Пыльная вишня

Юнги сидел за столом читая очередную бурду написанную в журнале по садоводству параллельно смотря в окно, за которым виднелся пустующий огород. Переизбыток радости смешался с покоем от того, что его хотя бы не заставляют там работать, наверное новость о работе в огороде была бы худшей за сегодня, но когда говоришь «хуже уже не будет» обязательно случается что-то превосходящие твоё «хуже» Мысли об огороде прервала входящая в комнату бабушка. Она медленно вошла в зал в окружение которого был лишь диван с рядом стоящим торшером и огромный сервант с ненужной корейской посудой которую хранили для «особых случаев» но эти особые случаи так никогда и не наступали. Единственный раз когда бабушка достала этот сервиз был в день похорон дедушки. Эту посуду дедушка привёз из Корее сказав, что эта реликвия которой несколько сотен лет, и то, что из неё пил один из императоров. Никто не прикасался к нему. На лице просчиталась ухмылка. — Знаешь, тебе нужно зайти в гости к соседям — оперевшись рукой на одну из нижних тумб старушка открыла маленькую дверцу и достала жестяную коробку. — Ты должен отнести это. — сказала она протягивая коробку. Наконец оторвавшись от журнала Юнги поднял взгляд на рядом стоящую бабушку — Что там? — Нитки мулине — Ты же знаешь что произошло, я не хочу входить в тот дом и доставлять неудобства. Всё таки возможность доставить неудобства вполне была, ведь кто знает как поведёт себя Чимин столкнувшись с ним. Возможно у человека сработает триггер на него, а такая возможность была, поэтому идти на риск и доставлять проблемы не хотелось. Да и бабушка Чимина тоже будет беспокоиться в таком случае, а двух сердечных приступов в одном доме- это слишком много для одного Юнги. — Я все понимаю и раз общение у вас не задалось, просто отдай нитки. После многочисленных переубеждений бабушки о том, что ей легче самой дойти до подруги пришлось пойти самому…

***

Глаза закрывались от усталости, руки тряслись в четных попытках продеть нить в иглу. Послышались тихие шаги. Дверь открылась. На пороге комнаты стоял растерянный Юнги, который видимо не понимал что ему делать, ведь его заверили что с Чимином он не встретится. Нависавшую тишину оборвал знакомый голос. — Что ты тут делаешь? — Чимин сидел на мягком ковре опираясь локтем о кровать с разбросанными по всюду нитками. — Бабушка просила отнести нитки твоей — уводя глаза от собеседника взгляд прицепился к холсту лежавшему недалеко от кровати. — как я понимаю они не бабушке.. Поймав взгляд собеседника направленный на холст Чимин быстро его прикрыл ладонями. — Почему вишня? — Задав глупый вопрос Юнги знал ответ, но не знал почему человеку которого так выбесило прозвище связанное с вишней могло прийти в голову вышивать её. — Наверное потому что вишня прекрасна когда она не в пыли, я хотел бы быть таким. — встав с пола и убрав нити в шкатулку Чимин прошёл мимо Юнги в коридор. — Тебе чай с мятой или чабрецом? Весь оставшийся вечер был проведён за кухонным столом с чашками чая из которых лились обсуждения начинавшиеся о школе и друзьях и закончившиеся рассказом о своей болезни. Вскоре такие вечера стали ежедневном обрядом. Каждое утро парни ходили на речку, а вечерами сидели у кого-то из них на кухне, Чимин молча слушал вышивая, а Юнги заваривая чай тараторил очередные новости переданные бабушкой. В одну из таких вечерних посиделок Чимин спросил: — Если я умру, ты дошьёшь картину за меня? Это был последний день их тихих бесед. Это был последний день когда Юнги видел Чимина вышивавшего картину.

***

Юнги сидел около темного камня с гравировкой. Около плиты стоит коробка с мулине, а рядом не выпитая чашка из бабушкиного сервиза. В руках сжата законченная картина с вишнями. В голове серые воспоминания о поле. Все похоже на короткий сон. — Больше ты не пыльная вишня. Пыль с деревьев опала, прошли дожди, дома ее тщательно моют, но самой вкусной останется та вишня на дороге.