Поцелуй стылого сердца

Ты хочешь знать, сколько крови на мне? Достаточно, чтобы вечно гореть в огне, Мне, безумному гаду. Живи, дура, и будь себе рада Льётся смерть В открытый рот, И если повезёт Один из нас не умрёт. Matrixxx «В открытый рот»

      Джинни практически отключилась, но внезапный резкий глоток воздуха наполнил её саднящее горло и горящие лёгкие, буквально заставляя дышать. Темнота в глазах рассеивалась; потеряв равновесие, Джинни пошатнулась и полетела вниз, осознавая в моменте, что напавший на неё монстр больше не держит.       Чья-то сильная рука подхватила, не давая упасть, Джинни отчаянно вцепилась в неё. Рука оказалась мохнатой звериной лапой урсолака. Джинни ощутила на своей шее что-то горячее и мокрое, скосив глаза, обнаружила капающую кровь.       Она развернулась вполоборота и увидела, что морда и тело медведя были залиты кровью, которая и пачкала её шею, оборотень надсадно дышал и, кажется, еле-еле стоял в вертикальном положении, удерживая Джинни.       Та покачнулась от своего резкого движения, оборотень подался вперёд и, не удержавшись, они оба рухнули на землю.       Джинни оказалась придавлена урсолаком, приторно пахло кровью, а янтарно-жёлтые глаза медведя смотрели прямо на неё.       Монстр, что напал на Джинни, валялся неподалёку мёртвый, вокруг шло сражение, и лишь небольшая нерастаявшая глыба снега отделяла их с оборотнем от остальных.       Джинни протянула руку и погладила окровавленную морду урсолака, не обращая внимания, что ладонь тут же окрасилась красным.       — Спасибо.       — Bash na bash, детка, — прохрипел оборотень и попытался подняться.       Джинни заметила огромную рану в его боку; грязный снег вокруг, ко всему прочему, окрасился ещё и алым.       — Мерлин, да ты же серьёзно ранен, — она попыталась оторвать часть от своей кофты, волшебной палочки нигде не было, и она просто рванула ткань на себе.       Джинни дотронулась до тёплой шкуры и прижала то, что было кофтой, к раненому боку медведя в попытке остановить кровотечение.       Урсолак был совершенно обессилен, и Джинни в панике искала того, кто мог бы ей помочь.       Над головой раздалось громкое хлопанье крыльев, посмотрев вверх, она увидела Яна, что летел к ней.       Одно крыло оказалось подбитым, отчего полёт был медленным, у Джинни до боли сжалось сердце.       Ворон спустился на землю рядом с ней и осторожно сложил крылья, семеня лапками навстречу.       — Он напал на тебя? — каркнул он, повернув голову в сторону урсолака.       — Нет, наоборот, спас от монстра. Ян, он ранен! А что с твоим крылом? Блядь, блядь, что же делать, — выругалась Джинни, нервно оглядываясь по сторонам.       — Не мельтеши, — сипло оборвал оборотень. — Его крыло восстановится, он же фамильяр мага. Этим его не убить.       — Он прав, — подтвердил Ян.       Джинни опустилась на колени перед урсолаком, кровь насквозь пропитала тряпку, но так и не остановилась.       — Иди и спрячься, — проговорил оборотень. — Вали отсюда, я разве непонятно написал тебе в записке?       — Так это ты был в палатке? — растерянно спросила Джинни. — Ты написал там какие-то ужасные вещи про Гарри, что это было?       — Да то, что твой ненаглядный — заднеприводный, — прорычал медведь, — Как и его дружок — малфоевское отродье. Ненавижу педиков.       Джинни ошарашенно смотрела на урсолака, не в силах вымолвить ни слова.       — Говорю, вали, пока цела, — урсолак говорил всё медленнее, а жёлтые глаза почти закрывались.       — Я не могу оставить тебя так, — Джинни выглянула из-за глыбы, сражение шло чуть вдалеке, Гарри был цел, это её немного успокоило, и она вновь повернулась к оборотню. — Надо остановить кровь, я сейчас поищу свой рюкзак и палочку, и мы обязательно что-нибудь придумаем.       