И вообще впервые поднял руку. Так необычно. — Думаю, что да. Как вы считаете, возможно ли то, что во сне человек как раз таки и переносится в другие миры? Возможно, даже в прошлое, и далеко от его места жительства? Она задумалась, так же, как и другие люди, заинтересованные в фантастике. Только вот моя жизнь не являлась фантастикой, и всё происходит со мной прямо здесь и сейчас. С: — Ну, на самом деле, это вполне возможно. Как через сон мы переходим во времени и пространстве. — Кстати, госпожа Мина, а почему вы вообще завели эту тему? Так как я сидел на третьем ряду, я её всё ещё хорошо видел. Почти каждую чёрточку её милого личика. Всё же в ней было что-то, что она скрывает за маской дружелюбия. Но всё же её улыбка развеивала все тревоги. С: — Просто потому, что иногда бывает полезно развеять мысли. Если постоянно следовать работе, и не смотреть вширь, то быстро устаёшь, не так ли? Да, я могу с ней полностью согласиться. Иногда нужен перерыв. Может, это такой мне глубокий и своеобразный намёк? С: — Ладно, раз ни у кого больше нет ни вопросов, ни дискуссий, к сожалению, то вернёмся к занятиям.

***

…Вот и снова конец очередных занятий. Ещё одна пара — и можно домой. Но вот я замечаю, как сидит мисс Мина, и грустит. Она меланхолично записывает что-то в тетрадь, и если следить за рукой, то можно понять — пишет она не на русском. Она сейчас чем-то напоминает мне Аню. Такой же вечно уставший вид, такая же лёгкая жажда внимания, и такая же сочная фигура. Я решился подойти к ней, ведь уверенности у меня чуть прибавилось: — М, это, госпожа Мина? Она нехотя подняла на меня взгляд, и, закрыв тетрадь, вяло поинтересовалась: С: — Чего вам?

ВЫБОР

*Спросить честно* (+3 к Мине)

*Задать уклончивый вопрос* (-3 к Мине)

*Спросить честно*: Всё же, я же хорошо вижу, что ей сейчас не очень, и мне правда любопытно, почему? Вдруг я смогу ей помочь? — Госпожа Мина, с вами всё хорошо? И её тон поменялся: С: — А что, не похоже, что в норме? — Ну… Я просто поинтересовался. Вдруг, я смогу… С: — Нет, не сможете. Спасибо, конечно, что не проигнорировали, но пока не стоит. Идите же, у вас свои дела, наверно. — Если честно, то не особо. Я ещё хотел спросить. Вы сегодня после занятий, или вечером — не заняты? Она поправила воротник, и затем я заметил, как её скулы слегка покраснели. С: — Ух ты, неужели это намёк на свидание? Теперь краснею уже я, всё как в дешёвых романах. — Нет-нет! Просто мне… интересно с вами общаться. Вы интересный собеседник. С: — Это взаимно. Но, к сожалению, я немного занята, поэтому смогу только в субботу или воскресенье. Она… мне… не отказала. Удивительно. Интересно, это медальон так влияет на события, или всё же я сам? — И это… Не против того, чтобы я взял ваш номер телефона? И вместе с ответом последовала одна из хитрых, но таких тёплых (прямо как у Оли или Эмилии) улыбок. С: — Записывай. И, достав телефон, я принялся вбивать заветные цифры в свой телефон, и приятным бонусом для ушей был расслабляющий звук клавиш… *Задать уклончивый вопрос*: — Н-ну, это… С: — Давайте быстрее, у меня дела. М-да, из доброй на паре она превратилась в ту ещё стерву. Но хочу заметить, что в горячую стерву. Причём ещё и восточную… — Ну, просто хотел спросить, что делаете сегодня вечером. Пускай у неё и появилась еле заметная ухмылка, но она всё равно продолжала смотреть на меня серьёзным взглядом. С: — Если это было приглашение на свидание, то вам лучше потренироваться. — С-справедливо. Но нет, я не думайте, вдруг у вас и так кто-то уже есть. Просто с вами интересно поговорить, вот и всего. С: — А. Даже так. Ну-с, к сожалению, я немного занята, поэтому смогу только в субботу или воскресенье. Она… мне… не отказала. Удивительно. Интересно, это медальон так влияет на события, или всё же я сам? — И это… Не против того, чтобы я взял ваш номер телефона? И вместе с ответом последовала одна из хитрых, но таких тёплых (прямо как у Оли или Эмилии) улыбок. С: — Записывай. И, достав телефон, я принялся вбивать заветные цифры в свой телефон, и приятным бонусом для ушей был расслабляющий звук клавиш…

