Зубы и Голуби

Кудо Шиничи не повезло. В тот миг, когда это случилось, он казался себе самым невезучим человеком в мире. Один из тех дней, когда мог побыть собой – и нужно же было умудриться всадить себе в десну рыбную кость! Да ещё неудачно так, самостоятельно не достать… И никакие извинения су-шефа кафешки не могли вернуть утраченный настрой. Хуже стало, когда детектив позвонил Хайбаре, смутно опасаясь последствий. Та подтвердила худший прогноз – что случиться при уменьшении может что угодно, даже она не берётся предсказать что именно – и велела идти к стоматологу. Немедленно. С таким трудом выпрошенная капсула антидота пропадала зазря... Ран удалось отговорить от сопровождения с превеликим трудом – ещё никогда Шиничи так не радовался, встретив Соноко. Та была на шоппинге и с удовольствием утащила подругу за собой. Но, конечно, девушка ушла, только ещё дважды спросив, будет ли её парень в порядке. Неизменно положительные ответы и бодрый вид убедили её в этом. Только когда спины подруг скрылись за поворотом, детектив позволил себе скривиться. Всё же было немного больно, да и ощущение чего-то чужеродного там, где ничего не должно быть, изрядно раздражало. Вытащил любимую на свидание в соседний город – чтобы не наткнуться на знакомых и ничего не случилось. В итоге произошло и то, и другое. Сидя в очереди в стоматологию, предавался невесёлым размышлениям, да так увлёкся этим занятием, что совсем не смотрел по сторонам. За окном был солнечный денёк и зеленеющий парк, но никому из находящихся в этом коридоре не было дела до природных красот. Шиничи посмотрел на окно только из-за усевшегося на подоконник белоснежного голубя. Птица напоминала об идеологическом противнике и о случившемся на его прошлом ограблении. На пернатого гостя обратил внимание ещё один человек – парень, вроде бы того же возраста, сидящий на скамейке для посетителей по другую сторону окна. Повернул голову на хлопанье крыльев и тут же отвернулся обратно. Из-за света, пробивающегося через двойное стекло, внешность находящегося в тени толком не рассмотреть. Но больше мешала, конечно же, безобразно раздутая щека, уродующая черты. Покраснение, даже ссадина, похоже… это же как так можно умудриться? Только когда он повернулся к птице, детектив рассмотрел вторую половину лица. Нет, этот человек не падал. Его ударили. Слишком быстро и сильно, он не успел ни уклониться, ни блокировать… Позавчерашнее ограбление, сбоящие кроссовки… и зачем, зачем вообще сунулся?! На сей раз Кид никак не задевал интересы корпорации Сузуки. Просто из любопытства? Соскучился по поединкам разума – слишком неправильная причина. Надежда на ловкость вора-фантома не оправдалась – наверное, тот всё же чуть расслаблялся наедине со «своим лучшим критиком». «Доверял» – не произносилось даже мысленно, иначе пришлось бы столкнуться с последствиями в виде предательства этого самого доверия. Это и произошло. Никто не ожидал такой скорости и силы от обычного удара. Мог, мог сделать исключение и не пинать в того мячик, зная о сбоях! Но пнул. То, как лунного волшебника мотнуло в сторону при попадании, уже должно было послужить сигналом, но тот быстро скрыл полученные повреждения в тени от цилиндра. Фонарь на крыше был расположен очень удобно для этого – не исключено, что тот сам поправил. Даже не прикоснулся к ссадине, которой не могло не быть, только попрощался как обычно и свалился с крыши. Ну а поймать в фокус увеличителя на очках, чтобы всё же рассмотреть – и вовсе оказалось из категории невозможного. Поэтому Шиничи только немного сожалел о произошедшем. Теперь же его обуревала полноценная вина. Именно этот человек сидел напротив. Портретное сходство – непострадавшей стороной лица. Повреждение на том же самом месте. Это, без сомнения, был Кид. И ему совершенно точно очень больно – вон как лицо застыло, каменная маска прямо. И такая погружённость в себя, невнимательность к окружению – чтобы не заметить чуть не близнеца по соседству нужно сильно постараться – тоже была для