Нас никто не услышит...

В гибернационном отсеке, оснащённом тремя капсулами, стояла гробовая тишина. Лишь искусственная фильтрация воздуха, перегоняемая по всему кораблю, да тихий писк аппаратов, отслеживающих состояние членов экипажа, нарушали молчание Немезиды. Стеклянная крышка одной из капсул дрогнула и стала отъезжать в сторону. Водяной пар жидкого азота, вырвавшись на свободу, стал заполнять пол вокруг места сна Амадеуса. — Камера гибернации разблокирована. Камера гибернации разблокирована. Немедленно пройдите медицинское обследование. Прямо по коридору. Отсек - девяносто четыре. Добро пожаловать на борт космического корабля Немезида. Когда крышка отъехала окончательно, Фарбмен сел, свешивая ноги с своеобразной койки, и потёр лицо ладонями. Вещество, которое ему вручили перед отлётом в корпорации, давало хоть и нужный эффект, но последствия были просто отвратительными. Стандартной побочкой после гибернационного сна была кратковременная потеря памяти. Ни для кого это не было секретом, и каждый член экипажа оставлял для себя хоть какие-нибудь намёки о последних часах перед сном. А этот новый препарат, на этикетке которого значилось «Эксперимент № 95Y-56» дал возможность инженеру чётко помнить всё до мельчайших подробностей. Только вот ощущал он себя, как после самой сильной пьянки в жизни. Встав на ноги и потянувшись, он развязал бинт на руке, которая стала болезненно ныть с момента пробуждения. Некогда белоснежная повязка щедро пропиталась кровью и гноем, нити разошлись. Нет, он бы даже сказал, будто они были разъедены чем-то. Единственное, что напоминало об их существовании - жалкие ошмётки чего-то белого. Сердце забилось быстрее, стоило увидеть, что рана увеличилась в размерах. Чёрт, неужели заражение? Через несколько минут после приступа кашля из дальнего угла комнаты к Амадею подъехал Арчи: — Рад видеть, Орёл. Вы на десять суток раньше, чем ожидалось. Корабль только закончил выполнять пятый гиперскачок. Это было небезопасно. — Помолчи немного, дружок, - хрипло пробормотал Фарбмен, морщась от боли. - Что в дальних шлюзах? — Я провёл дезинфекцию, как только закрылись капсулы гибернации, и состояние экипажа стабилизировалось. Теперь корабль полностью стерилен, чтобы подготовиться к приземлению. — Ты не видел в первом коридоре крови или кусочка одежды? Я задел что-то плечом... — Я ничего не видел там, Орёл, - дисплейное лицо постаралось изобразить сожаление. - Я могу чем-то помочь? Амадеус отрицательно мотнул головой, заходясь в новом приступе кашля: — Нет, дружок. Отправляйся в лабораторный отсек. Я скоро приду. — По протоколу мне положено встретить всех членов экипажа. Сегодняшний осмотр капсул ещё не проводился, - Арчи подъехал к месту сна Северуса. Механическая рука открыла программный отсек капсулы, считывая информацию. — Арчи, не заставляй меня переписывать твой код. С ними ничего не случится. Езжай в лабораторный отсек. Ты мне там сейчас будешь нужен. Это приказ. — Про протоколу восемь-девять-семь-альфа приказы мне может отдавать только капитан Северус Снейп с позывным «Пантера», - отрапортовал робот. Инженер прикрыл глаза, пытаясь унять ускорившееся сердцебиение и восстановить дыхание: — Ты можешь просто уехать в лабораторный отсек? — По протоколу шесть-три-два-гамма я не могу покидать гибернационный отсек, пока не проснётся весь экипаж космического корабля Немезида, или пока капитан корабля Северус Снейп с позывным «Пантера» не отдаст приказ. — Тогда просто отъезжай в сторону, мне надо посмотреть сохранность капсул. Видишь, моя была неисправна. Может, и у них что-то не так за эти пять гиперпрыжков произошло. Арчи несколько секунд смотрел на Амадеуса: — По протоколу шесть-один-ноль-сигма никто не имеет права вмешиваться в капсулы гибернации со спящим членом экипажа внутри. Фарбмен вздохнул, обходя робота и подходя к