Поцелуй стылого сердца

Сердце моё Вновь начинает стучать Стараюсь не слушать его Но оно не желает молчать Как мне свой лёд сохранить? Как мне порвать эту нить? Как мне вернуть свой контроль? Как победить эту боль? Отто Дикс «Остановись»

      Утром Гарри впервые проснулся выспавшимся, ему было так комфортно, как уже не было давно. Он спросонья долго не мог понять, что не так, а потом осознал себя лежащим в объятиях Драко, уткнувшись в грудь. Гарри втянул носом воздух и ощутил слабый запах тела Драко и, самое главное, тёплую кожу под своей щекой.       Он распахнул глаза и изумлённо уставился на спящего крепким сном Снежного короля. Грудь Драко слабо двигалась в такт дыханию, из носа вырывалось небольшое облачко пара, кожа выглядела более здоровой, и её оттенок стал ближе к молочно-белому, а не синюшному.       Ещё накануне Гарри отметил странности в поведении Драко, увеличение проклятых чёрных линий на груди, а ещё показалось, будто щёки окрасились румянцем после поцелуя. Поцелуй вышел жарким, но не обжигающий холодом как раньше, и вот сейчас Драко спит, а его кожа источает тепло из каждой поры.       Гарри не заметил, нежась ночью в его объятиях, что покрывало под ними подтаяло, и на полу растеклась приличная лужа. Лежать стало неприятно: можно продрогнуть так, что не нужно никаких проклятий — банально заболеешь.       Гарри не знал, что думать — почему вдруг Драко стал тёплым и…живым? Но во сне он выглядел так трогательно: верхняя губа по-детски капризно изогнутая, светлые ресницы, бросающие тени на кожу, мягкие платиновые волосы, разметанные по плечам — безумно хотелось согреть его в своих руках, потому что Гарри чётко видел перед собой такого же человека, как и он сам.       Прежнего Драко.       Но стоило сначала удостовериться в своих наблюдениях и выяснить, вспомнил ли он что-то.       Гарри, пробравшись через полурасстёгнутую рубашку, провёл рукой по груди с чернильными росчерками, магия из них струилась лёгким флёром и немного пугала. Он обводил подушечками пальцев каждую линию, собирая паутину тёмной магии, которая была ледяной и покалывала кожу мелкими иголочками. Из глубины души рвалось тёплое чувство защитить Драко, укрыть от всего того, что на них свалилось.       Гарри так увлёкся, гладя чёртовы линии, что не сразу заметил, как Драко проснулся и сейчас смотрит на него широко раскрытыми глазами, кажется, даже немного испуганно.       — Драко, — мягко сказал Гарри, — доброе утро.       — Доброе, — проговорил он после секундной заминки, продолжая смотреть в упор.       Гарри показалось, или во взгляде Драко сквозила какая-то затравленность?       Этот взгляд определённо не принадлежал Снежному королю.       — Драко, ты разве спишь? — сразу в лоб спросил Гарри.       — Я… — глаза Драко забегали, — это тебя не касается.       — Скажи мне, ты всё вспомнил?       — Что я должен был вспомнить? — грубо ответил тот вопросом на вопрос.       — Когда в твою грудь вошёл осколок зеркала, ты попросил меня помнить, что Драко Малфоя больше нет. Я запомнил. Но могу ли я рассчитывать, что Драко появился вновь? — Гарри замер в ожидании ответа, но его не последовало, и тогда он продолжил. — Признаюсь, что я больше не подчиняюсь чарам зимы и безбожно мёрзну здесь. Я осознаю, кто я такой, а также понимаю всю ситуацию, в которой мы оказались. Я честен и открыт перед тобой, ты можешь сделать со мной всё, что тебе заблагорассудится… но я просто хочу попросить тебя быть честным со мной в ответ.       Гарри умолк, вознося мысленную молитву небесам, чтобы Драко доверился ему.       — Если ты такой честный, то сначала ответь, почему ты переспал со мной? Из-за подчиняющей связи?       