него нехарактерна. Это же как должно быть больно... Вина сдавила горло. Сам никогда бы с такой силой не ударил. Бедный Кид. Ещё и виду не подал, чтобы не расстраивать… Обратился за профессиональной помощью только сейчас. Очевидно, прошедшие полтора суток пытался справиться сам, но не смог. Как бы хуже не сделал. Беспокойство не вытеснило вину, а только оттенило. Что, если тот удар выбил несколько зубов? И даже если зубы целы, всё равно там что-то страшное – вон как раздуло. Воображение рисовало кошмарные рваные раны, попеременно с этим возвращая к воспоминаниям двухдневной давности. Зачем, зачем направлял удар на того, кто ничем не заслужил подобного?! От избытка чувств, слова сами сорвались с губ, минуя стадию обдумывания: – Извини. – сосед вздрогнул, возвращаясь к реальности, покосился на звук. И ещё раз вздрогнул, явно узнав. – Извини, у тебя всё в порядке? Выглядишь не очень. – быстро исправился Шиничи. Что Кид знает его настоящую личность сомнений не было, это скорее игра на публику. На них покосились остальные присутствующие – «незнакомец» подвинулся на своей лавочке и жестом пригласил пересесть ближе к нему. – А что, не видно? – ответил, только когда они оказались в десятке сантиметров друг от друга. Тон несколько враждебный, глупо было ожидать иного. Всё же предал его доверие… Из-за новых опасений о выбитых зубах, порождённых толикой шепелявости в голосе ровесника, внутренняя вина проявилась вовне. Оценив выражение лица, Кид с ехидцей добавил: – Вот, пришёл лечить последствия твоих действий, мейтантей. – Прости, я не хотел... – спохватился, что звучит как ложь, и поправился: – Так сильно. Просто кроссовки сбоили... – оправдываться было неприятно, но детектив не знал, как себя вести в такой ситуации. Совершенно новый опыт. Ровесник не выглядел убеждённым, продолжал смотреть с неприязнью. – Да, мне не стоило приходить на твоё ограбление, когда подозревал неисправность. И пинать в тебя мячик я не должен был… Твои зубы целы? – Не стоило – согласился Кид. –Зубы целы. – ответил предельно лаконично. Об остальном оставалось догадываться. Вопреки мирному тону и смыслу его слов, Шиничи почувствовал себя ещё более виноватым. Это прочли по его лицу: – И как же ты детективом-то стал, если так жалеешь преступников? – Не каких-то там преступников, а тебя... – спохватился о том, как это прозвучало, когда было уже поздно. Слово не воробей, как говориться. – Кому-то нравятся мои представления? – теперь слова звучали лукаво-игриво. Детектив кивнул, ведь это было правдой и Кид тоже это знал. Пусть противостояние умов нравилось больше самого зрелища и тем более факта кражи, что вор-фантом хорош в своём деле, не мог отрицать даже тот, кого упорно звали мейтантеем. – А может, не только они, но и я сам?.. – окончание получилось смазанным. Попытавшись улыбнуться, он схватился за пострадавшую щёку и замолк. – Прости. – снова вырвалось непроизвольно. Как должно быть сложно этому человеку, казалось, сплошь состоящему из улыбок, и представить страшно. Тем не менее он оказался внимательнее погружённого в самобичевание Шиничи, заметив уменьшение очереди перед ними: – Ты следующий. И прекращай извиняться. Я уже понял, что ты не специально. – облегчение от того, что Кид его не винит, было колоссальным. Если и не простил ещё, то зла уже не держит. Просто распирало от желания сделать что-то хорошее, отблагодарив за понимание, но пройти вперёд ровесник отказался, фыркнув, что не барышня, а вполне себе мужчина, способный потерпеть до своей очереди. Заходя в кабинет, Шиничи догадывался, что подлинная причина отказа была в другом. Сосед не мог не понимать, что его вот-вот начнут расспрашивать – поэтому надежда увидеть его по возвращении с процедур была невелика. Доктор справился на отлично, в одно движение специальных щипчиков избавив от занозы между зубом и десной. Велел не жевать на эту сторону хотя бы пару суток и прописал какое-то полоскание. Детектив просто схватил листок и выбежал вон. Да, надежда почти увяла, но если