программному отсеку: — Дружок, а если они умрут в этих капсулах? Я просто посмотрю… — Их капсулы полностью исправны, сэр. В вашей капсуле не было никаких повреждений. Прошу отойти от капитана, или мне придётся принять меры. Амадеус выпрямился, внимательно глядя на Арчи: — Я просто посмотрю… Механическая рука мёртвой хваткой вцепилась в здоровое плечо мужчины, не давая тому двинуться с места: — По протоколу пять-семь-девять-омега такое действие со стороны члена экипажа я могу принять за саботаж и применить соответствующие меры предосторож… Договорить Арчи не успел. Фарбмен больной рукой достал карточку идентификации из кармана и приложил её к груди робота, открывая себе доступ в его программный отсек. Может он и не капитан, и у него нет власти над отдачей приказов, но то, что Фарбмен - инженер, даёт ему ещё большую власть над грудой ожившего металла. Амадеус может его просто отключить или, того хуже, вывести из строя навсегда. Поразмыслив, он решил, что второй вариант надёжнее. Мало ли что, вдруг ещё запасной генератор сработает, и Арчи сломя голову поспешит исправлять то, что ему не предназначалось. Механическая клешня расслабилась, выпуская из хватки руку инженера. Дисплейное лицо дрогнуло, зашлось короткой рябью, как было всегда перед отключением, и потухло. Лёгкое жужжание, исходившее от тела робота, также полностью стихло. Теперь эта была груда металла, стоявшая рядом с двумя полностью исправными капсулами гибернации капитана Снейпа и пилота Грейнджер. Амадеус поморщился, убирая карточку обратно в карман, и принялся доводить начатое дело до конца. Убийство экипажа оправдать будет ужасно сложно, а вот если это убийство произойдёт тогда, когда курс Немезиды сменится, скажем, на Марс, то никто ничего не заподозрит. А даже если об этом кто-то узнает, то ответ будет очевиден - перегрузка организмов. Слишком много времени проведено в капсуле или слишком большое количество гиперпрыжков. Покопавшись в двух программных отсеках, Амадеус продлил срок гибернации ещё на пятьдесят суток. Осталось добраться до капитанского мостика, а оттуда до лаборатории и... Продумать дальнейший план действий Фарбмен не успел, заходясь сильным приступом кашля. Булькающие звуки вырывались из груди, не позволяя сделать инженеру такой необходимый вдох. Судорожно хватая ртом воздух, он упал на колени здоровой рукой, поддерживая вес тела, а больной пытался хоть как-то расстегнуть ворот куртки. Казалось, что он сдавливает шею, и именно это является причиной удушающего кашля. Когда сил держаться на одной руке не осталось, Амадеус просто рухнул на пол, стараясь перебороть новые приступы. Горло саднило, сердце билось быстро, грозясь выскочить из груди, а в уголках глаз собрались слёзы. Всё прекратилось также резко, как и началось. Мутная пелена застелила глаза, а дышать приходилось аккуратно, чтобы вновь не закашляться. Фарбмен перевернулся на спину. Свет в гибернатории хоть и был тусклым, но всё равно раздражал сетчатку единственного здорового глаза. Хотя сейчас казалось, что механический глаз тоже болит. Выровняв дыхание, мужчина приоткрыл глаз и стал щупать пол вокруг себя здоровой рукой в поисках удобной точки опоры. Вся поверхность корабля изнутри и снаружи покрыта металлом, за исключением, пожалуй, тренировочного зала и кают-компании. И что-то вязкое и липкое совсем не должно здесь находиться. Амадеус осмотрелся. Рядом с ним была небольшая лужица крови, казавшейся чёрной в плохо освещаемом помещении. Сердце вновь ускорило ритм. Стянув с руки перчатку, он дрожащими пальцами дотронулся до губ, чувствуя на них что-то вязкое. Кровь. Думать, что заражение прогрессирует с каждой минутой, не хотелось. Как и не хотелось подозревать в этом инопланетную жизнь. Поднявшись на ноги, мужчина застегнул куртку и уверенно направился к своему первому пункту - капитанский мостик.

