teenagers

Боже мой, любовь просто адски запутанная.

Olivia Rodrigo — love is embarrassing.

1

      Это случилось поздним вечером на одном заросшем, никому не нужном поле. Уилл не помнил, как оказался здесь — его ботинки были перепачканы и оставляли следы в высокой траве (они также загибали их края, прислоняя растительность к земле), но они заканчивались буквально через пару футов — дальше ничего не было. Он словно просто телепортировался сюда, прошёл несколько шагов и очнулся. Всё, что он знал, — скоро случится что-то плохое. Потому что оно случается всегда. На Уилла упадёт огромное дерево и размозжит тело, разбросав куски плоти на траве. Уилла утянет вниз существо с щупальцами, оно схватит его ноги так, что Байерс не сможет выбраться, и протащит в самую основу земли — настолько ближе к ядру, насколько можно, чтобы Уилл расплавился по дороге. Пойдёт дождь и затопит весь этот лес, и Уилл захлебнётся, потому что будет стоять в ступоре, а не пытаться выплыть. Случиться может что угодно.       Уилл стоит, глубоко дыша, около минуты. Слабый ветер слегка треплет волосы и холодит пальцы. Шелестит трава, деревья качают листьями. На секунду кажется, что всё так и будет. Стоит найти дорогу назад, думает Уилл, но понимает, что теперь не может ступить ни шагу назад. Что-то началось, понимает он и поднимает взгляд. Он видит птиц, множество птиц, которые летят прямиком к нему. Они не в клине, и это выглядит странно, но уже через несколько секунд Байерс забирает свои слова назад. Это не птицы, а чёртовы летучие мыши.       В тёмном небе они казались чёрными, теперь Уилл различает их коричневые животы, но крылья и правда угольные. Они приближаются, а Уилл не может пошевелиться. Он не может подвинуть ногу или руку, не может зажмуриться или даже закрыть глаза. Что-то не даёт ему. Невидимая сила. Бог или кто-то схожий. Это неважно, потому что Уилл всё равно ничего не сможет сделать. Он смирился со своей учестью какое-то время назад — он точно не помнит когда. Поэтому он просто смотрит из стороны в сторону и даже не думает закричать, потому что знает — он не сможет даже открыть рот. Мыши налетают на него, как осы на кусок персика. Они начинают с глаз. Ну и хорошо, Уилл всё равно не хотел видеть этих тварей.

