GAMEOVER

      Утро неспеша прокладывало себе путь в небольшую комнату, погрязшую в беспорядке. Да, именно в беспорядке. По-другому это было сложно назвать. Одежда раскинута по всем углам, также, пока Скарамучча искал свой контейнер для линз в полубухом, полупрострационном состоянии, он успел вытрясти из своей небольшой сумки все, что там было, так что теперь можно было опасаться наступить на рассыпанную мелочь, чеки и какой-то скопившийся песок. Так что можно было говорить о порядке в самой голове?       Проснувшись первым, социолог чуть не покатился с кровати, стоило ему наткнуться на вид спящего Кадзухи. Первой мыслью, конечно же, был вопрос: «Что он делает в моей комнате?» и «Почему мы раздеты?» — но к сожалению или к счастью, Скара не имел свойства забывать свои трипы в алкогольном опьянении. Скорее к сожалению. Как он мог сделать что-то подобное? Если вспоминать все в деталях, это был его первый удачный секс, кроме того он сам полез к Каэдэхаре да еще и провоцировал его таким образом, что стыд расползался по щекам с невероятной скоростью.       Сердце в груди снова начало задушенно биться. Думать он должен был не о том, что и почему все случилось так, как случилось, а о том, что это было неправильно, что нужно было как можно быстрее разъяснить все Кадзухе, сказать, мол, он был слишком пьян, чтобы отличить его от девушки или проконтролировать собственные желания. Но как он вообще мог проконтролировать то, что испытал за вчерашний вечер?       Опершись спиной о спинку кровати, Скарамучча закрыл глаза, все еще внутренне решая, поддаться ли желанию быть рядом с Кадзухой хотя бы ради того, чтобы больше с ним никто не был, или устроить скандал и под шумок свалить с места преступления. А ведь это и было самое настоящее преступление. Если, как и сказал Каэдэхара, он был влюблен в него, то Скарамучча просто урод, который воспользовался чувствами человека. Хотя с чего бы ему вообще так думать? Разве могут быть реальны отношения между двумя парнями?       Полностью запутавшись и не найдя правильного ответа, парень украдкой взглянул в сторону журналиста, но тут же дрогнул, замечая его пристальный взгляд. Опять эти рыбьи глаза, а ведь ночью они горели неудержимым огнем. Кадзуха уже точно сделал для себя какие-то выводы, которые до тошноты не хотелось оправдывать, но парень отвернулся от него и присел на край кровати, пытаясь быстрее найти свою одежду.       Выпил он слишком много. Было чувство, будто его вот-вот стошнит не то из-за голода, не то от отравления. А еще стоило дойти так до дома. И почему Каэдэхара до сих пор молчал, раз проснулся? Это слишком напрягало.       Дойдя до места, где находились трусы, Скарамучча быстрее надел их на себя, затем нашел свои брюки, но, когда поднял майку, все же обернулся в сторону Кадзухи. Тот, как оказалось, перевернулся на другой бок и прикрыл глаза, будто делал вид, что вовсе не просыпался. Что ж, это был какой-то новый способ, чтобы вывести человека из себя. — Что, ничего не скажешь? — грубовато бросил социолог, упуская из виду, что это ему нужно было бы объясниться. — Я что-то должен сказать? — спросил в ответ Каэдэхара, так и не открывая глаз. — Мы просто напились и сделали то, что не должны были. — Так ты это видишь? — шикнул в его сторону Скара, не успев понять, каким подтекстом были наполнены его слова. — Все верно, это досадное недоразумение. Я пошел.       Подавив в себе приступ тошноты, парень надел на себя футболку, запихнул все выпавшее обратно в сумку и направился в сторону коридора.       И почему только было так паршиво? Это все не заканчивалось и не заканчивалось. И даже сейчас он не был готов признать в себе очевидного за всеми этими метаниями. Скарамуччу тошнило от себя настолько сильно, что, остановившись перед самой входной дверью, он развернулся, возвращаясь обратно в спальню. — Кадзуха, — позвал журналиста парень, ощущая, как тяжело тянуло все внутри него. Стало еще паршивее, но уже было поздно отступать. — Прости меня, окей?       От такого внезапного заявления Каэдэхара приподнялся, вопрошающе смотря на возлюбленного, который, впрочем, выглядел не лучшим образом. Не так, как всегда. Его лицо слишком побледнело, если не позеленело. Сразу было понятно, что всему виной похмелье. — За что ты извиняешься? — недоумевающе спросил студент, в тайне молясь всем архонтам, чтобы Скарамучче не взбрело в голову просить прощения за проведенную вместе ночь. -… — ненадолго социолог замер, сжимая губы так, словно говорить и вовсе ничего не хотел, но собеседник слишком послушно ждал, когда тот решится выдавить из себя хоть что-то. — Ты говорил, что я причинил тебе боль. Прости за это.       