Гипсофилы для Карины

Нет, я не буду говорить,

Что хочу тебя забыть

И не вспомнить никогда.

Но ты должна меня понять:

Просто я устану ждать

И, быть может, навсегда…

о-о-о

Андрей Губин — Ночь

      Унылая, Саня стояла, прислонившись к стене. Кажется, её и без того тонкая душонка совсем перестала выносить тяжесть психологического насилия, осуществляемого перипетиями любовных терзаний Карины. Ну ничего, Санечка, потерпи, осталась последняя глава, разве тебе не интересно, чем всё закончится?       «Господи, пусть они все умрут…» — мрачно протянула Саня.       Да-а-а. Ладно, оставим бедный дух в покое. Что же до Карины? Та не находила себе места, она ждала в коридоре больницы, пока Грибанову накладывали гипс на сломанную руку (как будто бы ему мало было растяжения), а Наглежанину бинтовали голову — он получил сотрясение. Узнав, что их положили по мистическому стечению обстоятельств в одну палату, Карина поспешила к ним, проведать их и узнать, как у них дела. У приоткрытой двери в палату она задержалась, услышав их разговор.       — Да… — раздался голос Наглежанина, — в одной палате с тобой… хуже не придумаешь.       — Да хватит уже дуться. Может, это судьба? Чтобы мы, наконец, поговорили нормально… — хрипловатым голосом ответил Грибанов.       — Не о чем нам с тобой разговаривать, Грибанов, не о чем.       — Это тебе так кажется. А я вот, знаешь, сегодня как-то расчувствовался! Вспомнил былое.       Наглежанин молчал.       — Как мы с тобой могли раньше болтать всю ночь на пролёт о том, да о сём. Как ты меня на охоту брал, стрелять учил, хоть я и не любил никогда это дело, но было так хорошо…       Ответа не было.       — Но что самое смешное, — послышался смех Грибанова, — больше всего я скучаю по твоим подколам. Ты постоянно говорил, что я одеваюсь, как старпёр.       Наглежанин ухмыльнулся.       — Ну, а я ещё делал вид, что обижался, но в душе я смеялся вместе с тобой. И благодаря тебе я поменял свой стиль, не на спортивный, конечно, но чуть-чуть… Иногда я до сих пор надеваю ту голубую рубашку с короткими рукавами, помнишь? А ещё ту, такую горчичного цвета, которую ты совсем терпеть не мог, помнишь?       — О боже, да, помню, к сожалению, — Наглежанин уже не мог сдержать смех.       — И вот я надеваю их и в глубине души жду, что кто-то, как ты когда-то, скажет мне, что они ужасны. Но никто не говорит…       Они оба замолчали.       — Нет у меня настоящих друзей, Антон. Ты один был, а теперь и тебя нет…       Наглежанин тяжело вздохнул.       — Стёп, мне тоже тебя не хватает. Но скажи, из-за кого всё это? Ты… ты убил нашу дружбу своими же руками.       — Да не делал я этого! Не спал я с Катей, она тебя обманула!       — А с чего бы ей обманывать!       — Да с того, что она терпеть меня не могла, она ревновала ужасно: у любимого Антоши есть кто-то, кроме неё, надо же! Я тебе говорю, она меня подставила! Я не знаю, когда она успела взять мой телефон и наделать эти снимки. Да и я бы не стал хранить такое прямо в галерее, разве я похож на дурака?       Наглежанин закрыл ладонью глаза.       — Прости… прости, Стёп, я… почему я был таким дураком?       — Почему сразу был? — улыбнувшись, подколол Грибанов.       Наглежанин засмеялся в ответ.       — Хорошо, что с этой химерой всё в прошлом. Сколько нервов она мне потрепала…       — О, так вы с ней расстались?       — Да… два года назад. Как страшный сон. Слушай… а вы с этой рыжей бабулей из кассации до сих пор вместе?       — А как ты узнал, что мы…?       — Слухом земля полнится, Степан Александрович, — хитро улыбнулся Наглежанин.       — Да нет, у нас с ней только так… ничего серьёзного.       — Понятно. А с Кариной? — серьёзно спросил Наглежанин.       Сердце девушки дрогнуло, она ещё плотнее прижалась к двери.       — Это… я не знаю, перепил, наверное.       — Да от меня можешь не скрывать, я видел вас в ресторане, видел, как ты поцеловал её.       — Вот как… — прошептал Грибанов, невольно коснувшись губ, — там одна история приключилась, конечно… но, на самом деле…       — Ну что мнёшься, говори, как есть. Влюбился? — в голосе Наглежанина послышалось волнение.       — Наверное, да… с ней кажется, что земля из-под ног уходит.       Услышав это, Карина сама чуть не упала на месте.       — Я давно такого не чувствовал. Ещё когда она только появилась в кассации, я глаз с неё не сводил, она такая красивая. Так хотел сесть с ней в столовой, но боялся, молодая девушка, а я старый трухлявый пень. Просто смешно! Что она обо мне подумает? Когда удавалось с ней вместе в лифте проехать, я дышал тонким ароматом её духов. А когда она подарила мне шоколадку, из жалости, наверное, я уж не знаю, что ей в голову пришло, я еле удержался, чтобы от радости не подпрыгнуть на месте. Только спасибо из себя выдавил… дурак.       