***

Дорога через три отсека, которая обычно занимала не более десяти минут, обошлась Амадеусу во все сорок, если не больше. Как он не старался двигаться медленнее, от приступа кашля не спасало ничего. Голова кружилась так сильно, что порой казалось, что он вновь очутился на тренировочной станции астронавтов в Академии. Кровяные капли тянулись за ним предсмертной тропой, но энергосберегающий режим корабля со своими тусклыми лампами не позволял это увидеть. А даже если бы и получилось что-либо разглядеть, то... не всё ли равно? Главное добраться до эвакуационной капсулы. Она проворнее Немезиды и быстрее, когда дело касается приближения к планете. А на Земле ему помогут. Подписали контракт. Обещал сам президент корпорации ещё тогда, когда вручил ключ-карту от капитанского мостика и ту пробирку с экспериментом. Единственное, что до сих пор мучило Фарбмена - почему не устранили робота. Легко могли бы отказать Снейпу в просьбе и дать другого. Но нет ведь - нужен именно этот, над которым капитан лично возился в своё время. Иначе что-нибудь заподозрит. Чёртова верность груде металла.

***

Не дойдя до мостика несколько метров, Фарбмен остановился - желудок скрутило резкой болью. Амадей согнулся и в тоже мгновение закашлялся в новых спазмах, выплёскивая вместе с желчью и кровь. Вытерев дрожащей рукой рот, он провёл по экрану наручного компьютера. Ничего сильно отклоняющего от нормы не было - либо это правда, либо стабилизатор организма, который был принят ещё перед погружением в гибернационный сон, до сих пор производил нужный эффект. На мостике всё было удивительно просто: вставить ключ-карту, ввести пароль, сменить курс на Марс, снова ввести пароль для наложения сигнализации на самоуничтожение и убрать все улики. Фарбмен оскалился - даже если эти идиоты смогут сменить курс, то процесс самоуничтожения запустится в то же мгновение. А капсулы автоматически через тридцать минут отстыкуются. Они не успеют. Можно считать за саботаж? План был как никогда идеален - всё, что нужно было сделать - готово. Осталось дело за малым - выполнить пустяковое задание корпорации. А именно - доставить объект на Землю. По пути в лабораторию Амадей то и дело останавливался, чтобы откашлять кровяную мокроту. Желудок периодически сводило острой болью, но не более. Это радовало. Возможно, заражение не такое уж и сильное, а гибернация дала вместе с экспериментальным лекарством побочный эффект. Амадей ухмыльнулся этой мысли. Всегда спокойнее, когда веришь в лучшее. Проведя ключ-картой по сенсорному табло в отсек лаборатории, он глубоко вдохнул. Едкий запах медикаментов, как ни старались они улучшить тут вентиляцию, никогда не исчезал. Напротив, чем реже ты заходишь в лабораторию, тем отчётливее ты чувствуешь этот запах болезни вокруг себя. Странное ощущение. Яйцо, покрытое тонкой ледяной корочкой, спокойно находилось в капсуле. Показатели с последней проверки перед погружением в гибернацию никак не изменились. И это стало ещё одно причиной ухмыльнуться. Проведя тыльной стороной ладони по лбу, Фарбмен стёр выступившую на коже испарину. На корабле было прохладно, наверное, вспотел во время нескончаемых приступов. Или организм так борется с внеземной заразой. Отмахнувшись от навязчивых мыслей, инженер разблокировал крионическую капсулу объекта и, надев защитные перчатки, аккуратно переложил в куб. В тот самый, в котором его доставили на борт Немезиды. Лёд слегка треснул от смены температур, но незначительно. Ни одного повода для волнения нет, кроме резко участившегося сердцебиения. Нахмурившись, мужчина разлепил куртку и приложил ладонь к груди. Тук-тук-тук. Вздохнув, он решил проверить пульс на запястье. Странно, в два раза медленнее, и не так сильно. А тут будто два сердца. Во всём виноват этот чёртов кашель. Определённо. Тяжело сглотнув и залепив куртку, Амадей натянул перчатки и крепко ухватился за куб с объектом. Осталось не так много. Всего один длинный коридор. Он справится. Тяжёлые ботинки, один за другим, ударялись о металлический пол лаборатории, направляясь к выходу. Каждый шаг давался тяжелее, а уверенность будто испарялась. Тряхнув головой, Фарбмен с болью закусил губу, чтобы не начать сомневаться в совершаемом действии. Правильно ли он поступает? Да, определённо. Таким людям, как Снейп, нет места в корпорации. Он мелочный, эгоистичный засранец. И при малейшем желании потопит не только себя, но и всех, кто находится поблизости. Ему же, Амадеусу, этой услуги не надо. Он сам в ответе за свою жизнь и карьеру. Когда умирал его дед, то последними словами, которые услышал маленький Орёл, были: — Не бойся идти по головам, малыш. И он не боялся. Не сейчас. Не утруждая себя закрыть лабораторный отсек, он направился по коридору к эвакуационной капсуле. Шёл долго, периодически останавливаясь, чтобы отдышаться, стереть со лба испарину, восстановить странный ритм сердцебиения и хоть немного успокоить боль в желудке. Каждое движение давалось с трудом. Боль отдавалась где-то в рёбрах, в районе паха, в пояснице. Что-то многовато для обычной побочки. Один из приступов было выдержать сложнее всего - куб чуть не выскочил из рук. Амадею еле-еле удалось удержаться на ногах. В груди заболело сильнее обычного, казалось, что плоть разрезают раскалённым ножом. Пять метров, не больше, осталось до ближайшей зоны эвакуации. Свет тут был совсем тусклым, даже лампочки изредка подрагивали, погружая коридор в кромешную темноту. Чёртов энергосберегающий режим Немезиды. Предохранитель с двери был аккуратно разблокирован. Держать куб одной рукой было совсем неудобно. Рисковать не хотелось, ведь до выполнения личной миссии осталось не так уж и много... Свет в очередной раз потух. Фарбмен выругался, нащупывая карман, чтобы поменять один ключ-карту на другой, как сзади раздался скрежет. Обстановка не располагала к титаническому спокойствию, особенно, когда речь шла об умышленном убийстве членов экипажа ради собственной выгоды. Резко развернувшись, мужчина чуть не врезался головой в предохранитель. В темноте мелькнуло что-то неестественно красное на высоте двух метров. Какая-то полоска, которой тут никогда не было. На секунду свет включился. Этого было не достаточно, чтобы быстро сменить карту, залезть в отсек, запереть дверь, настроить капсулу и улететь. Но этой вспышки хватило на то, чтобы увидеть перед собой... что-то. Или кого-то? Из груди раздался булькающий звук. И только после этого Фарбмен обратил внимание будто в замедленной съёмке, как куб падает на пол, и раздаётся хруст стекла. Он почувствовал, что нечто острое рассекло его грудную клетку, даже несмотря на защитный барьер куртки ярко-фиолетового цвета. Свет включился и перестал дрожать именно тогда, когда перед затуманенным взором мужчины появились неприятные желто-серые зубы, пугающе напоминающие человеческие. И слюни, что стекали с них. Из уголка рта, как и из груди, текла кровь. Ноги подогнулись, но стена с выступом позади него не давала расползтись на полу бесформенной кучей тряпья. Чёрная громадная тварь, издающая рокочущие гортанные звуки, была последним, что увидел инженер... Амадеус ухмыльнулся и подумал: «Не получилось у меня, дедушка, пройтись по головам...».

