Под кожей - пламя

Айрин всхлипывает, вскидывает бедра, пытаясь сильнее прижаться к его рту. Морт придерживает ее ноги под коленками, не давая слишком уж ерзать, и слизывает влагу, изобильно увлажняющую нежные складки вагины. Сладкая, пряная, остро пахнущая возбуждением. У него стоит так, что впору гвозди заколачивать, но по негласному договору он даже не пытается себя коснуться. Он прихватывает губами клитор, лижет расслабленным, мягким языком. Айрин задушенно стонет. Морт приподнимает голову и смотрит на девушку, скользя взглядом по бедрам, напряженному животу, добирается до груди. Тело прожигает желанием, возбуждение туманит мысли, Морт прикусывает губу, возвращая легкой болью мозг в реальность, отгоняя сладкие картинки: она стонет, закатывает глаза, вжатая его телом в постель, обхватывает его талию лодыжками и подмахивает движениям его бедер. Член дергается, трется о ткань штанов, требуя внимания. Еще не время. Он целует нежное местечко на внутренней стороне бедра, проводит языком по коже, борясь с желанием прикусить, оставить отметку. Айрин тянется, зарывается пальцами ему в волосы, сжимая мягкие пряди. Морт ухмыляется и проталкивает язык внутрь нее. Хочется сделать это пальцами, но… у них очень много но, большую часть из которых он угадывает по ее реакции, по слабому мерцанию энергополя, по напряжению мышц. Она сама не знает, сколько у нее этих «но». Морт принимает их, подмечает и запоминает каждую мелочь. Когда она стонет, прикусывая пальцы, пытаясь быть потише, но в тоже время невольно подаваясь навстречу неспешным движениям языка, он готов отдать все, лишь бы продлить этот момент. Айрин раскрытая, доверчивая, возбужденная. Айрин сладко стонет, запрокидывает голову, невнятно шепчет просьбы. Морт готов ласкать ее часами, лишь бы слышать ее голос, вдыхать ее запах, разделять с ней удовольствие. Он подхватывает ее под бедра, приподнимает и Айрин ахает, комкает простыню в кулаках. Язык медленно скользит меж округлых ягодиц, обводит тугое колечко мышц. Девушка не замирает, не пытается отодвинуться и Морт мысленно ставит галочку напротив одного из пунктов длинного списка. Границы немного отодвинулись и на одно «но» стало меньше. Он не собирается быть настойчивее, все, что связано с проникновением, огорожено колючей проволокой и сиянием энергополя. Он просто хочет, чтобы ей было хорошо. Хочет испить ее влагу, впитать стоны, запомнить запах. Изгнать ее воспоминания пропитанные болью, унижением, ненавистью и страхом, заменить их памятью о нежных прикосновениях, сладких стонах и захлестывающем удовольствии. Он всю жизнь знал, что он нетерпеливый, порывистый, готовый вспыхнуть как спичка по любому поводу. И вот он стоит на коленях перед девушкой, которую хочет до беспамятства, в паху тянет и ноет от напряжения, а все, чего ему хочется — ублажить ее. Плевать на себя. Она становится все нетерпеливее, прижимается к нему, просит — быстрее. Морт подчиняется. Айрин пытается сжать бедра, а когда он удерживает ее — забросить ногу ему на плечо. — Я хочу видеть тебя, — выдыхает Морт. — Не своди ноги, девочка. Хочется добавить — «моя». Останавливает то, что это еще одно «но». Никакой принадлежности. Никаких меток. Никаких — привет, народ, это моя девушка. Это «но» из разряда проговоренных много раз. Айрин закрывает лицо руками, но разводит ноги, упирается ступнями в постель. Вагина блестит от влаги, припухшие складочки разошлись, приоткрывая вход. Морт облизывается. Сегодня она по-новому податлива. Он припадает губами к ее промежности, ведет языком по коже, стонет в голос, впиваясь пальцами в постель. В голове туман, плечи, спина напряжены до невозможности, руки дрожат, сильнее цепляясь за кровать. В груди все плавится, огонь растекается под кожей, ее стоны, переходящие в крики, подстегивают, заставляют стараться лучше, сильнее. Он прихватывает губами складки малых губ, лижет