Нерв-Один

      Могло показаться странным, что инженера, который стоит во главе целой компании, нуждается в том, чтобы его подвезли домой. Но причина этому была, вроде бы, и обоснованная, но одновременно и такая глупая в своем корне. Почти каждую машину, которую когда-либо имел Уильям, в скором времени разбиралась на запчасти для роботов. Сначала он разбирал старые машины отца, а потом руки дошли и до своей. Помню, когда он меня набрал со словами «Генри, подвези меня до мастерской, я свою разобрал для Лизы». Представьте только мое лицо. Это было еще до основания компании, он экономил на покупке новых запчастей. Мне не было сложно, но после этого машину он не покупал. Однако говорит, что планирует. Жду, когда он из нее сделает умный тостер, если купит.       Когда я довез Афтона домой, мы договорились о плане на этот год. Он отказался растягивать срок, поэтому мы стали работать следующим образом. Всю работу мы поделили на двенадцать частей, которые будем выполнять каждый месяц по очереди. Итак, в июне, то есть начиная с сегодняшнего дня, мы должны придумать в принципе сам концепт для «кожи» — органа чувств. Этот этап включал в себя и ряд тестов, проверяющих чувствительность «Neuro1», как мы назвали первый прототип нервной системы. Но до этого нам как до Луны, пока не поймем, как через кожу Лизы провести сеть из нервов. А еще смешнее то, что мы не знали, какой материал использовать для, представьте себе, нервов и как реализовать их механизм. Провода не подошли бы, потому что их нужно было ну очень много и должны быть ну очень тонкие. Мы такого позволить. Да и как такую систему вообще «прокладывать» по «коже» Лизы. Это было бы долго, и мы за год точно бы не управились. Как можно было понять, наша работа началась с этой же секунды. На самом деле, составление остального плана было бы бессмысленным, пока мы не нашли то, что хотим. Наверное, это самый сложный этап, который нас ждет. И не факт, что уйдет один жалкий месяц или целые полгода, чтобы найти.       После душевного разговора и тяжелого мозгового штурма, я был выжат. Я сказал Уильяму, что пойду домой, где меня заберут теплые объятия Морфея. «Да иди уже, выглядишь, как будто рухнешь сейчас. Хоть бы доехал спокойно.» — было лучшее, что я слышал сегодня. Я пойду домой!       Слава всем Святым, я доехал успешно и как увидел кровать, сразу рухнул в нее, как и говорил мой друг. Мне было все равно, чистил я зубы, мылся или даже сменил одежду. Я просто упал на кровать. И наверное, это было самое приятное чувство за день. Удивительно, что Афтон был бодр все время. Ему вообще спать надо, а? А может он сам был роботом, кто его знает. Батарейки ест и прочее. На этой теории мой поток мыслей оборвался и я уснул.       

***

      Прошло пару недель. Мы с Афтоном перебрали самое большое множество вариантов для искусственной нервной системы, безуспешно. Все варианты были либо сложно реализуемые, либо фантастические, либо глупые и нерабочие. Были тесты, были гипотезы и эксперименты, но все они провалились. Я предлагал бросить идею, объявить, что у нас не получится в нашем времени реализовать наш план, как бы усердно мы не пытались. Уильям все мои предложения отвергал, он не желал отступать. Неужели он хотел так сильно утереть нос телевизионному шуту? Он не жалел себя ну и Бог с ним. Но ему было все равно и на меня, мои способности и силы.       Шла вторая половина июня, вечер воскресенья. Я отдыхал у себя дома, в гостиной, читал книги о робототехнике. Возможно, я пытался найти какие-то зацепки, идеи из своих скромных источников, но ничего не находил. Должно же быть хоть что-то? Никто никогда не пытался сделать чувства роботу? Ну конечно же нет — роботу это нужно. Робот должен выполнять, очевидно, работу и все тут. Роботы не обязаны чувствовать, правильно? Но мы пытаемся безуспешно обогнать свое время. Разве что стоит стараться ради желания самой Лизы, но эта мотивация угасала с каждой книгой. «Стоит сдаться?» — подумал я, посмотрев на телефон. Пожалуй, я позвоню Уильяму и в последний раз попрошу перенести срок, либо я ухожу. Но не успел я даже набирать номер, как телефон зазвонил.       — Алло? — поднял я трубку.       — Генри, живо езжай ко мне, — это был Уильям.       Неожиданный звонок Афтона застал меня врасплох. Только хотел ему позвонить, но тут у меня почти пропал дар речи. И все же, я задал два вопроса:       — Это что-то срочное? В чем дело?       — Я нашел материал для Нерв1.       — А? — Я тут же оживился.       Что это значит. Он наконец нашел материал для нервной системы? Как?       — Больше не расскажу. Жду тебя.       Он тут же бросил трубку, а я начал приводить себя в порядок, собираться. Было что-то в этом подозрительное. Раньше он просто предлагал идеи, а сейчас он прямо говорит, что нашел. Хотя, ничего сказать нельзя, пока я сам ничего не увижу. Вдруг он придумал очередную фантастику, нереализуемую в нашем времени?       У меня было несколько теорий, что придумал мой друг. Зная его, это могло быть что угодно. Будем печатать систему на его каком-нибудь новом 3D-принтере? Или используем системы вибраций? Или все тело роботов будет сенсорным? Сколько же «или» у меня было. Много, но до того момента, как я не задумался о цене. Лучше бы Уильям нашел что-то дешевое и практичное. А еще лучше, чтобы из подручных средств. Это звучит как что-то невозможное, если не вспоминать случай с моей старой кофеваркой.       А еще стало интересно, помогала ли Лиза Уильяму с идеями? Как я понял, она хочет себе физические чувства, поэтому могла бы и поучаствовать. И выходит, меня заменил робот? Шутки шутками, а такие роботы как Лиза и вправду могут заменить некоторых людей. Она почти совершенна. Идеальна, пусть идеал и недостижим. Прекрасный концепт технологической мысли, даже если это субъективно. Это как и восхищает, так и пугает. Как только мы с Уильямом смогли создать такой уникальный механизм? Особенно постарался он. Вся Лиза, в каждой части своего тела содержит его гений. Я ему этого никогда не говорил, потому что зазнается, но я им восхищался. Его амбиции, его труд, образованность, тяга к экспериментам меня вдохновляли. Чаще всего, такие гении теряются в серой толпе, но он смог из нее выбиться. Он показал миру, что гении могут быть замечены и все в их руках. Однако, многое он и утаивает. Я до сих пор всего о нем не знаю. Ни о детстве, или о родителях, может семье, если она была. Даже тот самый ангар из Харрикейна я не видел. Это настораживало. Такие двоякие чувства и к одному человеку. Что ты скрываешь, Уильям Афтон?       