***

— Камера гибернации разблок…. Камера гибер… разблокир…. Немедленно прой….. мед… обсл…. Прямо по коридору…. Отсек - девяносто четыре. Добро по… Немезида. Стоило крышке отъехать в сторону, как Северус резко подскочил, шумно и глубоко вдыхая кислород. Экстренное открытие капсулы сработало, а значит что-то не так. Но что? Того привычного медленного пробуждения не было. Снейп привык за многие годы работы с этой технологией, что просыпаться ты начинаешь ещё когда крышка капсулы над тобой. Но сейчас… Его будто хорошенько тряхнуло во время пробуждения. Голова кружилась, сердце испуганно билось о рёбра, а к горлу подступил вязкий комок тошноты. Что-то определённо не так. Он свесил ноги с лежанки и огляделся. В тусклом свете ламп была видна только одна открытая капсула. Амадеус… Крышка на капсуле Грейнджер стала отъезжать в сторону, а следом послышался её хриплый вдох, как будто до этого момента она не дышала вовсе. Снейп медленно слез и, пошатнувшись, подошёл к ней. Зажав её лицо ладонями, он заставил девушку посмотреть прямо на себя: — Тише, тише. Всё в порядке, - Гермиона часто дышала, а глаза испуганно бегали из стороны в сторону. - Ты на Немезиде. Я рядом, слышишь? Я рядом... Она со временем успокоилась и ровно легла, слегка поглаживая мужские ладони, которые всё ещё дотрагивались до её щёк. — Что-то случилось..., - сглотнув тихо, прошептала она, чувствуя, как пересохло в горле. — Видимо, - Снейп продолжал смотреть на Грейнджер. - Арчи, давай сюда быстрее! Но никаких посторонних звуков кроме потрескивания ламп и пищания аппаратов капсул не было. Капитан оглянулся и, заметив бездвижную фигуру робота, подошёл к ней. Стук ботинок о твёрдую поверхность неприятно отдавался в ушах. Арчи был выключен или, как с сожалением понял Снейп, сломан. Но не только это настораживало. Приглядевшись, мужчина заметил на некогда блестящей поверхности робота какие-то пятна. Освещение было до ужаса слабым, но распознать тянувшиеся капли к полу у него получилось. Присев на корточки, он слегка поскрёб пальцем в перчатке одно пятно и поднял руку ближе к свету. Не надо было долго приглядываться, чтобы понять - это кровь. Северус тяжело сглотнул, ощущая вокруг затхлый воздух. С вентиляцией на корабле явно что-то случилось. — Что там? - Грейнджер аккуратно слезла с койки и подошла к капитану. — Кровь, - Снейп направился к роботу. - Амадеус что-то сделал с ним. Только у него, как у инженера, был доступ к его полному отключению. — Ты помнишь что-то странное в его поведении? Где он сейчас? — Последнее, что я смутно помню, как мы с тобой спустились на планету. И отдельной картинкой - лабораторию, но остальное.... - Снейп постучал пару раз по наручному компьютеру, и на зелёном экране появился шифр. - Я что-то записал в журнал перед гибернацией. — Журнал на мостике? Снейп отрицательно мотнул головой, беря фонарь из шкафа: — В кают-компании. Но сначала мы выясним, что случилось с нашим Орлом.