***

…Так-с, осталась ещё одна пара — и домой. А точнее, сначала за продуктами. И как снова болит голова! Скрипка, вытянутая по струнам в ноль, отчего звук кажется полным сюром! Но… пока я ещё могу держать себя в сознании… АН: — Саш, всё хорошо? Неожиданно подошла ко мне Настя. — Да, почти в полном. Не волнуйся, просто устал за день, вот и всё. А у тебя как учёба проходит? Она упёрлась спиной об стену, а я встал возле окна, где открывался красивый вид на город. АН: — Ну, также, наверно. Если честно, мне не особо нравится учиться. — О, даже так. АН: — Ага. Меня заставили родители. Сказали, чтоб знания тут набиралась. Но, скажу по секрету, я, скорее всего не буду даже до конца доучиваться. — Это почему же ещё? АН: — У меня есть кое-какие идейки на будущее, вот и всё. — Но рассказывать про них ты не станешь. Это было больше утверждение, чем вопрос. АН: — А ты смышлёный! Верно. Но я вспомнил про кое-что ещё. — А ты так и не сказала, на что ты учишься. Но тут она стала в мгновение ока более замкнутой. Словно задал самый личный вопрос. АН: — А это прямо обязательно тебе знать? Прямолинейно, но зато правдиво. Это хорошо. — Нет, конечно нет. И она широко улыбнулась в свои… тридцать один зуб. АН: — Вот и замечательно! И это, возьмёшь мой номер телефончика, пожалуйста? — А зачем? Сегодня день открытий, это уж точно. АН: — Ну как это? А если мне позвонить надо будет срочно? Я пожал плечами. — Ладно, уговорила ты меня. Записывай…

***

…По окну медленно катились крупные капли дождя. Это был последний урок последней пары по русскому языку. Сил вообще не оставалось, и я из последних сил оставлял глаза открытыми. Интересно, а если я сейчас усну, то очутись ли я в том, интересном для меня мире? …Нет, я не хочу это проверять. Пока я не дома, лучше не стоит, так как не знаю, действительно окажусь ли я там, и что потом будет с моим телом… Я выбрал на сегодня самое дальнее место, возле окна и батареи. Отопления всё равно уже отключили, что было странно, ведь в помещении было холодно. И из-за этого холода также клонило в сон. Но я пока держался. Любовь… Хорошее слово, но насколько оно реалистично в моих условиях? Вроде, Мария говорила, что они все живые люди, просто из своей реальности, но… могу ли я ей доверять? Вопрос риторический, ведь больше и некому-то. От осознания этого и страшно. То, что я один застрял в этом болоте. Так, нет, не один. Я подсознательно зову её, прошу, чтобы она появилась, но… …Её нигде нет. Она сейчас единственная душа, с кем я хочу поговорить. Она может дать мне ответы. Если не на всё, то хотя бы на часть. Да, она втянула меня во всё это, но тут я ставлю вопрос под другим углом — а чтобы сделал я на её месте? …Но всё равно это не справедливо! Почему нельзя было заранее предупредить?! …И ты бы пошёл? …Нет, конечно! Но… …Ты бы подумал? …Да… И снова мой внутренний голос был прав. Почти всегда он прав. Зараза такая. Да и вообще, когда этот чёртов звонок уже прозвенит? Я хочу свалить отсюда, пока я сам себя не закопал экзистенциальными вопросами!

