Ч.2. Глава 4. Ловушка
20 августа 2023 г., 05:26
Беги, беги, медведь, я скоро тебя встречу. Я знаю как ужиться с дикими зверями. Возьму красивые плети, посажу тебя на цепь, Ключи оставлю на диване. Юлия Тимонина «Медведь»
Вечная мерзлота постепенно сменилась бесплодным побережьем, где Джинни и её спутнику-ворону пришлось несладко ввиду отсутствия пропитания; сначала есть хотелось зверски, затем голод стал причиной постоянной слабости. У Джинни иногда возникала мысль, что если она умрёт, то ворон не побрезгует выклевать ещё тёплые и свежие глаза. Впрочем, ей будет уже всё равно, главное, чтобы птице не пришла эта мысль сейчас, потому что из-за упадка сил она даже не сможет отбиться. Джинни и самой приходило в голову, как приятно было бы полакомиться птичьим мясом, но она гнала жуткие мысли прочь, молясь, чтобы вскоре обнаружилась хоть какая-нибудь еда. Кто бы там ни существовал, он услышал её молитвы, и прибрежные районы уступили районам с ложными фьордами, речными долинами с множеством оврагов и древесной растительностью. Именно там, в реках, Джинни выловила лосося, которого они с вороном съели, стараясь сразу не набивать животы в порыве голодной жадности. Кроме того температура воздуха стала значительно комфортнее и приятнее, если прежде Джинни не чувствовала своих пальцев, сейчас даже воспряла духом, поев и чуть-чуть согревшись. Полярная ночь давила отсутствием солнца, лишь днём пару часов наблюдались голубоватые сумерки; Джинни настигли мысли, что путешествие бесполезно и в конце её ждёт смерть. Своя или Гарри? С вороном они не разговаривали, очевидно, депрессивное настроение распространялось и на фамильяров. Ян подал голос, когда над их головами пролетела стая птиц, что вызвало у Джинни изумление. — Приближаемся к Сер-Варангеру, — прокаркал он, протянув раскатистое «р-р-р». — Что это значит? — Тайга. Нужно быть осторожнее. Здесь обитают медведи, ондатры и комары. Последних, надеюсь, не встретим в это время. Зато много еды. К тому же это означает, что мы очень близко к заветному месту. — Как ты думаешь, мы встретим людей? — поинтересовалась Джинни. — Да. Здесь должны быть люди, — Ян парил в тёмно-серой выси, зорко высматривая что-то вдали. — Вот бы найти ночлег, — мечтательно протянула Джинни, ёжась от влажного холода. — Пока не вижу ничего, — каркнула птица. — Давай здесь остановимся, накидаешь веток, а я, если повезёт, отловлю мускусную крысу перекусить. — Может быть, лучше расположиться на дереве? Джинни подумала, что на земле она окажется в опасности от диких зверей, а на дереве всё-таки есть иллюзия защиты. Главное, привязать себя к стволу, чтобы не упасть вниз, когда заснёшь. Верёвки у неё есть. Да, пожалуй, так будет лучше. Ян согласился с ней и отлетел чуть дальше, высматривая добычу. Джинни выбрала подходящее дерево с наиболее удобным и широким стволом и раскидистыми ветками, которые смогут выдержать её вес. Преимуществом длительного голодания стала значительная потеря веса, что в данный момент было на руку. Сколько вообще времени занял у неё этот путь? Такое ощущение, что конца и края нет вынужденному путешествию. Найдут ли они провидицу? Скажет ли она что-то позитивное? Или беспросветная полярная тьма и злющая зима так и останутся навечно? Вечность… слово, которое не объять человеческим разумом. Человеческая жизнь — лишь мгновение в масштабах этой самой вечности, такая же ничтожная. Безделушка среди драгоценных сокровищ. Умрёт Джинни — ничего не изменится в масштабах Вселенной. Умрёт Гарри — в масштабах Вселенной также ничего не изменится, но для неё самой он и есть Вселенная, а Джинни та ненужная безделушка, которая приносит радость лишь в первый раз, а потом её просто откладывают на хранение в старый сундук, пока не заржавеет. Ветки царапали руки, когда Джинни их ломала, мастеря подобие ложа на дереве; она слизывала солёную тёплую кровь с повреждённой кожи, ощущая, как щиплет не только палец, но и что-то глубоко внутри. То, что и раньше постоянно ныло и болело. То, что хотелось вытащить как надоевшую занозу и залечить ранку. Наконец «ночлег» был готов, ворон вернулся с мёртвой ондатрой в клюве, и Джинни стала разводить огонь, чтобы приготовить