Поцелуй стылого сердца

…Книга моя немая Сказку расскажет вам. Ни слова не понимая, Прочтёте всё по губам… …Будешь русалочкой нежной Принца у берега ждать, Иль Королевой Снежной О Кае своём страдать. Отто Дикс «Сказочник»

      Британская зима в этом году выдалась суровой: снег укрыл толстым покрывалом землю ещё в начале ноября, а в декабре грянули лютые морозы и завыли злющие метели, заставляя людей, по возможности, прятаться по своим жилищам, а тем беднягам, кто ежедневно ходил на работу, приходилось укутываться во множество слоёв тёплой и непродуваемой одежды, лелея надежду спасти конечности от обморожения. Столбик термометра упал так низко, что было жутко смотреть, казалось, от одного знания, сколько градусов на улице, можно окоченеть.       Но несмотря на стужу, Аврорат жизнерадостно гудел в преддверии Рождества; в просторном каменном холле красовалась пушистая разлапистая ель, благоухающая праздником и украшенная разноцветными фонариками и хрустальными игрушками, со сверкающей алой звездой на верхушке. По кабинетам туда-сюда порхали маленькие мерцающие феечки с невесомыми крылышками, словно из голубой органзы, и испражнялись волшебной золотой пыльцой.       Гарри Поттер яро ненавидел феечек всеми своими фибрами грубой аврорской души, считая отвратительным дефилировать с рождественскими фекалиями фей на волосах и теле, и не понимал глупцов, кто находил это умилительным. Впрочем, он не единственный, кто считал так же.       Например, его напарница Джинни Уизли всегда ругалась, когда на неё сверху летела золотая пыль. А Драко Малфой — артефактор из Отдела Тайн — безжалостно обрывал крылья феям, если те приближались слишком близко к его драгоценной персоне, и украшал ими свои жуткие изобретения.       После событий 1998 года прошло ни много ни мало около десяти лет, магическая Британия восстала из пепла и руин и оправилась от многочисленных смертей. Гарри закончил Академию авроров и к своим 27 годам добился звания Старшего Аврора. Робардс был уверен, что лучшего преемника не найти — Поттер шёл к цели напролом, сил и упорства имел навалом. Здоровые амбиции и острое желание справедливости делали работу эффективной и стремительно приближали к креслу Главы Аврората.       Джинни Уизли удивила семью своим решением также закончить Академию; Молли долго отговаривала, думая, что та хочет учиться лишь из-за Гарри, чтобы быть рядом, но Джиневра и здесь ошеломила всех тем, насколько легко ей давалась учёба, а затем и обязанности аврора. Джинни в многочисленных рейдах проявляла недюжинную смекалку, лихую отвагу, граничащую с безрассудством, и острый изворотливый ум. Никто не удивился, что Джинни прекрасно работала в паре с Гарри — они отлично дополняли друг друга. Поттер принимал жёсткие волевые решения, а Джинни следовала за ним как нитка за иголкой, и результативность их заданий была почти стопроцентной.       Но несмотря на совместимость в полях, в личной жизни подобного не наблюдалось. Они жили вместе в особняке на площади Гриммо и не решались разойтись окончательно, бесконечно ссорясь до битья посуды, а затем безудержно трахаясь на всех горизонтальных поверхностях. Поттер давно понял, что разлюбил Джинни, а может и не любил никогда, но секс был определённо хорош. Он честно признался ей во всем, но Уизли никуда не съехала от него. Лишь пожала плечами и сказала, что пока они никого не нашли подходящего, то ничто не мешает им продолжать заниматься сексом. Гарри счёл аргумент убедительным и оставил всё как есть.       Часть Пожирателей смерти разбежалась по миру, скрываясь от заслуженного наказания, и Поттер прилагал все усилия, чтобы их поймать и засадить в Азкабан к дементорам. Беглые приспешники Волдеморта не гнушались продолжать убивать магглов, а также мстить тем, кто по их мнению, предал Тёмного Лорда. Например, Малфоям.       Люциуса и Нарциссу убили зверским образом в собственном Мэноре, их обезображенные части тел находили в окрестностях Уилтшира несколько недель.       Где жил Драко никто не знал, видимо, это и спасло его от подобной участи. Поттер предлагал Малфою охрану, но тот отмахивался от него, как от надоедливой мухи, увесив себя по уши защитными артефактами собственного изготовления.       Наказание Драко Малфоя после окончания войны ограничилось лишением магии на год и ежемесячными проверками, то же самое было и у Нарциссы. Люциус же отсидел два года в Азкабане и сдал всех бывших «коллег» с потрохами, выбив досрочное освобождение, что, в итоге, и послужило мотивом для убийства четы Малфоев.