Ян расхаживал вокруг них и что-то ворчал.       — Ян, прекрати, он спас мне жизнь.       Её прервал свистящий хрип урсолака, тот совсем обмяк, его дыхание стало прерывистым.       Джинни не знала, что делать и чем помочь, она ползала по земле, судорожно ища свой рюкзак или палочку, но ничего не находила.       Боковым зрением она заметила что-то необычное, повернув голову, Джинни увидела, что тело медведя стало меняться, приобретая всё больше человеческие очертания.       Она подползла ближе и с ужасом уставилась на оборотня, который оказался Антонином Долоховым.       Джинни ничего не успела сказать, как Ян суматошно захлопал крыльями и заклекотал, подлетая к Долохову и садясь на грудь.       — Ян, ты что собираешься делать?       — Я так долго искал тебя, — прокаркал ворон Долохову, не отвечая Джинни. — А ты всегда был неподалёку. Почему не сказал, что это ты, когда мы виделись в прошлый раз? Я столько лет разыскивал тебя, я наведывался в твою хижину, хранил твой дневник… Как ты мог не сказать мне?       — Прошлое в прошлом. И я давно не тот человек, которого ты помнишь, — проговорил Долохов. Его рука скользнула по чёрным перьям птицы, даря грубую ласку. — Оставь меня в покое, Ян.       Глаза Джинни не могли стать еще круглее, чем сейчас, когда осознала, что Долохов и есть хозяин Яна, она безвольно осела на землю, не заботясь, что её увидят из-за глыбы и могут убить. Взгляд зацепился за кусок древесины, торчащий в снегу за льдиной, Джинни осторожно выглянула и потянула за деревяшку. Деревяшка оказалась волшебной палочкой, рукоять которой заканчивалась миниатюрным черепом.       Она вернулась обратно к Долохову, Ян по-прежнему сидел у него на груди и что-то печально каркал.       — Я нашла палочку, сейчас залечу раны, — прервала Джинни их разговор.       — О, малышка, это моя палочка, — оскалился Долохов. — Не заметил, где выронил.       — Сам ты не сможешь вылечить.       — Ты помнишь вообще, кого спасать собралась?       — Да, — Джинни взмахнула чужой палочкой, произнося заклинания из аврорского арсенала. Палочка слушалась плохо, и заклинания получились слабыми, но тем не менее раны немного затянулись.       Долохов, кряхтя, поднялся с земли, его лицо со множеством шрамов было бледным и заострившимся.       — Верни палочку, — сказал он Джинни.       — Нет. Позже, — добавила она.       Джинни огляделась, армия монстров была почти разбита, отряд авроров поредел до нескольких человек, Симус и Луна, к её облегчению, были живы, Гарри и Малфой тоже. В живых также оставались несколько бывших Пожирателей.       — О, монстры почти все уничтожены! — воскликнула она. — Кто это такие?       — Армия Малфоя, которых он создал. Мерзкие создания, хуже инферналов, только посимпатичнее, — хмыкнул Долохов.       — Так Малфой и правда Снежный король? И что же теперь?       — Он был под чарами зеркала. Без понятия, как от них избавился.       — Да, того самого зеркала, — нахмурилась Джинни. — Ты — истинная причина стольких смертей.       — Ну, я, — спокойно ответил Долохов. Он подошёл близко к Джинни, слишком близко, так, что она уловила запах крови, а ещё крепкого табака и вереска. — И что теперь, стервочка? Убей меня, в твоих руках моя палочка. Я безоружен. Обратиться я не могу, не хватает сил.       Он угрожающе надвигался на неё, Джинни сделала шаг назад и упёрлась в ту самую глыбу, что ранее скрывала их от чужих глаз. Она резко вскинула палочку, древко которой упёрлось Долохову в шею. Ян растерянно кружил над ними, не зная, кому прийти на помощь.       — Я не шучу, — прошипела она, сильнее тыча наконечником палочки в горло.       — Мне, — Долохов схватил её руку, — нужна, — и выкрутил запястье, — моя, — выдёргивая деревяшку, — палочка.       Джинни вцепилась изо всех сил, не желая отдавать единственное оружие, Долохов дёрнул палочку на себя, и Джинни впечаталась ему в грудь.       Она подняла голову, её взгляд столкнулся со взглядом светло-карих глаз, и Джинни набралась смелости, поцеловав упрямо сжатые губы.       Мир вокруг словно выключили, Джинни потерялась сама в себе, наконец осознавая, что готова отпустить Гарри, она больше не могла растворяться в нём, её ресурсы, зацикленные на самоотдаче Гарри Поттеру, были истощены. Вычерпаны до самого донышка ржавым облезлым ковшиком.       Зима для Джинни наступила давно, с того самого времени, как Гарри охладел к ней, а она всё карабкалась, пытаясь взобраться на ледяную гору, скользила, падала вниз, набивала шишки и стирала ладони в кровь, но продолжала лезть в надежде покорить этот Эверест.       Только покорение снежных вершин дано не каждому, возможно, стоило довольствоваться малым и просто жить эту жизнь, а не лететь за далёким журавлём в небо.       Джинни хотела украсть мгновение, которое не принадлежало Гарри, и попробовать — что значит быть с другим мужчиной. И неважно, что она целовала бывшего Пожирателя, убившего когда-то братьев её матери. Она слишком грешна, чтобы выдавать себя за весталку.       У неё слишком мало времени, чтобы успеть.       Было ново, странно и необычно — целовать не Гарри.       Но Джинни понравилось.       Долохов был напорист, страстен до ожесточённости, но, главное, для него Джинни сейчас была единственной. Она не была предназначена ему, а он — ей, их разделяли годы и груз прошлого, но сейчас ничего не имело значения.       Впрочем, увлечённость не помешала Джинни воспользоваться тем, что Долохов отвлёкся. Она пробежалась языком по его нижней губе и выхватила палочку обратно.       — Вот сучка, — выплюнул он.       Джинни усмехнулась и вновь направила на него палочку.       Она заметила, что сражение окончательно завершилось, Гарри в разорванной одежде, окровавленный и грязный двинулся в её сторону, позади него плёлся Малфой.       Гораздо ближе оказался Эйвери. Злой блеск в голубых глазах не сулил ничего хорошего.       — Экспеллиармус! — неожиданное заклинание сбило Джинни с толку, палочка Долохова вылетела из рук и оказалась у Эйвери. — Вот так, значит, Тони! — выкрикнул он Долохову. Неприкрытое отчаяние сквозило в голосе. — Чем тебя зацепила эта рыжая сука?! Разве она прикрывала твою задницу у Тёмного Лорда? Разве она обрабатывала твои раны, когда ты попадался охотникам? Разве она откачивала тебя пьяного? Это я! Я всегда был рядом с тобой! — уже кричал Эйвери, держа на прицеле и Джинни, и Долохова. Его руки, сжимающие обе палочки, дрожали. — Я лез в самое пекло, лишь бы защитить тебя! А ты меня в упор не замечал!       — Пошёл на хуй, ёбаный педик! — выругался Долохов. — Я ненавижу вас, заднеприводных. Откуда вы только берётесь такие. Отвали от меня, я нормальный! И не просил тебя помогать мне!       — Если не я, то никто, — мстительно произнёс Эйвери. — Авада кедавра!       Джинни одним мгновением увидела зелёную вспышку, летящую в неё, а затем Долохова, падающего замертво от того, что попытался закрыть её собой.       Громкий почти нечеловеческий крик разрезал пространство, она попыталась пригнуться и спрятаться, но зелёные всполохи засияли за спиной, и Джинни лишь успела вспомнить пророчество Фисы о причине её смерти.       Ревнивцем оказался не Малфой.       Глаза закрылись, и чёрная бездна поглотила её.