мясо. Костёр пылал высоко и жарко среди мрачного негостеприимного таёжного леса, золотые искры разрезали темень, давая ложное чувство безопасности. Джинни с наслаждением грызла ногу крысы, а одна настойчивая золотая искра маячила где-то за плечом. Скосив глаза, Джинни увидела позади себя среди густой чащи два огромных золотых глаза, следящих за ней. — Ян, — тихо позвала она. — Мне кажется, позади нас медведь. Ворон посмотрел чёрным вострым глазом в лес и каркнул: — Да. Только это не обычный медведь. Это урсолак и он наблюдает за нами. — Почему сразу не напал? — Осторожничает. Вдруг у нас есть оружие, — ответил Ян. — Залезай на дерево, красавица. Не думаю, что это особо спасёт, если вздумает напасть, но я могу попробовать отогнать его как в тот раз. Джинни быстро собрала остатки мяса, затушила костёр и почти запрыгнула на ветки, поражаясь собственной ловкости, вызванной страхом. Терять время драгоценного сна не хотелось, а сил для путешествия требовалось много. Она привязала себя верёвками к стволу дерева и погрузилась в дрёму. То ли во сне, то ли наяву её преследовали золотые искры.***
Несколько дней Джинни и Ян двигались по тайге, периодически выбирая пристанище, чтобы подкрепиться и немного поспать. Янтарные глаза зверя неотступно следовали за ними, скрываясь среди еловых деревьев. Страх перестал ощущаться так остро, почти незримый преследователь стал привычным, и Джинни уже не обращала внимания на него. — Девочка, осторожнее, — каркнул Ян. — Впереди ловушки и капканы для отлова диких зверей. Будет крайне неприятно, если ты потеряешь ногу, — предупредил он. Джинни чертыхнулась, едва не угодив сапогом в капкан, предназначенный для мелких грызунов. — Спасибо, это действительно было бы досадной случайностью, — буркнула она. Джинни заметила, что ворон был достаточно ворчливой птицей со специфическим чувством юмора, вернее, его отсутствием. Старый и мрачный фамильяр, скорее всего, был отражением своего хозяина. — Расскажи мне о своём хозяине, — попросила она, раз уж пришли в голову мысли. Да и молчать не хотелось, сразу накатывали обречённость и тревога. — Какой он? — Он очень сильный волшебник, отважный и храбрый, немного несдержанный; бывало, найдётся обидчик, так он ему сразу по физиономии и съездит, грязно, по-маггловски, — Ян погрузился в воспоминания и даже его карканье стало мягче. — Однако и магом был искусным, видела бы ты, какие финты выделывал в поединках. Все бабы сохли по нему. А было на что посмотреть — сажень косая в плечах, волосы густые, длинные, а песни-то как пел… В запальчивости мог и на меня накричать, да отходил быстро. Джинни, не удержавшись, хихикнула. Гарри тоже был вспыльчив, но отходчив. Наверное, поэтому она заочно прониклась симпатией к неизвестному волшебнику, хозяину Яна. — Любил охотиться на крупных зверей. Развлечение раньше такое было среди волшебников — по-маггловски с ружьём на зверя ходить. Мой-то выбирал зверей покрупнее, пострашнее, повадки их изучал, чтобы обхитрить и заполучить драгоценную шкуру. Уж с ним-то никакой урсолак был бы не страшен, — продолжал каркать ворон. — Чувствую, жив мой хозяин. Надеюсь, свидимся ещё. Тоскую сильно, он мне был больше, чем хозяином. Почти другом. Смеялся часто, мол найдём тебе, Ян, ворону и женим. А теперь вот нет ни вороны, ни его, — грустно закончил Ян. Джинни подумала, что нет ничего страшнее, чем потерять близкого человека: друга, брата, возлюбленного — не важно. Их с вороном объединяло нечто большее, чем поиск человека. Их объединяла любовь — такая разная, но всё же любовь. — Уверена, вы ещё свидитесь… Её прервал громкий звериный вой. Кто-то отчаянно и страшно ревел, раздавались глухие удары и звон металла, нарушая покой тёмной тайги. Ведомая каким-то порывом, Джинни бросилась в сторону шума, ворон следом захлопал крыльями. — Остановись, глупая, это медведь в капкан попался, — каркнул ей в ухо. — Мы должны помочь, — оборвала его Джинни. — Такой вой душу рвёт, как же ему больно. — Это глупая зверюга. Как только освободишь, он тут же растерзает тебя, — увещевал Ян. — Мы на подобных охотились, а потом топтались ногами по их шкурам возле каминов. — То было раньше, — зло оборвала Джинни. — Сейчас