Ч.2. Глава 3. Слабость
13 августа 2023 г., 10:42
Примечания:
За ПБ вас поцелует Гарри)
В суставы твои впиваются тонкие иглы И с каждой слезой на глазах застывает соль Тебя обнимают холодные руки таких, как я, таких, как я Мальчик-зима, мальчик-зима — это я. Наутилус Помпилиус «Мальчик-зима»
Когда губы Драко коснулись его, Гарри понял, что пропал; не было больше Ледяных Чертогов, массового убийства членов Визенгамота, друзей, ждущих его домой, завистников и недругов, что окружали, прошлого и будущего, были только Гарри и Драко, утопающие в снежных объятиях зимы и лелеющие в своём сердце тоску по весне. Драко целовал исступлённо и жадно, так, что сердце затмило дикое и необузданное чувство, заглушая голос разума. Гарри каким-то неясным чутьём знал, что его целовал сейчас не Снежный король, не Повелитель, а Драко, бывший его коллегой и почти другом. Поддавшись мучительно-сладкому вожделению, Гарри и не заметил, как поцелуй из жизнеутверждающего превратился в смертельный. Возбуждение сменилось спокойствием, затем равнодушием, а потом захотелось закрыть глаза и никогда не просыпаться. Небытие манило, засасывало в свою болотистую трясину, сладкоголосо приказывало уйти из этого мира. Гарри почти поддался нежным распоряжениям, но его будто вытащили из-под стометровой толщи воды чьи-то сильные руки. По телу разлилось тепло, хотелось придвинуться ближе к источнику огня, что согревал замёрзшие конечности Гарри. Веки приподнялись, и перед ним возникли сверкающие злобой светло-карие, почти жёлтые, глаза Долохова. Гарри отшатнулся и увидел, что лежит возле огня, который, очевидно, разжёг Долохов, а поодаль стоит Драко и как-то странно смотрит на него. Что-то было иным в облике Снежного короля. Гарри потёр глаза и близоруко прищурился. На первый взгляд Драко был всё тем же — гордая осанка, губы, сжатые в тонкую полоску, взгляд свысока… Взгляд. На Гарри смотрели глаза с ясной, серого цвета радужкой — не белые, словно бельма, а самые настоящие малфоевские серые глаза. Холодные, льдистые, но человеческие, с чёрной точкой зрачка в середине. Гарри был так изумлён и совсем позабыл, что прямо сейчас в опасной близости на него пялится Долохов. — Очнулся, Поттер, — выплюнул он. — Можешь быть свободен, Антонин, — холодно произнёс Драко. — И затуши огонь. Долохов в последний раз зыркнул на Гарри, погасил огонь и, чуть поклонившись своему Повелителю, удалился. — Драко, что случилось? Гарри безумно хотелось поговорить, он чувствовал, как ниточка прошлого натянулась между ними, притягивая друг к другу, и он хотел этим воспользоваться. Вдруг Драко вспомнил? Вдруг его можно спасти? — Я просил называть меня Повелителем, или ты так глуп, чтобы запомнить это? — ледяной голос разрушил вмиг надежды Гарри. Драко подошёл ближе и грубо, взяв за подбородок холодными пальцами, надавил на нижнюю челюсть, заставив открыть рот. Он провёл подушечкой большого пальца по нижней губе, сначала нежно, потом надавливая до боли, и наконец смял рукой. Драко слегка наклонился над Гарри и проговорил, крепко сжимая его губы: — Ты — моя собственность, Поттер. Как и всё в этом дворце. Захочу — убью тебя, захочу — заставлю лизать мои сапоги. Ты просто вещь, одна из множества, которую легко можно заменить. Не забывай об этом. На мгновение Гарри показалось, что его глаза вновь покрылись инеем, но, вглядевшись, удостоверился, что они остались серыми и со зрачком. Драко, цокая каблуками сапог, удалился, больше не взглянув на него. Гарри потёр саднящие губы, которые сегодня ощутили и свежесть поцелуя, и грубость чужой руки, намекая на амбивалентность того, что происходило с Драко. Будет непросто, но Гарри пообещал себе, что поможет Драко найти себя настоящего во что бы то ни стало.***