2

      Уилл устало вздыхает. Ещё один вторник. Ещё один крестик в календаре мамы. Байерс пытается чистить зубы, пока его рука трясётся после очередного кошмара. К чёрту, думает он и выключает кран. Почистит позже, после того, как постарается поесть. Он переодевается в уличную одежду: скомканная бело-синяя футболка и чёрные брюки (он их ненавидит, но выбрасывать жалко). Посмотревшись в зеркало, Уиллу кажется, что он выглядит отстойно. Идеальный вид для похода в школу.       Где-то копошится Джойс. Она размазывает но тостам арахисовую пасту и пытается следить за туркой на плите. Джонатан в это время протирает стол. Уилл думает о том, что они похожи на действительно хорошую команду. В отличие от младшего брата, у Джонатана есть силы помогать по дому. Уилл чувствует себя предателем.       — Доброе утро, золотце, — мама дарит ему улыбку, полную солнечных лучей, и отворачивается обратно к плите, чтобы снять с неё турку. Кухня пропиталась горьким запахом.       Через пару минут Уилл наблюдает, как Джонатан налетает на сэндвич с арахисовой пастой и джемом и желает иметь такой же здоровый аппетит, как у него, а не выбивающую из колеи тошноту. Уилл сглатывает и наконец-то берёт в руки тост. Джем блестит под лучами солнца, и парень делает вид, что разглядывать поджаренный хлеб действительно интересно. Он решает надкусить его только когда видит, как слегка нахмурившаяся Джойс смотрит на его сэндвич. Сначала Уилл чувствует сладость джема и то, как арахисовая паста слегка вяжет во рту, но он уже знает, что это ненадолго. И он оказывается прав. Уилл сглатывает и ощущает рвотный позывы, на секунду давится, но в итоге проглатывает пережёванный тост и запивает кофе. Он смотрит на оставшийся сэндвич, как на то ещё испытание, потому что в действительности так и есть.       Уилл еле осилил первый тост, поэтому на вопросительный взгляд матери в его тарелку он лишь качает головой и улыбается в извиняющемся жесте. Джонатан, который, видимо, заметил этот немой диалог, придвигает к себе его тарелку и берётся за ещё один тост. Уилл наливает воду и запивает таблетки. Он чувствует, как они проваливаются в пищевод и слегка морщится от странного чувства.       Джонатан уже доедает несчастный, оставшийся от брата тост и встаёт, разминаясь. Уилл бежит в ванную, чтобы всё же почистить зубы, а потом забегает в свою комнату, чтобы взять собранный ещё вчера рюкзак. Джонатан уже копошится в машине, когда Уилл возвращается, так что он, наскоро попрощавшись, с матерью, спешит к потрёпанному бьюику и, сев, захлопывает дверь. Машина отъезжает.       Мимо проносятся дома и постриженные газоны, и хоть Уилл и повернут лицом к окну, он вообще не видит ничего вокруг, погружённый в собственные мысли. Ему осточертело чуть ли не выворачиваться наизнанку каждый раз, когда он притрагивается к еде. И больше всего его бесит даже не то, что с его организмом что-то происходит, а то, что ему надо делать вид, что всё нормально, чтобы никто зря не переживал, хотя Уилл уже десятки раз видел, как мама заглядывает в его тарелку и наверняка догадывается, что с Уиллом что-то происходит. И Байерс думает: а что, если перестать пытаться угодить семье в этом вопросе? Если всё и так понятно, то зачем он вообще кладёт еду в рот, когда не хочется? Чтобы давиться раз за разом? Нет, спасибо, он уже натерпелся. Не буду есть, когда не голоден, думает Уилл и наконец-то видит очертания улиц.

