Зубы и Голуби

Вроде бы законченная история неожиданно обрела продолжение спустя примерно неделю. Конан проснулся от стука. Сначала подумал, что показалось и собирался спать дальше, но звук повторился. Со стороны окна. Мысль о голубе была первой в полусонном мозгу, только потом вспомнил, что они не видят и, соответственно, не летают ночью, а за окном была именно ночь. Но направление мыслей было отчасти верным. Потому как за окном обнаружился Кид. Стоит на тротуаре, как простой пешеход. Зато в своём белом костюме, хотя ограбления не планировалось. Или о нём не сообщалось. Что-то случилось, раз тот изменил своим принципам? На этот вопрос не ответили. Собственно, они вообще не говорили. Лунный волшебник только приветственно взмахнул рукой, улыбнулся и убежал куда-то. Следовать за ним Конан передумал сразу же. Если бы была нужна помощь – её попросили бы. Или просто не оставили выбора, как тогда притащив с собой в Сингапур ради расследования убийства, в котором его обвиняли. Сейчас на подобное похоже не было, Кид будто бы просто поздоровался, проходя мимо. Но почему-то в костюме. Оставив размышления о том, что за мысли бродят в этой вихрастой голове, заставляющие поступать так, мальчик снова улёгся спать. И опять проснулся от стука. Поднимался, собираясь высказать наглому воришке, будящему уже второй раз за ночь, всё, что о нём думает. Однако, оказалось, что ночь уже кончилась, наступило ранее утро. Первая половина обвинений снималась, а потом и вторая оказалась неактуальна, ведь на подоконнике сидел голубь. Тот самый, судя по всклокоченному виду – снова сбежал оттуда, где его закрыли. И добрался сюда, как только смог лететь – на улице только серело. Снова стукнув клювом о стекло и нетерпеливо потоптавшись, птица требовала впустить, вместо того чтобы продолжать таращиться на неё. – Надеюсь, ты и правда достаточно умён чтобы понимать человеческую речь. – шёпотом заговорил Шиничи. – Постарайся быть тише. Если дядя Когоро тебя тут увидит, проблемы будут у всех. – голубь кивнул и ступил на подоконник. Действительно тихо, даже когтями не цокал об стол, куда его жестом пригласили. Птичьего слуха оказалось достаточно чтобы разбирать шёпот, а мозгов хватило на понимание просьбы. – Раз ты здесь, Кид что-то хочет мне передать? – кивок после некоторого промедления. – Не вижу на тебе записки... Хотя, раз ты умный, то можешь и сразу передать послание, вместо того чтобы нести его написанным на бумаге, что демаскирует и перехватить могут. Удобно, так никто и не заподозрит... – птица несильно ущипнула за палец, явно возвращая к делу, чтоб не отвлекался. – Да-да, сообщение от Кида. – покопавшись на книжной полке в поисках подходящего, нашёл английский словарь. Первая страница представляла собой алфавит, что было как нельзя более кстати в нынешней ситуации. Раскрыв его перед голубем, задался вопросом, а знает ли тот английский. Японский наверняка знает: раз принёс послание, то и передать его должен быть способен. Его сомнения явно прочли по лицу – птица наступила на книгу, будто опасаясь, что заберут. И быстро указала клювом на несколько букв. «Знаю» – получилось слово. Тряхнув головой от нереальности зрелища, детектив задал тот же вопрос, о сообщении от Кида и был ошарашен ответом: «Я по собственному желанию». Спросив, что за желание, получил: «Я хочу, чтобы ты его спас». На ошарашенное хлопанье глазами – Кид не выглядел нуждающимся в спасении, когда его видели в прошлый раз, да и позапрошлый тоже... вообще никогда так не выглядел. «Он собирался пойти в полицию» – уточнение, многое поставившее на места. Костюм в день, когда ограбления не было; какой-то необычный взмах рукой, взгляд… не рассмотрел из-за темноты и расстояния, но казалось что-то такое, подозрительное. Когда прозвенел будильник Когоро, и мальчик и голубь подпрыгнули на месте. Первый сгрёб со стола второго и спрятал за спину. Благо, полусонный мужчина не обратил никакого внимания на странную позу ребёнка, только вяло удивился тому, что мелкий уже встал – и уполз в ванную. Впервые держа в руках живую птицу, более того смирно сидящую и не вырывающуюся, Шиничи испытывал странное. Тёплое, живое, трепещущее тельце; частое птичье сердцебиение… такое маленькое, хрупкое существо… Голубь явно понимал его состояние, смотрел пристально. Чудилась в этом взгляде опаска, но он просто разжал пальцы позволяя тому вернуться на стол по подставленной ладони. Он никогда бы не навредил ни одной жизни. Голубь тоже понял это, склонил голову, как бы благодаря… чтобы быть тут же схваченным снова, когда Когоро, уже более бодрый вернулся