***

…Звонок. И я, никого и ничего не замечая вокруг себя, очень быстрым шагом выхожу на открытый, «свежий» и «чистый» городской воздух. Уж лучше так, чем в душном помещении! …Я скучаю по горному воздуху… …А вообще, Саш, чего ты так боишься? Неужели тебя в этом мире что-то держит такое, что ты за это умереть готов, но остаться здесь? …Нет… …А что тогда? …Насколько плохо бы жить здесь не было, но нельзя оставаться в иллюзии. …Но ты же сам говорил, что тот мир реален? …Верно. Но всё же он — не мой. Знаешь, это как жить в чужом для тебя доме. И, успокоив, а также удержав мысли, на этот раз, я направился по магазинам, чтобы купить припасы. Яйца те были хороши, конечно, но надолго с ними не проживёшь…

***

…Всё же, и у городов есть свои плюсы. В них быстро можно что-либо найти. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти то, что нужно. Только вот я никогда не был в этой части города, и даже бог не знает, почему я решился пойти туда. …Или знает… Решил пойти для себя новым путём, называется. Я и так нечасто выхожу в город, чисто из-за работы да учёбы. Вот и сейчас мне надоело приходить в один и тот же магазин. Да, всё верно, я устал, но если постоянно хандрить, то лучше от этого тоже не станет. Дождь вёл себя странно, если это можно назвать таковым. Он вроде не кончался, но всё равно капель не было. Падала какая-то изморось, которая лишь делала одежду мокрой. Я зашёл на небольшую улицу, состоящая из нескольких двух, трёх, максимум четырёх этажных зданий. Вроде, до пригорода было ещё далеко, но тут уже начинались небольшие деревья, которые приносили хоть немного, но всё же уюта в это серое недоразумение, именуемое городом. Да, я не люблю города, поэтому и живу в пригороде, но ведь от него тоже не скроешься. Он как паразит, который заменяет рыбе язык. Вроде, ты хочешь, чтобы он уже отцепился от тебя, но понимаешь, что умрёшь без него. …Вот так и живёте… Я захожу в маленький магазинчик, который был совсем неприглядным, с выцветавшей жёлтой вывеской на крыше. Оно не вызывает доверия, но идти ещё дальше, чтобы найти вариант по лучше, желания никакого не было. Я зашёл в него, и понял, что не всегда стоит доверять внешнему виду в первую очередь. Ухоженность, порядок и чистота были первыми вещами, которые встретили меня на входе. Хорошо было видно, что за местом следят, и его любят. На кассе стоял старичок, лет шестьдесят примерно, и разгадывает кроссворды. А чутка выше, над его головой, на полке стоит радио, и играет лёгкая, расслабляющая музыка, под которую так и хочется уснуть. Продавец: — Здравствуйте, что желаете? Сухим, но добрым голосом поздоровался он со мной. — И вам здравия. Да вот, пока осматриваюсь. ПР: — Да, да, смотрите, ищите, молодой человек! Мой товар не такой разнообразный, но зато всё качественное! Да-да, конечно. Все вы так, продаваны, говорите. Но всё же я последовал его совету, и начал выискивать то, что мне было необходимо в первую очередь… …Пока не заметил через окно женскую фигуру, которая быстро удаляется по прямой. С двумя длинными косами. А за ней ещё несколько фигур. Чёрт, не смог разобрать, какого они были цвета. Нет. Нет-нет-нет! Не говорите только, что это Мария! Но я резко вышел из здания, в поисках пути, куда она могла убежать. И, скорее всего, только по прямой, ибо всё загорожено машинами… Так что, мне не оставалось ничего иного, как побежать следом, за невидимой целью.