Ого, вот это было действительно неожиданно услышать. Кадзуха практически посмеялся, конечно же, не со скрытой злобой, а с искренним дружелюбием, но не стал. Вероятно, Скарамучча даже не подозревал, как мило выглядел сейчас со своими опущенными глазами и порозовевшими щеками. И все же от улыбки журналист не смог себя удержать. — И то, что произошло… — и снова молчание. Почему слова подбирать было настолько сложно? — Это не было ошибкой. — Ты имеешь ввиду… — практически затаив дыхание, произнес Каэдэхара, но в ответ Скарамучча тряхнул головой. Можно ли это было расценивать, что ответ не будет положительным? — Дай мне понять, что я чувствую. Мне все еще кажется это отвратительным и неправильным, но я… — сжав ремень своей сумки так, словно сейчас это была его единственная опора, социолог глубоко вздохнул, начиная признавать свой проигрыш в этой игре. — Я не испытываю к тебе никакого отвращения, и вчера не испытывал. Это все, что я хотел сказать.       Быстро развернувшись, Скара пулей вылетел из квартиры, вдыхая грудью свежий воздух. Пара камней свалились с его плеч, но на замену им пришли уже другие. Почему он выразился именно так? Дать понять? Он же практически прямо попросил подождать его ответа на чувства, обнадежил, а может все зря? Может этого делать не нужно было? А ведь теперь ему точно нужно будет отвечать. Сам себе вырыл могилу.       Вернувшись домой лишь ближе к трем часам, так как оказалось, что утро было не таким уж утренним, Скарамучча неожиданно застал в коридоре обувь матери. Это заставляло задаваться вопросом о том, почему она еще не была на работе. Сегодня ведь был четверг, а не суббота и не воскресенье. Заподозрив неладное, парень достал свой телефон, только сейчас замечая, что Нахида звонила ему с утра раз двадцать. «Попал» в этой ситуации — мало сказано. Да его убьют прежде, чем этот чертов экзистенциальный кризис под названием «Каэдэхара Кадзуха» решится. — Мам? — немного нерешительно спросил парень, с опаской заходя на кухню.       Как он и думал, Нахида сидела там, положив голову на стол, и вообще было похоже, что она спала, но, заслышав голос сына, резко оторвала голову от плоской поверхности и оглянулась. Ее лицо исказилось в тревоге, затем в вопросе, а после она глубоко вздохнула и потерла лоб пальцами. — Если встречался с Моной, мог бы хотя бы написать. Что я должна была думать, когда пришла домой, а тебя нет? — нахмурившись, спросила женщина. — Но… Мы с Моной расстались, — немного неловко потер ладонью свою шею парень. — Я был с Кадзухой.       Сейчас Скарамучча мог бы просто промолчать, но может его способности к обработке данных отсохли в тот момент, когда началось похмелье или же он растерял всякое желание скрывать произошедшее? Ответ до боли прост — он даже подумать не мог, что Каэдэхара успел оставить на нем следов, а в ванной перед сном даже взгляд сфокусировать не мог. — Так все же решил попробовать встречаться с Кадзухой? — чуть удивленно переспросила Нахида, заставляя сына обернуться. — С чего бы мне с ним встречаться? — задал достаточно риторический вопрос парень, на что мама в ответ ему указала на несколько засосов, покрывших шею. — Ц… Когда только успел, — прикрыв пятна рукой, пробубнил себе под нос он. — Я просто надеюсь, что ты осознавал свои действия, а не придумал еще что-то странное в своей голове. — Ничего я не придумал! — не выдержав, воскликнул студент и, в спешке закинув в рот таблетки от похмелья, решил, что пора было уже ретироваться к себе в комнату.       Упав на мягкую кровать после ванных процедур, которые парень все же заставил себя принять, Скара глубоко вздохнул. Его мысли вновь и вновь возвращались к прошедшей ночи. Было бы странно, если бы он попросту забыл то, что испытал. Без преувеличений хотелось еще и еще. Может быть, с самого утра нужно было притвориться, что он еще не протрезвел, и вновь оказаться в этом пылающем огне страсти? — Нет-нет-нет, я просто с ума схожу, — тяжело вздохнул парень, протирая глаза.       И правда, это было не совсем то, о чем нужно было думать. О чем так точно нужно было думать, так это о том, как выполнить гору и гору домашней работы до завтра. За всю неделю студент так и не садился делать доклады, которых, по сообщениям в группе, накопилось уже три. А это значит — привет бессонная ночь.