***

Еле заметные капельки тёмно-красной крови, которые уже успели засохнуть на металлическом полу, привели капитана и пилота к капитанскому мостику. Грейнджер хоть и привыкла к всякому за годы работы в корпорации, но с отвращением поморщилась и отвернулась, зажимая нос и рот ладонями. В замкнутом помещении стоял мерзкий кислый запах, а засохшая лужа только подтверждала - Амадеус был здесь, и его состояние весьма плохое. Снейп тяжело сглотнул, борясь с приступом тошноты и, всего на мгновение прикрыв глаза, достал из нагрудного кармана ключ-карту и ввёл пароль. — Северус, что там? - всё ещё прикрывая нос и рот ладонями, спросила Гермиона, подходя ближе. — Катастрофа, Грейнджер, - он повернулся к ней. Мужчина, который всегда славился военной выправкой и невероятным терпением и упорством, сейчас растерянно смотрел на девушку перед собой. Рука, сжимающая ключ-карту, слегка тряслась. — Он сменил направление..., - Северус сглотнул и бросил быстрый взгляд на стекло, за которым открывался захватывающий вид на тёмный космос. - Гермиона... мы летим на Марс. Мерзкий кислый запах на капитанском мостике теперь не имел значения. Снейп не сводил с неё внимательного взгляда чёрных глаз, которые казались ещё более тёмными в плохом освещении. Она моментально вырвала из его рук карточку и снова вставила её в отсек, вводя судорожно пароль: — Надо изменить курс, пока не приблизились к планете слишком быстро. Надо... Снейп схватил её за запястья, разворачивая к себе: — Нельзя. Он установил блокатор. Как только мы сменим направление, запустится процесс самоуничтожения. За тридцать минут мы не успеем добежать до капсул и проверить их, а дальше... дальше будет уже поздно. Резкое осознание неизбежного оказало эффект не хуже, чем ведро ледяной воды. — И что нам делать? - будто в замедленной съёмке Грейнджер наблюдала, как капитан снова достаёт карту и на это раз сразу убирает её обратно в нагрудный карман. — Для начала мы должны найти Амадеуса... — А потом? - нервно сглотнув, пробормотала девушка. Снейп видел, как медленно на неё накатывает паника. Она постоянно оглядывалась по сторонам, делая какие-то судорожные движения руками, чтобы хоть как-то отвлечь себя. Но, несмотря на понимание её состояния, капитану это не нравилось и несколько выводило из себя. Северус нахмурился: — Не перебивай меня, - сделав пару шагов вдоль панели управления, мужчина нервно провёл рукой по волосам и прикрыл ладонью рот, всматриваясь в холод космоса. - Найдём Амадеуса, проверим работоспособность двигателей. Но перед этим зайдём в кают-компанию за оружием. — Зачем? - тихо спросила девушка, опасаясь услышать ответ. Заметив, как дёрнулся Снейп, она отступила назад. Видимо, надо взять себя в руки и успокоиться. У Северуса терпение не титаническое, настанет момент, и он больше не будет терпеть её навязчивые и нескончаемые вопросы. — Я не доверяю Фарбмену, - мужчина развернулся к ней, складывая руки на груди. - Боюсь, корпорация завербовала его для личных целей. Он бросил последний взгляд на панель управления, замечая электронные часы и календарь: 17:38 15 декабря