длинными движениями, плотно вжимаясь, наслаждаясь пряным вкусом, звуками — бесстыдным хлюпаньем. Ее бедра мокрые от смазки и слюны. Он погружает язык внутрь нее, вход во влагалище узкий, мышцы пульсируют, гладкие, плотные, скользкие. — Морт… Айрин выдыхает его имя, прогибаясь в спине. Пальцы на ногах поджимаются, мышцы дрожат. Она все еще закрывает лицо ладонями. Морт уверен, что она еще и зажмурилась. — Морт… — это не стон, она зовет его. Он поднимает голову. — Да? Она отвечает так тихо, что приходится напрячь слух, чтобы разобрать слова. Это даже не шепот, это едва слышная просьба, которую она выдыхает и тут же замирает, словно пытаясь уговорить себя не передумать. — Пожалуйста, пальцами… Кровь вскипает, под кожей бешено бьется плазма. Айрин тяжело дышит, а Морт не может урвать и глотка воздуха, горло перехватило. Она сгибает ноги, обхватывает щиколотки тонкими пальцами, впивается в кожу ногтями. Бедра дрожат, поблескивая влагой. Морт кладет ладони на ее острые коленки, скользит вниз, оглаживает икры, разминает напряженные мышцы и наконец добирается до запястий, обхватывает их двумя пальцами — большим и указательным. Она кажется такой хрупкой и уязвимой. Морт гладит кисти рук, побелевшие костяшки, Айрин выдыхает и он склоняется над ней, покрывает живот невесомыми поцелуями. Она вжимается в постель, Морт медленно переходит к лобку — мягкий гладкий холмик — прокладывает дорожку поцелуев, а следом кладет ладонь ей на живот, она невольно выдыхает, он чувствует как движется диафрагма. — Ты горячий. Морт не может ответить своей обычной шуткой, голос все еще не слушается. К тому же, он и сам чувствует, что горит, плавится в котле безумных желаний. Энергополе пульсирует, выбрасывает протуберанцы, но не выходит из-под контроля, бьется у него под кожей, растекается лавой по венам, горячим узлом стягивается внизу живота. Морт выпрямляется, кладет руку ей на колено, но тут же передумывает и касается напряженного пресса. Она сама попросила. Она готова. Ох как бы знать, готова ли она в самом деле! Ей не нужно, чтобы он не давал ей закрыться. Ей нужно… Морт ведет двумя пальцами по линиям мышц, доходит до лобка, на секунду замирает, загипнотизированный видом своей руки на ее теле. Его кожа бледная, тонкая, вены четко выделяются синеватыми дорожками, а ее — оливковая, смуглая, гладкая. Блестящая от испарины. Айрин дрожит и всхлипывает, дышит загнанно, прерывисто. Морт быстро облизывается и касается начала складочек половых губ, раздвигает их, пачкая пальцы вязкой влагой. Смазки так много, что на простыни — мокрое пятно. Он разводит пальцы в стороны, открывая чувствительный комочек плоти и припадает к нему губами, целует и посасывает. —Ахххххх… Ее тяжелое дыхание подстегивает, Морт сжимает нежные складки между пальцев, оттягивает губами, вовремя соображая, что для зубов рановато. Снова откидывается назад, садится на пятки. Он хочет видеть. Хочет видеть, как ее горячие, пульсирующие желанием стенки сожмутся вокруг его пальцев. Айрин жмурится, закусывает губы. Ноги напряжены и дрожат, коленки покачиваются, норовя сойтись вместе, но она удерживает себя, раскрываясь, как раковина, блестя перламутровой влагой. Розовая плоть раздвигается под его прикосновениями, он касается входа средним пальцем, поглаживает источник горячей влаги и мышцы поддаются, раздвигаются, пропускают его внутрь. Айрин и Морт стонут в унисон. Морт прикусывает кожу возле большого пальца на свободной руке. Смотрит, не отрываясь, как нехотя влагалище отпускает его, за пальцем тянутся ниточки смазки. Он снова проталкивается в нее, делает несколько поступательных движений, забывая как дышать. Она сжимает его так плотно и словно засасывает в свои горячие недра. «Блядь, я хочу, чтобы это был член», — Морт надеется, что всего лишь думает об этом, а не шепчет пересохшими губами. — «Как же я хочу, чтобы это был