времена не такие дикие. Я хотя бы должна взглянуть. Она продиралась через еловые лапы, бьющие по лицу мохнатыми иголками, утопала по колено в снегу, но упрямо шла на звериный вой, который становился громче по мере приближения. Джинни раздвинула частые ветки и увидела умело спрятанный в снегу и кустах жуткий капкан, который острыми зубьями впился в лапы огромного зверя, дырявя насквозь мех и толстую кожу и заливая тёплой жидкостью снег. Капли крови, словно алые розы расцветали на белых сугробах, сливаясь в лужи, пропитывающие снежную массу сантиметр за сантиметром. Джинни оторвала взгляд от крови и столкнулась с янтарно-жёлтыми яркими глазами. Золотые искры слабым отблеском мелькнули в узком вертикальном зрачке. — Всё ещё горишь желанием спасти? — язвительно каркнул подлетевший ворон. — Это же наш преследователь. Пусть сгниёт здесь. Ты же в курсе, что в таком состоянии урсолак не может обратиться и воспользоваться магией, чтобы спастись? — А он может обращаться? — шокированно спросила Джинни. — Ну ты даёшь, девочка, — хмыкнул Ян. — Это же оборотень. Медведь-воин. Обращается по своему желанию, когда нужна звериная мощь и сила. Только вот в облике медведя магия волшебника не работает. Либо ты волшебник, либо оборотень. Впрочем, в этом проклятом месте всё равно магии нет, вот он и пользуется своим звериным преимуществом. Но сейчас он подохнет здесь как обычный медведь. Охотники скоро придут к своей ловушке и разделают его драгоценную шкуру. Вот же ирония судьбы. Джинни, раскрыв рот, смотрела на урсолака, который шумно пыхтел, но больше не выл. Жёлтые дикие глаза смотрели обречённо, но не сломленно. Медведь смирился со своей участью и готовился принять её достойно. — Следил за нами, а угодил в ловушку сам, — злорадствовал Ян. — Как же ты так прокололся, мишка? — Перестань, — оборвала его Джинни. Она не знала, что делать. Логичным было бы бросить зверя здесь, и тогда одной опасностью станет меньше. Но почему-то внутри всё противилось тому, что нужно оставить беззащитного (относительно) медведя на растерзание охотникам. — Ты можешь сделать доброе дело, — вдруг сказал ворон. — Убей его сама своим кинжалом. Охотникам не нужен будет тухлый труп. Он умрёт спокойно с целой шкурой. Мы в безопасности, а он помолится в аду за то, что проявили милосердие к оборотню-убийце. Он убийца, повторяла про себя Джинни. Нужно уничтожить его, чтобы больше никому не смог причинить зло, в первую очередь, ей самой. Ещё свежа в памяти картина, когда урсолак напал на них с Леа. Но в голове никак не укладывалась его печальная история и то, в кого превратился этот несчастный волшебник. А что если попробовать поговорить с ним, чтобы он обратился обратно? Может, убедить, что то, что он делает — плохо и низко. Месть за невесту превратилась в массовые убийства, этому же нужно положить конец. Только как? Другим убийством? Или попробовать пойти другим путём? Если Джинни убьёт урсолака, то чем будет отличаться от него самого? На всякую силу найдётся другая сила, но данный путь ведёт прямиком во Тьму. Не всё решается силой, любовью, порой, решается больше. Любовью к ближнему в том числе. — Эй, зверь, — Джинни подошла ближе к оборотню, — обратишься в человека, если я тебя освобожу? Поговорим, вдруг будем чем-то полезны друг другу. Кивни, если понял. Медведь издал какие-то странные звуки. — Дурочка, — каркнул ворон. — Он может говорить. Медведь снова издал эти звуки, и Джинни поняла, что он смеётся. — Тогда говори по-человечески, блядский ты ублюдок! — свирепо велела Джинни. — Я ведь могу и разозлиться и действительно воткнуть кинжал в твоё брюхо. — Что тебе сказать, стервочка? — пророкотал урсолак. — Умолять тебя о чём-либо я не собираюсь. — Хочешь, чтобы на твоей шкуре трахались магглы? Урсолак замолчал, злобно глядя на Джинни. — Мы можем уйти отсюда, охотники будут рады заполучить такого огромного зверя. Она оглядела оборотня с головы до раненых задних лап, наверное, впервые так пристально. На медведя он походил лишь шерстью. Мощное тело с кубиками пресса на мохнатом брюхе, вместо неповоротливой лапы огромный кулак с пятью шерстяными пальцами, а задние медвежьи лапы были мускулистыми ногами с крутыми бёдрами