в комнату. Наспех оделся в домашнее, снова не обращая внимание на мальчика, и вышел, велев только не задерживаться к завтраку. Будучи снова выпущен, голубь быстро натыкал в алфавите: «Придумай повод остаться дома. Ему действительно нужна помощь». Осуществить это было сложно, но Конан справился. Оставшись один, достал спрятанную в коробку птицу. Та распушилась и отряхнулась, после чего вернулась к своему занятию. За следующие полчаса детектив узнал немного, но самое важное, костяк проблемы, в его голове уже сформировался. Первое: Кид крадёт драгоценности ради поисков мифического камня бессмертия, причём делает это «наперегонки» с неким синдикатом – преступной организацией, охотящейся за этим самым бессмертием. И за вором-фантомом, соответственно, тоже. Это привычное положение дел из-за одного этого никто бы ни к кому не обращался. Сказать, что Шиничи «подвис» с такого «обычного положения дел» – это ничего не сказать. Второе – этот самый синдикат убил отца нынешнего Кида, который был первым Кидом. «Семейный подряд. Династия» – с неуместной весёлостью мелькнуло в голове. Так что в способности данной организации устранять неугодных сомнения быть не может. Третье и главное – Кид пошёл в полицию ради безопасности своих близких. Потому как синдикат выяснил его личность, а его любимая получила травму. Ничего опасного и связь не доказана, но он усмотрел в происшествии происки тех людей – и поспешил сделать хоть что-то. Нет, идея и впрямь хороша – заставить бандитов пытаться проникнуть в здание, заполненное полицейскими, чтобы заткнуть свидетеля, потому как Кид может в этот самый миг рассказывать о них стражам порядка. Резонанс в прессе должен быть колоссальным, те узнают… Только подготовка хромала. И Шиничи боялся таких специалистов как Вермут. Да и сам Кид мог то же самое, только не делал, предпочитая использовать свои способности по-другому. – Считает себя способным выкрутиться из любой передряги. – заметил голубь, повесив клюв. После прошедшего времени «общения», иначе чем речью, слова собранные из указанных букв не воспринимались. Тот встряхнулся и продолжил: – Подстрахуй его. Проследи, чтобы всё прошло гладко. – Ты понимаешь, о чём просишь? – осторожно спросил детектив. Птица была ну очень умной, как для птицы, но элементарного для человека могла не понимать. – Если ты не поможешь, мне придётся просить Хакубу, который и так не отстаёт от него. – был ответ. – Ты угрожаешь мне привлечением другого детектива? – просто не мог поверить. Где здесь то, чего стоит пугаться? – Хакуба может не отпустить его по завершении дела. – А я, значит, точно отпущу? – ещё более интересные откровения. – Он тебе нравиться, не отрицай. Я же вижу. И точно знаю, что ты не сдашь его, если выяснишь кто он. – Откуда? – Я следовал за вами в парке и всё слышал. Люди никогда не смотрят вверх. – прочитанное прозвучало в голове даже с каким-то превосходством. Ну, так уж гордо выглядел голубь. – И я знаю, что прошу о многом. Он будет тебе благодарен, хоть и вряд ли признается. Но я просто не могу допустить, чтобы с ним что-то произошло. Прошу тебя. Не хочу связываться с Хакубой, он мутный. Пожалуйста. Пожалуйста, Шиничи. – такой себе намёк, что эта птичка тоже знает тайну. Но явно просто уговаривает, а не угрожает. И детектив сдался. Кивнув, услышал радостное воркование. Более того, птица перелетала прямо в руки и стала тереться о ладони пёрышками, как заправская кошка. Погладив и успокоив – так и не сумел вправить торчащие во все стороны перья, как это делал Кид – выпустил в окно с наказом не сдавать себя никому слишком умным поведением. Голубь кивнул. Время дорого, поэтому Конан поспешил к Хайбаре. Чтобы снова стать Шиничи. Да, принимал недавно, но тут уже речь не об удовольствии типа свидания, а о необходимости! Человеческая жизнь и участь на кону! Удивительно, но учёная без слов выдала капсулу, даже две – подумав, добавила ещё одну. Странно, но это произошло сразу стоило подойти и протянуть ладонь. И рта раскрыть не дала. Быстро – вдруг передумает и заберёт – припрятал в карман, и только потом вопросил: с чего бы такая щедрость. Получил в ответ: «Новости видела. Иди, расхлёбывай. Знаю же, что тебе это важно. Он – важен» – вот так запросто вскрыла одну из тайн. С другой стороны, она могла испытывать к Киду благодарность за произошедшее в поезде. Тогда, когда он прикидывался Мияно Шихо и изображал её же смерть от взрыва для ЧО. И это был такой намёк, чтобы детектив помог. Предпочтя подумать об этом потом, Шиничи поблагодарил и устремился к себе домой за одеждой для большей версии