Гипсофилы для Карины

Последний затих аккорд,

И голос растаял твой.

Я был опьянён,

Немного влюблён,

Я это не скрою.

Тревожная мысль одна

Вернула рассудок мой.

Ты просто ушла,

Но кто ты была,

Не знаю тебя. Маленький принц — Мы встретимся снова

      «Я уж думала, автор с концами исчез», — широко раскрыв рот, зевнула Семячкина на трибуне рядом с Кариной.       «Докладываю: эта неделя была ещё скучнее. Наглежанин снова ничего не написал, эта опять убивалась, с Грибановым тоже ничего интересного: пару раз натолкнулись на него в коридоре. Она сначала чуть не упала на месте, когда увидела его, важного, в своей развевающейся короткой мантии. Она давай ему улыбаться, а он только сухо кивнул, серьёзный», — Саня задрала подбородок вверх и картинно прикрыла глаза, иллюстрируя свой рассказ. «А второй раз, лучше б его не было, чесслово, сидел в столовке в старпёрской рубашке, такой голубой, ну прямо голубой, короче, пизда, у Юдашкина бы повторный инфаркт случился, ей-богу», — Семячкина грустно махнула рукой.       Вскоре заиграла торжественная музыка и мужчины суда города Г. стали входить в зал, одетые в спортивную форму. Когда появилась голова Степана Грибанова, гордо возвышающаяся над остальными участниками, Карина засветилась от радости. Он поймал её взгляд и, улыбнувшись, кивнул. Когда команда Грибанова полностью вышла в зал и встала на позиции, в дверь стали протискиваться один за другим судьи города Х. Заметив среди них лицо Антона, девушка побледнела. В этой суете она совершенно позабыла проверить, с каким судом играет Грибанов.       «Что, если Наглежанин заметит меня и захочет подойти?» — взволнованно прикидывала Карина, совершенно упуская из виду ход матча.       «Ага, захочет, как же. Да скорее Третья мировая война начнётся, чем он сам решит подойти к тебе», — скептически прокомментировала Саня мысли подруги.       «Может, мне спрятаться и не смотреть матч? А в конце найти Степана Александровича и предложить ему отметить победу… или просто прогуляться?»       «Гениально…», — Саня хлопнула себя ладонью в лоб.       «Ой нет. Почему я раньше не догадалась. Я сделаю вид, что не увидела Наглежанина, демонстративно подойду на его глазах к Грибанову, пусть ревнует!»       «Гениально х2, — Саня снова хлопнула себя по лицу, — а матч ты не хочешь посмотреть, нет? Вон, смотри, Грибанов там ведёт, доставай телефон, снимай, отправишь мне потом».       Будто послушавшись, Карина поспешно достала камеру и, как раз сняла момент, когда Степан красиво отбил мяч головой. Не удержавшись, Карина радостно взвизгнула. Степан поднял на неё взгляд и подмигнул. Но как раз в этот момент, отвлекшись на Карину, мужчина споткнулся и упал на собственную руку.       — О нет! — Карина поднесла руку ко рту. К Степану направилась местная медсестра, чтобы оказать первую помощь. Карина замялась, огляделась в поисках Наглежанина (того уже и след простыл), но потом поспешила приблизиться к месту происшествия.       — Я отвезу вас домой, — подойдя ближе, предложила Карина, услышав, как медсестра говорила что-то о растяжении.       — Спасибо, Карина Эдвардовна, я, правда, не могу вас обременять…       — Ну что вы, я хочу вам помочь, мне не сложно!              «Охренеть, он согласился…» — Семячкина пребывала в лёгком шоке, упакованная на заднем сидении пежо Карины.       Карина настояла на том, чтобы они заехали в аптеку по пути и купили необходимые мази для перевязок. Грибанов отказывался, но вскоре сдался, одарив Карину благодарным щенячьим взглядом. По дороге девушка не упустила возможность поспрашивать немного об отношении Грибанова с городом Х., ведь она знала, что он приехал в их город именно оттуда. И именно в городе Х. и жил Наглежанин. Поначалу беседа шла неловко, Степан отвечал уклончиво, но вскоре он стал увлечённо рассказывать о своих студенческих годах, они много смеялись.       — Знаете, Карина Эдвардовна, иногда я всё же жалею, что уехал из Х. Хотя это и было семь лет назад. Всё-таки там прошли самые счастливые годы моей жизни.       — А сейчас?       Степан вопросительно посмотрел на девушку.       — Сейчас тоже жалеете?       Их взгляды встретились и задержались друг на друге на несколько секунд.       — О, вот, здесь поверните во двор! — спохватился Грибанов.       