***

      Супятся время размышлений о роботах, о тайнах друга, я был на месте. Выйдя из машины, я пошел к дому Уильяма. Он жил в очень необычном месте. Вокруг был лес, пугающий свой глубиной, а сам дом шикарный. Я бы сказал, хоромы. Два этажа, куча комнат и справа от здания его текущая мастерская — гараж, где когда-то стояла его машина. Я позвонил в дверной звонок.       — Иду! — Хрипловатый голос глухо донеся из глубины дома.       На момент я почувствовал себя не уютно. В его голосе все время было что-то пугающее, особенно, когда он повышал тон.       Я услышал, как со второго этажа шагают чьи-то ноги: спускаются по лестнице, затем заворачивают, идут по полу. Они становились четче и громче и не замолкли до тех пор, пока я не услышал отпирание замка. Извиняюсь, замков. У Афтона на двери было много замков.       Дверь отворилась.       — Привет, — Уильям выглядел так, если бы не спал всю ночь. Скорее всего, так и есть. От болезненного вида моего друга внутри что-то сжалось.       — Боже мой, Уильям. Ты в порядке? Ты не спал?       — Да подумаешь, идем в мой офис. Там все покажу, — махнув рукой, он пошел к лестнице. Его офис был на втором этаже.       У него было столько комнат, что казалось, что в доме должна жить целая семья. Но нет, в нем живет один гений-отшельник. В каждом «кабине» у него хранились многочисленные детали, запчасти роботов и различных механизмов. А еще в каждой комнате была кровать. Уильям так много работает, что может в момент просто упасть и уснуть сразу. И когда он чувствует, что сейчас будет падать, целится в кровати в кабинетах. Интересно, когда он сейчас упадет? И да, офис Афтона не был просто «кабинетом».       В офисе был строгий порядок. Все разложено по своим местам. Платы и конечности роботов — на полочках, инструменты — в ящиках, другие запчасти — в контейнерах. Стены были обвешаны фотографиями и картинами. Он был любителем реализма. «Я уважаю тех мастеров, что показывают нашу реальность в ее самых подробных деталях» — говорил он. А также висели награды, дипломы. «За достижения в робототехнике», «За достижения в развитии искусственного интеллекта» и только диплома об окончании университета у него не было — бросил. Вряд ли он жалел об этом. Эти же награды есть и у меня, между прочим. Думаю, Афтон своими гордится, пусть и не показывает. Он же, понимаете, весь в работе, некогда отдохнуть и поздравить себя. Гуляя глазами по его офису, я нашел доску с записями с чем-то на подобии иллюстрации какого-то вещества.       Афтон подошел к своему столу, перебрал бумаги. Справа от меня стояла Лиза, чем случайно меня напугала.       — Приветствую, мистер Эмили, — сказала она.       — Здравствуй, — ответил я, кивнув головой.        Уильям положил на стол бумаги и наконец-то обратил внимание на меня.       — Генри, я нашел то, что мы так долго могли искать. Точнее, оно уже у меня есть, — он прилетел к доске. Я внимательно начал слушать.       — Ты смог найти альтернативу? — я посмотрел на доску.       — Именно!       Иллюстрация на доске показывала куб. Через него проходило электричество. Какой-то проводник? Я особо не понимал, что на ней нарисовано.       — Наше спасением будет мой «Афтониум», — с гордостью объявил он.       Скромности уже не такого уж и юного химика, как вы могли заметить, можно было позавидовать. Афтон ухмылялся, видимо, своему гению.       — Металл может проводить электрический заряд. Разумеется, в качестве нервов можно использовать металлические провода, но это затратно по времени. И я пришел к мысли: что, если вместо сети из проводов, мы используем сплошной материал, проводящий ток. Но как ты можешь понять, это будет дорогой и непрактичный вариант. Металл нельзя, например, ущипнуть, если мы хотим проверять его чувствительность. Его надо сделать хотя бы мягким для начала. А также, он должен поглощать любую энергию и раздражитель из вне, и преобразовывать его в электрический импульс, но не отдавать.       Ведя свою мысль, Афтон почти прыжками подошел к столу, от него обратно к доске с маркером в руках. На этой же доске он начал что-то рисовать стрелочки поверх уже наведенных каракуль.       -- Так, я вспомнил ту вещь, которую открыл еще очень давно, до проектирования первого робота. "Афтониум" -- это вещество, которое может предать металлу свойства подобные плоти и коже, как в нашем случае. Биокомпонент можно получить, если сплавить металл с этим веществом. Генри, на презентации Нерв1 мы изменим мир уже с фактом существования вещества, способного сделать любой металл похожим на кожу, но который не потеряет своих металлических свойств.       Звучало, как фантастика, разумеется. Но если он уже создавал, так называемый «Афтониум», то он реален. Единственное, что я не понял, почему Афтон не показывал его миру раньше.       — Зачем ты придумал его, Афтон? Это вещество?       — Я хотел создать замену этим ненавистным проводам, которые постоянно путались, — он махнул в сторону кабелей, и проводов, которые шли от его компьютера, — но их все равно пришлось бы его крутить в трубки. Смысла было мало. А еще они постоянно сбоили из-за качества, которые мы хотим сейчас использовать.       — Тогда сейчас от этого свойства смысла больше, чем никогда. За дело!       — Одно но! Формула по созданию "Афтониума" была утеряна мной заброшена по ненадобности.       Мое воодушевление и надежда начали угасать, и теперь хвастовство моего друга начинало играть на моих пошатанных нервах.       — Я подумал, что она хранится в архивах Лизы, — продолжил он, - как и все остальные отвергнутые мною проекты.       Если Афтону что-то мешало или было не нужно, то он от этого избавлялся, а при возможности -- перерабатывал во что-то другое, более полезное.       — И что теперь? Зачем ты меня позвал? Я не смогу тебе помочь составить заново рецепт, я не химик.       Кстати, Афтон тоже. И этого поражало, что не имея химического образования, он в одиночку смог создать вещь, которое человечество бы изобрело в далеком будущем.       Афтон прошелся по комнате, готовя мысль, чтобы сказать. Обычно он это делал, когда он просил о том, чего ему не хотелось, но пришлось.       — Некоторые мои старые чертежи и формулы находятся в, — он сделал небольшую паузу, как бы не хотел говорить, — старом ангаре в Харрикейне.       В старом ангаре? Я смогу его увидеть? Это же одна из тех самых тайн, о которых я думал по дороге сюда.       — К чему же ты ведешь? — у меня проснулся интерес.       — Я не могу никому довериться меня подвезти кроме тебя, а моя машина сейчас, — он посмотрел на Лизу, — сам знаешь. Поэтому.       Я кивал с каждым его словом.       — Та-а-ак? — я протянул, так как мой друг замолчал. Почему ты так прячешь свой ангар.       — Да заткнись, можешь меня подвезти?       Победа. Похоже, обстоятельства потребовали у Афтона обнажить его закулисье, его многочисленные секреты.       — Грубо конечно, но могу. И вместе с тобой осмотрю ангар.       — Чудно, — Уильям тяжело вздохнул.       — Кажется, вы кое-что забыли, мистер Афтон? — в наш разговор ворвалась девочка-робот.       Лиза внезапно подошла к столу и взяла лист бумаги. Он красиво переливался золотыми и зеленными цветами. Нотариальная бумага?       — Ах да, Генри, можешь подписать договор о неразглашении, — сказал Афтон, отчего я удивился, — я хочу, чтобы подробности разработки Невр1 были конфиденциальны. Нас же могут скопировать.       Взяв ручку со стола, я закатил глаза. Мой старый друг мне не доверяет? Обычно, мы просто не делимся деталями разработки, а тут официально шифруемся. В каком-то смысле меня это даже напрягло, но я все равно подписал бумажку.       — Без проблем, друг. Как будто я бы всем рассказал секреты наших роботов, — я оставил свою закорючку в нижнем углу листа.       Лиза бережно положила его на стол. Афтон тут же взял ее и засунул его в один их ящиков в столе и закрыл на ключ.       — Ты же один живешь, зачем ключи в кабинетах.       Уильям удивленно посмотрел на меня.       — А если грабители. Ключ будет у меня.       — Грабители могут сломать замок.       — Не сломают, — отмахнулся он, — этот точно не сломают.       Ящик Афтона был сделан из прочного метала, а сверху был покрыт деревом, чтобы не было холодно его касаться. Замок закрывал всю дверцу по периметру маленькими замочками. Такой ящик сломать и правда было бы невозможно.       — По коням, — сказал мой не спавший друг и пошел в сторону коридора.       — А ты уверен, что сможешь вообще ходи...       Не успел я договорить, как Уильям больно упал на пол. Он заснул. Должно быть, стоит подождать, когда он выспится. Мы с Лизой аккуратно дотащили его до кровати до кровати в офисе. В этом состоянии его разбудить было невозможно. Я решил ждать у него дома до самого вечера. Поев еды из холодильника Афтона, я пошел отдыхать в один из его кабинетов. Я сел на кровать и повалился на бок. Как чувствовал, что вот-вот усну.       