***

Пытаясь не сбить дыхание, и при этом, чтобы лёгкие не выгорели, я пробегал через очередную машину, как вдруг услышал звуки потасовки. Я аккуратно выглядываю из-за грузовика, и наблюдаю следующую сцену. (играет напряжённая музыка) ? : — Хах, вы думаете, если я от вас убегала, то и боюсь? Бандит 1: Ну, типа да? Да и харе, гони его! Девушка, с длинными, как у Марии, двумя косами серебряного цвета, и с такой же радужкой, стоит, и, по сути, смеётся в лицо опасности. ? : — Да хуй тебе за воротник, быдло! Б2: — Вот сучка прыткая, да?! Но ничего, ща крылышки как подрежем! Второй, более тощий даже, чем я, достал из кармана кожанки маленький перочинный ножик. ? : — Ты хотел меня этим напугать?! Да у меня тампон больше, чем этот твой «ножик». И засмеялась так, неприятно. Не понимаю её, чего она этим добивается? Но, я думаю, что нужно ей всё-таки помочь. А может, лучше просто в милицию позвонить? …Падаль, похоже, слишком долго я решался… Б1: — Эй, ты! Какого хера ты там творишь?! Они оба повернулись ко мне, оставив её за спиной. Я глубоко вздохнул, чтобы убрать лишнее напряжение. Ведь назад дороги нет. — Тебя ебёт? Отойдите от неё. С быдлом надо общаться на его же языке. Пускай я и не особо люблю материться, но это жизнь, и мы не всегда можем избегать неприятных моментов. Б2: — Э, я тебе щас язык подрежу! — Давай, попробуй! В глазах девчонки заиграл бешеный, ненормальный огонь. Я не знаю, что могу ожидать от неё. И, я уже был внутренне готов к драке, как тут… Б1: — Ай блядь! Первому прилетает неизвестно откуда взявшейся трубой по хребту, и, когда упал на колени, следом прилетает ещё один, по лицу. Да, это била она. С яростью, словно боец на ринге. Но и мне нельзя терять времени. Пока второй был шокирован, я в два шага подхожу к нему, и бью кулаком несколько раз. Сначала в живот, а затем и внос. Когда тот упал, то дополнительно вношу ногой в живот и также по лицу, чтоб долго не вставал.