Они заехали в красивый зелёный двор с богатыми многоэтажными домами. Остановившись около нужного подъезда, Карина мысленно сделала себе пометочку, чтобы запомнить адрес Степана. Она думала, предложить ли ему помощь, чтобы подняться, но он опередил её:       — Карина Эдвардовна, с моей стороны было бы ужасно невежливо не пригласить вас на чашечку чая. Но учтите, я не готовился к приезду гостей, у меня такой беспорядок в квартире.       Карина с трудом скрыла улыбку ликования:       — От чая не откажусь.       «Ещё бы», — поддакнула Саня, и они все вместе скрылись за дверью подъезда.              В это самое время пропавший с радаров Антон Наглежанин пропал вовсе не просто так. Не только Грибанова не отпускала последняя встреча с Кариной, она оставила след и в сердце Наглежанина. Он был таким человеком, который ни за что не напишет первым, ни за что не предложит встретиться, по крайней мере, в трезвом уме. Прошлая ночь была огромнейшим исключением. Да и сам он не понимал, почему позвонил Карине. Сам он думал, что от скуки. Но тяжесть на сердце, когда Карина внезапно ушла, стала для него неприятным сюрпризом. Ту ночь он провёл, вспоминая своё прошлое, думая о настоящем. После одного случая он пообещал себе, что никогда не будет слабым, никогда не даст женщине завладеть своим сердцем и играть им, как вздумается. Но Карина… неужели она стала камнем преткновения в этом обещании? Не соринкой даже, а просто бревном в глазу, которое уже нельзя было игнорировать. Он хотел её, как он хотел, чтобы она была его, не просто на одну ночь, а на всю жизнь. Но страх за свою любовь, страх за свои чувства толкал его прочь. И он решил, что он больше не станет бояться. Он будет действовать! И у него созрел план.       На матче Антон увидел Карину, но, конечно же, сделал вид, что не заметил её пристального взгляда, как и всегда. Но он пообещал себе, что этот раз будет последним. После матча он бросился в цветочный магазин, выбрал самый роскошный и дорогой букет, и планировал приехать к Карине, отследив её по геопозиции, которую тайно отправил себе с её телефона, там, на квартире, пока она отлучалась. Он хотел ошеломить её, сделать самый лучший в её жизни сюрприз. А потом они бы поехали в ресторан, и он бы целовал её на глазах у всех, и они бы провели вместе чудесные выходные!       Влекомый этими мечтами, Антон нёсся на такси по адресу, где находилась Карина, сердце дрогнуло при виде знакомого пежо, он удачливо зашёл в подъезд вместе с жильцом. Хорошо, что у Антона была установлена премиум-версия гугл-карт, на которых положение показывалось вплоть до этажа и квартиры. Быстро найдя нужную, он остановился, сделал пару глубоких вдохов, и, успокоившись, негромко постучал.              «Да-да, конечно, беспорядок. Наверняка чистюля редкостный, по нему видно», — сморщилась Саня, пролетая порог. В доме Грибанова было очень чисто. На пороге стояла мужская обувь. Карина со своей подружкой, конечно же, сразу обратили внимание на следы присутствия женщины, точнее, их отсутствие.       «Холостяк», — констатировала Саня, — «но так чисто, господи. Может, он гей? Или, что ещё хуже, дева по гороскопу?»       — Чай или кофе? — спросил Степан, когда они прошли в просторную кухню в благородных тонах слоновой кости в стиле хайтек.       — А кофе вы сами варите?       — Конечно, — почти оскорблённо сказал Степан.       — Тогда кофе… может, вам помочь? — Карина посмотрела на перебинтованную кисть мужчины.       — Нет-нет, кофе я могу сварить с закрытыми глазами, — Грибанов обезоруживающе улыбнулся, — всё, что от вас требуется, это смотреть.       Даже в спортивной форме, даже орудующий одной рукой, он выглядел элегантно и неотразимо. Карина заворожённо наблюдала за его спиной.       «Кариночка-а-а, ну он точно гей», — печально вздохнула Саня, сидя за столом рядом с Кариной, подперев кулаком подбородок.       Вскоре по кухне разлетелся чудесный аромат кофе, Степан искусно разлил его по чашкам из турки, осторожно поставил чашку перед Кариной, глядя ей в глаза. И этот взгляд был горячее, чем глоток свежесваренного кофе.       Степан опустился на стул напротив.       — Печеньку? — Грибанов запустил длинные пальцы в пиалу с французскими крекерами «Яшкино», выудил самый целый и, зажав его между указательным и средним пальцем, протянул Карине. Не отрывая взгляда от его глаз, она взялась за крекер, и на несколько мгновений, пока он ещё держал его, их пальцы соприкоснулись. Вскоре Степан поднёс руку к лицу и губами собрал кунжут и крошки с кончиков пальцев.       «Фу-у-у», — заворожённо протянула Саня. А Карина, не в силах пошевелить потяжелевшей рукой, замерла под его взглядом.       Но вдруг раздался стук в двери. Степан удивился:       — Даже не подозреваю, кто бы это мог быть, может, свидетели Иеговы.       Карина выдавила улыбку.       «Шутить — это не его…» — Саня беззвучно присвистнула.              — Антон Анатольевич? — Грибанов удивлённо уставился на Наглежанина.              Тот смерил его ледяным взглядом.       — Степан… Александрович, — Антон сощурился, но потом, осознав, в каком неловком положении он оказался, сбивчиво заговорил: — Э-э-э, цветы вот, тебе привёз, — он пихнул пышный букет Степану, случайно ударив им по больной руке.       — Чего? А-ай!       — Да вот как-то игра неудачно прошла, подумал, навещу, что ли, пока не уехал… адрес твой коллеги подсказали.       — Ладно… может, зайдёшь тогда? — проговорил Степан, с недоверием оглядывая букет.       — Э-э, да нет, я поеду. Главное… что твоя рука в порядке.       — Да заходи, Антон Анатолич, мы вот тут кофе с Кариной Эдвардовной собрались пить, как раз вас-то и не хватает.       Услышав имя девушки, Антон обернулся к Степану.       — А знаешь, Степан Александрыч, а давай, выпьем кофейку, пожалуй, если у тебя, конечно, ручка-то не сильно болит, — Наглежанин ещё раз похлопал его по забинтованной руке, Степан сморщился, но стоически не издал ни звука.       — Карина Эдвардовна, это — Антон Анатольевич, судья из города Х., он сегодня играл против нашей команды, — Грибанов неловко махнул в сторону Антона букетом цветов, отчего на пол упала пара белых горошин гипсофил, украшающих жгуче-красные розы.       «Вот это поворот, — загоготала Саня Семячкина, — и опять проклятые гипсофилы, Кариночка-а, они точно сговорились». Нелепый, с рукой в бинтах и с огромным вульгарным букетом роз, Грибанов стоял посреди кухни, между взвинченным Наглежаниным и бледной Кариной, возникла неловкая пауза.       — Антон Анатольевич, вы садитесь… А это вам, Карина, — Карина, опешив, приняла букет из руки Степана и положила его на край стала, — С букетом это вы, Антон Анатольевич, погорячились, я думаю, Карине Эдвардовне он больше к лицу, согласны? — Грибанов уже принялся за новую порцию кофе.       — Разумеется, — сквозь зубы произнёс он, буравя девушку взглядом.       — Вы тоже сегодня играли замечательно, — Карина нарушила неловкую тишину, образовавшуюся, пока Степан был занят готовкой кофе.       — О, тоже? Неужели? Мне не сравниться со Степаном Александровичем, он, видите, так усердно старался, что даже травму получил! На работу, наверное, неделю не сможет ходить.       — Да бросьте, какая это травма! Так, небольшое растяжение, — смущенно улыбнулся Грибанов, усаживаясь за стол с ещё одной чашкой кофе.       Кофе быстро закончился, тогда Грибанов достал с полки бутылку дорогого коньяка.       — Замечательную вещь предлагаю замечательным людям. Я, вообще, редко пью, но сейчас давайте отметим победу команды нашего города.       — А давай! Только я выпью не за вашу единичную победу, а за дальнейшие перспективы побед своей команды!       — Мудро, — согласился Степан, наливая полную рюмку коллеге, — а вы что же, Карина Эдвардовна?       — Спасибо, Степан Николаевич, я за рулём, — улыбнулась девушка, покачав головой.       И так, рюмка за рюмкой, то обмениваясь колкостями, то смеясь в два голоса, мужчины опустошили целую бутылку.       — А вы что же, с Кариной уже знакомы, Антон Анатольевич, — весело спросил Грибанов.       — Да так, отвёл у их группы пару занятий… Карина очень способная ученица, — Антон пристально посмотрел на Карину.       — Да, Карина Эдвардовна просто находка! — Грибанов игриво подмигнул ей, — Однако мы заболтались, а наливать никто и не наливает! Где-то у меня была ещё бутылочка, вкусный же коньяк, Антон Анатолич? — Раздался из-за дверки шкафа голос Грибанова.       — А вот и ты! — Степан вынул из недр шкафчика выпитую наполовину бутылку, — Сейчас ещё по одной разолью.       