***

      — Эмили, — я почувствовал, как чьи-то руки начали меня трясти за плечи, — живо вставай с моей кровати, заводи машину. Мы едем.       — Еще пять минут, — промямлил я.       — Вставай, говорю!       Голос Уильяма будил лучше любого будильника, любого петуха. Через силу открыв глаза, я увидел, перед собой его самого, в верхней одежде, в очках. Выражение его лица было раздосадованным — я занял часть территории. Его бледноватая кожа отражала сумрачный свет. И несмотря на свои синяки под глазами, он выглядел бодро. Чего не сказать обо мне. На стене позади инженера я увидел часы. Прошло два час, и ранний вечер уже стал поздним. Я начал вставать.       Я вышел из кабинета и начал спускаться по лестнице. Внизу я встретил Лизу.       — Доброй ночи, мистер Эмили, — сказала она, одновременно сортируя книги, которые я читал во время отдыха. Я их забыл расположить по порядку.       — Доброй.       Я сел за журнальный столик, ждать Уильяма. Странно, он выглядел так, как был бы он готов выходить. А что насчет Лизы? Она идет?       — Лиза, а Уильям не хочет тебя брать.       — Мистер Афтон настрого против того, чтобы я посещала с вами ангар.       Скорее всего, Уильям не хочет рисковать ею. Он же боится грабителей. Значит, боится того, что Лизу выкрадут и разберут на детальки.       — Хорошо. Я был бы рад твоей компании, — Лиза удивилась моим словам, — тебе же интересно, наверное, куда мы едим.       — Пока ничего сказать нельзя, -- отвечала она, продолжая наводить порядок, -- если я буду необходима, то вы в любом случае возьмете меня с собой.       Она посмотрела назад, убедившись, что никто не подслушивал, и подбежала ко мне.       — Вы же знаете уже, — шептала она, — что это я рассказала Афтону про его старый проект? Я его достала из своего архива. Но когда я искала информацию, то обнаружила подозрительные материалы, чьи содержания были весьма, -- сделала она паузу, -- интересны.       — Ты о чем? — спросил я настороженно.       — Файлы были записями из ангара мистера Афтона, как я могу судить. Но было что-то не так, они повреждены, будто обрывисты, с помехами. Я не смогла уловить смысл этих записей.       У меня пробежались мурашки. Не знаю, что могло остаться в памяти Лизы, мы же не создавали ее с Уильямом в ангаре. Однако, он разрабатывал в нем другие свои проекты. Возможно, Лиза обладает записями, которые случайно попали в ее память во время разработок.       -- Ты говорила об этом Афтону?       — По каким-то причинам, я решила проигнорировать эти записи. Не знаю, каких.       Такое поведение Уильям мог бы назвать девиантным. Он может удалить эти записи, если узнает. Может быть, мне стоит сделать это первым.       -- Я могу их удалить, если они тебя тревожат, конечно.       -- Пожалуй, я откажусь, мистер Эмили. Я попробую восстановить эти файлы.       Не успел я согласиться, как с лестницы послышались быстрые шаги. Это был Уильям, который, спотыкаясь, поправлял свой галстук и нес в другой руке ящик с инструментами наперевес.       — Не знаю, о чем вы так мило общаетесь, — тараторил он, — там вас не слышно, но нам пора идти, Генри. Лиза, на тебе дом.       — Без проблем, мистер Афтон.       Уильям урвался вперед, захлопнув дверь. Я попрощался с Лизой, закрыл на ключ дверь и бодро пошел к своей машине, стоявшей тут с утра. И меня в то же время тревожили слова девочки-робота. Что она помнит с ангара. И как она помнит ангар в принципе, если ее модель была разработана уже, когда Уильям уехал из Харрикейна. Ей страшно вспоминать, даже если она там не была. Уильям что-то загрузил в нее по ошибке? Такого быть не может, я должен спросить его. Он-то точно знает. Как так вышло, что я многого не знал о ее устройстве.       Я чуть не столкнулся с машиной, когда думал обо всем этом. Уильям, который стоял рядом, ухмыльнулся. Он так внезапно появился, что это испугало меня, особенно, когда я думал про него, ангар, Лизу. Я открыл машину, сел за руль и когда Афтон сел в пассажирское сиденье, он язвительно пошутил:       — А ты еще спишь, я вижу? — улыбка тут же ушла с лица и он достал карту, — если тебе нужно.       Он дал карту мне. На ней был изображен штат Юта, на котором я нашел глазами родной Харрикейн. Определив примерный маршрут, я закрыл ее и кинул в бардачок машины, где лежало еще какой-то хлам. Мне бы перфекционизм Афтона, когда у тебя все на местах, по порядку. Я завел машину и все же решился задать тот самый вопрос моему другу. Вот только, что спросить. «А что у Лизы за воспоминания об ангаре?» Или «Расскажешь какие-то детали о разработке первых моделей?». Нет, это было как-то расплывчато. Пока я думал, Афтону уже надоело.       — Мы едем, Эмили?       — Ах да, конечно, — я даже дернулся, когда он сбил меня с мыслей, — Я просто задумался о кое-чем.       — Хочешь поговорить об этом? — саркастично это спросив, он смотрел на лес.       Набрав воздух, я ответил:       — Вообще-то, да. Меня волнует Лиза. У нее какие-то воспоминания из ангара.       Афтон тут же проснулся и посмотрел на меня. В его глазах была тревога.       — Она говорит, было что-то жуткое. Она говорила про каких-то животных, — Афтон быстро начал что-то вспоминать, пока я говорил, — и я просто хочу знать, было ли что-то странное при разработке Лизы, чего ты мне не рассказывал?       Он молчал, не произнося не звука, смотря в пустоту. Если мой друг так делал, то значит, это было что-то очень серьезное. Поэтому, я начал немного бояться. Что же случилось тогда, в ангаре, чего он мне не рассказал. Хотелось верить в лучшее, но не получалось. Было сложно дышать из-за напряжения в воздухе. Тишина была такая, что было слышно только двигатель моего авто. Не было ни птиц, ни ветра, ни даже стука сердца моего. Но мне нужны были ответы.       — Уильям? Ты в порядке?       — Едем. Сейчас же. — Он сказал строго и четко. Это было настолько убедительно, что я тут же вдавил в пол педаль газа.       Мы поехали через лес, и выехали на дневное шоссе. Солнце давно ушло в закат, но небо над нами затянулось тучами. Уильям усердно что-то обдумывал, не произнося ни единого слова. Что-то явно было не так. Надежда на что-то хорошее исчезла. Афтон прятал все время что-то страшное? Или его что-то преследует? А вдруг, кто-то?       — Может позвонить в полицию? — спросил я.       — Нет! Об этом никто не должен знать, -- рявкнул он вдруг.       — Хорошо, Боже мой.       А вот сейчас стало совершенно не по себе. Если Афтон не хотел привлекать официальные органы власти, то дело точно ничем хорошим не пахло. Мы продолжили ехать в Харрикейн в полной тишине.       

***

      Через седьмой километр ко мне пришло спокойствие, а Уильям до сих пор о чем-то думал. Этот человек — сама загадка. Он чего-то боялся? Что-то предполагал у себя в голове? Не поймешь! Я задумался о том, что он мог сделать что-то плохое. Просто скажу, что мой друг не выглядит как человек, которому ты бы сразу доверился. Однако, кто вправе судить книги по обложкам? Книги надо читать и делать соответствующие выводы. Но и в случае с Афтоном — мне приходилось читать лишь краткое содержание или даже пересказ. Плохенький пересказ, причем. Куча деталей сюжета выкинута для экономии времени, где-то неловкая правда, о которой не хочется говорить, что-то забылось в момент рассказа. Да что я вообще знаю о своем друге? Ровным счетом — ничего! Была семья — не знаю. Чем занимался помимо роботов — не знаю. И что сейчас происходит — я тоже не знаю! Это уму непостижимо! Я работаю с ним более десяти лет, а дружу и то больше.       Спустя пару часов молчания мне захотелось прервать эту бессмысленную игру. Как и в прошлый раз, я начал:       — Уильям. Я знаю, у всех есть секреты. У меня, у тебя — у всех.       Он отвел взгляд, о чем-то думая. Я сделал паузу, думая, что он что-то скажет, наконец. Его преследует маньяк? Фанатик? Животные, в конце-то концов? Не было смысла ждать ответа:       — Но сейчас мы едем в то место, от которого тебя панически трясет. Если это что-то, что угрожает нашему здоровью или жизням, то мы должны вызвать полицию или вообще не ехать в это Богом забытое место! Хотя, повернуть мы уже не можем. Заправиться бы в Харрикейне.       Пока я смотрел на датчик с закачивающимся топливом, мой друг наконец-то открыл рот и сказал свои «первые слова».       — Генри, мы никуда не будем звонить. Я запрещаю тебе.       Сколько наглости было в этом человеке? Сколько самоуверенности и страха в одно же время?       — Мы едем на смерть, а ты.       — Черт, Эмили, никакой смерти там нет. Для нас точно, — он сделал паузу.       — Так она там все-таки есть?       В конце концов, я успокоился. Чтобы там ни было, мы должны с этим разобраться. А главное — взять этот пресловутый «Афтониум» для проекта. Нас ждет ответственная работа, и мы не можем ее бросить из-за страха. Ну я не могу, Уильям был более менее смирен. Пусть я так и не понимал, чего он так опасается, назад дороги нет. Нужно хотя бы заправиться.       