поспешить… тем больше было удивление. Кид смирно дожидался своей очереди. Окинул недоумевающим взглядом выскочившего детектива и прошёл в кабинет. Попросту запретив себе думать, Шиничи ждал окончания приёма. Не из желания расспросить, а больше из беспокойства об этом человеке. Вышедший спустя полчаса – когда остальные больные уже начинали роптать – тот выглядел ещё хуже, чем до. Кстати, в его отсутствие голубь вёл себя беспокойно – прохаживался по подоконнику, заглядывал через стекло, что-то пытаясь рассмотреть в тёмном, относительно солнечного полудня, коридоре… И успокоился сразу по возвращении Кида. Было очевидно, что это его голубь, но спросить всё равно захотелось. Только попозже. Снова севший – или скорее упавший – на то же самое место, парень устало прикрыл глаза. На вопрос о самочувствии, одарил пустым измученным взглядом. Ну да, плохо, это видно. Вина продолжала сжирать изнутри. Мог ли Кид умолчать, а то и приврать, чтобы «его лучший критик» не мучился виной – сильнее, чем уже? Вполне мог. Но здесь не место для таких разговоров – да и любых разговоров, если на то пошло. Шиничи решительно поднялся и протянул руку, только после задумавшись, что её могут не принять. Кид принял, даже больше, позволил поднять себя на ноги и взять под локоть – из необходимости, ведь его шатало. Сильные обезболивающие? Об этом тоже можно будет спросить потом. Возможно, он сейчас и соображать толком не может. Значит, решено! Нельзя оставлять человека в таком состоянии одного, тем более небезразличного, тем более того, перед которым чувствуешь вину. На свежем воздухе ему всяко получше будет. Но стоило только выйти на улицу, как о себе напомнил забытый было голубь. Что это тот самый подсказал его чуть встрёпанный вид, вряд ли поблизости летают два одинаковых «непричёсанных» голубя. Вспорхнул с подоконника и приземлился на рефлекторно протянутую руку Кида. Какое-то время смотрели они друг на друга – птица заглядывала в лицо, то одним, то другим глазом, рассматривая своего… кого? Кем это пернатое считало лунного волшебника? О чём думают птицы людям знать не дано, но вопрос: его ли это голубь, только что стал абсолютно бессмысленным. Обычная птичья суетливость в исполнении этого существа выглядела как-то более осмысленно. Ровесник освободил другую руку из захвата и стал ногтём как-то хитро «причёсывать» птицу. Такие странные круглые, вернее полукруглые движения… но правильные – взъерошенные пёрышки ложились как надо, переставая торчать как попало в разные стороны. – Сдал меня, да? – вопрос явно адресовался птице. И та понимала это! Выражала смущение и вину, отворачивая голову и почти пряча её под крылом. Потрясающе! – Ладно мейтантей, но больше так не делай, ладно? – подозрения в совпадении разлетелись в дребезги, когда голубь натурально кивнул. Перелетел на плечо со стороны больной щеки, но даже не попытался прикоснуться, только ласково пощипал за ушко, потеребил волосы, будто извиняясь, и улетел куда-то. Вслед ему смотрели с такой теплотой, какая редкому человеку за всю жизнь доставалась. – Вожак моей стаи. Беспокоится. – пояснил Кид, хотя никто не спрашивал. – Я же их закрывал, так нет, вырвался. Лохматый такой… – кривая улыбка уголком рта, единственная доступная сейчас ему. – В этом мы с ним похожи, не удержать, если сам не согласиться остаться. – вздохнул и уже с грустью: – Я ведь за них тоже переживаю. Потому и не использую в своих представлениях, могут пострадать. Что человеку жизнь какого-то голубя… – по горечи в голосе стало понятно, что подобное уже случалось. Но Шиничи не нашёл подходящих слов утешения, а потому просто снова взял ровесника под руку, чему тот не препятствовал, и увлёк к лавочке. – Ты и правда любишь их, своих питомцев. – отметил невзначай, усадив. Это было предельно очевидно. Но на эту фразу Кид должен что-то ответить. Нет, этот ответ детектив не собирался использовать чтобы поймать его или раскрыть личность. Просто хотелось узнать этого человека получше, раз уж выдалась такая возможность. И