***

      Драко закончил Магический институт Артефакторики, что вовсе не удивляло — починить Исчезательный шкаф на шестом курсе мог только талантливый человек. Мыслил он крайне нестандартно, вводя в ступор коллег из Отдела Тайн и создавая такие артефакты, которые обывателю не могли даже во сне привидеться. Он вплетал в магическую ауру артефакта тонкую вязь из собственных заклинаний, делая их практически неуязвимыми к проклятьям. Кроме того, он был незаменим в расследованиях об украденных темномагических вещицах, распознавая, что за артефакты, и как они работают, чего стоит опасаться, и как защитить себя.       Насколько Малфой был умён, настолько же и противен. Гарри иногда не знал, чего хотел больше — рассыпаться в благодарностях или же придушить. Один вид царственной особы вызывал у него зуд в пальцах, а Драко, как ни в чем не бывало, плыл по коридорам Министерства, словно весь мир лежал у его августейших ног.       Впрочем, спустя пять лет тесного сотрудничества, атмосфера их взаимоотношений стала не такой тягостной — Малфой посещал совместные с коллегами вылазки в пабы, и Гарри стал замечать, что уже смеётся над хлёсткими колкостями, срывающимися с токсичных губ в адрес окружающих, и даже невольно восхищается тонкой иронией, неподвластной для него самого.       Гарри, конечно же, доставалась добрая половина яда со стороны Драко. И если поначалу такое внимание неимоверно раздражало, то со временем стало льстить. Малфой из кожи вон лез, чтобы не повториться в своём сарказме, издеваясь над Поттером. Старший Аврор буквально был очарован обилием ехидных фраз, используемых в отношении него.       Очарование Малфоем не заканчивалось язвительностью, Гарри приходил в неподдельный восторг при виде артефактов, созданных Драко.       Одно такое творение он неожиданно преподнёс Поттеру на прошлый день рождения, удивив не только Гарри, но и присутствующих гостей, особенно подозрительно отнеслись Рон и Гермиона, которые после шептали Поттеру на ухо, чтобы тот проверил подарок на проклятия. Малфой с королевской грацией вручил Гарри коробочку, в которой лежал чёрный перстень с прозрачной вставкой. Гарри внимательно присмотрелся к презенту: вставка представляла собой стеклянный (или что-то наподобие) купол, внутри которого был замурован миниатюрный белоснежный цветок с капельками воды на нежных лепестках, чёрный цвет ранта создавал иллюзию земли под цветком, а вокруг чашелистика были раскиданы мелкие драгоценные камушки. Пристально вглядевшись в столь ювелирную работу, Поттер словно провалился в другое измерение, в котором рос этот цветок — Малфой назвал его анемоной, или ветреницей. Лёгкая аура вплетенных в кольцо чар приятно согревала кожу, а создаваемая объёмная иллюзия другой реальности поражала.       — Перстень защищает от любой проклятой ментальной магии. Если вдруг забудешь, кто ты такой, анемона поможет тебе вспомнить, — объяснил тогда Малфой.       После такого жеста Поттер больше не мог относиться к Драко с былой неприязнью и пропускал мимо ушей колкости, находя их вполне себе милыми.       Малфой для опергруппы Поттера, называемой в народе «отрядом самоубийц» за то, что действовали крайне дерзко и грязно, изготовил несколько боевых артефактов-вуалей из тех самых крылышек фей, магически свернув их в тугой шарик с защитным покрытием, имевший небольшую кнопочку. Чтобы активировать велюфоль, нужно было нажать на кнопку и кинуть в противника, где вуаль разворачивалась в легчайшую паутинку. Если она была накинута на рот, то враг терял дар речи, если на глаза — то слеп, а на уши — глох. Но самое важное заключалось в том, что велюфоли нельзя было отнять экспеллиармусом, в отличие от волшебной палочки, что, несомненно, служило эффектом неожиданности для противника.       В общем, Поттер с восхищением признавал, что Малфой был гениален в своих изобретениях, которых насчитывалось несколько сотен — защитные, боевые, поисковые, заметающие следы и путающие сознание. Некоторые из них были дьявольски жуткими и крайне опасными, но, тем не менее, вовсю использовались аврорами высшего ранга.       И если с Поттером у Малфоя отношения складывались более чем приемлемо, то с Джинни Уизли — никак, и даже хуже. Драко не просто подкалывал её, а открытым текстом старался унизить, выставляя лучшие черты личности как недостатки.       — Аврор Уизли, готов поспорить, что это ты трахаешь Поттера, а не он тебя, — потешался Малфой совершенно по-детски, вызывая недоумение у окружающих.       — Джиневра, у тебя ещё член не вырос? А то твои плечи стали шире, чем у Главного Аврора, — не унимался артефактор.       — Завали ебало, Малфой, — огрызалась Джинни, вызывая ещё больший поток насмешек.       — Фу, дамы так не выражаются. Хотя откуда тебе знать, — глумился мерзавец, пока Поттер не пригрозил сломать ему нос. Но на другой день всё повторялось по-новой.       Гарри неоднократно пытался выяснить причину столь открытой конфронтации, но Малфой упорно увиливал от ответа и продолжал отравлять ядом Уизли.