***

Кровь текла на асфальт с моего кулака, и при этом я согнулся пополам, пытаясь отдышаться. А вот той девчонке было вообще по барабану, так как она спокойно себя вела, и что-то искала по карманам первого. Мародёрствует, что ли? — Э-эй, дамочка… Что вы там делаете? Спросил я, задыхаясь. Может, ну его, бросить курить? ? : — Ищу то, что принадлежит мне. Ответ был кратким, но красноречивым. — Вы… не пострадали? Да, глупый вопрос именно в данной ситуации, но надо же было с чего-то начать. ? : — Агась, а вы? Её голос был гипнотизирующим. Мне словно хотелось… подчиниться ей. — Ну, да… В общем, может, представитесь для начала? У первого вместо лица была кровавая каша. Я не думаю, что он выживет без срочной медицинской помощи, но я был словно поглощён ею, и мои мысли были как в тумане. Она перестала рыскать в поисках известной ей вещи, и, медленно привстав, развернулась мне. Она была красива. Чёрт возьми, одной из самых! Утончённые черты лица, яркие, алые пухлые губки, большие, но милые серые глаза, и прямой, маленький носик. А ещё очень тонкая талия. Не осиная, конечно, но близко к этому. Красивый, коричневый плащ, а под ним блузка кроваво-красного цвета. И: — Меня зовут Инария, приятно познакомится, о храбрый незнакомец! Она говорила слегка по театральному, как будто находилась на сцене, а не на поле битвы. Но каким же волшебным был её голос… — А м-меня Александр. К-красивое имя, никогда такого не слышал… И, улыбнувшись так широко, словно акула, она обошла меня, и, привстав очень близко, прошептала: И: — А оно и не удивительно. Имя-то очень и очень древнее. И, хихикнув, также отошла, и снова вернулась к уже, наверно, трупу. …Надо будет вызвать скорую… — А что в-вы ищите? Я всё продолжал неосознанно заикаться. Но что странно, я слегка… боюсь её. Даже больше, чем эту драку, если можно таковое назвать дракой. И: — Давай на «ты», дорогой? А то мне неловко, когда на «вы». Чувствую себя бабкой, честное слово! И рассмеялась. Если бы на её месте смеялась Роза, то это было бы красиво, но вот в её смехе было что-то такое… звериное немного. Её красивые локоны легли на землю, и я боюсь, что они могут испачкаться. — Слушай, а твои волосы не испачкаются? И: — Нет, солнышко, да если так это будет, то помою. Теперь у меня есть ради кого их можно мыть. — Т-то есть, ты раньше не мылась? И: — Ха-ха-ха! Какой ты милый! Мылась, конечно, но делала это только ради того, чтобы не вонять, и чувствовать себя прекрасно после душа. Но сейчас… Она на секунду замолчала, но через мгновение воскликнула: И: — Нашла! Ура, наконец-то! — А что ты нашла? И, пряча так, чтобы я не заметил, широко мне улыбнулась, и заговорила тоном, вроде как у ребёнка: И: — Прости, милый, но это пока секретик! Но поверь мне, он тебе понравится! — Слушай, а кто это был-то? Да и вообще, ты так общаешься, будто мы пара! Разум потихоньку возвращался ко мне, но её чары были сильнее. И: — Тц, тц, тц. Она медленно прошлась пальчиками по моей груди. И: — Я же сказала, не сейчас. Если всё расскажу прямо тут, то какой в этом будет смысл, верно? А так, сладкий, тебе это не нравится? — Ну как, я же с тобой знаком минут десять от силы. И: — Не переживай, это пока. Знаешь, эта посредственность, что когда-то была человеком, — и пнула его, словно мешок — скоро привлечёт ненужное внимание. Так что, я ухожу, и тебе советую. Но вот, дай свой телефон. Нет. Не хочу и не буду. — У-у меня его с собой нет. Я пытался соврать, но она разбила моё враньё в пух и прах. И: — Ну солнышко, не ври мне. Вот, он у тебя из кармана торчит. Чёрт, и как она его увидела, когда он так глубоко лежит в нём?! И то, что последовало дальше… …Я просто не успел среагировать. Она, подобно кошке, быстро залезла правой рукой в мой карман, и достала оттуда мой сотовый. И: — Не нервничай, солнышко, уан момент! И достала теперь свой. Шикарный, красивый, и цвета, белее снега. Он был чутка больше моего, но то, что это совершенно новая модель, было сто процентов. И: — Вот, держи! Так что, мы теперь с тобой всегда будем на связи! Я тебя записала в свои контакты, если что. Давай, до встречи, и не забывай звонить мне! Я нежно взял из её рук свой телефон. Наши ладони почти соприкоснулись, и от этого она стала очень пунцовой. Да что с ней не так? И, быстро вернувшись в норму, она подмигнула мне и быстро ушла, словно ветер. …Оставив меня одного с трупом и полутрупом… Я также оборачиваюсь, и вижу, что ещё лежит. Но дышит. Значит, в отключке. И, не специально посмотрев ещё раз на тело… …Реакция организма не заставила себя долго ждать… …Ух, херово мне теперь… Надо убираться отсюда, да поскорее…

***

(играет повседневная музыка) Хорошо ещё, что тот магазинчик, в котором я был, находился на почтительном расстоянии от того… места. Так что, всё равно надо побыстрее закупиться всем необходимым, и валить отсюда, пока менты не приехали. ПР: — Ох, молодой человек, у вас всё хорошо? Заботливо спросил меня старец. Пускай я и ответил ему положительно, но скорее всего, он понял, что я ему нагло соврал. Ну да это и не важно. Я взял пакет с ручками с его рабочего стола, и начал кидать то, что мне было необходимо: макароны, гречку, пару банок тушёнки, ещё одну пачку кофе и случайную пачку сигарет. Пробив товар, он назвал мне сумму, не помню какую, но она была средней, но при этом на четверть кошелёк мой опустел. Я быстро забрал пакет, и в второпях вышел из магазина.