3

      Джейн цепляет Уилла сразу после того, как тот входит в школу. Она словно ждала его, что, в прочем, может быть правдой. Хоппер заплела себе небольшую косичку около чёлки, что делала очень часто, когда была меньше. Она вся светилась, и, словно ёлочный шарик, отражала свою радость всем, кто на неё посмотрит. В последний раз такой настрой у неё был после прослушивания Every Breath You Take около месяца назад, потому что эта песня всегда возвращала её в лучший для неё Снежный бал, когда Эл поцеловал парень, который нравился ей весь шестой и половину седьмого класса.       — Приве-ет, — Джейн немного хищно улыбнулась, что могло означать только то, что у неё припасена хорошая тема для разговора.       Уилл улыбнулся в ответ, чувствуя тепло где-то глубоко внутри. Эл всегда могла растопить его сердце после неприятного утра.       — Привет, — ответил он. — Случилось что-то хорошее?       — Можно и так сказать, — она заправила прядь за ухо. — У тебя же тоже сейчас история? Я могла бы рассказать тебе по пути в кабинет.       — Что ж, давай, — Уилл пожал плечами, внутренне готовясь к разговору. Внезапно на него накатило плохое предчувствие.       — Оказывается, Майк не такой уж и зануда! — весело начала Джейн. Уилл помнил, что недавно они начали работать над песней, текст которой написала Хоппер, но ему казалось, что подруга будет жаловаться на Уилера, потому что… что ж, откровенно говоря, он не вызывал доверия у Уилла. Он был… громким. — Мы работали сначала в музыкальном классе, потом — у него дома. Ты бы видел его постеры! А ещё у него есть проигрыватель! Мы слушали Квин, чтобы набраться вдохновения, и это было просто замечательно!       Уилл действительно давно не видел подругу такой. На секунду даже показалось, будто они не виделись долгие месяцы, хотя на самом деле это были всего-то несколько дней.       — Всё было настолько классно? — уточнил он. Что-то словно заскреблось по затылку.       — Ну, я не знаю, как это было для него, но для меня… боже, он такой милый! — Уилл на это лишь поправил портфель и нахмурился. Что-то не нравилось ему в этой ситуации. Точнее, он знал что, но также было миллион ощущений сверху, и он просто не мог разобраться в этом глубоко.       Они говорят об одном и том же Майке Уилере? Который чуть ли не орал на них на прошлой репетиции? Боже, как же иногда было тяжело понимать Джейн. Будто они живут в совершенно разных мирах. Возможно, они поэтому и подружились так сильно — каждый показывает закрома своего мира.       — Но Майк разве не отвратительно вёл себя раньше? — всё-таки подал голос Уилл.       — У всех бывают нервные срывы, — пожала плечами Эл. — Но теперь я узнала его лучше, и он… он очень классный, я даже думаю, что… он может мне нравиться. — Джейн неловко улыбнулась.       Вот и оно. Слово на букву «н». Когда Джейн влюблялась в адекватных парней? Никогда? Уилл не мог ничего предъявить, оставалось лишь состроить доброжелательную мину, чтобы весь урок истории думать о словах лучшей подруги. И так Байерс и сделал — всю первую часть урока (двадцать пять минут) он мысленно составлял план, мысленно его комкал и выбрасывал куда-то в мысленные отходы. Уилл не доверял Майку. Не то чтобы с Майком обязательно было что-то не так — Байерс редко кому верил с первого взгляда. Кроме того, Уилер уже успел себя показать, и Уиллу (как и всем участникам школьной группы) это не понравилось. Но на другой чаше весов Джейн. Она доверчива, но, кажется, разбирается в людях. Довериться ли ей в этом вопрос Уилл? Что ж, несмотря на их небольшую разницу в возрасте (почти три месяца) Байерс всегда ощущал себя намного старше. Защитником. Старшим братом. Что-то вроде дани Джонатану? Наверное. И он не хотел полностью полагаться на подругу, если мог сделать хоть что-нибудь, чтобы обезопасить её. Уилл не знал, как должен был действовать, но первый пункт в его плане — это определённо «познакомиться с Майком ближе». Смочь заглянуть к нему в душу как можно раньше, потому что, если честно, Уилл уже не мог ждать. Из него точно не получится хороший шпион, но получится ли из него хороший друг? Байерс надеялся на это всеми кромками души.       Вторая часть урока ушла на то, чтобы понять, как подойтись к Майку. Чем он занимается, помимо музыки? Ну, Уилл видел, когда их с Макс представляли, на углублённом английском. Ещё история? Да, кажется, на неё они ходили в одной группе. Байерс также вспомнил, что он слышал, как Майк отвечал что-то на алгебре. Разбирался ли Уилер в математике? Потому что Уилл точно нет. Но он мог подойти к Майку и спросить что-нибудь. Почему бы и нет? На самом деле, «нет» было много, потому что Уилл умел придумывать причины, по которым не стоило делать что-либо, но сейчас он трудится не только для себя, но и в первую очередь для Джейн, которая не должна пострадать ни от одного парня на свете.

