Loving you is a losing game

Дни сливались в недели. Уже середина июня. Начинает усиливаться жара, и солнце вновь печет нещадно. Хенджин стоит у холста, колдуя. Рисует Феликса. Не впервые. Ли часто служит ему натурой, если можно так сказать. — В художественном училище, на днях, мы рисовали обнаженную девушку, — улыбается Хван, добавляя штрихи на холсте. — И как тебе? Понравилось? — спрашивает Феликс, напрягаясь. — Не двигайся. Я вижу любое твое напряжение. Расслабься, я хочу, чтобы получилось натурально. Твоя красота… слишком эфемерная, ее сложно передать через рисунок, понимаешь? — Хван отрывается от холста, смотрит другу в глаза, а Ли уже плывет. — И да, у нее было красивое тело, но это ничего не значит. — Ну да. У Юрин ведь лучше, — ухмыляется Феликс. Хван вздыхает, откладывает карандаш. — Ну вот почему ты такой? В такие моменты мне хочется заключить тебя в клетку из рук, будто воробья. Нежно, и в то же время раздавить тебя. — Как жестоко! — ужасается Феликс, а затем смеется. Хенджин подходит к нему, берет за руку, заставляя подняться на ноги. Стягивает резинку с волос, распуская черные волосы, мягко спадающие на лицо. Феликс начинает дрожать. Втягивает воздух. Молчит. Хенджин тянется к его футболке, стягивает. Феликс не выдерживает. — Ты что делаешь?! — Хочу снять с тебя футболку, — бесстрастно отвечает Хван. — Да я вижу! Зачем? — удивляется Ли. — Ты видел себя в зеркало вообще? Видел какой красивый у тебя торс. Хочу нарисовать тебя без этой чертовой глупой футболки, — возмущается Хван. — Это моя любимая футболка, — обижается Феликс. — Сегодня без нее, пожалуйста. — Ладно, хен. — Хен, — улыбается Хван. — Давно ты меня так не называл. — Возвращаю старые привычки, — улыбается Феликс. — Мне нравится, Ликси, — в ответ улыбается Хенджин и глаза снова становятся двумя щелочками. Хенджин рисует Феликса долго, доводя рисунок до совершенства. Феликса знобит, но вида он не подает. Однако друг все видит, чувствует. Когда Хенджин заканчивает. Он показывает холст другу. — Бесподобно, — произносит Ли, касаясь рисунка, шероховатой поверхности. — Ты бесподобный. У Феликса окончательно перегорает мозг. Он смотрит на старшего долго, пронзительно. Хенджин подходит ближе, касается его кожи, рисует узоры. Его руки в краске. И Феликс ловит бешенный фетиш на эти руки. Вздыхает, притворяясь, что безразлично. Хван наклоняется ближе, целует ключицу. У Феликса расширяются глаза, дыхание сбивается. Все плывет. — Так давно хотел это сделать, — улыбается Хван. — А еще это… Хенджин уже тянется к губам друга, как дверь его квартиры хлопает. — Твою мать! — шипит Хенджин. — Это Юрин. Я ее игнорировал все это время, блять! Она сейчас с катушек слетит. Залезай в шкаф! — Что? Почему? — Феликс в шоке. — Все потом! Давай же, Ликс. Феликс забирается в шкаф, как в дешевом сериале про любовников. Держит в руках футболку, пытаясь натянуть на себя, но ударяется локтем и головой, чертыхаясь, и решая отложить эту затею. Хенджин поспешно прячет холст, прибирается на скорую руку, падает на диван, утыкаясь в телефон. В комнату входит девушка. — Джинни, я не поняла. Ты меня игнорируешь? — Вовсе нет, — улыбается Хенджин. — Я был занят рисованием. — Видно, — недовольно замечает девушка. — Я скучала. Прости меня, малыш, была неправа. Мир? — Конечно, мир, хорошая. — Хенджин бросает телефон на диван, поднимается, обнимая девушку, притягивая к себе. Они целуются. Феликс, затаив дыхание, подглядывает за ними через щель в шкафу. Хенджин стоит к нему так, что Ли видит его глаза. Юрин стоит спиной. Хван распахивает глаза, взглядом упираясь в Ли. У Феликса все закипает внутри. От злости, гнева… возбуждения. Он роняет футболку, одной рукой зажимая