член, боги» Палец погружается внутрь с хлюпаньем, фаланга за фалангой, Морт сильнее сжимает зубы, рот обжигает солоноватой теплой жидкостью. Кровь. Ему плевать. Ему нужно удержать контроль. Ему нужно отвлечься. Ему нужно больше. Второй палец растягивает маленькое отверстие, раздвигает сокращающиеся мышцы. Морт двигает рукой, там очень узко, очень плотно, но уже можно чуть изменить угол проникновения. Он вырывает из девушки стон за стоном, кидает жадный взгляд на ее лицо. Черные волосы ореолом раскинулись вокруг головы, прилипли к мокрым вискам. Губы приоткрыты, обнажая краешек зубов. Она жмурится, перекатывает голову по подушке и начинает подмахивать движениям его руки. Морт выдергивает клыки из плоти, утирает предплечьем кровь со рта. Он устраивается между ее бедер, минуту позволяет себе полюбоваться, погладить вагину, раздвигая складки малых губ, поддразнивая клитор. Затем переворачивает руку ладонью вверх, вводит сразу два пальца, чуть сгибает, чутко следя за реакцией девушки, начинает медленные движения. Как только Айрин выгибается под его руками, вскрикивает и шепчет: — Еще, пожалуйста, еще… Морт припадает к ее лону ртом, вылизывая клитор, обхватывая его губами, вжимаясь носом ей в лобок, пытаясь стать как можно ближе и трахает пальцами влагалище, горячее, пульсирующее, пошло хлюпающее смазкой. Айрин дрожит, ее бьет крупная дрожь, стоны и шепот срываются в крик, тело плавится под его руками и губами. Где-то под неистово колотящимся сердцем разгорается невыносимое, острое чувство, огненным потоком сливается вниз живота, пульсирует между ног. Девушка запрокидывает голову, слепо шарит по простыням, пытаясь найти, за что ухватиться, бедрами сжимает голову парня. Оргазм накрывает, словно приливная волна, вышибает все мысли и страхи, оставляя только ослепительное блаженство и щемящее чувство в груди. Она прогибается, кричит, протяжно, гортанно, словно отпуская все чувства в этом звуке и без сил валится на кровать, разбросав руки в стороны. Тело наливается тяжестью. Морт тяжело, загнанно дышит. Чувствовать пульсацию мышц глубоко внутри ее тела, испивать ее влагу было хорошо. Было, закрай забери, охуенно. Хотелось еще. Он осторожно вынул пальцы, Айрин вздрогнула, но тут же снова расслабилась. Морт поднес перепачканную руку ко рту и медленно слизал всю смазку, облизывая каждый палец, проводя языком по ладони. Наконец поднял голову и наткнулся на ее взгляд — затуманенный, сонный. Айрин лениво откинула волосы со лба и облизнула приоткрытые губы. Морт поцеловал ее колено, замер, прижавшись губами к коже. Сердце колотилось как бешеное где-то под горлом, в голове шумело от боя крови. Куда там Трейсеру с его уроками самоконтроля и жалкими задачками: зажги свечку, а не взорви все вокруг; да, боги, дядя, как раз плюнуть. Я тут уже несколько месяцев стираю ладошки, пытаясь не сойти с ума. Морт уткнулся лбом Айрин в коленку, согнувшись почти пополам и пытаясь хоть как-то уговорить тело успокоиться. Мягкая ткань домашних штанов казалась наждачкой перевозбужденному члену. Яйца болели. Девушка под ним зашевелилась и Морт сдавленно застонал, ее пальцы зарылись ему в волосы, легонько потянули за светлые пряди, заставляя поднять голову. Он легко мог представить, какой он сейчас — с безумным взглядом, сияющим оранжевым светом, на щеках красные пятна, губы искусаны, штаны запачканы смазкой, стояк оттягивает ткань. Должно быть, отвратительное зрелище для нее. Похотливый мудак. Айрин обхватила ладонью его затылок, второй рукой взяла за плечо и потянула парня к себе. Он послушно позволил втащить себя на кровать и замер, парализованный нахлынувшими эмоциями, диким коктейлем возбуждения и страха, Айрин прижалась к его губам, сразу агрессивно раздвигая их, заставляя открыть рот и принять ласки ее языка. — Ты охуенный, — прошептала она, разрывая поцелуй и обхватывая его лицо ладонями. Закрыла