***

      Гарри смотрел на заиндевелые окна с причудливыми узорами на стёклах, а его фантазия рисовала экзотические растения с раскидистыми лианами, райских птиц с крыльями из снежинок и, возможно, башни королевских дворцов; он находил такие картинки слишком пафосными, вычурными и претенциозными. Поэтому Поттер без сожаления растопил согревающими чарами ледяную корку на стекле и удовлетворенно взглянул на внутренний двор министерства с обычными заснеженными деревьями и громадными сугробами.       Он поёжился, и немного подумав, накинул чары и на себя. Гарри развернулся к своему столу и взял папку, лежащую поверх других документов.       Три месяца назад гоблины Гринготтса обратились с заявлением о краже опасного и значимого, как меч Годрика Гриффиндора, артефакта и Большой книги Темных проклятий. Гоблины обвиняли во всем Гарри Поттера, потому что только ему с друзьями впервые в истории удалось ограбить банк, да ещё и в юном возрасте.       Гарри лишь фыркнул на это заявление, высказав в ироничной форме, что им следовало бы учесть предыдущий опыт и поставить защиту получше. Тем не менее, заявление было принято к рассмотрению, а следом и заведено дело с последующим расследованием и поиском пропажи.       Похищенным артефактом являлось зеркало гоблинской работы, выполненное из полированного обсидиана, рама которого включала ещё вкрапления кристаллов кристобалита, удивительно напоминающие снежинки. Зеркало было полностью пропитано Темной магией, единственное в своём роде, что отражало невидимок и доппельгангеров. Если же зеркала ненароком коснуться, то можно было попасть в альтернативную вселенную, где преобладали Тьма и чистое Зло. Человек оттуда мог вернуться только мертвым или сумасшедшим, третьего история не знала. Соответственно, попав не в те руки, зеркало могло погубить множество людей.       За три месяца усердных поисков авроры вышли на след некоего мага, использующего проклятья из пропавшей книги. Проклятья были специфическими — герои известных маггловских сказок материализовались со страниц проклятых книг и, иронично, убивали магглов.       Огромный трёхметровый кот в каменных сапогах затоптал целую английскую деревню вместе с домами, превратив её в крошево из камней, древесины и человеческих останков.       Дикие лебеди, полностью покрытые сеткой из ядовитых шипов, похищали маленьких девочек и терзали их тела до последнего вздоха.       Огромный удав по имени Рики-тики-тави задушил сто тысяч людей на окраине Лондона, растаяв после содеянного в виде Чёрной метки, перепугав волшебное сообщество.       Маленькая оборванная девочка с невинным лицом подожгла спичками все деревянные здания города, пока люди спали.       Сказки продолжали оживать на страницах книжек и изощрённо уничтожать людей. Преступника прозвали Сказочником, и Гарри был готов съесть свой значок Аврора, но поклясться, что это был кто-то из Пожирателей смерти, и что зеркало — логично — тоже находится у него.       Три месяца безрезультатных поисков, три месяца тысячи невинных смертей, три месяца какая-то сказочная мразь проклинала детские книжки, три долбаных месяца Гарри Поттер рвал на себе волосы от бессилия.       Сказочник был хитер, коварен и отчаянно жесток.