4

      Уилл хотел подойти к Майку на следующий день. Он думал об этом, пока жевал салат (больше ковырялся в нём вилкой, нежели ел, но всё равно), ходил по коридорам и просиживал задницу на уроках. Однако думать о том, как подойти к Майку, было бессмысленно — Уилер подошёл сам. Он окликнул Уилла перед последним уроком в коридоре. Бирюзовая толстовка слегка закрывала его пальцы, тёмные брюки висели на бёдрах.       — Эм, Уилл? — подошёл он и положил руку Байерсу на плечо. Однако буквально через секунду неловко поджал губы и убрал руку в карман брюк.       — Да. Тебе что-нибудь нужно? — неуверенно спросил Уилл. Он на секунду посмотрел в карие глаза Майка, но почувствовал себя странно и отвёл взгляд на стену со шкафчиками позади парня.       — Вообще-то да, — ответил Уилер. — Ты не мог бы, эм, проверить моё эссе? Я слышал, — Майк почесал затылок, — от мистера Новински, что у тебя хорошо получается, а я в своей работе не уверен.       Уиллу показалось, что он покраснел, потому что он не привык слышать похвалу в свой адрес.       — Д-да, конечно, — пробормотал он и опустил взгляд в пол. — Ты говоришь про последнее домашнее задание, которое про поиск себя?       — Да, оно самое. Я не совсем понял, каким вижу себя в будущем, поэтому будто просто перебирал варианты, — Майк снял рюкзак со спины и покопался в нём, извлекая тетрадь. Она была почти идеальной, за исключением многократно согнутых и разглаженных уголков обложки. — Вот. У тебя есть время?       — Если там не слишком много, то я мог бы проверить сейчас, да.       Уилл взял в руки тетрадь и пролистал её до нужной страницы. Буквы были большие, почерк — в каких-то местах практически нечитаемый, но Байерс догадывался по контексту. Майк действительно писал о том, кем он мог быть. Он перебирал совершенно разные варианты, но Уилл будто не видел в этом души. Единственное, за что цеплялся Уилер, — музыка. Остальное словно было не важно. Он мог бы жить в нуклеарной многодетной семье, мог бы не иметь детей или быть отцом-одиночкой, мог бы жить в большом городе или в пригороде захолустья. Уиллу показалось это немного беспечным, но, возможно, было лучше так, чем постоянно ощущать тревожность за своё будущее.       — Я думаю, что у тебя вполне хорошо получилось, но лучше добавь больше про непредсказуемость жизни, а то всё выглядит не так… гладко, — сбивчиво проговорил Уилл и вернул Майку тетрадь.       — Спасибо. — Уилер засунул тетрадь в рюкзак и закрыл на молнию. — Слушай, а ты не разбираешься в… истории?       Разбирался ли Уилл в истории? Не особо, о чём он сразу и сказал.       — Не мог бы ты мне всё равно помочь? Может, вместе мы поймём лучше?       Байерс нахмурил лицо прежде, чем отдал себе в этом отчёт, но через секунду вернулся к обычному выражению. Майк же говорит о помощи в истории? Уилл не был силён в понимании моментов, когда люди говорили не о том, о чём думали, поэтому для него было бессмысленно даже пытаться исказить слова Уилера настолько, чтобы прийти к чему-то другому.       — Ну, я могу… — протянул он, сглатывая. — Ты хочешь позаниматься в библиотеке?       На секунду губы Майка поджались.       — Эм… да, почему бы и нет. Тогда ты не против, если я подойду завтра, чтобы обсудить подробности? А то скоро уже звонок, — стушевался он.       — Как скажешь, — ответил Уилл и пошёл в сторону кабинета, пока Майк не успел сказать что-либо ещё. И вот что это вообще было? Уилл ощущал неловкость каждой клеточкой тела скорее в плохом смысле, чем в хорошем. Он тряхнул кистями, потому что в таких ситуациях это помогало ему чувствовать себя лучше, и уселся за парту, когда дошёл до нужного кабинета.       Думать об этой странной ситуации он будет до конца урока. Почему социальные взаимодействия такие неловкие? И что, чёрт возьми, не так с Майком?