глаза и прошептала прямо в губы: — Я хочу, чтобы ты кончил на меня. Морт ухватился за ее запястья, пытаясь справиться с паникой и страхом все запороть. Серые глаза смотрели прямо в янтарные. — Я хочу видеть, как ты мастурбируешь. «Блядь, у меня глюки. Ебаные глюки» — Морт нервно сглатывает, дергая кадыком. Айрин высвобождает руку и опускает ее, легонько касается влажного пятна на штанах, проводит вдоль вздыбленного члена через ткань, кончиком пальца потирает головку. Морт запрокидывает голову и стонет, пытаясь не сорваться на крик. Его прошибает дрожью. Он едва может проговорить: — Тебе не понравится. Он слишком… Слишком. Все слишком. Ему нужно запереться в ванной, содрать с себя штаны, рухнуть на колени, и, захлебываясь стонами, жестко отдрочить. Не то, чтобы это было приятное зрелище: потный, растрепанный, по лицу и шее расползаются красные пятна, тело сводит судорогой. Айрин целует его в шею, там, где она соединяется с плечом. — Если ты не хочешь — не нужно. И шепчет в ухо: — Но мне понравится. Ты мне нравишься. Я хочу видеть тебя. Морт отшатывается от нее, нервно облизывается. Айрин садится на пятки, прикрывает грудь руками. И он решается. — Можно я буду смотреть на тебя? — он даже как-то справляется с голосом. Айрин кивает и опускает руки. Морт тянется к завязкам на штанах, путается в веревочке и когда наконец справляется, Айрин садится, вжимается спиной в стену и разводит колени в стороны, опирается руками о подушку. Морт и так знал, что сеанс дрочки будет очень коротким, но теперь время моментально сократилось вдвое. Видеть ее в такой открытой позе, вспоминать как ощущается она изнутри… Морт сдирает с себя штаны, шипит, обхватывая дрожащими пальцами член, невольно толкается бедрами в сжатый кулак и стонет, задевает большим пальцем головку, размазывая предэякулят. Это… охуенно. Морт закусывает губу, впивается взглядом в сидящую напротив девушку, рассматривает маленькую грудь с напряженными сосками, плоский живот, аккуратные складки половых губ… и поднимает глаза, ловя затуманенный серый взгляд. Вот, что ему нужно. Глаза в глаза. Огонь и лед, который он готов топить столько, сколько потребуется и плевать на время. Дыхание срывается, он откидывается на пятки, ускоряет темп, второй рукой сжимает мошонку, мнет нежную плоть. Айрин не отводит глаза, не закрывает, смотрит мягко, приоткрыв губы. Она красивая до безумия. Желанная. Сумасшедшая. Ледяная. Морт сжимает зубы, не выпуская это запретное проклятое слово, но в мыслях только: «Моя, моя, моя» Все тело сводит судорогой, выгибает спину. Огонь пожирает его, с гудением бьется в висках. Несколько сорванных, торопливых движений, сжать кулаком головку, опять к основанию… Пламя взвивается, растекается по венам, Морт падает на спину и корчится, выстреливая тугими струями спермы себе на живот. Это настолько … освобождает, отпускает, словно он только что выжег несколько километров активной пустыни и энергополе наконец-то стихло. В голове пусто, тело ватное, непослушное. Он медленно опускает отяжелевшие веки. Айрин подползает к парню, ложится рядом на бок. Слизывает у него с виска каплю пота. Морт смешно хмурится, ежится. Айрин кладет руку ему на грудь, обнимая. Он находит ее пальцы, переплетает со своими. Айрин утыкается носом ему в ухо и шепчет: — Я рада, что ты у меня есть. Может, это ему уже снится. Он хочет видеть такие сны, где Айрин рядом, целует его и шепчет всякие милые глупости. Где плохих воспоминаний меньше, где можно брать свою девушку за руку при всех, не рискуя нарваться на злое шипение, где не надо с ненавистью смотреть на календарь, подсчитывая неумолимо мчащиеся к концу года дни. Сил проставить галочки в мысленном списке нет, остается только порадоваться, что еще несколько «но» сгорели, а пепел смыло море. Айрин тихо сопит ему в шею, ее волосы щекочут скулу. Морт засыпает абсолютно счастливым.