***

      Заехав в город, я обрадовался ночному Харрикейну. Рад был увидеть его вновь. Знакомые, родные улицы чувствовались совсем так же, как и десять лет назад. Было что-то таинственное, загадочное. Очень жаль, что пришлось его оставить, но у нас с Уильямом были грандиозные планы вне этого места. Окна в домах почти угасли, люди спят. А я глазами искал станцию.       — Где-то была здесь, — вспоминал я и затем нашел ее, воскликнув, — вот! Едем, долго занять не должно.       — Хорошо, — съязвил Афтон.       Подъехав к одной из колонок, мы вышли из машины, и пошли к небольшому зданию. За прилавком сидел Крейг, наш знакомый с университета. Мы тут же узнали друг друга.       — Крейг Питтерс?! — радостно воскликнул я.       — Эмили, старина! — он тут же ответил, выбежал и крепко меня обнял. Кажется, он сломал мне ребро, — ты бороду отпустил! И усы! А тебе идет. С какими судьбами вернулся в наше болото?       — Ну почему болото, это же моя колыбель. Я тут заправиться. Мы ехали в, — я сделал паузу при Афтоне, косо на меня смотревшего, — по делам, в общем.       Крейг сначала не узнал моего друга и долго его рассматривал. Афтон изменился за 10 лет, похудел, даже побледнел без солнечного света. Большую часть времени он проводил дома.       — А это пугало — ни кто иной, как сам Уильям Афтон? — пошутил Питтерс.       — Я тебе сейчас дам, «пугало». — обиженно ответило пугало.       Крейг залился смехом и хлопнул Афтона по плечу, от чего тот чуть не упал. Руки у Крейга были тяжелые.       — Я шучу, Уиллс, ну же, где чувство юмора?       Афтон тут же ушел к входной двери. Кажется, компании этого гиганта, по сравнению с ним, он не особо был рад. В учебные деньки у него были с ним натянутые, даже задиристые отношения с Крейгом. Угадайте, кто над кем издевался.       — Эмили, я постою снаружи. Покурю, — ехидно улыбнулся он, на что среагировал Питтерс.       — Эй! — рявкнул бывший капитан нашей футбольной сборной, — тут нельзя курить! Хочешь, чтобы тут все взлетело на воздух?       — Где твое чувство юмора, Крейг? — ответил Афтон и ушел.       — Вот же типок, — сказал он.       Я подошел к кассе, Крейг за мной и тогда я заметил, что у него походка вообще не изменилась. Он все так же специально качал торсом и руками туда-сюда, делая себя слегка шире. Это выглядело слегка глупо, но он никогда не ходил как-то иначе.       — В городе, будто, ничего и не менялось. Я прав? — спросил я Крейга, который встал за кассу.       — Ну почему? — сказал он, включив консоль — Как видишь тут новый продавец!       Мы громко посмеялись, как когда-то давно. Это была глупая шутка, но мне нужен был этот момент. Смех продлевает жизнь, как-никак.       — Это да, но я про другое. Жизнь в городе? Как тут народ живет? — я задумался, вспоминая былые деньки, — соскучился я тут по всем.       Питтерс поменялся в лице. Снова что-то плохое, но уже тут, в городе? Мне будто Афтона не хватает.       — Животные пропадают куда-то. Даже моя Джеки.       Джеки была собакой Крейга. Это был щенок добермана, сколько я помню. Всем клеилась и облизывалась, радовалась каждому новому другу. Джеки была очень игривой, а самое запоминающееся было — ее бежевое пятно на правой части мордочки. Сейчас это уже должна была быть старая собака, долгожитель. Но, похоже, что-то случилось.       — Пропадают? — спросил я, — Что ты имеешь ввиду?       — Ну, как помню, — он сложил руки на столик, облокотившись, — мы закончили гулять с Джеки и я ее оставил на поводке возле ее будки. Это было пять лет назад. На улице была ночь. Я пошел к себе домой, спать типа. Очень устал. Уже лег в кровать, как слышал, что Джеки лает на кого-то. Затем прозвучал такой громкий рык. Как будто, знаешь, из самых пучин Ада. А когда я выбежал, то на траве была кровь, а Джеки не было. Видимо, кровь была ее, так как я слышал ее визг. Больше я ее не видел.       По моей коже пробежались мурашки. Что могло сделать это с бедной Джеки. Мне стало жаль Крейга и его потерю. Я заметил, как по его щеке пробежалась скупая слеза. Видимо, он еще не смирился с его трагедий.       — Я иногда думаю, а вдруг она еще есть. Доберманы живут около 13 лет, может она где-то там? Ждет меня. Но я сдался искать ее еще год назад.       — Мне бесконечно жаль, — сказал я, — Представить не могу, как тяжело тебе было.       — Все нормально, Генри.       Он вытер слезы, и откашлялся. Редко когда Крейг мог заплакать. Обычно, он всегда был позитивом всей нашей группы, а то и города, что уж тут. Если он и расстраивался, то значит, это было серьезно.       — Как давно это происходит? — решился я задать этот вопрос.       — Фух, — он начал вспоминать, закинув руки за голову — ну где-то, начиная с Джеки, собаки и другие домашние животные стали пропадать. Только недавно пропала еще одна. Полиция, как обычно «ничего не знает».       Я задумался, а вдруг это нечто кто-то видел? Так, на случай, если мы увидим с Уильямом, то уносили ноги как можно быстрее. Было страшно и грустно все это слышать.       — А кто-то видел это «нечто»? — спросил я.       — Говорят, у существа есть большие, яркие, кроваво-красные глаза. Кто-то даже думает, что это, — он промолчал и скривил лицо, — чупакабра.       — Чупакабра?       — Чупакабра! Обычно, такой бред говорят те идиоты, у которых домашних не забирали. Я не хочу думать, что Джеки забрала какая-то выдуманная бабайка.       — Городским легендам нельзя верить, правильно, — постарался поддержать его. Хотя действия этой, с позволения, твари были очень характерны для мифической «чупакабры».       Мы еще поговорили о былых днях, будущем, настоящем. Было очень приятно поговорить со знакомым человеком здесь. У меня проснулось горькое чувство ностальгии. Мы так заговорились, что я забыл про Афтона, который до сих пор стоял снаружи. Я расплатился за канистру бензина, поблагодарил старого друга, сказал, чтобы не опускался духом и ушел. Надеюсь, еще пересечемся.       Я вышел из здания с канистрой в руках. Справа у входа стоял Уильям. Вид у него был уставший.       — Ну наконец-то! — простонал он, — Я думал, ты там поселишься, а я пойду к ангару сам.       — Там вроде километр, ты дойдешь сам?       — Ты за кого меня принимаешь? Мне тридцать два, а не семьдесят.       — Я шучу, идем, — посмеялся я.       — Крейг плохо на тебя влияет, Эмили, — обиженно сказал он.       — Ладно тебе дуться. Едем.       Мы заправились и пустились в путь. Проезжая улицу за улицей, я думал о существе, о которой рассказал Крейг. Нам стоит бояться? Теперь любые красные точки, лампочки по дороге мной воспринимались, как красные глаза. Было не по себе. Лучше бы мы ехали днем, а не ночью — было бы спокойнее. Я сосредоточился на дороге, ведь сейчас главное — «Афтониум».       