5

      Джойс затягивалась сигаретой, наслаждаясь пониманием, что никто из детей точно не увидит её за этим занятием. Воздух стоял относительно чистый, а из леса доносились чириканья птиц. У дома Хоппера лес звучал сильнее, чем у её собственного.       — Так почему ты так беспокоишься об этом? — спросила она Джима, сладкая затягиваясь.       — Ты же знаешь Джейн, она сначала ходит вся такая окрылённая, а потом она рассказывает, что тогда была влюблена. Постфактум, — Хоппер выдыхает остатки дыма и делает вдох ртом. — И ладно, если сейчас это Уилл, который ничего не может ей дать, но ведь мир полон других мальчиков-подростков, которые думают… о том, о чём я думал в их годы. Я не хочу, чтобы малышка страдала от таких придурков.       Джойс усмехнулась, выдыхая дым.       — Мне кажется, тебе стоит отпустить её. Дай ей возможность влюбиться, пусть это и может привести к разбитому сердцу. Я в её годы осознавала понимала, чего делать не стоит, но позволяла себе чувствовать и эти чувства проживать, — она сделала затяжку. — Если ты так беспокоишься, то просто поговори с ней об этом. Предупреди обо всех последствиях, это лучшее, что ты сможешь сделать. Иначе она может вообще закрыться и не рассказывать себе о переживаниях. Ты ведь хочешь поддерживать с ней доверительные отношения?       Хоппер немного измученно выдохнул.       — Тебе-то легко говорить. Твой старший сын, насколько мы знаем, даже не целовался, а младший, кажется, даже не знает, что в его возрасте тинейджеры начинают влюбляться. Они все заняты своими делами, да и кроме того, они парни. Это не то же самое, что быть родителем девочки.       Байерс нахмурилась.       — В каком это смысле не то же самое? Ты думаешь, что с мальчиками не нужно говорить про контрацепцию или они не влюбляются?       — Да нет же, Джойс. Это всё надо делать, но в худшем случае, если девушка залетит, мальчику испариться прощу простого, а ей надо… неважно, аборт или роды, это всё так сложно!       — Ты думаешь, я не знаю, что такое вынашивать и рожать ребёнка? Хоп, у меня два ребёнка, одного из них я рожала почти двадцать четыре часа, о чём ты? — она приподняла бровь.       — Ну раз ты так разбираешься в парнях и думаешь, что они такие хорошие, то просто вспомни, кто к тебе клеился в десятом классе! Робинсон, Уолтон… ты вообще помнишь, что у тебе подкатывал Эйдан Тёрнер, который потом загремел в колонию за изнасилование?       — Хоппер, я ни одному из них не сказала «да»! Я встречалась только с Джо Джексоном из двенадцатого, и он вёл себя, как настоящий джентльмен. Если ты не веришь Джейн, то поверь мне: девочки понимают, что далеко не все мужчины стоят их внимания. Я говорю ещё раз: поговори с ней, проведи так называемую профилактическую беседу, потому что ничего больше ты сделать не сможешь. Здорового точно. Она наверняка знает про контрацепцию и про то, как устроены женский и мужской организмы, но ты покажи ей, что с тобой тоже об этом можно поговорить, — Джойс затянулась и выдохнула дым, рвущийся к деревьям и растворяющийся до того, как их достигает. — Да, это может быть неловко. Особенно детям. Уилл кривился каждый раз, когда я заводила разговор, но теперь я уверена, что он обратится ко мне в случае чего.       — Ага, ты ещё скажи, что он не пьёт на вечеринках.       Джойс Байерс стрельнула глазами в Джима с жесточайшим выражением лица.       — Ладно-ладно, — Хоппер поднял руки в обороняющемся жесте. — Не буду портить твою наивную натуру.       Джойс, очевидно, хотела сказать что-то ещё. Более того, она уже открыла рот, когда из леса послышался треск веток под чьими-то ногами. Хоппер нахмурился и начал вглядываться в темноту.       — Олень? — прошептала Джойс.       — Сейчас и выясним, — Джим пытался нащупать пистолет на поясе, но понял, что уже давно переоделся в домашнюю одежду. — Стой тут.       