себя. Принял антидот и бегом направился в участок, показанный в новостях. Да, просмотрел пока одевался. Ничего конкретного у прессы не было, только размытая фотография с камер уличного видеонаблюдения, где Кид в своём белом костюме переступает порог полицейского участка – сам. Толпа его фанатов под дверями вела себя тихо. Такое количество полицейских сил в непосредственной близости сдерживало, но больше – явная добровольность сдачи их кумира. Если тот сам пришёл, то, значит, так надо? Единственное, что сказал на камеру назначенный на это дело Мегуре – что Кид проходит как свидетель. Более того – к его положению отнеслись с пониманием, как и к тайне личности. В конце концов, есть же возможность оставить анонимный звонок, так почему нельзя анонимно свидетельствовать? Этого, конечно, прямо не говорили – полицейские. А вот журналисты – очень даже, строя теории одна другой невероятнее. Подивившись этому фарсу – и тому, как скоро разнеслись вести, наверняка не без помощи самого Кида, ведь тот не мог не подготовить какого-то хитрого плана – Шиничи закончил приводить себя в порядок и отправился в участок. Зашёл со стороны служебного входа – всё же он вроде как исчез, а тут такая толпа свидетелей и камеры… Вошёл без труда, был узнан, препровождён к самому Мегуре, устало сидящему над какой-то папкой. Покосился на вошедшего и попросил: «Кудо-кун, ну хоть ты не начинай». «Не начинать что, инспектор?» – вежливо поинтересовался, так же как и собеседник, опустив приветствие и прочие взаимные расшаркивания. «Ты тоже здесь из-за Кида, верно?» – кивнул, ведь так и было. «За что мне всё это!?» – вскричал мужчина, резко отодвигая от себя папку. Почти отшвырнул – в сторону детектива, чем тот не замедлил воспользоваться. Рассказ Кида – а что это его показания сомнений не было, как и в том, что по жизни у него далеко не такой идеальный почерк – был лишь немного подробнее того, что поведал голубь. «Ты не выглядишь сильно удивлённым» – отметил полицейский, пришлось выкручиваться: «Ну, я иногда приходил на его ограбления, инкогнито, разумеется. Кое-что подмечал… но теперь-то всё понятно». Вроде бы поверили. На просьбу увидеть – без вопросов проводили. По дороге инспектор жаловался на тему: с кем только не приходилось встречаться по этому делу. Кто-то приходил, к кому-то вызывали… заинтересованы были решительно все. После пары минут перечислений «как минимум позвонивших», детектив удивился отсутствию в списке Накамори. Оказалось, до того ещё просто не дошли в описаниях. Но раньше рассказа о встрече с главным охотником на вора-фантома – который точно не ограничился бы звонком – они подошли к допросной. Через зеркальное с той стороны стекло пленник был виден просто отлично… Именно, что пленник – со свидетелями и даже подозреваемыми не обращались так. Кид был связан. Прочной даже на вид, тонкой синтетической верёвкой: руки – к подлокотникам, ноги – к ножкам явно неудобного стула… Шиничи видел, как впивается шнур в кожу запястий – между перчаткой и рукавом – наверняка это больно, тем более после нескольких часов в таком положении. Кто-то притянул на совесть… Только совести у этого кого-то точно нет! Намеренно причиняя боль и неудобство – по коже, а не рукаву – чтобы не освободился? Однако, Кид выглядел, как всегда: гордо держал голову, на губах небольшая улыбка… Будто подобная ерунда для него не в счёт. Не зная, есть ли кто за стеклом, держит свой покерфейс постоянно… Накатила злость – почему не обратился к знакомому детективу, которому в друзья набивался?! – и тут же схлынула. Его явно не хотели вовлекать, тот оберегал как мог, держа на расстоянии от себя и своих проблем, приведших к такому положению дел. Собственные чувства стали совсем непонятными – злость, обида, жалость, сожаление, благодарность, желание помочь… – Как насчёт более человеческих условий содержания? – спросил по возможности ровно. Но видно что-то в голосе всё же проявилось, потому как Мегуре покосился с непонятным выражением. – Это для тебя, Кудо-кун, кто не убийца, тот и преступник постольку-поскольку. А вот наши коллеги из третьего отдела… – поморщился, явно вспоминая общение с этими «коллегами». – Вовсе так не думают. Для них он в первую очередь вор и лишь потом – свидетель. Собственно, они наставили о передаче дела и вот его, – указующий кивок на изучающего стены взглядом Кида. – Под их юрисдикцию. Еле отстоял. Раз он пришёл к нам, то нам и решать это дело, верно? – Шиничи кивнул, про себя радуясь принципиальности и, пожалуй, сочувственности Мегуре. Это было видно по лицу мужчины и тому, как он старался не