Степан откупорил крышку, но, вот незадача, когда он подходил к столу, Карина решила помочь ему отодвинуть стул, тогда жидкость из бутылки выплеснулась прямо на белоснежную футболку и шорты.       Всё произошло за мгновение.       — О, нет! Степан Александрович, простите…       — Ничего, сейчас, надо переодеться.       — Я вам помогу! — Карина направилась в комнаты вслед за Степаном, он, впрочем, возражать не стал.              Они вошли в спальню, Карина притворила за собой дверь, пока Грибанов рылся в шкафу в поисках рубашки. Он взял вешалку с красивой льняной рубашкой, дал её Карине, и смущённо отвернулся, пытаясь снять с себя одной рукой испачканную футболку. Тогда девушка, наблюдая за его неловкими движениями, медленно подошла сзади и положила легкие ладони на предательски цепляющиеся за лопатки края футболки. Как же приятно от него пахло! Плечи мужчины едва заметно дрогнули, он сдался, и повернулся к ней, поддаваясь её хрупким пальцам. Ткань футболки стала постепенно освобождать его тело, и вот уже, беспомощная, валялась у их ног. Карина взяла рубашку, осторожно натянула на его руку сначала один рукав, затем второй. Пока она внимательно застёгивала пуговицы, Степан не сводил с неё глаз, на несколько секунд ему показалось, что это только снится ему. И тогда, поверив, что это лишь сон, он наклонился к девушке и поцеловал её. Глубоко и нежно. Поцелуй длился долго, её губы были мягкими и жаждущими, а ладони тёплыми и нежными. И пальцы снова порхали над пуговицами, расстёгивая одну за другой, вновь освобождая его из плена одежды. Грибанов стал настойчиво целовать её шею, бархатная кожа плавилась под горячими поцелуями. Карине в бедро сквозь спортивные шорты уткнулся большой твёрдый член Степана. Девушка опустила на него свою ладонь, слегка сжав, отчего Грибанов застонал, как школьник, которому Марьванна поставила очередную двойку. Он был готов упасть перед ней на колени и молить, чтобы она продолжала, чтобы не останавливалась. Он хотел целовать её ноги, каждый пальчик на этих маленьких ступнях, а она бы шлёпала его, унижала, повелевала им, как ничтожным рабом. Нет, это точно был сон… самый лучший сон в жизни Грибанова.       В порыве страсти Степан прижал её к себе, но не удержал одной рукой, и они упали на кровать. Падая, они смахнули с комода фарфоровую вазу, которая разбилась с оглушительным шумом.       — Что у вас там!.. — в комнату ворвался Наглежанин. От увиденного он пришёл в ярость.       Карина лежит на кровати сверху на полуголом Грибанове, а он прижимает её за талию. Не раздумывая долго, Антон сдернул Карину за руку и оттолкнул ближе к углу комнаты.       — Ах ты тварь подлая, ты опять за своё?! — Антон с неистовым криком поднял Грибанова за ворот расстёгнутой рубахи и врезал ему кулаком в лицо. А потом ещё раз, но во второй раз Грибанов уклонился, ведь не зря же он в юности посещал уроки карате. Он всадил Антону ребром ладони под дых, отчего тот скрючился пополам, потом коленом двинул ему в челюсть, но совсем слегка, не желая делать коллегу калекой. Но это-то и сыграло с ним злую шутку. Подумав, что Антон уже ничего не сможет сделать, он оставил его и потянулся к Карине, но тот поставил ему подножку, и Грибанов упал. Тогда Наглежанин сам подошёл к Карине, сплюнул кровь, притянул её к себе и страстно поцеловал в губы, касаясь её языка своим.       — Ну что, чей поцелуй слаще, скажи мне! — злобно прошептал он ей в губы. Тогда-то Грибанов, наблюдавший всю эту сцену, разозлился и потянул Наглежанина за ногу, тот споткнулся, поскользнулся на воде из вазы и на осколках и полетел прямо на лежащего внизу коллегу.       Что ж, живописная вышла картина. Даже болтливая и вечно-недовольная Семячкина в этот раз скромно отмалчивалась. Мудрый читатель заметит, что на этом вполне можно было бы и закончить сей авторский произвол, но автор вынужден вам сообщить, что, к счастью, или к сожалению, наши коллеги всё-таки стали калеками, и вскоре, завывая тоскливую серенаду, автомобиль скорой помощи умчал наших героев прямиком на больничные койки. Далее читателя ожидает последняя глава, в которой он узнает причины, по которым так взбесился господин Наглежанин и чем же, наконец, закончится это безобразие!