Он вернулся через минуту, держа наготове оружие. Медленным шагом он пошёл на звук, снимая пистолет с предохранителя.       — Я пойду с тобой, — прошептала Джойс и встала за спину мужчины. Она хотела помочь хочь чем-то — если она могла отвлечь животное на себя, то она бы сделала это. Не хотелось бы, правда, чтобы Хоппер убивал невинное существо, но проверить, кто там, точно нужно было. Вся Америка стояла на ушах после казни Джона Гейси, а также Джойс слышала что-то про другого маньяка, чьей жертв ненадолго, но удалось сбежать. В общем, это действительно могло быть что-то серьёзное. Байерс сделала глубокий вдох и постаралась сосредоточиться на окружении — паника, в любом случае, ничего не даст.       Постепенно треск звучал всё ближе и ближе, благодаря фонарям у дома Хоппера, можно было разглядеть человеческий силуэт, но больше — ничего. Он шёл левее от копа, ближе к проезжей части и вдоль неё, но всё ещё среди деревьев, а не дороги, где он вряд ли удачно, но мог попробовать поймать попутку.       — Эй! — окликнул незнакомца Хоппер. — С какой целью вы гуляете по лесу в три часа ночи? Я вооружён, — добавил он, — так что не смейте даже пытаться что-то провернуть.       Человек не ответил. Он лишь пошёл по направлению звука, что до этого делали Джим и Джойс.       — Эй! В последний раз спрашиваю! Я полицейский, чёрт возьми, и могу арестовать Вас, если Вы не сотрудничаете.       Опять тишина, разбавляемая треском веток под ногами. Хоппер раздражённо выдохнул и сделал предупредительный выстрел в небо. Человек дёрнулся и упал на ноги, не удержав равновесие, видимо, от шока. По силуэту было видно, что в руках оружия не было. Утверждать то, что оружия не было вовсе, было бы самонадеянно и могло стоить жизни, но Джима это, кажется, не сильно беспокоило, потому что он поспешил к незнакомцу, раскинувшего ноги и, кажется, приходящего в себя.       — Кто Вы и что Вы тут делаете? — не унимался Хоп. Человек напротив замер на месте, Джим подошёл поближе, рассматривая его лицо. — Николсон?       Незнакомец дёрнулся, и Джойс тоже смогла рассмотреть его. Это был Дилан Николсон, старший сын Джека Николсона, который учился в классе старше. Парень опустил голову и начал ощупывать лицо, затем поднял голову, вглядываясь в шефа и его подругу.       — Шериф? Я… — ненадолго он осел, видимо, подбирал слова. — Где я? — спросил он, оглядываясь по сторонам.       — Как ты так гулял, что не понимаешь, где находишься? Ещё и ночью… — буркнул Хоп себе под нос и убрал пистолет назад. — Возле моего дома. Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени?       — Время? Эм… если честно, нет, сэр.       Джойс услышала, как Хоппер измученно выдохнул «О боже…», прежде чем подойти к парню и протянуть тому руку.       — Сейчас три часа ночи, и я говорил тебе это, когда кричал. Ты меня не слышал? Так, ладно… Что ты делал сейчас в лесу, можешь объяснить?       Дилан принял помощь, взялся за руку и встал.       — Я… сэр, я знаю, что это прозвучит странно, но я не знаю, что я делал здесь. Я словно… не знаю, исчез, не управлял своим телом. Очнулся, когда услышал ваш громкий хлопок, и всё. — Парень отошёл на пару шагов назад. — Но я ничего не принимал, честно! Клянусь, я даже травку не пробовал!       — Все вы так говорите, — раздражённо выдохнул Джим и развернулся. — Давай я отвезу тебя к родителям, но чтобы завтра первым же делом — в участок, можно без родителей. Не придёшь — я приеду и расскажу всё твоим предкам, понял?       Несколько секунд Дилан, кажется, переваривал информацию.       — Хорошо, сэр! — наконец-то выкрикнул он и поспешил за мужчиной.       Джойс курила третью сигарету, когда машина Хопа отъезжала — ей хотелось подышать свежим воздухом и подумать обо всём, что только что произошло. Потому что что это было, чёрт возьми?       Байерс успокоилась только после пятой сигареты, когда организм начал протестовать и захотелось прокашляться.