смотреть на связанного. – Пусть водя третий отдел за нос он и наносит оскорбление всей полиции, мы оба понимаем, что они сделали бы с ним в первую очередь. – Сорвали маску и обнародовали личность. – склонил голову детектив. – Но это… Он ведь и не подозреваемый даже, зачем так жестоко? – Это было условие третьего отдела и лично Накамори. – вздохнул полицейский, которому нынешнее положение дел тоже не нравилось. – Они могли надавить через своё начальство и формально Кид, как вор, проходит по их ведомству. Но это сложно и распри на уровне верхов никому не нужны. Поэтому мне пришлось согласиться на их условия, понимаешь, Кудо-кун? Хоть он и такой же гражданин, как ты или я, но ещё и преступник, потому я не могу… Знаю, мы должны оказывать помощь всем, кто за ней обращается, но тут случай очень уж особый и нельзя ударить в грязь лицом из-за повышенного внимания прессы… – было ощущение, что полицейский убеждает больше себя, чем собеседника. – Накамори ушёл, только лично убедившись в том, насколько крепко связан его личный враг. Сам привязывал... этой тонкой верёвкой... Мы следили за тем, чтобы «случайно» не сбил цилиндр… – Он наверняка в личине, знал ведь куда шёл. – комментарий остался без внимания. Они оба понимали, дай Накамори волю – и тот содрал бы и кожу, наверное, а не только маску-личину. – Какой же громкий человек… – потёр виски Мегуре. Наверняка болит голова после общения с представителем третьего отдела. – Короче, когда мы решим дело, по которому Кид явился, его намерены повязать «за всё хорошее», раскрыть и привлечь. Для этого он должен быть тут – отсюда и необходимость в связывании. Так туго, как Накамори хотелось... Только на таких условиях он отстал. – судя по измученному виду, тогда инспектор был готов на что угодно согласиться, ради избавления от компании голосистого коллеги, но теперь сожалел о своём согласии. – А как же права человека? Равенство всех перед законом?! Защита свидетелей не распространяется на таких же полицейских вашего славного ведомства?! – уже не получалось держать раздражения в себе. – Не повышай на меня голос, Кудо-кун! – ответил инспектор. – Мне это нравиться не больше твоего! Но!.. Но… – Вы здесь главный, Мегуре-кейбу. От вашего слова зависит всё. – вкрадчиво увещевал Шиничи, почуяв слабину. Короткий взгляд в сторону показал, что у Кида очень хороший слух – через звукоизолирующее покрытие услышать кого-то в соседней комнате. Пусть они и кричали. Вор-фантом весь подобрался, перестал улыбаться и не исключено, что узнал голос. Всмотрелся в зеркальную поверхность с непонятным выражением лица и отвернулся. – Или просто пустите к нему меня. Я вам неподконтролен и неподотчётен. Если что-то и сделаю, вы будете отвечать только за наличие условно-постороннего. А меня слишком уважают все отделы, чтобы на вас сильно наседали за то, что вы поддались моему авторитету. – многозначительно. Полицейский думает недолго. Суёт в руки принесённую с собой и почти забытую папку: – Назначаю тебя главным по этому делу. Неофициально. – дополняет, придерживая бумаги на взгляд полный ликования. – Приставлю к тебе Такаги, будешь через него пользоваться ресурсами полиции. Короче, делай что хочешь, только реши это дело. А то у меня, признаться, никаких мыслей по поводу этого. – постучал по обложке папки. – А тебе он может больше рассказать. Когда ты, ну… – «освободишь его», так и не сказал. – Я действительно могу делать… что угодно? – тоном подчеркнул последние два слова. В этот миг оба думали об одном и том же и понимали это. – Кудо-кун, это… – колебался полицейский. Разрешить помочь преступнику бежать противоречило всем правилам и внутренним установкам, но и отдать конкретно этого на растерзание Накамори – казалось неправильным чуть ли не больше. Всё это отчётливо читалось на лице. – Я всё понял, Мегуре-кейбу. Спасибо за доверие. – поклонился и уже с полным правом вошёл в соседнее помещение. Кид не удивился – точно слышал голос. Смотрел вообще без эмоций, а значит внутри их целый ураган. Точно не ожидал увидеть здесь, ещё и в такой роли – с папочкой. Как и развязывания себя. Шиничи с внутренним содроганием смотрел на следы верёвок, покрывающие запястья лунного волшебника. Тот потёр пострадавшие места, едва заметно морщась, и быстро скрыл их, опустив рукава пониже. Снова эта трогательная забота о душевном самочувствии детектива – оставшиеся от тонкой верёвки следы наверняка болели, но Кид не растирал их ради скорейшего облегчения и даже виду не подал, что ему неприятно, а то и больно – только вопросительно смотрел. Шиничи постарался передать взглядом