Драко не знал, что с ним произошло. Он внезапно так испугался за Поттера, что тот умрёт у него на руках, превратившись в ледяную статую, и в отчаянии позвал первого, кто попался навстречу, вызвать огонь. Этим человеком оказался Долохов, который с явной ненавистью наколдовал пламя, чтобы Гарри согрелся. Драко не хотел выдавать своей слабости перед ним, и принял самый невозмутимый вид, на который был способен. Он страшился самого себя, своего порыва и того чувства, что отозвалось болью в сердце. Драко показалось, что он умрёт вместе с Поттером, прямо в ту же секунду, как тот перестанет дышать. Паника затопила до краёв, когда Драко прижал было остывающее тело к себе, но вовремя спохватился, осознав, что ещё больше заморозит его. Но Долохов ни за что не должен увидеть страх своего Короля. Бояться должны Драко, для вассалов он непобедимый и бесстрашный Коммодор, пусть Антонин расценивает помощь Поттеру как сожаление потерять лучшего воина. Да, вероятно, всё так и есть. Драко просто боится лишиться своего Генерала. Тот умный, талантливый, отличный боевой маг; красивый, в конце концов. Нет, «красивый» здесь не к месту. Драко не будет с ним спать, он не может остаться без своего помощника. Но почему в его объятиях утихает боль? Будто тепло Гарри мягко обволакивает, как лёгкое облачко, как пуховое детское одеяльце. Ни с одним своим любовником Драко не чувствовал ничего даже отдалённо похожего. Драко горел не только от рук Гарри, но и внутри него самого будто тлел маленький огонёк, приносящий одновременно и сладкую боль, и горькое наслаждение. Никто не должен узнать о его слабости. И Поттер в первую очередь. Его место у ног Драко, а не в постели. Соберись, Драко, предстоит ещё много великих свершений.***
Драко внимательно следил за тем, что происходило в Британии через зачарованное ледяное зеркало, и довольно ухмылялся, видя, как Министр Бруствер теряет свои позиции, как волнуется и негодует общественность, которую всколыхнули массовые похищения магов, а потом и кровавая бойня в Визенгамоте. Гарри Поттер прекрасно постарался, Драко ликовал, наблюдая за страхом, обуявшим важных министерских шишек. Эти ничтожества боялись, что за ними придут. И правильно делали — в голове Драко уже формировался потрясающий гениальный план по захвату Министерства и узурпации власти. Бруствер просто мелкая букашка под начищенным сапогом Драко. Гнусный лицемер, который всегда улыбался при встрече, уверяя, что делает всё возможное для того, чтобы имя Малфоев не было красной тряпкой для людей, а на деле даже пальцем не пошевелил. Драко вынужден был терпеть унижения и низкую зарплату, которой едва хватало на содержание жилья и пропитание. Никто и не знал, насколько стара была его одежда, потому что он накладывал на неё маскирующие чары собственного изобретения. Один Гарри пытался помочь, но Бруствер и ему заморочил мозги, а тот, наивный идиот, безоговорочно верил бывшему члену Ордена Феникса. Может, когда-то Кингсли действительно имел благородные порывы в начале своего управления страной, но власть, как известно, портит людей. Он стал бояться за свою задницу, ведь ей так тепло и удобно в министерском кресле. Драко знал слабую и уязвимую «пяту» Министра — Гарри Поттер. Национального Героя многие могли бы поддержать на выборах, если бы тот вздумал баллотироваться на пост Министра, тогда никакому Брустверу не удалось бы удержаться на своём месте. Вот только Поттеру не было никакого дела до политики, он рьяно усердствовал в Аврорате, веря в свою спасительную миссию по очищению Британии от тёмных магов. Впрочем, у него получалось хорошо. Драко устроил бы такой расклад. Сам он прекрасно подошёл бы на должность Министра Британии, все сложные политические ходы и решения как раз для слизеринского ума, а Поттер стал бы Главным Аврором, защищая Драко от врагов и завистников. Просто лучший тандем. Драко вздохнул; нужно вернуться к доработке артефакта. Кольцо, с помощью которого он отнимал энергию у магов, превращая их в анспиритов, было небезупречно. Кто-то мог его украсть, и тогда анспириты будут подчиняться уже не Снежному королю, а вору. Вряд ли найдутся, конечно, подобные смельчаки, но всё-таки следует предусмотреть любые варианты, чтобы не попасть в затруднительную ситуацию, когда послушные солдаты станут воевать против тебя самого. Драко