и упругими ягодицами. Урсолак действительно был похож на огромного воина, только покрытого звериным тёмным мехом и с нечеловеческими глазами на морде. Красивый. И шерсть блестящая, холёная. — Ну так что? — продолжила она давить на него, закончив осмотр медвежьей фигуры. — Зачем ты следишь за нами? Объясни нормально. — Многого хочешь, сучка, — рыкнул оборотень. Джинни смело подошла к нему со спины, чтобы не смог задеть её лапами, потому что не получилось бы развернуться, и, вытащив кинжал, приставила к пушистому горлу. — Сейчас сучка всадит клинок прямо в твоё горло и провернёт пару раз, чтобы ты захлебнулся собственной кровью. Ну, или мы уйдём, и тогда уже охотники будут делать с тобой всё, что захотят. А они сначала также воткнут нож в горло, чтобы выпустить всю кровь. Затем подвяжут тебя за лапы к деревьям, сделают разрезы на суставах, потом распорют шкуру от паха к груди, — шипела Джинни ему на ухо. — Вырежут твой анус и яйца, потому что мёртвому они не нужны. Ну а затем доберутся до головы. И твой прелестный гладкий мех будет украшением пола какой-нибудь гостиной, чьи-то маггловские задницы будут елозить на тебе, а может быть и кончать на твою шкуру. Ведь зачем ещё нужны такие шкуры? Если повезёт, будешь висеть трофеем на стене, а если нет… то я уже сказала, чем будут заниматься на твоей меховой шубке. Ну так что ты выберешь? Ворон с восхищением смотрел на Джинни и громко каркал, летая над урсолаком, который злобно скалился. — Я не буду обращаться, — наконец прохрипел он. — Освободи меня, я не трону вас до самого конца пути. Обещаю. — Не верь ему, — сказал Ян. Джинни смотрела на блестящую шерстяную макушку, торчащие аккуратные уши и не знала, как ей поступить. Инстинкты кричали убить, а совесть говорила обратное. Ну и жалко как-то было, что ли… — Насколько ты успел заметить, у меня есть волшебный кинжал, который победит любого зверя. Я буду начеку. Если ты хоть пальцем в мою сторону ткнёшь, я убью тебя, — она легонько надавила остриём на горло, и на мехе показалась капелька крови. — А Ян выклюет твои красивые жёлтые глазки, в прошлый раз ему почти удалось это сделать, не так ли? Урсолак сопел, но помалкивал, Джинни ощущала, как было напряжено его тело. — Не совершай ошибку, — вновь предостерёг ворон. Джинни, не слушая его, обошла оборотня и присела на колени перед острыми зубцами ловушки, заключившими в плен медвежьи лапы. Она подняла голову, урсолак смотрел на неё сверху вниз, не мигая. Джинни подумала секунду и начала искать отпирающий механизм. Она сунула нож в замок, и тот щёлкнул, освобождая пленника. Медведь глухо заскулил, когда уже запекшиеся раны вновь открылись. Он аккуратно вытащил повреждённые лапы, пачкая и без того кровавый снег. — Давай я перевяжу лапы бинтами, чтобы кровь так не текла, тогда ты успеешь оторваться от охотников прежде, чем потеряешь силы, — слова вырвались изо рта Джинни раньше, чем она успела подумать. Урсолак и ворон одновременно уставились на неё с одинаковым выражением крайнего изумления на своих животных мордах. Она прокляла себя и свой язык, но ведь разве Гарри не поступил бы так же? — Ну давай, храбрая малышка, перевяжи лапы опасному оборотню, — оскалился урсолак. Джинни сняла рюкзак, кинула его на снег и, порывшись, вытащила несколько рулонов бинтов. Взяв себя в руки и стараясь не дрожать от страха, она подошла к зверю и дотронулась до лапы. — Я перевяжу, но тебе нужно будет, наверное, обработать, — пробормотала она. — Я не знаю, как там у вас, урсолаков, всё заживает. Может, обернёшься и излечишь себя магией, если найдёшь место, где она работает. В общем, перевязываю. И не обращая внимания на оборотня и ворона, Джинни решительно развернула бинт и начала обматывать его вокруг раненой лапы. Все действия происходили в полной тишине, слышалось лишь шумное дыхание оборотня, наконец справившись с перевязкой, Джинни посмотрела в глаза урсолака. — Готово. Вали отсюда, пока не пришли охотники и не кастрировали тебя. Урсолак хмыкнул. — Спасибо что ли… глупая или слишком наивная девочка. Он опустился на четвереньки и осторожно, щадя лапы, потрусил в чащу леса. Джинни смотрела ему вслед, но он не обернулся, скрываясь за ветками ёлок.