***

      Спустя какое-то время, вдали мы увидели здание в виде большой коробки и с треугольной крышей. Рядом было что-то вроде взлетной полосы. Афтон тут же подпрыгнул и указал на него пальцем:       — Вот он. Мой старый ангар.       Коробка стояла посреди в степи. Возможно, когда-то это было полем. Но сейчас за ним никто не ухаживает. В этом месте было что-то гипнотизирующее. Заметив тропинку, которая вела к ангару, я съехал по ней. Дорога не была ровной, машину трясло — ну что поделать. Когда мы подъехали к ангару, я ужаснулся его размерам, а также запущенностью. Все поросло мхом, стены были ржавые. Вокруг валялись детали машин, двигателей и прочего. Также я заметил странные следы. Вроде человеческие, но их неестественные угловатые формы заставили задуматься. Афтон вышел за мной из машины и пошел к вратам ангара. Он достал слегка ржавый ключ и вставил его в замок.       — Ах, ты поэтому так долго не спускался? — догадался я.       — Ты сейчас про что вообще? — до него не доходило.       — Ну попробуй найти ключ от ангара, который ты забросил лет десять назад.       Уильям протяжно сказал «А-а-а», дав знать, что понял. Он изменился в лице, будто вспомнил что-то нехорошее.       — Нет, просто я спрятал его хорошо и трудно, — он провернул ключом. Замок упал на землю, — так, что если захочу взять, то нужно будет очень постараться, чтобы его найти. Знаешь, чтобы желание напрочь отбить.       Афтон с силой открыл тяжелые ворота ангара. Внутри было ничего не видно. Тьма поглощала и затягивала любого, кто туда будет долго смотреть. Мне стало не по себе, ноги становились ватными. Уильям зашел за угол, и чтобы не остаться наедине с тьмой, я пошел за ним. Оказалось, мой друг хотел включить свет. На стене был электрический щиток, который Афтон открыл отдельным ключом и опустил рубильник. Ничего не произошло.       — Похоже, они отключили ангару питание, кто бы знал? — догадался он, — что же, идем в машину, в ящике есть фонарики.       — Прекрасно, — досадно сказал я.       Взяв фонарики из ящика, мы вошли в затягивающую тьму ангара. Мы были как слепые котята, и только свет показывал, куда идти. На потолке, через металлические конструкции, я увидел, что в одном из окон пробита дыра. Кто-то выбил стекло, либо что-то в него прилетело. Я почувствовал ужасное зловонье. Казалось, что-то гнило, а позже, подкрепилось жужжанием мух. Мне становилось слегка дурно.       — Уильям, ты это чувствуешь? Этот, — я сглотнул, — смрад?       — Очень бы хотелось думать, что нет.       Я шел впереди Уильяма. Это было не совсем разумно с моей стороны, но я продолжал рассекать бздеж и черноту этого ангара. А тем временем, первое становилось все четче. Шагая медленно, просчитывая каждый шаг, я постоянно себя спрашивал «да что я тут делаю вообще? Как я тут оказался? Когда мы найдем то, что нужно нам? Этот проклятый «Афтониум»?». Фонариком я светил в самые отдаленные углы, что и было моей ошибкой. Ведь я наступил на что-то мягкое и одновременно что-то проломал, словно веточки. В эту секунду запах сгнившего мяса стал самый четкий, который только был за все наше пребывание здесь, в этом проклятом ангаре. Я замер, полностью шокированный, боялся посмотреть себе под ноги. Афтон это заметил.       — Эмили, какого черта ты встал на месте?       — А-а-а, — я не смог выговорить и слова.       — Генри?       Я направил луч фонаря вниз и опустил свою голову. Под моей ногой была разлагающаяся туша собаки. Она была причиной того самого запаха. И я стоял в ней, мой некогда чистый ботинок крепко въелся в собаку, застрял в ней. Это худшее, что могло произойти в этом ангаре — найти мертвое животное и наступить на него.       — Уильям, — я еле выдавил из себя имя друга, — по-помоги, я не могу в-выташить ногу из... Из...       У меня не получалось вытащить ногу и не получалось нормально разговаривать из-за страха. В горле был комок из стресса. Я не видел лицо Уильяма, в принципе не видел его самого, кроме луча света, что он направил на эту же собаку.       — Все хорошо, Генри. Сейчас я помогу, — размеренно и спокойно сказал он.       Уильям взял меня за ногу руками, ногой придавил собаку. Его нога тоже провалилась в десятикилограммовую тушу. Фонарик он зажал между плечом и щекой, видимо. Луч все так же был направлен на мой ботинок, весь испачканный гноем, к которому слетались мухи.       — Тяни ногу вверх, — сказал он, я тут же медленно вытащил ее. Едкая слизь протянулась за нею и отлипла, когда я отвел ее в сторону. Уильям же, как ни в чем не бывало, стряхнул ее с ноги, словно к его сапогу прилип пакетик.       Какое же мерзкое чувство у меня тогда было. Больше всего выбивал вид бедного животного. Бездыханное, холодное, в чьих глазах больше не появится жизни. Смотря на него, я все больше замечал деталей. Шерсть частично облезла, возможно, оно болело чесоткой. Но рассматривая ее дольше, я заметил самую страшную вещь, связанную с этой собакой. На ней были следы чьего-то укуса.       — Эти следы, — начал я, — оставлены другой собакой?       Отпечаток чьих-то зубов был слишком широким для собачьей пасти. Он скорее напоминало человеческий, но сильно искаженный. Он повторял четкий полукруг с продолжениями по касательным. Укус был в районе шеи животного, будто зверь тащил ее, придушив челюстью. Ну, либо же просто перекусив спинной мозг. И думать об этом было совершенно неприятно. Кто мог оставить такие странные следы.       — Хотелось бы, — отчаянно сказал Афтон, будто знаком с этими следами. Он отвел фонарь в белый потолок, который отразил свет на весь ангар, — и это не единственная жертва.       