***

Ноги ужасно гудели, но я всё продолжал идти. Ещё километр, примерно, так что надо поторопиться. Вдали слышны звуки сигналов патрульных машин. Кучка, нет, вся моя кожа покрылась жгучими от страха мурашками. Ноги заплетались, дыхание сбилось, да и потел, как марафонец перед красной лентой. Но я не останавливался. Просто не мог. Как будто остановка для меня означает смерть. Ручки пакета сдавливают кожу на ладонях, вгрызаются в кожу. Но я терплю. Ибо это ещё не самое страшное… …Я сделал это. Я смог дойти. И я стою, пытаясь перевести дыхание. Вроде, получается. Но, зараза, организм теперь так просит никотина! Я ныряю свободной рукой в пакет, и ищу, где же спряталось моё любимое сокровище! Так, нет, неудобно в такой позе. Хорошо ещё, что на остановке я был полностью один. Я кладу сумку на лавку. Вот, так уже лучше. Роюсь в ней. И вот она, любимая! Лежит практически на самом дне, придавленная макаронами. Ну же, иди к папочке, я спасу тебя. Я достаю её. Белая упаковка с синим ромбом по центру, и внутри его указана марка. Я открываю пачку, и подношу к носу. Вдыхаю. Обожаю запах табака! Он действует как сильнейшее успокоительное для моей больной души! Аккуратно беру её, и ещё раз нюхаю. Только уже не так жадно, а аккуратно, словно тело любимой девушки. Но хватит, я подношу её к губам, достаю из кармана зипу, чирк, и огонь практически у моего лица… …Вию. Ширк… …Сука. Ненавижу такие моменты. Я резко закрываю зипу и закидываю в пакет. И с сигаретой в зубах я вхожу в этот дурацкий микроавтобус блевотного жёлтого цвета, расплачиваюсь, и сажусь на моё место. …Я убираю сигарету обратно в пачку. Пускай он уже отвезёт меня наконец-то домой…

***

…Я всю дорогу практически спал. Сегодня, на удивление, не было вообще никого, кроме меня. Тихо играла музыка из приёмника, водитель ехал тихо и размеренно. Так что, я просто удобно разложился на задних сиденьях, и подремал, прижав пакет к себе, словно ребёнка. Ох, как же было неудобно! Колени и шея затекли, и, присев на кресле, стал потирать шею, и ноги. Вот, как удобно! Я практически был уже дома. Машина как раз уже подъезжала, так что, взяв пакет в руку, я стал потихоньку идти к выходу…

***

— …Любимая, я дома! Прокричал я неизвестно кому. Хм, интересно, а в своей жизни я когда-нибудь смогу прокричать тоже самое? Надеюсь на это. …Я кое-что осознал… …Ведь уже есть человек, который мне не безразличен. Любовью это, конечно, не назовёшь, но и дружбой эти чувства также не назовёшь. Тогда… что это? Не раздеваясь, кроме обуви, я прилёг на диван. И практически, в мгновении ока, уснул…