***

      — Поттер, срочно собирай свой отряд! Идём по горячим следам Сказочника! — рявкнул запыхавшийся Робардс. — И Малфоя бери с собой, думаю, зеркало будет на месте. Вот координаты.       — Но он не подготовлен на случай открытого боя, — Гарри впервые в жизни стало страшно, но не за себя, а за Малфоя — вот же умора. — К тому же, он сам признался, что зеркало ему незнакомо.       — Поттер, мне приятна твоя забота, но давай я сам решу, — Малфой при полной амуниции появился на пороге. — Я смогу хотя бы взглянуть на магическое поле артефакта и, возможно, понять — какие чары на него наложены.       — И что ты сделаешь, если на тебя нападут? Или проклянут? У тебя лишь базовый уровень боевой подготовки, — Гарри отчего-то злился, и, кажется, даже волновался.       — Я должен взглянуть на артефакт. Ты прекрасно знаешь, что лучше меня никого нет в Британии, — уверенно возразил Драко, и Поттер был вынужден признать его правоту: артефактора лучше не найти. Но данное обстоятельство ничуть не отменяло того, что Малфоя могут убить.       — Хватит жевать сопли, — грубо перебил Робардс. — Малфой идёт с вами.

***

      Отряд Поттера прибыл на указанное место, которым оказалось заброшенное здание бывшего маггловского туберкулёзного диспансера, и устроил облаву на кучку темных магов. Колдуны в чёрных плащах с капюшонами, скрывающими лица, были застигнуты врасплох при попытке проведения какого-то ритуала, но, тем не менее, дали решительный отпор аврорам, ожесточённо обороняясь и кидая непростительные и запрещённые заклинания, нанося огромный ущерб бойцам.       Отряд значительно поредел уже через полчаса активного боя. Джинни, подобно разъяренной фурии, металась в самой гуще битвы, отважно нападая на противников и не брезгуя грязными обманными приёмами.       Поттер, отбив очередной летящий в него зелёный луч, краем глаза заметил, что одна тёмная фигура отделилась незаметно от места битвы и движется в сторону. Джинни, поймав его взгляд, без слов поняла, кивнула и заняла позицию, прикрывая его спину, пока он двинулся за беглецом. Капюшон спал с головы волшебника, и Поттер признал небезызвестного ему Антонина Долохова, убившего в 98-м Ремуса Люпина.       Зажав под мышкой украденную Большую книгу Темных проклятий, Долохов резво направлялся куда-то за угол; Поттер, преследуя его, наконец, увидел то, за чем бежал Пожиратель — огромное зеркало в чёрной с белыми крапинками обсидиановой раме. И к своему величайшему ужасу, Гарри разглядел, что возле зеркала стоит Малфой, который, очевидно, воспользовался моментом, пока остальные заняты боем, чтобы исследовать артефакт.       Долохов тоже заметил Малфоя, и со злорадной усмешкой вскинул палочку, целясь в него.       — Драко! — крикнул, со всех ног спешивший, Поттер, заставив Малфоя резко обернуться, и успеть отразить атаку Пожирателя. Со стороны озверевшего Долохова на них посыпались проклятия, и Гарри сбил большинство из них. Драко тоже был неплох, но только не против искусного в дуэлях Долохова.       — Ты поплатишься за предательство, червяк! — крикнул Пожиратель Малфою. — Умрешь в муках, как и твои мамочка с папочкой! Как же плакала и умоляла Нарцисса, когда на её глазах я отрезал голову твоему папаше! Жаль, тогда ещё у меня не было этой книжонки, я бы заставил ожить какую-нибудь особенно мерзкую сказочку, чтобы вдоволь насладиться их муками, — Долохов сверкал безумными глазами, а шрамы на перекошенном лице ещё больше добавляли сумасшествия в его облик.       Он отбивал двойную атаку, умудряясь посылать заклятия в ответ. Его виртуозную технику сражения можно было бы назвать красивой, если б не подоплёка.       — Сука! — Малфой, выйдя из себя от упоминания родителей, яростно кинулся на Пожирателя. — Экспульсо! — Долохов легко поставил щит.       — Драко, отойди! — крикнул ему Поттер, но Малфой не слушал.       — Гарри Поттер, может ты и одолел Тёмного Лорда, но с тех пор много воды утекло. Я уничтожу вас обоих, — расхохотался Антонин, послав невербальное Круцио в Драко. Тот не успел уклониться и упал на каменный пол, согнувшись от боли.       — Бомбарда! — Гарри направил луч в каменный выступ на стене, намереваясь обрушить его прямо на руку Долохова, держащую палочку, но тот каким-то образом предугадал его действия и ответным ударом снес выступ в другую сторону.       Раздался звонкий грохот разбивающегося стекла — камень угодил прямиком в зеркало, и оно разлетелось на тысячи осколков. Гарри невольно прикрыл лицо, но тут же отнял руки, услышав изумлённый возглас Долохова. Как в замедленной съемке Поттер видел летящий огромный зеркальный осколок, который вошёл в грудь Драко, как нож в масло, вырвав у того почти нечеловеческий крик. Глаза Драко расширились, он хватал воздух ртом, а его алая горячая кровь лихо побежала струями, орошая холодные камни и наполняя воздух тошнотворным металлическим запахом.       Долохов замер, не ожидав такого расклада, и его рука, державшая палочку, задрожала.       — Драко! — Поттер кинулся к Малфою, в то время как Долохова скрутила Джинни, бесшумно появившаяся за спиной. — Что это за зеркало?! — взревел он, обращаясь к Пожирателю, подхватив обмякшее тело Малфоя с торчащим осколком.       — Я надеюсь, что он просто сдохнет! — рыкнул Долохов, и ему тут уже уперлась в горло палочка Джинни.       — Не рыпайся, ублюдок, — прошипела ему в ухо, надавливая сильнее.       — Поттер, — хрипел Малфой, стараясь вытащить из себя стекло.       — Драко, нельзя! Ты истечёшь кровью, — Поттер ощутил липкий ужас, проникший в его сердце и побежавший по венам. — Я аппарирую нас в Мунго.       — Надо вытащить, Поттер, помоги мне, — он из последних сил, стиснув зубы, тянул осколок, всё больше бледнея и ослабевая, но тот не поддавался.       — Гарри, мы с ребятами аппарируем этих подонков в Аврорат, — произнесла Джинни, связав Долохова. — Если что, присылай Патронуса.       После исчезновения Уизли, Гарри протянул руку, собравшись переместиться в Мунго, но Драко отшатнулся от него, а в его светлых серых глазах застыли непролитые слёзы.       — Гарри, мне так жаль. Ты уже ничего не можешь сделать. Прошу лишь об одном — помни, что Драко Малфоя больше нет.       Поттер не успел понять, что означали слова Малфоя, как тот исчез в белом крутящемся вихре.