считал, что нужно связать свою личность с кольцом, таким образом, будут тесно сплетены и кольцо, и анспириты, и Драко. Даже если кольцо украдут, то ничего не изменится, оно будет обычным артефактом, на котором заякорены мощные чары. — А это ещё что такое?.. На гладкой поверхности ледяного зеркала Драко увидел снежную пустошь, по которой двигалась одинокая девичья фигурка с чёрной птицей на плече. Судя по всему, незваная гостья двигалась к Финмарку, из чего следовало, что она совсем близко к Ледяным чертогам. Драко приблизил и увеличил изображение в попытке идентифицировать личность девушки. Осознание, что он видит близко к дворцу ненавистную Джинни Уизли, больно ударило по голове и провернуло кинжал между рёбер. Драко закашлялся и схватился за грудь, пытаясь перетерпеть боль. Эту гнусную рыжую тварь нужно уничтожить, пока она вновь не отняла у него самое дорогое, вернее, ценное — Гарри Поттера, лучшего воина и вассала. И сделать это нужно как можно более сурово и беспощадно, чтобы у неё даже шанса не осталось на выживание. — Долохов!.. Самый кровожадный и неуправляемый в гневе вассал отлично справится с подобной задачей. — Убьёшь рыжую, — велел Драко появившемуся перед ним Долохову, — изощрённо и болезненно. Но самое жестокое: сотри её с лица земли тогда, когда Уизли будет думать, что все испытания позади и она у цели. Долохов поклонился, а Драко довольно ухмыльнулся. Рыжая тварь заслужила умереть страшной смертью.***
Гермиона никогда не думала, что вновь после войны и Волдеморта попадёт в настолько сложную ситуацию. Раньше у них был Гарри, который обладал лидерскими качествами и вёл за собой, словно в нём всегда встроен мотор. Гермиона могла размышлять, выдвигать гипотезы, но в особо важных решениях она привыкла доверять Гарри. Сейчас Гарри не было, он находился где-то далеко и, скорее всего, в опасности. Нужно было что-то предпринять, но такая долгожданная беременность оказалась непосильной ношей и крайне затрудняла поиски. По просьбам Гермионы собрался небольшой отряд из десяти человек, включая Финнигана и Луну, готовый отправиться на розыски Гарри и Джинни. Рон, конечно же, принял решение участвовать, ну а ей придётся остаться, переживая за каждого. Кингсли тоже был вынужден распорядиться насчёт поисковой группы, общественность слишком волновалась пропажей Победителя Волдеморта и похищением других сильных волшебников, а также тем, что случилось в Визенгамоте. У Гермионы в голове не укладывалось, как могло подобное произойти с Гарри и Малфоем. Впрочем, старинный опасный артефакт и не на такое способен. Отряд под командованием Финнигана должен направиться к Финляндии. Гермиона проштудировала все сказки, много размышляла над чарами, за которыми скрыто убежище Малфоя и пришла к выводу, что, следуя сказке Андерсена, начать стоит именно с этой страны. Гермиона, конечно, могла ошибаться, но вряд ли они что-то теряли, потому что и так не знали куда идти. И почему ей раньше не пришла в голову данная мысль? Может, и Джинни не потерялась бы? Хотелось верить, что Джинни жива и на верном пути. Беременность определённо плохо влияла на её ум и логику. Оставалось надеяться, что выводы сделаны верно. Помоги им Мерлин и Моргана найти Гарри и Джинни. — Герми, снова ты сидишь допоздна, — Рон вышел из душа и присел рядом с ней, насильно закрывая очередную книгу. — Тебе нужно больше отдыхать и меньше волноваться. Это непросто, но от лишних тревог не станет легче и Гарри не отыщется. Просто давай себе отдохнуть. — Я понимаю, — грустно вздохнула Гермиона, склоняясь к нему на грудь. — Но сам же знаешь, Гарри и Джинни наши самые близкие друзья и я не могу не думать о них. — Знаю, — Рон нежно поглаживал волосы Гермионы, — и тоже переживаю. Но мы постараемся найти их и вытащить из холодных лап проклятой зимы. Кингсли тоже подключился. — Он не мог иначе. Его же сожрут, — пожала плечами Гермиона. — Пойдём спать, у меня что-то кружится голова. Рон помог ей подняться и проводил до кровати. Завтра будет новый день и новые надежды на лучшее.