уверенность в положительном исходе и готовность сделать всё для этого. Лунный волшебник успокоено прикрыл глаза – ему зримо стало легче от присутствия кого-то знакомого и не враждебного, от молчаливого обещания позаботиться обо всём, да даже от простой поддержки – и тут же взглянул с беспокойством и вопросом. Понял, откуда детектив мог всё узнать и интересовался как там его пернатый друг. Шиничи кивнул, всем выражением лица давая понять, что тот в порядке, потом как бы невзначай провёл ладонью по волосам, взъерошивая и тут же приглаживая их обратно. Кид улыбнулся уже искренне, представив голубя ещё более взъерошенным, чем тот был возле стоматологической клиники соседнего города. Они не говорили словами, опасаясь прослушивания и записи, а по взглядам понять что-то намного сложнее – особенно когда не знаешь, о чём речь. Общаясь таким образом, они не предусмотрели одного – того, что Мегуре не уйдёт из соседней комнаты сразу, оставшись понаблюдать, и сделает для себя вывод о какой-никакой связи этих двоих между собой. Ну, не ему осуждать подобное, когда почти разрешил одному помочь бежать другому и только вежливость Кудо позволила не проговаривать этого вслух даже иносказательно. Мужчина был уверен, что его поняли правильно. Кид всегда был особым случаем, нельзя позволять Накамори творить всё, что он хочет. А значит решение верное. Вообще лучший исход, так он сам, вроде как, и не причём окажется. Что Кудо замешан будут знать только они с Такаги – которого нужно предупредить. Просто у Кида не всё отобрали на входе… и он сбежал. Эти двое что-то придумают. Испытав от этого уверенность и успокоение, Мегуре ещё раз уверился в правильности своего решения. Тогда он ещё не знал, что Кудо впоследствии отдаст в прессу сведения о том, как обращались с Кидом в заключении и что именно он, Мегуре, велел обеспечить тому более комфортные условия, рискуя нарваться на конфликт с третьим отделом и проблемы с начальством. По факту – всё правда. Как не знал и того, что однажды эта статья спасёт ему жизнь, а точнее – группка фанатов Кида вступиться за инспектора, хорошо отнёсшегося к их кумиру – вмешается, своим количеством и решительным настроем напугав и прогнав бандитов, вздумавших свести счёты с полицейским. Никто этого не знал и не мог предсказать, но бумеранг добра сработал. Сработает. Едва удержавшись от вопроса, что Киду требуется для успешного побега, Шиничи вышел. Наверняка, всё имевшееся у того при себе отобрали ещё на входе… Лучше спросить об этом голубя, вот кто точно знает. Закрытая дверь причиняла почти физическую боль, а сложившаяся ситуация наполняла сожалением. Сейчас ему остаётся только играть детектива – бесстрастного и профессионального. Нельзя ободрить ни словом, ни жестом, они и так рисковали выдать себя взглядами, но без них было бы ещё хуже. Надеялся, что этого хватит, чтобы вор-фантом не делал глупостей – хотя бы в ближайшее время. Синдикат будет найден и пойман, он приложит все силы чтобы это было действительно быстро! Только бы сам Кид не выкинул ещё чего-то – вроде этого вот, со сдачей. Ему – им – несказанно повезло с Мегуре. Другой бы с радостью отдал столь проблемного заявителя другому отделу – от обвинений прессы прикрывшись давлением начальства. Наверняка оно и правда было, это давление – сказал же, что вызывали и, похоже, не один раз. Снова восхитившись силой духа и принципами этого отличного полицейского и замечательного человека, Шиничи наметил себе как-то отблагодарить оного. Да и Кид наверняка захочет того же, когда его дело решится… а чтобы это произошло, нужно больше сведений! Нет, ловля на живца тоже хороша, но синдикат ведь может и не клюнуть, а вечно отбиваться от притязаний третьего отдела Мегуре не сможет. Решать дело надо в срочном порядке. Поэтому Шиничи отлип от двери в допросную и снова зашёл в соседнее помещение. Застал там готовящегося выходить мужчину. Тот заметил их взгляды, как и сам факт общения – по нему было видно. Детектив улыбнулся многозначительно, как это делал вор-фантом – теперь у них с Мегуре уже две общих тайны. Полицейский знает о связи Кида и Кудо, а детектив может всем открыть, что ему фактически разрешили организовать побег разыскиваемого преступника. Оба секрета ударят по обоим. Но… это был Кид. С ним любое дело получалось… иным. Мало кто смотрел на этого человека как на настоящего преступника. Он всегда был особым случаем. Ожидания подтвердились, Мегуре пообещал отключить камеры, и прочие записывающие аппараты этой допросной – и тут же сделал это, щёлкнув тумблерами на небольшой консоли управления в