тот не разочаровал: – Да они и не мои, по большому счёту. Но я приглянулся их вожаку и теперь вся стая выполняет мои команды. – вздох, но уже не грустный, а задумчивый. – Порой кажется, что в прошлой жизни этот голубь был генералом, так «строит» своих «подчинённых». Вообще удивительная птица, из любых ловушек и ограниченных пространств выбирается. Идеальный голубь фокусника. Я их тренирую, но чисто для тонуса. Не собираюсь использовать для чего-то опаснее наблюдения, но пусть будет. – затуманенный воспоминаниями взгляд возвращает прежнюю ясность и Кид добавляет: – Разумеется, я вожусь с птицами не в своём настоящем виде. Можешь не пытаться искать меня таким образом, мейтантей. – И не собирался. Тренируй свою стаю, на здоровье. – чуть помялся и всё же договорил пришедшую чуть раньше мысль: – И на будущее… Говори, если я делаю что-то не так в отношении тебя. – А если мне не нравиться, что ты меня ловишь? – лукаво взглянул искоса, оценивая реакцию. – Может, я бы хотел видеть тебя своим другом, а не врагом? – Мечтать не вредно. – Шиничи ответил так только потому, что был слишком потрясён прямотой предложения. Потрясён и смущён. Свои такие мысли прятал от себя же, считая до ужаса неправильными, а тут кто-то, более того – объект этих самых мыслей, так смело озвучивает! Дружить, будучи по разные стороны баррикад закона – возможно ли? Кид был хорошим. Об этом говорили все его поступки. Но он был вором, что дико коробило «правильного» детектива. Неопределённость отношения к этому неоднозначному человеку не отменяла любопытства к нему же. Его личность привлекала загадкой, манила разобраться, изучить и наконец понять…. – Если ты отказываешься… – многозначительно протянул вор-фантом, завлекательной интонацией походя на того себя, которым становился на ограблениях. Неверно истолковав тишину в ответ на свой вопрос – не считать же ответом ошарашенное высказывание первой пришедшей голову мысли – он решил поторопить детектива с решением. Выкрик: «Нет!», удалось сдержать, а вот говорящее о том же выражение лица – увы. – Значит я тебе всё же нравлюсь! – и столько ликования в голосе… Учитывая, что это приглушённая обезболивающими реакция, то без них, наверное, прыгал бы от радости. Не было ощущения фальши, но с чего бы? – Только как личность, не выдумывай себе ничего лишнего! – поспешил предупредить возможные шуточки в эту сторону Шиничи. С Кида бы сталось… Поймав себя на мысли о шутках, как будто они уже друзья настолько, чтобы подшучивать друг над другом на подобные темы, смутился. Ровесник каким-то образом был… близок настолько, что это представлялось без труда. – Даже не думал. – отозвался тот совершенно серьёзно. – Знаю ведь, что любишь подругу детства. Да и у меня… – замолк на полуслове, подозрительно уставившись в ответ. Всё же не стоило смотреть столь алчно. Имя любимой многое могло сказать о личности лунного волшебника… как и его внешность. Детектив только понял, что давно мог узнать кто он, настоящую личность. Имя, школу, адрес… Достаточно было просто включить в поисковый запрос своё собственное фото с пометкой «фокусник» или «волшебник». Сейчас, когда у каждого есть камера в телефоне и страничка в соцсети – а то и не одна – найти человека таким образом легче лёгкого. Не мог, Кид просто не мог не попасть ни на одно фото. А значит что-то такой запрос всё же даст. После поискать в полученном направлении – и всё. Личность вора-фантома и он сам – в руках… Ещё можно поискать с пометкой «голуби» – наверняка у тренировок его стаи есть свидетели. Пусть в личине, но узнать хоть место. Подкараулить, проследить… Тут же пришло осознание: никогда, никогда этого не будет. Шиничи не поступит так, не предаст доверия Кида, снова. Не станет искать и узнавать… хотя на голубей посмотреть и хотелось. Как вожак их «строит»… не раньше, чем пригласят. Чем он снова завоюет доверие ровесника. Тот всё ещё доверял, даже сейчас, после того, что сделал Конан. Иначе объяснить позволение остаться рядом, когда он в столь уязвимом