Наглежанин засмеялся.       — Ну что ты, Стёп, ну какой ты старик. Посмотри на себя, очень даже привлекательный интеллигентный молодой мужчина. Я думаю, что как раз в её вкусе.       — А ты что же, хорошо её знаешь? — поинтересовался Грибанов.       — Ну… нет, так, просто предположил, — вздохнул он.       — Конечно-конечно, когда просто предполагают, так страстно не целуют… — Грибанов хитро покосился на друга.       — Дело в том что… что эта девчонка… да… да ничего, в общем, ты правильно сказал, красивая она… увидел её у тебя, тоже, видимо, голова в дурмане была, вот и полез целоваться.       — Странно как всё! И что теперь делать? Ты ей скажи как-нибудь, что она тебе нравится, девочка просто бриллиант, красивая, да к тому же ещё и умница.       — Но она же тебе нравится?       — Ну, я уж как-нибудь разберусь с собой. Нет у нас судьбы с ней!       — Почему-это?       — Да потому что я старше её в два раза!       — Нет, Стёп, я точно знаю, что ты ей не безразличен. А мне вообще всё равно, ну да, красивая. Ну вот и забирай её себе, она будет рада. Для меня друг дороже бабы. А она для меня ничего не значит.       Эти слова убили Карину без ножа… Она, уже не сдерживая слёз, бежала по коридору больницы, за ней лениво летел дух Семячкиной, уже ничему не удивляясь. Вдруг у лестницы Карина натолкнулась на Евсея. Оказывается, он тоже лежал в этой больнице!       — Ну что, явилась умолять меня снова начать с тобой встречаться? — зло заговорил Евсей, увидев слёзы на щеках девушки.       Карина молчала.       — Плачешь теперь? Думаешь снова разжалобить меня слезами. Как же ты достала. Знала бы, как я тебя ненавижу! Знаешь почему, потому что люблю! Люблю больше всего! И за это ненавижу! Ты растоптала моё сердце. Мои чувства. Всё! — Евсей схватил её здоровой рукой за плечо и начал трясти.       — Отпусти меня! — закричала Карина.       — Сначала я думал, что это конец. Но я лежал здесь и думал, думал, блять, только о тебе! — он тряс её изо всех сил, она плакала, но думала только о том, что Наглежанин так просто отказался от неё, ей сейчас было не важно, что говорил Евсей.       А он продолжал кричать в пустоту:       — Я готов простить тебя, в миллионный раз простить, слышишь? Почему ты молчишь?       Вдруг в коридоре их увидел Наглежанин.       — Карина, что ты тут делаешь?       Она увидела его и бросилась бежать, он догнал её у самого входа в больницу, поймал, она рыдала и отбивалась от него, но он держал её несмотря на боль в голове.       — Ты подлец, я тебя ненавижу!       — Почему? — прокричал он в ответ.       — Ты так просто отказался от меня! Я не надеялась, что ты можешь любить меня… но… я бы так хотела, чтобы это было по-настоящему. Чтобы меня любил ты!       Антон вытер слёзы с щёк Карины.       — Разве ты не говорила, что Степан лучше, чем я? Разве ты сама не хотела быть с ним?       Карина стукнула его в грудь:       — Ты идиот! Мне нужен ты!        Мужчина наклонился к её губам и накрыл их поцелуем.       — Ты невероятная! Прости меня… я больше никогда-никогда не отпущу тебя!       — Врёшь!       — Нет! Я говорю правду. Будешь моей?       — Что? — Карина не поверила своим ушам.       — Переезжай в Х., я помогу устроиться в наш суд. Я хочу, чтобы ты была рядом, хочу просыпаться с тобой и засыпать. Я знаю, что я полный идиот, знаю, что причинял тебе боль. Дай мне шанс, ладно?       — А как же Степан Александрович? Ведь ты пообещал ему… меня.       — Я думаю, мы с ним договоримся, — Антон поцеловал её в лоб и крепко прижал к себе. Больше он её никогда не отпустит.

***

       Саня проснулась в своей палате, за руку её держала Карина.       — Слава богу это наконец закончилось, — прошептала Семячкина.       — О, ты очнулась! Целовать я тебя не буду.       — Прикинь, а я всё знаю, — еле ворочая языком, проговорила Саня, хитро улыбаясь.       — Чего?       — Ну типа… что произошло за это время.       Карина молчала в недоумении.       — Ну типа, что вы с Наглежаниным теперь вместе…       — У-у-у, сильно ты головой ударилась, — засмеялась Карина.       — В смысле? Так вы не вместе?       — Если бы… — вздохнула девушка.       — А Евсей?       — Что Евсей? Давай не будем про него, он меня уже заколебал. Гундел, что лучше бы я к нему полетела в его село, а не к тебе.       — А. Блять… Кариночка-а-а, мне тут такое приснилось…       Тогда Саня поняла, что это всё был коматозный сон. Она обалдела и сказала:       — Кариночка-а-а, это вообще, не сон а целый сериал. Но я тебе ничего рассказывать не буду, я лучше напишу для тебя фанфик!        — Договорились, — засмеялась Карина, стирая слёзы. Она радовалась, что Саня наконец очнулась.