стене возле окна-зеркала. И пообещал прислать Такаги проследить, чтобы никто не включил обратно. Детектив верил в этих полицейских, потому и не подумал спрашивать, а не включит ли тот что-то по собственному почину. Однако, спрашивать или разглашать особо ценные сведения всё равно не стоило. Просто на всякий случай. Исходя из нынешнего положения дел, после они с Кидом просто обязаны продолжить общение – вот тогда и придёт время задать все самые интересные вопросы. Пока что, на уже существующем записанном видео – которое Мегуре обещал удалить – Шиничи не позволил себе ничего, что можно было трактовать как симпатию и привязанность – только обычная доброта и сострадательность. Вот пусть так и остаётся, не хватало ещё чтобы начали давить на кого-то из них, а то и на обоих этой «неположенной связью». Исходя из существования таких специалистов как Вермут, никакие носители информации не могут считаться надёжными, даже сервера полиции не являются подходящим местом для хранения тайн. А значит… Когда Такаги пришёл и кивком дал понять, что его поставили в известность относительно сложившегося положения вещей, Шиничи вернулся в допросную. «Мне обещали, что это не будет писаться» – фраза, с которой начал. Обходя стол, чтобы усесться напротив, поймал ответный взгляд Кида – тоже понимал, что всё равно не стоит говорить об особо важном. «Расскажите больше об организации, которая охотиться на вас, Кид-сан» – было второй фразой. «Хорошо, Кудо-сан. Раз вы пошли на такие ухищрения, чтобы со мной пообщаться, то как я могу промолчать?» – в его привычной манере. Даже если это всего лишь один Такаги, нельзя переставать играть. Благо, у обоих был достаточно развит этот навык и имелся опыт. Кид рассказал действительно всё – всё, что знал. Не чета тем двум листочкам письменных показаний. Чуть подуставший от непривычно длительного опроса-допроса-разговора – и как полицейские постоянно этим занимаются? – Шиничи, пообещав решить всё в кратчайшие сроки, покинул помещение. Зайдя в соседнюю комнатку, попросил Такаги принести их «гостю» чего-нибудь поесть и попить, сам остался тут же, думать. В голове уже сложилась картинка, только вот как действовать так, чтобы никого не подставить под удар? Даже если Кид сейчас разделён с теми, кому могут угрожать, это не отменяет самого факта угрозы. Но, посчитав, что тот как-то позаботился об этом, прежде чем идти сюда, откуда в ближайшее время не планировал выбираться – и, соответственно, не мог никому помочь – перестал об этом думать. Кстати, касательно «выбираться»... Оставив на столе записку для Такаги, что отправился по делам и приложив свой номер для связи на всякий случай – вышел на улицу. Порадовавшись, что запомнил тот жест Кида, когда он подзывал голубя, постарался повторить – получилось кривовато, но вроде бы понятно. Если он не видел птицу это ещё не значит… Точно, та снова сидела в кроне, невидимая прохожим. Постаравшись незаметно указать на находящуюся неподалёку лавочку, перенёс встречу туда. Как и ожидалось голубь знал, что нужно Киду для освобождения из полицейских застенков. После уточнения о незаметности освобождения световые и дымовые бомбочки были убраны из списка, составленного птицей. Остались только несколько скрепок – за неимением отмычек – полицейская форма и хотя бы одна маска-личина. Всё это голубь мог достать. Лунный волшебник подготовился… только одной птице не поднять свёрток, а стая, тащащая что-то, будет сильно заметна и подозрительна. Вожак, конечно, мог бы временно набрать к себе сородичей менее приметной, не белоснежной расцветки, но это не сильно помогло бы делу. Кто угодно свяжет стаю «грузовых» голубей» и произошедший вскоре после этого побег Кида – какого бы цвета не были птицы. Мысль была слишком длинной – отметил Шиничи мимоходом. Хорошо ещё, что на всякий случай взял тот словарь с собой. Но чем дольше птица тыкала клювом в буквы, формируя слова и предложения, тем больше ему чудился подвох. Предчувствия его не обманули. Так голубь пытался подвести к мысли о необходимости лезть в труднодоступное место за свёртком со всем необходимым. Тот даже объяснил почему не может сам – до того, как сказать куда именно нужно забраться ради заветного пакета. После они обсудили почему детектив не будет лезть на токийскую башню, как и «заботу» Кида о тех, кто пойдёт его спасать. После обсуждения сошлись на том, что в поздних сумерках, когда уже плохо видно, но фонари ещё не включили, голубь уронит нужный пакет с верхотуры и, вцепившись когтями, собственными крыльями максимально затормозит его падение, а детектив – поймает