состоянии, не получалось. А может просто понимал, что от чувствующего за собой вину детектива не отделаться и смирился с неизбежным? Если не можешь прекратить, остаётся только получать удовольствие от происходящего, верно? Ну, чтобы Киду не пришлось напрягаться, стоит сказать сразу: – Я не буду давить на тебя. Можешь ничего не рассказывать о себе или о том, что, как ты думаешь, может выдать мне твою личность. – он моргнул несколько раз, осознавая сказанное. Видно обезболивающее здорово влияло на скорость мышления, прежде не уступавшую таковой у самого детектива. Когда Кид кивнул, что больше походило на медленное склонение головы в жесте благодарности, предложил нейтральную тему: – А этот голубь и впрямь такой смышлёный? – Правда. Иногда даже страшно становиться. Только ему не говори. – на полном серьёзе произнёс сверстник. – Это именно через него я слежу за… кем надо, когда появляется необходимость. Не поверишь, но я не учил его обращаться с камерой! Он сам это умел, сразу! Причём не только направлять на цель, но и учитывать светящее напротив солнце или блики в стекле. Можешь не верить, – оценил скептицизм, неуправляемо вылезший на лицо. – Но он всегда давал мне лучшую картинку из возможных. Его навыки работы с камерой настолько хороши, что вместо военного, настоящего боевого генерала, мне иногда представлялся высококлассный шпион-разведчик. – А как же ты говоришь ему, что снимать? Голубиный микро-наушник? – только наполовину шутка. Если они продолжат общение, то и с голубем детектив познакомиться поближе, узнав на самом ли деле тот так умён или Кид приврал для красного словца, хвастаясь пернатым помощником. – Я знакомлю его с моим окружением, он легко узнаёт всех по фото. Так что достаточно просто сказать за кем ему следить. С незнакомцами то же самое: показываю фото и говорю, что делать. Он не только следить может, к твоему сведению. Может, например, «пометить» кого надо, чтобы появилась необходимость сменить костюм… – спохватился, что говорит слишком много тому, кто ещё не принял предложение дружбы. – Если нужно проследить за местом, показываю ему это место, объясняю, что требуется. Дальше он всё делает сам. Я его не направляю, если это то, о чём ты спрашивал. – А подслушивающие устройства? – никак не мог успокоиться Шиничи. Всё хотел поймать на нестыковке, которая раскрыла бы ложь. Уж очень сложно было поверить. – Всё то же самое. Я говорю, что требуется, а он делает всё остальное. – решив не углубляться в подобное «околонаучное», Шиничи заговорил о другом: – Слушай, а о тебе есть кому позаботиться? Ну, вот ты сейчас в таком состоянии… – как бы так сказать, чтобы не обидеть? – Не беспокойся об этом. – улыбнулся уголком губ, с непострадавшей стороны, Кид. – И, вижу, ты не веришь? – детектив покачал головой в ответ. На что тот как-то необычно взмахнул рукой. Условный жест – судя по тому, как голубь коршуном устремился к нему, вылетев из кроны дерева неподалёку. Уселся на подставленную ладонь и закурлыкал. – Знакомься, мейтантей – вожак моей стаи. Он тебя уже знает. – А имя у него есть? – повинуясь жесту собеседника подставил свою руку, куда бестрепетно перешла птица. – Он личность, я его уважаю, потому просто дать кличку не могу. Думаю, у него уже есть имя или прозвище, но он мне не говорит. – голубь кивнул. Всё ещё было очень странно. – Спроси его о чем-нибудь. – О чём можно спросить птицу?.. – пробормотал себе под нос. – Уважаемый голубь, – начал, чувствуя себя порядочным придурком. – Вы кушаете фрукты или только зерно? Да, я почти ничего не знаю о них. – признался на насмешливый взгляд собеседника. Будучи детективом, «по долгу службы» был подкован во многих областях знаний, а вот голуби как-то выпали из этого списка. Тем более – вкусовые предпочтения голубей. Когда на неё перевели взгляд, птица медленно кивнула, как если бы Шиничи был слабоумным. – Он смеётся над тобой. – фыркнул Кид, сдерживая улыбку. – Ты ему нравишься. – По-моему, ты выдумываешь. Я ничего такого не вижу. – не верилось. – Он не