Гарри взял минуту, чтобы подумать, а затем произнёс:       — Что ж, я не знаю, что послужило первоначальным порывом; возможно, действительно в первый раз, когда мы поцеловались, повлияли и чары в том числе, но… Потом, я точно знаю, что желание было моим собственным, и с тех пор, как я всё вспомнил, ничего не изменилось, а наоборот. Меня тянет к тебе сильнее, чем когда-либо, и я жалею, что не думал о тебе раньше. Сколько помню, в твоём обществе мне всегда было комфортно, гораздо лучше, чем с кем-либо другим. Я был слеп и глух, потому что не видел тебя в качестве своего партнёра… возлюбленного. Я мучил Джинни, мучил себя этой подделкой отношений, но, на самом деле, мне всегда нужен был кто-то другой. Мне жаль, что я понял лишь сейчас — кто это.       — Я? — с лёгкой иронией в голосе спросил Драко.       — Думаю, да, — Гарри вытер лоб, на котором выступила испарина от такой волнующей речи, — ты нужен мне, Драко.       — Ты бредишь, Поттер, — горько ответил Драко. — Посмотри, что я натворил. Как ты сможешь простить меня?       — Драко, послушай, — Гарри придвинулся ближе к нему и обнял за плечи, — я тебя не виню. Я знаю, каково это — давиться виной. Настоящий преступник — это Долохов, лишь по его вине произошли массовые убийства.       — Когда вчера я всё вспомнил, то подумал, что не хочу в Азкабан, не хочу умирать, — Драко не смотрел на Гарри. — А сейчас перед глазами то и дело встают все эти смерти и пытки. Меня выворачивает от подобных картин, — его губы задрожали. — Я не смогу жить с этим… просто не знаю как.       — Эй, — Гарри встряхнул его за плечи и насильно развернул к себе, — не вздумай ничего с собой сделать, ты слышишь? Мы вместе справимся с этим. Ты не один, Драко. Мы сдадим Долохова и всю эту шайку зачинщиков аврорам. Ты был под проклятием! Нельзя винить тебя за то, что ты не осознавал, что делал, следуя приказам осколка внутри тебя.       — Ты как с луны свалился, Поттер, — Драко упорно не смотрел ему в глаза. — Если бы на моём месте был кто-то другой, может, что-то и простили бы. Но я Малфой, Пожиратель смерти, кто мне поверит? Ты помнишь, сколько смертей произошло? Мне никто этого не забудет. Всё, чего я пытался добиться после войны, все мои попытки обелить себя — пошли крахом. Теперь я сгнию в Азкабане. Или меня поцелует дементор.       Гарри понимал, что Драко прав, но не мог смириться с этим.       — Значит, мы сдадим Долохова и его подельников, а сами сбежим, — решительно сказал он.       — Куда? Куда мы сбежим, Поттер?       — А вот над этим нам надо подумать в самое ближайшее время, — Гарри охватил азарт. Строить планы гораздо лучше, чем предаваться унынию. — Что сейчас с твоей магией?       Драко вывернулся из его объятий и попробовал привычно заколдовать лужу под ними, превращая её в лёд. Лужа осталась лужей.       — Я лишился магии зимы, — произнёс он бесстрастно. — Инсендио!       Огонь вспыхнул, озаряя лицо Драко, и Гарри заметил его полубезумную улыбку.       — Зато я могу согреться, — сказал он довольно. — Сейчас я наколдую дровишки, но надо будет настоящих принести. Они пахнут.       Драко наколдовал поленья и поджёг их, протянув озябшие руки к небольшому костру. Гарри присоединился к нему. Ледяной пол вокруг огня таял, обнажая чёрную стылую почву.       Они некоторое время молчали, согреваясь возле костра. Гарри был погружён в свои мысли, а когда поднял голову, чтобы поделиться ими с Драко, то увидел, как по его бледному лицу катятся слёзы.       Он больше не напоминал властного Повелителя, скорее, мальчишку с шестого курса, который нуждался в помощи. Тогда Гарри не помог, только всё испортил.       Но теперь он уже не тот Гарри, сейчас ради Драко он готов свернуть горы, ну, или шеи кому-нибудь.       — Драко, — он нежно взял его за подбородок, ловя взгляд, — я с тобой. Ты не одинок, вместе мы справимся. Прошу тебя, доверься мне.       Драко молчал, на мокром от слёз лице танцевали блики огня, ресницы склеились в тонкие стрелки, а губы стали ещё ярче — покусанные и обветренные.       Только этот момент принадлежал им одним, только сейчас не было больше никого между ними, Гарри притянул Драко к себе и поцеловал — ласково, легко, мягко, передавая в поцелуе всё то, что не смог выразить словами. Драко отозвался сразу, впуская его язык внутрь, позволяя вести.       Гарри зарылся руками в белые волосы и исступлённо целовал красивые и, наконец-то, тёплые губы. Жар распространялся по телу, и Гарри не различал, от чего жарче: от поцелуев или огня, а может от всего сразу.       