Loving you is a losing game

Музыка вибрирует. Забирается под кожу. Феликса шатает, но он уверенно стоит на ногах. Сколько он выпил? Он не считал. Хенджин исчез. Подруга Юрин, имя которой Ликс даже не запомнил, противно вешалась на него, стараясь перекричать музыку. — Что?! — переспросил Феликс. — Я говорю, может нам с тобой вместе… удалиться? Что думаешь? — кричит девушка ему в ухо. — Думаю, это плохая идея, — твердит Ли. Он не понимает, где его друг так долго. Феликс опускает стаканчик, ставит на ближайший подоконник, выпутывается из цепких объятий девушки, и отправляется на поиски друга. Феликс пробирается сквозь толпы танцующих тел. Ему душно. Ему больно. Он догадывается, какую картину ему предстоит увидеть, но все равно идет по зову сердца. Глупый. Какой же он глупый. Феликс поднимается на второй этаж. Ступени скрипят, но этого не слышно из-за музыки. Ли подходит к спальне Юрин. Слышит дыхание, стоны и смех. Сердце его сжимается. Дверь приоткрыта. Ли заглядывает… Хенджин, полностью обнаженный, нависает над девушкой, раскачивая податливое тело, прикрывая веки, выдыхая рвано. У Феликса плывет в глазах. Он. Хенджин. Внутри нее. Как же противно. Феликс зажимает рот, издавая стон, чем привлекает к себе внимание парочки. С губ Хенджина не успевает слететь его имя, как Ли уже стремится вниз. Выбегает на улицу под звезды. Перед глазами обнаженные тела, горячие, близость, дыхание… Перед глазами взгляд родного человека. Феликсу больно. Он падает на землю, садится на подстриженный газон. Прохладно. Наконец-то прохладно. Феликса знобит. Ему хочется кричать, рвать на себе кожу. Да что угодно, лишь бы избавиться от этих чувств. Телефон разрывается от входящих звонков. Ли поднимает трубку. Слышит голос плачущей сестры, на фоне плачет мама и еще одна сестра. Отца не слышно. — Что такое, Оливия? — Феликс подрывается на ноги, но тут же жалеет об этом. Новость приводит в шок. Но осознание сильнее. И Ли вновь оседает вниз, хватаясь за грудь. Отца больше нет. Отца больше нет. Оливия рыдает, умоляет приехать. Но Феликс не слышит. Перед глазами пелена. Он роняет телефон, не в силах поверить. На улицу выбегает Хенджин, застает Ликса в таком состоянии. — Феликс! Ли молчит, уставившись перед собой. — Феликс? Господи, Ликси, что случилось? Неужели это все из-за того, что ты увид… — Пока ты трахался со своей подругой… я узнал, что моего отца больше нет. Хенджин падает на колени рядом. Плачет вместе с другом, заключает Феликса в объятия. А Феликс понимает, что недавно он этими руками обнимал другую. Но сейчас ему не до этого. На похоронах Феликс не плачет. Да и вообще он мало плакал. Его не понимают, считают бесчувственным. И Феликсу стыдно. Но слез нет, будто он выплакал все. Хенджин застает Ли на заднем дворе. Одинокого, хрупкого. Без лишних слов, Хван обнимает друга, прижимая к себе. — Почему? — шепчет Ли. Хенджин молчит, дает ему высказаться. — Почему я не плачу? У меня умер отец! Отец! Но у меня совершенно нет слез. Что со мной не так? — Все с тобой так, — говорит Хван. — Не плакать это тоже нормально. — Непохоже, — отвечает Ли. Хенджин обнимает его еще крепче. Гладит по затылку, запуская пальцы в распущенные черные волосы. Гладит по щеке, утыкается в шею. Феликс вздрагивает от такой близости. Но остается на месте. Хоть сейчас и не подходящий момент, ему хорошо. Ему приятно. Их объятия прервала Рэйчел. Сестра Феликса замерла на террасе, глядя на парней. В ее глазах читался страх. Хенджин отстранился от Феликса, но руку его не отпустил. Рэйчел попросила о помощи, и Феликс оставил Хвана, заглядывая в глаза. После они долго не видятся. Хенджин уходит в рисование с головой, отстраняется от Юрин. Феликс не выходит на связь, лежа целыми днями в постели. Когда обоим становится лучше, то они находят повод и вновь встречаются на детской площадке под звездами. Июнь радует прохладой. Небо ясное, воздух свежий и чистый. Феликс покачивается на качели. Хенджин стоит неподалеку. — Чего это ты с Юрин не переписываешься? Обычно же общаетесь двадцать четыре на семь, — язвит Феликс. Хенджин сверлит его глазами. Цокает языком. — Обязательно быть таким? — Каким? — Едким. — Но ведь это правда. — Мы не общаемся, потому что я так хочу. Феликс поднимает на него глаза. Хенджин смотрит в ответ. — Почему ты так смотришь? — интересуется Ли. — Пытаюсь прочесть тебя. Но не удается. — Хенджин приближается, нависая над другом. — Что происходит у тебя в голове? Феликс от страха облизывает губы и Хенджин это замечает. Смотрит пристально. Между ними нарастает напряжение. Но Ли сдается первым, подрывается с места, огибая фигуру друга. Хенджин растерян. — Ты хочешь ещё о чем-нибудь поговорить? Если нет, то я спешу домой. — С каких пор ты стал таким неловким? — не понимает Хван. — С тех самых пор… — Феликс кусает себя за язык. Нельзя признаваться. Хенджин не должен узнать о его чувствах. — Неважно. Просто я должен поддерживать моих девочек. Хенджин кивает. — Как они? — Мама и Рэйч держатся, а вот Лив… — Понимаю. Она была близка с отцом. — Была. Да. Молчание. — Тогда до завтра? — До завтра. Оба стоят на ногах, не решаясь сдвинуться с места. Хенджин подходит ближе, смотрит в глаза. И Феликс в них тонет. Барахтается, задыхается и кричит, уходя на дно. Хван обнимает нежно, погружая в некий экстаз чувств, что фейерверком взрываются внутри. Хенджин нежен, всегда нежен с Феликсом. — Будь осторожен, Ликс. И помни, что я всегда рядом. Никакие вечеринки, девушки и прочее, даже рисунки — не заменят мне тебя никогда. У Феликса перехватывает дыхание. Жар подступает к лицу. Слишком близко, слишком интимно. Слишком запретно… Феликс отстраняется, но Хенджин его ловит. — Дай еще минутку. Еще одну минутку, чтобы насладиться тобой. Снова объятия. Феликс теряется, не понимает. Что ему делать? Как реагировать и стоит ли вообще? Играет ли сейчас Хван или действительно искренен? Феликс отвечает, растворяясь в моменте, обнимая крепче, цепляясь за шею, удушливо обливаясь слезами. Наконец-то он может плакать.