рот, закусывая костяшки пальцев, как обычно делал Хенджин, когда пытался сдержать боль или гнев. Эмоции. Хенджин целует девушку тягуче, медленно, прожигая Ли взглядом. Хван сжимает ягодицы девушки, та стонет. Феликсу свой сон подавить удаётся. Другую руку он кладет в район паха. Там нестерпимо жжет, нестерпимо тянет. Как бы Феликс не пытался, разрядку получить не удается. Остается мучаться и тихо дышать. Парочка заканчивает. Хенджин выпроваживает подругу, возвращаясь к Феликсу, заставая того в состоянии… Хенджин раскрывает глаза. — О… боже. Твою ж… Ликс, тебе нужно в душ. — Хенджин старательно отводит взгляд от промежности друга. — Никуда мне не надо! — Феликс грубо толкает его, натягивает футболку, стараясь успокоить бурю внутри и свой возбужденный организм. — Куда ты… в таком состоянии? — ужасается Хенджин. — Я не отпущу тебя. — Да плевать! Мне уже лучше… Хенджин хватает его за руку, притягивает к себе, жадно целуя. Бросает на диван. Нависает сверху. У Феликса не остается слов. — Я помогу, — хрипло шепчет Хенджин. — Постараюсь приятно и быстро. — Ты что задумал?! — ужасается Ли. — Доверься мне, Ликси. — Хенджин целует его в губы, отстраняется, кусает за мочку уха, целует в шею грубо, оставляя алый засос. Хенджин целует его, кусает. А у Феликса закатываются глаза. Он мычит и тычется своим пахом куда-то в бедро друга. — Потерпи, сейчас, — улыбается Хван, а у самого руки дрожат. Он лишает, освобождает друга от джинс и белья. Руками обхватывает возбужденный член, массируя, вверх-вниз, круговыми мягкими движениями. Феликс бросает взгляд на его руки, что по-прежнему измазаны краской. Мычит и слишком быстро кончает в кулак лучшего друга. На самом деле Феликс не раз удовлетворял себя таким образом. Он часто наблюдал за целующимися Хенджином и Юрин. Ли было больно, но он возбуждался представляя себя на месте девушки в руках Хенджина. Хенджин вновь целует его в губы, шепчет горячо: — Не благодари. Считай это дружеской мастурбацией, — улыбается и вновь целует. — Я говорил, тебе нужна девушка… — Какой же ты придурок… — И это твоя благодарность за предоставленные удовольствия. Фу! Как груб… Феликс затыкает его поцелуем. Проникает языком в рот, но чувствует… Хван спокоен, возбуждения нет. А поэтому отстраняется, вздыхая. Конечно, он не хочет его. — Пусть это останется между нами, — просит Ли. — А разве может быть иначе? — удивляется Хван. — Это останется между нашими сердцами. Это будет их тайной. — О чем говорят наши сердца? О чем говорит твое? — спрашивает Феликс. — О дружбе, не знаю… — Я все понял. Спасибо. — Феликс приводит себя в порядок. — Но ты… был хорош. Я серьезно. — Ой, заткнись, — обижается Феликс. — Ликси… если бы ты был девушкой, я бы потерял голову от тебя, честно. Ты невероятно красивый, нежный, горячий и сексуальный. И я не понимаю, как с такой внешностью у тебя до сих пор нет и не было отношений? — Потому что мое сердце уже занято, — выпаливает Ли, и жалеет о сказанном. — Да? Правда? Кто она? Расскажи! А Феликс думает о том, ну какой же ты глупый и временами даже тупой, хен. — Не она, — отвечает Ли. — Не она… в смысле… — Мне нравятся парни. — Значит, кто он? Он хороший, красивый, не обижает тебя? — Он… замечательный. Самый лучший на всем белом свете, — улыбается Феликс, а Хенджина колит досада. Не ревность ли? — А почему ты мне не рассказывал? Познакомь меня с ним. — Не выйдет, — отвечает Феликс. — Почему? — удивляется Хван. — Он далеко. И наши чувства, точнее только мои… невзаимны. — Как? Почему? Козел он значит. Феликс смеется. Знал бы хен о ком он говорит. — Спасибо. — Феликс улыбается и целует друга в щеку, но Хенджин целует его в губы, обнимает. Их сердца сохранят эту тайну.