***

Есть лишь огненный меч, справедливости нет В сердце гаснет последний трепещущий свет И надежда и вера растают, как дым Не суди и не будешь судим Отто Дикс «Судия»

      Анспириты плохо слушались Драко, который находился в полной растерянности и паническом ужасе; создания бесновались, безжалостно убивая всех без разбора — неважно, своих или чужих. Заменить их сознание собственным оказалось роковой ошибкой, впрочем, если бы он оставался Снежным королём, то был бы достаточно хладнокровен, чтобы управлять армией. Быть обычным человеком означало иметь обычные человеческие эмоции и чувства, которые сложно контролировать в столь катастрофической ситуации.       Отряд авроров стремительно редел, не справляясь с нападавшими монстрами, стёрлись рамки между своими и чужими, они все — авроры, Пожиратели и вассалы, — объединились против сумасшедших анспиритов. Когда трое чудовищ напали на Гарри, Драко думал, его сердце разорвётся. Он пытался отбить Гарри, но ещё двое анспиритов присоединились к борьбе, несмотря на старания Драко отогнать их прочь. Ещё никогда он не сражался так отчаянно; в битве за Хогвартс Драко не являлся бравым воином, но сейчас другого выбора не оставалось.       Драко краем глаза заметил, что на Уизли тоже напали анспириты, но они с Гарри ничего не могли поделать, пока сами отбивались от атакующих их воинов.       — Бомбарда! — яростно выкрикнул Драко, направляя палочку в одного анспирита. Кровавые брызги разлетелись в разные стороны, но это не напугало остальных, один из монстров стремительно кидался заклятиями в Гарри так, что тот едва успевал защищаться. Очевидно, в прошлом анспирит был сильным магом, а теперь стал чудовищем, не знающим страха.       В Драко прилетело режущее заклинание, и он упал как подкошенный на землю, а в Гарри полетела зелёная вспышка.       Жизнь пронеслась перед глазами, мираж мёртвого Гарри почти стал осязаемым, но через несколько секунд Драко увидел, что анспирит, пославший Аваду, валяется мёртвый, а Гарри тяжело дышит в стороне. Рядом с ним находился Эйвери.       — Колум, спасибо, — кашляя, произнёс Гарри. — Ты спас мне жизнь.       Тот ничего не успел ответить, потому что новая партия созданий бросилась в атаку.       Эйвери куда-то оттеснили, а Драко собрался с силами и поднялся с земли, обороняясь от нападений.       Сколько длилось сражение, он даже примерно не мог представить. Они объединились с Финниганом и Лавгуд и вчетвером противостояли анспиритам.       В живых остались лишь они, Нотт, сражавшийся в другом конце того, что когда-то называлось дворцом, Эйвери, увязнувший в нерастаявших глыбах снега в сотне метров от них, и ещё несколько авроров из отряда Робардса.       — Что он делает? — воскликнул Гарри. Грязный, в разорванной окровавленной одежде, он не мог быстро двигаться из-за ноги, которая по внешнему виду казалась сломанной. — Зачем Колум угрожает Джинни и Долохову?       Драко уже и позабыл, что в живых еще остались Уизли и Долохов.       — Только не вздумай аппарировать! — крикнул он Гарри. — Тебя расщепит. Поспешим так!       Они с Гарри побежали туда, где происходила странная сцена.       Драко, по мере приближения, отчётливо разглядел Эйвери со злым, перекошенным лицом и дрожащими руками, в которых тот держал две палочки, направленные почему-то и на Уизли, и на Долохова. Если насчёт Джиневры он ещё мог понять, то зачем Колум угрожал своему приятелю, Драко и примерно не предполагал.       Зелёный всполох Авады, летящий прямо в Уизли, рассёк вечерние сумерки. Долохов, почему-то метнувшийся на защиту Джиневры, упал замертво, сражённый Непростительным заклятием, которое выпустил Эйвери.       Колум закричал так, что волосы встали дыбом от нечеловеческого звериного звука.       Джиневра попыталась скрыться, Гарри со всех ног припустил туда, но новая порция Непростительного слишком быстро ударила в спину Уизли.       — Джин! Нет, Джин! — орал Гарри, а Драко почувствовал пустоту.       Он думал, что хотел смерти Джинни Уизли, но оказалось, это страшно. Смерть уродлива и не приносит успокоения, даже если умер твой враг или соперник.       Кратковременное облегчение сменилось горечью и неприятным послевкусием.       Левую руку отчаянно саднило, отвлекая от мрачных мыслей, Драко закатал грязный рукав и увидел, что Ледяная метка светится.       Эйвери скрючился на земле с искажённым от боли лицом. Он держался за левую руку, которая на глазах леденела, захватывая всё большую площадь живого тёплого тела.       Гарри, добежав, остановился как вкопанный, глядя на Эйвери.       — Драко, что происходит? — губы Гарри дрожали, а в глазах застыли непролитые слёзы.       За считанные секунды Эйвери полностью превратился в ледяную статую, которая сразу же начала покрываться чёрными трещинами.       — Это наказание за предательство, — ответил Драко. — Магия зимы расценила убийство Долохова как нападение на своего и наказала.       Обуглившийся ледяной прах покрыл мёрзлую землю совсем рядом с трупами Джинни Уизли и Антонина Долохова, над которыми парил чёрный ворон.