шутит с теми, кто ему несимпатичен. – отозвался сверстник. Теперь осторожно и медленно кивал уже детектив. Хозяину данной птицы, конечно, виднее. Пауза позволила вернуться к прежним мыслям, с которых его явно сознательно старались сбить: – Так ты назовёшь мне свой адрес? Я же не прощу себе, если что-то случиться. – так обозначил свою позицию. – Нет, пожалуй, нет. – говорит собеседник после минутного молчания. – Не хочу быть пойман, даже тобой, мейтантей. Это сейчас тебе меня жалко и всё такое. А что потом? Вдруг тебе опять не понравятся мои методы – настолько, что решишься сдать полиции? Не хочу рисковать. – заготовленные отрицании он прерывает движением руки, не дав и рта раскрыть. – Если действительно хочешь помочь, просто побудь со мной несколько часов, пока действие того, чем меня накачали, не ослабнет. Потом я уже сам с собой справлюсь. – Насколько всё плохо? – не мог не спросить Шиничи. На что ему лишь почти-улыбнулись и покачали головой, безмолвно веля не переживать. Подумав, как неуютно Киду, состоящему, казалось, из сплошных улыбок, взглянул ещё более сочувственно – тот велел перестать так смотреть или идти куда подальше. Неожиданно напомнил о себе чуть не забытый голубь, вспорхнув с руки, перелетел на плечо и стал трогать клювом шею и уши. Щекотно так. Не пощипывал, только касался. – Говорю же, ты ему нравишься. – отметил Кид, с некоторым трудом поднимаясь с лавочки. Сняв птицу с плеча, Шиничи подбросил её так, как запомнил – и та снова нырнула в крону дерева, где пряталась до этого. – Пошли куда-нибудь, где нас не будет видно. Мне нужно переодеться. – очевидно, молчание приняли за согласие. Логично – после проявленного беспокойства. Как и подготовка к совместному времяпрепровождению. Выбор места сверстник оставил на детектива, сам заметно плохо соображая от мощности препаратов. Но определённо оставаясь более предусмотрительным – учтя, что двое парней, гуляющих под ручку, могут быть восприняты «не так». Никому из них такая слава не нужна. Вор-фантом столько всего доставал из ноутбучного чехла – который оказался искусно припрятан за кадкой с растением в приёмной стоматологии – что впору было начать подозревать настоящую магию. Шиничи никогда не мог уложить вещи так, чтобы они занимали мало места, потому людей, умеющих такое, считал чуть ли не настоящими волшебниками. Сейчас они находились в туалете – мужском, разумеется. Благо, помещение закрывалось изнутри – посторонних, вошедших в неподходящий момент, можно было не опасаться. Кид делал всё быстро, но, конечно, не так быстро, как всегда. Поддел под свой тонкий свитерок небольшой накладной бюст, чуть изменил причёску, немного подкрасил глаза, сменил штаны на длинную юбку – и вот он уже не «он», а вполне себе «она». Да его бы и так не узнали знакомые – если всё же живёт где-то здесь – из-за раздутой щеки, до неузнаваемости исказившей черты лица. Стоило только начать опасаться самому быть узнанным – всё же довольно известен – как Кид велел нагнуться. Простой тональный крем в нескольких местах, чуть по-другому уложенные волосы – и себя в зеркале уже не узнать. «Вроде бы он, а вроде бы и нет» – так подумают все прохожие. Сравнивая их с Кидом отражения, отметил сходство. Нет, и раньше знал, что тот без маскировки способен сойти за него, но вот так спокойно стоять и рассматривать ещё не доводилось. Сестра, получается. Закончив с переодеваниями и макияжем, лунный волшебник сложил лишнее обратно в чехол, как-то хитро скручивая – всё уместилось. В завершение протянул какой-то странный тонкий валик. На недоумевающий взгляд принявшего эту штуку в руки детектива, пояснил, что это нужно заложить между губой и зубами. Один, только туда, где нет повреждений. Помнил, что ровесник тоже не просто так в стоматологию пришёл. Заверил, что повреждение было с внутренней стороны и можно два… На что ему мягко велели сначала попробовать. С непривычки будет неудобно и всегда есть положение, которое более терпимо, чем другое. Признался, что у него это снизу. Сейчас, после