Занавеса тьмы открылась, обнажив примерно десяток мертвых зверей. Это были кошки, кролики, те же собачки, с теми же укусами в районе шеи. «Какой зверь мог такое сделать?» — думал я. Хотелось бежать с этого места, от этих ужасающих деталей нашей миссии. Но нам же нужен «Афтониум», верно? Тут я вспомнил рассказ Крейга.       — Уильям, — я посмотрел на него, — чтобы это ни было, ты не знаешь, почему они все в ангаре? Крейг, сказал, что какая-то тварь собак крадет. Зачем «оно» их сюда тащило и не съело?       Он пошел вперед, обходя тела животных. Я аккуратно поспешил за ним.       — Это она, — сказал он, — будь тактичнее.       Я обомлел от его слов. Кто был тем, кого Афтон называл «она». Это вправду зверь или, не дай Бог, монстр? Если он нам грозит, то нужно уходит сейчас же! Но у меня не было смелости идти назад. Было чувство, что сзади кто-то есть.       Через тьму, мы шли в какой-то угол ангара, как вдруг Афтон ускорился. Он что-то нашел? Я посветил в его сторону, и увидел, что он бежит к какой-то будке, размером с человека. Он его открыл, бегло его осмотрел. Подбежав к нему, я узнал зарядную станцию — она была похожа на ту, которая есть у Лизы. Но эта была на вид ветхой, а самое главное — в ней никого не было. Судя по лицу моего товарища, в ней должен был кто-то быть.       — Ну что же ты будешь делать! — зыкнул он внезапно, — Камера потеряла питание, когда ангар отсоединили! Когда это произошло?! — он открыл рядом стоящий ящик, где было два аккумулятора, — даже запас почти весь истратила. У нее заряд на несколько недель, возможно, она до сих пор, — он начал махать фонарем по ангару, ища что-то.       — Кто? Кто «нее»?! — я был вне себя от злобы и страха.       — Она.       Его фонарь повис в одном положении и указывал на потолок. Я поднял голову и увидел то, чего не хотел увидеть больше всего. Моим страхами были большие пауки, но здесь было нечто хуже. На потолке ангара сидел, крепко вцепившись в металлические конструкции, человекоподобный робот с добычей в зубах. Быстро и резко он начал спускаться, смотря нам в лица и издавая чудовищный вопль. Добыча тут же упала из его пасти в метре от нас. Мы попятили назад, упершись в стол. Робот спустился на землю и начал красться к нам. Мне удалось рассмотреть его лучше. Он передвигался на всех четверых, причем тело было повернуто верх дном, только голова была в правильном положении, относительно этого робота. Его корпус был частично поломан, снят, испачкан в грязи и крови животных. Надеюсь, только животных. Лицо робота было обезображено, от него тянуло тревогой. Одновременно оно выглядело, как человеческое, но всматриваясь, замечалось больше тревожных деталей. Отсутствие бровей, красные глаза были меньше глазниц, в которых они находились, все заляпано в той же грязи. Его челюсть переливалась блеском и была заляпана в свежей крови. Глаза этого нечто смотрели прямо в мои.       — Слушай внимательно, — зашептал Уильям, — Не. Прерывай. Зрительный. Контакт. И не моргай. Я поищу что-то острое.       — Уильям, не оставляй меня, — промямлил я.       — Не своди глаз с ее глаз. Только так мы выживем. Не моргай!        Это была самая трудная и тяжелая минута в моей жизни. Это была борьба за жизнь. Права на ошибки у меня нет. Когда думаешь, что нельзя моргать, то хочешь еще больше. Его красные глаза никогда не моргали и не переставали смотреть. Я не могу ни о чем думать, только о том, чтобы не моргнуть. Даже если случайно я отведу взгляд, то меня ждет участь той собаки. Этот ангар, эта ночь, эта секунда. Главное не моргать, пока мой друг не перестанет копаться в ящиках.       — Афтон, — позвал я его, — заканчивай искать и помоги.       У меня заморгал фонарь, а потом вовсе погас. Теперь, от робота остались одни красные глаза. Одна тьма и две красные точки, в которые я должен смотреть. Я не видел ничего кроме них. Мои глаза высыхали, у меня закружилась голова, я не мог выдержать этого давления. Мои глаза рефлекторно начали закрываться, но я противостоял им с огромной силой. Смотреть на красные круги было все сложнее, они начали расплываться в пятна, пятная в полосы. Ослышалось рычание с помехами. Больше не было сил держать глаза открытыми. «Неужели это конец? Нет, я не хочу так!», но мои глаза не хотели слушать. Я моргнул, тут же услышав рев и бег. Затем, они прекратились с каким- то грохотом. Открыв глаза, я увидел, что Афтон проткнул «сердце» робота вилой, которая стояла возле ящиков. Глаза робота потухли.       — Ты неплохо держался, — сказал он, выдыхаясь, — в тех ящиках должна быть инструкция для создания Афтониума. Идем.       Наморгавшись в достаток, я вспылил. Он так просто не отделается у меня.       — Нет, ты не сделаешь вид, что этого не было! Что это? Кто это?! Почему он напал на нас, и почему он носит сюда убитых животных?!       Афтон медленно повернулся ко мне. На его лице была улыбка. Та самая улыбка, что на все случаи жизни. Он внутри смеялся над этой ситуацией.       — Это была «CHRL1».       Ответ меня шокировал настолько, что задрожали мои ноги. Как это может быть Чарли, одна из первых моделей наших роботов. Я помню, Афтон отверг ее, назвав ее неправильной, но она никого не убивала. Что случилось с ней?       — Ты шутишь, — не верил я, — как это может быть Чарли?       Афтон подошел к телу робота и, недолго думая, ответил.       — Она сошла с ума.       — То есть? Как мы предполагали? — я не совсем понимал, о чем он говорил. Я знаю, что они могут сойти с ума в идее, но в чем причина? — но почему?       — Позволь, я объясню.       