Гарри знал: сейчас есть Драко, и есть Гарри. И есть стена между ними, за которой и находился Драко. Он выстроил её, чтобы было не больно, боясь быть отвергнутым. Ледяная тонкая стенка — калёное стекло, но абсолютно прозрачное. Гарри мог бы одним ударом снести эту преграду, но он лучше разберёт её по частям, чтобы Драко привык.       Гарри сможет согреть его и так — через дистанцию. Он будет уважать его решения, даже если не согласен. В их королевстве есть не только король, но и его генерал; но Гарри не будет сражаться.       Драко каждую секунду ждал удара, пульс зашкаливал, когда Гарри его касался.       Он справится и выведет Драко из заточения своим уверенным голосом, своими искренними чувствами и жаркими прикосновениями рук.       Когда наступит весна (а она непременно наступит), сломается окончательно этот ледяной барьер, и Гарри уверен, что сможет показать всю любовь вселенной в своих объятиях, всю страсть и нежность в поцелуях.       Драко перехватил инициативу, но Гарри понимал, — чувствовал, — что того больше не манит тотальный контроль. Им владела стихия, и он её пережил. Теперь под руками Гарри распространялось тепло, которое окутывало их обоих, щекотало в солнечном сплетении и разливалось в низу живота. Обоюдно. Жарко. Будоража все имеющиеся рецепторы.       Драко опустил Гарри на обнажившуюся землю, — больше не мёрзлую, а как парное молоко, — прокладывая дорожку поцелуев на шее, спускаясь к ключицам и вызывая всхлип.       — Хочу тебя, — сказал он Гарри.       — Тогда не останавливайся.       Драко оседлал бёдра Гарри и начал медленно расстёгивать пуговицы на своей рубашке, не отрывая взгляда от его лица.       Гарри сглотнул, ощущая, как изнывает в узких штанах напряжённый член под бёдрами Драко. Тот не баловал демонстрацией своего тела, и увидеть сейчас, как Драко раздевается только для него, было сродни исполнению маленькой, но очень желанной мечты.       Пуговица за пуговицей — и взору Гарри открывалось всё больше обнажённой гладкой кожи, исчерченной ломаными линиями, которые, впрочем, не смогли отвлечь внимание от розовых сосков, подтянутого живота и дорожки золотистых волосков, уходящей за пояс широкого ремня.       Драко щёлкнул пряжкой, а затем остановился.       — Хочу, чтобы ты сделал всё сам, — он облизнул сухие губы, и Гарри захотелось вслед за ним увлажнить их своим языком.       — Как скажете, мой Повелитель, — усмехнулся он. — Хэй, — Гарри нахмурился, заметив изменившееся выражение лица Драко, — не вкладывай в это слово всех тех ужасных смыслов. Ты владеешь моим сердцем, моими мыслями и можешь управлять мной как угодно. Я хочу подчиняться тебе, хочу боготворить тебя, хочу наверстать упущенное и подарить всю нежность, на которую способен.       Гарри протянул руку и коснулся щеки Драко.       — Просто поверь мне.       — Хорошо… Поднимайся.       Драко слез с его бёдер, а Гарри тем временем кинул на землю свою мантию и улыбнулся, заметив немного удивлённый взгляд.       — Ты и так слишком долго мёрз, — ответил он на невысказанный вопрос. — А земля ещё не настолько прогрелась.       Драко улыбнулся в ответ маленькой улыбкой и с удовольствием откинулся на застеленную землю вместо Гарри.       Огонь потрескивал, разбрасывая золотистые искорки, создавая для них свой собственный тёплый уголок.       Гарри продолжил начатое и расстегнул замок на ширинке брюк Драко, спуская их вниз. На нижнем белье, обтягивающем внушительную выпуклость, расплылось влажное пятно.       Гарри скинул с себя одежду практически одним движением руки и расположился между ног Драко, стягивая его трусы и приникая губами к тонкой горячей коже живота. Он поцеловал выступающие тазовые косточки, прошёлся языком по складкам промежности, вызывая дрожь в теле Драко и полузадушенный стон, и затем обхватил губами мокрую от смазки головку.       — Гарри, — выдохнул Драко, — я кончу прямо сейчас, если ты продолжишь.       — Ты хочешь почувствовать свой член во мне?       — О, да. Сделай это, — велел Драко, наблюдая за Гарри из-под полуопущенных ресниц. — Пожалуйста, — поспешно добавил он, и Гарри усмехнулся.       Он потянулся за палочкой, прошептал нужные заклинания, ощущая неприятный холодок, однако от внимательного взгляда Драко ему вновь стало жарко.       Тело пылало, когда руки Драко гуляли по его коже, пробегались по члену, дразня и подначивая. Гарри сдвинулся ближе к животу, разводя шире колени вокруг тела Драко и опираясь одной рукой ему на грудь, а другой направляя налитую головку в себя.       Он опустился ниже, впуская член Драко глубже, ощущая, как тот растягивает его — горячий, пульсирующий, скользкий.       Это лучше, чем всё, что было до этого.       Взгляд Драко — томный, потемневший; губы приоткрылись, а дыхание участилось, когда Гарри насадился на всю длину.       — Ох, — Драко закусил губу, — это горячо.       — Немного, — засмеялся Гарри, начиная медленно двигаться в обратную сторону.       — И тесно, — простонал Драко.       Гарри, толкаясь ладонями в грудь Драко, почти выпустил его из себя, а затем снова погрузил до упора, не сдержав стона, и выбивая такой же из Драко.       Бёдра Драко были напряжены и дрожали под ним. Гарри не видел никогда ничего и никого более великолепного, чем Драко под ним — стройный, изящный, кусающий губу от наслаждения, прикрывающий глаза, запрокинув назад голову.       Гарри задвигался сильнее, и Драко открыл глаза, наблюдая за ним, скользя взглядом по телу, и Гарри это нравилось.       Нравилось, как он задерживался глазами на его кадыке, — и Гарри откинул назад голову, давая рассмотреть лучше, — как оглаживал взглядом плечи, — и Гарри знал, что тот любуется, — как облизывался, смотря на его член, — и Гарри, наблюдая за расширяющимися до предела зрачками Драко, обхватил ствол рукой, неспешно надрачивая, — как вцепился пальцами в его бёдра, задавая ритм, — и Гарри подчинился, двигаясь так, как хотелось Драко.       — Давай, Поттер, объезди меня, — голос звучал хрипло и властно, и Гарри понял, что барьер рушился.       Движения стали яростнее, хаотичнее.       Они двигались навстречу друг другу, то попадая в общий ритм, то сбиваясь. Член Драко глубоко входил в него, а жар их тел распространялся всё дальше, подтапливая ледяной пол.       Их тела вибрировали, создавая резонанс.       Привычка Драко прятаться стала второй натурой, и он достиг в чудовищном искусстве сокрытия личности небывалых высот, но Гарри проявлял его как маггловскую фотоплёнку, срывая маску за маской, обнажая самую сердцевину.       Они оба заплатят немалую цену в моменте, как Русалочка из сказки того волшебника, возжелавшая ходить по суше. Но у них совсем другая сказка, и у этой сказки будет иной конец.       — Мерлин, — сказал Драко, простонав, — кончи на меня, Гарри. Хочу твою сперму на себе. Сделай это, — почти приказал он.       Гарри задвигал рукой по стволу в монотонном быстром ритме, и через несколько мгновений длинные белоснежные нити легли веером на живот и грудь Драко. Он продолжил скакать на нём, всхлипывая, пока не ощутил мощную горячую струю внутри себя и постепенно смягчающийся член.       — Блядь, — рвано выдохнул Драко, и Гарри позволил себе упасть на него сверху, тяжело дыша, ощущая своей грудью, как их сердца перебивают друг друга своим стуком, будто споря.       Драко обвил его руками, притягивая ещё ближе к себе и порывисто осыпая лицо поцелуями, словно боясь, что Гарри сейчас сбежит.       — С тобой даже легче дышать, — шепнул он.       — Значит, я буду твоим воздухом, — серьёзно ответил Гарри.       Кожа между ними так нагрелась, что казалась раскалённым железом; Гарри отстранился и увидел, что чёрные линии почти исчезли с груди Драко, оставался лишь только большой рваный шрам возле сердца.       — О, что-то произошло…       Драко опустил глаза, и на его лице отразилось изумление.       — Они исчезли, — пробормотал он. — Линии.       — Да.       — Наверное, это хорошо?       — Уверен в этом, — Гарри улыбнулся и прижался губами к оставшемуся шраму. — Ты вернулся, Драко. Насовсем.