внизу. Птица, оказавшаяся умнее многих людей, понимала, что в поздних сумерках не будет видеть почти ничего, но доверяла человеку, согласившемуся спасти дорогого ей фокусника. То же самое понимал и Шиничи, не забыв поблагодарить за доверие и пообещав не подвести. И у них всё получилось. Голубь засветло занял позицию, в сумерках подошёл детектив… и свёрток и пернатое были пойманы успешно, без повреждений. Но то было вечером, днём же, обсудив подробности с птицей, Шиничи вернулся в участок. Загадочное сообщение от Такаги велело явиться, потому как его ищут. По поводу Кида. Поспешив обратно, ещё в коридоре наткнулся на взбешённого Накамори. Вопрос: кто искал, отпал сам собой. Тот, не церемонясь, схватил за лацканы пиджака и втолкнул в ближайшее помещение. Очевидно, заранее присмотрел кладовку, уж больно удачен оказался «случайный выбор». - Щенок! – орал мужчина, оглушая почище полицейской сирены. – Ты хоть понимаешь, что он может вытворить?! Думаешь, я удовольствия ради связал его так, чтобы не выбрался?! – предмет разговора был очевиден, мотив тоже. Так стало понятно, что Накамори сделал то, что сделал из беспокойства за Кида, а не по какой-то иной причине. Потому и не так уж сильно настаивал на переводе к себе. Ему было выгодно, чтобы Кид оставался здесь. – А потом он невзначай сбежал бы, как и всегда от вашего отдела… и никто бы этому не удивился. – закончил вслух цепочку умозаключений, мгновенно промелькнувших в мозгу, детектив. По отведённому взгляду прояснилось вообще всё. Наверняка «потерять» Кида намеревались где-то при транспортировке. – Вы знаете кто он? – самый главный вопрос. – Догадываюсь. – неопределённо качнул головой полицейский. – Как и почему он так поступил. Теперь, после прочтения его показаний. – Он не сбежит отсюда, пока дело не будет решено. – поделился частью информации в ответ Шиничи. Безопасной частью, просто чтобы успокоить этого человека, оказывается, тоже переживающего за лунного волшебника. Или за того, кем тот является в реальной жизни. – Он здесь чтобы ловить охотящихся на него гадов, на живца. – Думаешь, кто-то полезет? – мигом ухватил суть собеседник. – Поэтому его и охраняют так – мощно, но тайно. Пусть лучше будет. – признаться, Шиничи не верил, что в том синдикате состоят такие идиоты, чтобы сунуться в полицейский участок, или профи вроде Вермут, но перестраховка никому ещё не вредила. Так, тоже отчасти раскусив друг друга, они мирно расстались. Похоже, Такаги рассчитывал на прямо противоположенное, судя по приведённому им Мегуре – в воинственном настроении, подходящем для отстаивания своих прав на Кида. Всех успокоив, а инспектору сказав, что Накамори можно сказать «на их стороне» – до крайности удивив этим – уверил, что со всем справиться сам и сопровождение ему не требуется. Потому что сегодня предполагается только разведка, ну и получение с помощью голубя инвентаря Кида, который тот засунул туда, откуда нормальному человеку его не достать. Без содействия птиц. Или на это и был расчёт? В любом случае это стоило делать без свидетелей, особенно полицейских. Весь вечер потратил на подтверждение своих догадок. Потом недолгий сон и снова проверки. Жаль только, не всё проходило гладко. Например, проснулся уже Конаном – у чего были и плюсы: почему-то вообще не помнил боли от превращения – и в таком виде продолжил расследование. Что писать, что звонить Такаги с помощью меняющей голос бабочки было всё так же просто. Вторую капсулу стоило приберечь до момента, когда дело будет раскрыто и придётся вызволять Кида из застенков, возможно – поменявшись с ним местами. Но лучше не надо, вдруг застукают за переодеванием, а то и уменьшением? Голубь узнал и в таком виде – стоило выйти из дому, спикировал ястребом на руку, хорошо хоть никто не видел. Снова велев птице не выделяться, но быть поблизости на случай, если понадобиться что-то спросить, продолжил расследование. Но кто бы знал, что задумка Кида сработает так идеально?! Наверное, только он сам. За участком следили люди в чёрном – испугавшись, Шиничи проверил – нет, не те, которые охотились за ним, а «знакомые» вора-фантома. Проследил, конечно… и попытался задержать. Да, полицию предупредил, но преступники уже собирались уходить из этого места, требовалось потянуть время. Напал – куда деваться. В одного выстрелил из часов, второго – мячиком… третий увернулся, а мячей больше не было. Пришлось прятаться, что было удобно на складе со множеством коробок, похожем на лабиринт. Только вот был и минус – тупики. Загнанный в угол, детектив не знал, что делать. Достаточно мелкий, он мог