Как ты знаешь, все наши версии искусственного интеллекта способны обучаться, адаптировать характер под окружение. Грубо говоря, его можно воспитать. Такие роботы, как Лиза, Чарли и так далее способны также сходить с ума. Как давно я забросил этот ангар? Десять лет назад, да? Верно. Чарли осталась в закрытом ангаре, я ее забыл здесь, как обычно. В идеале, она должна была остаться в камере навсегда, но так как питание было отключено, она проснулась. Будучи одна, наедине со своими мыслями, она медленно сходила с ума. Желание выбраться росло все больше. И так как дверь была закрыта на замок, то она от начинающегося безумия, проломала дыру в окне сверху — ну и умение лазать по стенам и потолкам отсюда же. А что насчет собак? Собаки очень агрессивные и бешеные звери, знаю, ты меня не поддержишь. Но я считаю, что Чарли после нападения собаки, в неадекватном состоянии она убила первую. Потом еще одну, и еще одну. Вскоре, это стало ее ответной реакцией при виде собаки и других животных. Бедная девочка.       — А в остальное время, она питалась электричеством из города, я думаю, — продолжал он.       Я был шокирован. Столько людей потеряло любимцев и в этом виновато наше творение? Я ожидал всего, но не этого! Как мы можем смотреть в глаза друзьям, жителям? Я вспомнил Крейга, как ему тяжело было вспоминать потерю Джеки. А больше всего меня пугали слова Уильяма. Наши ИИ могут делать такое? Они могут быть так опасны? Так нужно с этим что-то делать!       — Мы должны сказать все жителям, — сказал я, — они должны знать правду.       Только я пошел к выходу, как Афтон меня остановил своим голосом.       — Так ты хочешь сесть в тюрьму, я так понимаю? — от его слов сердце на миг перестало биться.       — Ты о чем, Уильям?       — Ну, знаешь, ты же тоже ответственен за создание Чарли. Точно так же, как и я. Это из-за нашего робота жители Харрикейна лишились своих домашних зверей и мы в ответе. Мы преступники, Эмили.       Он зажимал меня в угол. На его лице рисовалась улыбка. Подлая, хитрая, хищная улыбка. Если люди узнают, что это дело нашего робота, то нам действительно конец.       — И если люди узнают, что мы виноваты, я не встану на твою сторону. Ты нарушишь договор о неразглашении и будешь уже иметь дело со мной, моими адвокатами, моей компании. Какой срок будет, Эмили? Уже считаешь? Вспоминай уголовный кодекс, друг мой.       Он меня задавливал авторитетом. Никто мне не поверит. Он был хищником, он доминировал, а я — его овца, жертва, которая не сможет дать отпор. Я обходил трупы животных, но в итоге уперся спиной в угол. Мне не победить Афтона в суде, я не смогу найти таких хороших адвокатов, как в компании.       — Ты никому не скажешь о том, что произошло здесь. Ни в этом ангаре, ни в этом городе. Ты должен молчать, как могила, Эмили, — изо рта Афтона доносилась страшная вонь, заглушавшая даже запах гнившего мяса в ангаре.       — Хорошо, — сказал я. У меня просто не было выбора, — я могила.       Уильям отпустил меня и пошел обратно к ящикам. Он шелестел какой-то бумагой, открывая ящик за ящиком.       В этот момент я почувствовал свою полную беспомощность перед авторитетом Афтона. Он стратег, он хищник, продумывающий все наперед, со сроком на года. Выходит, я могу только молчать? Никакого выбора? Где моя сила воли, отвага? Все пропало, как только появилась реальная опасность. И это даже не Чарли, а мой друг. Он опасность. Хотя, я сам себя на это подписал. Следовательно, мне и разгребать. Вот только все равно жаль людей, а в особенности Крейга с его Джеки. Очень печально, очень трагично.       — Вот! — воскликнул Уильям, — Я нашел, Генри, радуйся! Мы едем домой с добычей!       Я подошел к нему. Он почти прыгал с листом какой-то бумаги. На ней были изображены формулы и порядок действий. Это выглядело как настоящая инструкция, написанная от руки десять лет назад. Афтон аккуратно сложил ее три раза пополам и засунул в карман.       — Теперь точно домой, — сказал он и мы пошли к машине.       Дорога заняла такие же томительные пару часов, но теперь они были пропитаны чувством усталости. Как будто ураган пронесся в моей голове, снес дом и теперь остался один фундамент и куски каркаса дома в округе. Такого потрясения я не видел за всю свою жизнь и не представлял, как мои руки могли быть причастны к ужасам Харрикейна. Даже факт того, что мы нашли формулу "Афтониума", я не был рад. И я даже не представлял, смогу ли я это все забыть и посмотреть в глаза тех, с кем делил мою родину?       Подъехав к крыльцу Уильяма, тот вышел из машины, а я остался на кресле водителя. Мне не хотелось выходить, тем более, что мне все равно ехать назад, домой. Возле входной двери Афтона терпеливо ждала Лиза и кротко впустила его в дом, а сама заходить не стала. Вместо этого, она стрельнула глазами в мою сторону и через несколько мгновений оказалась у моего окна. Вид ее был обеспокоенный. Не успел я и спросить, как она сказала:       -- Я видела все, мистер Эмили. Абсолютно все.

***

      Итог этой ночи я бы мог охарактеризовать как «Было страшно». И одновременно я чувствую тяжелое чувство вины на своей душе. Это был самый опасный день в моей жизни. Я был на волоске от смерти, я узнал, что наш робот — убийца домашних животных в моем родном городе. Разумеется, я знал, что наш ИИ может гипотетически сойти с ума, но чтобы так серьезно и трагично. Прожив тридцать лет, я успел увидеть и услышать много страшных вещей, оставивших след на моей психике. Но осознание того, что ты создал монстра и он нанес вред, подавляло мою надежду на спокойную жизнь. Кто знал, что будет впереди. Я понимаю, что когда-нибудь все подробности нашей деятельности вскроются и нам с Уильямом придется отвечать за все.       С недавнего времени я задумался о своей безопасности. Теперь в тумбе возле моей кровати хранится заряженный револьвер на всякий случай. Что если красные глаза снова вернутся уже за мной?