практики, уже без разницы… У Шиничи оказалось сверху. Уложив эту штуку как можно удобнее, снова взглянул в зеркало. Верно догадался, что это тоже для изменения внешности. Каким-то образом, теперь он стал вообще неузнаваем. Потрясающе! На высказанное восхищение Кид улыбнулся уголком рта и предложил пойти наконец гулять. Как раз парк рядышком, а от движения любая гадость быстрее выветривается. Гулять под ручку с сестрой-близнецом было… весело. Шиничи думал, что и в самом деле не отказался бы от сестры, если бы она была такой – такой же замечательной. Сам бы ловил на ограблениях, вернее – не ловил. Мысль была странной и её поспешили изгнать из головы. Но она повлекла за собой другую – а что, если и Накамори именно поэтому до сих пор не поймал Кида? Тоже восхищается. Давно должен был изучить «от и до», но... На странный взгляд «сестра» хмыкнула и тут же погрустнела. Внимательно глядя в глаза, спросила, действительно ли мейтантей хочет проводить время в такой компании. Заверяла, что будет в порядке, можно ведь просто посидеть на лавочке необходимое время, а потом уже и домой… сбивая с мысли. О чём Кид говорил, стало понятно после объяснения. Он правильно догадался о применении какого-то средства, позволяющего на время вернуть взрослый облик. Ввиду чего и был вопрос. Наверняка это средство сложно достать, так стоит ли тратить это небольшое время в настоящем облике – вот так? Ведь не это же планировал на сегодня. Шиничи поспешил заверить, что хочет – хочет провести это время с ним. И не только потому, что не может оставить человека в беде. И не ради сведений, которые возможно удастся выспросить у не вполне здраво мыслящего сверстника. Хотелось взглянуть на него «под другим углом», в обычной жизни. Не то чтобы они много говорили, но даже молчание в его обществе было приятным, не хотелось заполнить тишину во что бы то ни стало, как бывает с некоторыми людьми. Судорожно придумываешь повод для разговора... С Кидом такого не было. Казалось, можно промолчать с ним хоть до самого вечера – и это будет уютно. Рассказал, как оказался здесь, что планировал на этот день. Снова убеждал, что не расстроен «срывом планов», оказавшегося очень внимательным в этом отношении Кида. Потом вкратце пересказывал историю своего уменьшения. Стал больше говорить, подумав, что собеседнику наверняка больно делать то же самое. Очевидно, догадавшийся об этом, Кид смотрел с благодарностью и больше кивал, чем отзывался словесно. Если ему приходилось отвечать при посторонних, то это был тонкий девичий голосок. Шиничи был не в обиде, что и ему не дали услышать настоящего – наверняка тот в реальной жизни звучит иначе – но позволение быть рядом, желание видеть его рядом с собой в таком уязвимом состоянии, уже о многом говорило. Значит доверяет, хотя бы отчасти. Было приятно. Но инстинкты детектива не отключались, твердя, что «место встречи» однозначно стоит взять на заметку. Может, Кид живёт в этом районе, а может в соседнем – забравшись сюда, чтобы не посвящать соседей и прочих любопытных в свои дела. Конечно, это ничего особенно не даст, но можно будет потом как-нибудь ещё прогуляться по этим местам – в надежде случайно встретиться снова. Просто встретиться, ловить уже передумал. Ну, не «ловить», а «поймать». Выкладывая относительно тайные сведения вору-фантому, Шиничи не испытывал ничего схожего с ощущением неправильности, ошибочности своих действий. Обычно интуиция не молчала бы на такое огромное нарушение секретности, а тут – полная тишина. Значит – всё верно? Действительно, было ощущение, настоящая уверенность, что с этим человеком его тайны в безопасности. Несколько часов пролетели незаметно – и так же быстро сверстнику становилось лучше. Он даже поделился в ответ своей историей, кусочком её – об отце, который был первым Кидом. Расстались вполне мирно, лунный волшебник даже позволил посадить себя на автобус – наверняка не тот, который на самом деле был нужен. Но воспоминания о проведённом вместе времени остались приятными.