***

…Из дрёмы меня вывел телефонный звонок. Громкий, зараза, взвод солдат поднять бы смог! И, с интересом кто же это мог мне позвонить в такое время, когда глубокая ночь на улице, я поднял крышку телефона. И ошалел… «Твоя Инара <3» И в конце маленькое сердечко из символов. Вот зараза! — Да, слушаю! Сонно, но с силой в голосе я заговорил. Думал, что её чары не подействуют на меня на расстоянии. …Глупец… И: — Солнышко, вечер добрый. Как дела? Судя по голосу, ты сонный. Не разбудила? — Да, есть такое. Ты что-то хотела? И: — Только узнать, как у тебя дела. Я же волнуюсь за тебя! Ты видел, по сути, своё первое убийство в жизни, так что оно не осталось у тебя в голове просто так, верно? И в мой разум снова ворвалась та ужасная картина… Хоть сейчас смог подавить рвоту, хотя, в принципе, всё равно ничего не вышло бы, желудок ведь пуст. — З-зачем? И: — Ох, ну как это зачем? Он сам виноват был. А вообще, какие планы на вечер, кроме сна? Может, встретимся? Заговорила она играющим голосом. Но мне было далеко не до игр. — Какой встретимся?! Ты время хоть видела?! А, правда, какой час? Сколько я вообще проспал? Так-с, часики, часики… …Почти десять вечера. Если быть точным — без десяти… И: — Ну, давай! Я так хочу тебя ещё один разок увидеть!

ВЫБОР

Я не против, но давай завтра? (+3 к Инарии)

Нет, я очень устал… (-3 к Инарии)

Я не против, но давай завтра? : — Слушай, я совершенно не против, но давай завтра уже хотя бы? Я за день серьёзно устал, поэтому… Сначала в трубке была тишина, но потом последовал счастливый крик. И: — Ура! Хорошо-хорошо! А во сколько и где? — Ну… Там, где тебе будет удобно. Можно после работы, к примеру. И ответ последовал незамедлительно. И: — У тебя дома. И это ведь был совсем не вопрос, а утверждение. — Стоп, что? Но почему? А если я адрес не скажу? Милое хихиканье. И: — Ну, ты же сам сказал, где мне удобно. А так, поверь мне на слово, я найду тебя. Эти её слова звучали очень пугающе. До чёртиков. И: — Ну ней бойся ты меня. Вот скажи, за ту встречу я сделала тебе плохо? — Кроме того, что втянула меня в сама знаешь что — нет. Короткий вздох. И: — Ну его всё равно никто не кинется искать! Тем более что эти волки в погонах и так выехали ради приличия. А вообще, кстати, если вдруг к тебе завтра они подойдут, то ничего им не говори, хорошо? Они тебя пальцем не тронут в любом случае. — Л-ладно. Я прочувствовал, как она широко улыбнулась по ту сторону аппарата. И: — Вот и чудненько! Ладушки, спокойной ночи тебе, Саш, и до завтра! И положила трубку. Господи, куда я влез? Нужно сходить в ванную, умыться перед полноценным сном, но сначала нужно раздеться… Нет, я очень устал…: — Нет. Я что-то устал за сегодня. Да и в ближайшее время занят сильно, так что… Сначала в трубке была тишина, но потом последовал осуждающее высказывание. И: — Хватит. Врать. Тебя это не красит, знаешь? Если не хочешь видеться, то так и скажи! Но знай, я от тебя всё равно не отстану! Вот так и знал, что такое произойдёт… И: — Ладно, я всё равно тебя навещу! Завтра, после обеда не против? — Ну, у меня работа… И: — Тогда после неё? Моё терпение было на исходе, но почему-то моё подсознание не твердило, а кричало, что я не должен грубить ей. В этот раз я его послушал. — Ага. Хорошо. И повесил трубку. Кошмар, натуральное минное поле! Господи, куда я влез? Нужно сходить в ванную, умыться перед полноценным сном, но сначала нужно раздеться…

***

…Вот я лежу на своей чистой, мягкой, и самой удобной кровати в мире! Боже, а какой же день выдался-то тяжёлый! Наверно, самый тяжёлый в этом мире из возможных. Голова болела, да, но было ещё терпимо. Так что, потягиваясь и зевая, я перевернулся на другой бок, в сторону окна. …И смотрел в чёрную, неземную пустоту… …Глаза сильно привыкли к темноте. И, сильно вглядываясь в неё, можно было заметить две шикарных циановых косы, которые быстро удалились…