проскользнуть в щель между ящиками нижнего ряда, но не тогда, когда пистолет смотрит прямо в лоб. Только бы отвлёкся, всего один миг!.. Палец на курке шевельнулся. Уже готовый рискнуть, чтобы не принять пулю неподвижно и точно в голову, Конан напружинился. И тут!.. Похоже, и впрямь вообразив себя ястребом, на оружие кинулся голубь. Как только преступник отвёл взгляд в сторону, мальчик больше не медлил, воспользовавшись шансом. Не остановился, даже когда услышал выстрел. Только уловил что-то похожее на шлепок небольшого тельца об пол. Это же голубь Кида, он должен был увернуться!.. Благо, выигранного времени хватило, чтобы полиция подъехала и повязал всех. Не думая больше ни о чём, только заслышав сирены, выполз обратно из щели – чтобы увидеть комок белых с красным перьев на полу. Бросился к птице, без преувеличения спасшей ему жизнь и чуть не расплакался от счастья – голубь шевельнулся. Что это не агония говорил вполне осознанный взгляд глаз-бусинок. Осторожно, стараясь ничего не повредить и не причинить ещё больше вреда и боли, Конан поднял птицу с пола и, бережно держа в ладонях, вышел к полицейским. Конечно, Такаги удивился, но ему строгим тоном было велено ехать в лучшую ветклинику – и полицейский не посмел ослушаться. Там их приняли без очереди – ещё бы, подъехать с мигалками и зайти в сопровождении полицейских – но детективу было глубоко плевать на возможное недовольство очереди. В конце концов, ничего страшнее соплей у животных, прибывших на приём, не было, это не так срочно, как огнестрельное ранение. Врач обрадовал – кости целы, да и мышцы не особенно пострадали. Пуля прошла по касательной, лишь царапнув кожу. После окончания всех необходимых процедур, перебинтованного голубя вернули мальчику, который смотрел на него как на великое сокровище. Только с виной и благодарностью одновременно. Погрузившись в осторожные поглаживания птицы, выпал из реальности, потому рекомендации пришлось записывать самому Такаги – но он был не в обиде. Конан всё же ребёнок, переволновался за птичку, случайно попавшую под выстрел… После отдал листок с положенными лекарствами и запретом на полёты на неделю. Занеся птицу к себе домой и обеспечив водой, Шиничи попросил её никуда не деваться. Пообещав, что скоро приведёт Кида, отправился выполнять. Пакет с вещами, пронесённый под курткой… Испуганный взгляд вора-фантома, каким-то образом ощутившего произошедшее с голубем – что что-то случилось, но непонятно что… Успокаивающий в ответ и облегчение на его лице… Переданный с колен на колени пакет и взгляд, велящий готовиться… Поход в соседнюю комнату и выключенный свет… Друг за другом они тихо покидают участок, узнать сверстника удаётся только по пакету, который самолично передавал и в котором теперь явно лежит белый костюм. Вести этого человека к себе домой ощущается таким правильным… По пути Шиничи извиняется, что не уберёг птицу, рассказывает о её героизме. А после и показывает, прося обустроить как положено, напоминая, что о голубях знает очень мало. Кид улыбается, ласкает пернатое, вправляя выбившиеся пёрышки, а после зарывается в холодильник и шарит по полкам в поисках подходящей еды. Найдя всё нужное, шустро сворачивает из бумаги кормушку и устраивает всё так, чтобы птице не нужно было далеко тянуться. Детектив жертвует полотенце для «гнезда» и удивляется тому, что голубя на время выздоровления оставляют у него. Кид, не переставая поглаживать перья, признается, что это не первое ранение. Точно так же вожак его стаи отвлёк когда-то преступника от самого лунного волшебника. «На этот раз он спас тебя, значит тебе и ухаживать» – улыбается и добавляет: «Заодно и познакомитесь поближе». Шиничи всецело «за». Предупреждает только, что придётся переместить сию доблестную птаху в агентство Мори, потому как вскорости снова станет мелким. Об осторожности Кид не напоминает – верит, что об этом и так позаботятся. И детектив заботиться. Следующим утором – снова уменьшившись во сне. А этим вечером они празднуют избавление преступного мира от ещё одного организованного элемента. В честь произошедшего Кид открывает правду о себе и Шиничи долго смеётся над совпадением имени и прозвища лунного волшебника. А потом смеётся ещё больше – узнав всю историю. Вполне возможно, что родители назвали сына так с вполне определённым умыслом – Кайто и сам хохочет, тоже задумавшись над вопросом в этом ключе. Со смехом выходит всё напряжение, скопившееся за эти дни. Все живы, синдикат перестал существовать, каждый нашёл товарища по секретам, доверяющего другому – чего ещё желать? Сейчас, видя Кида живым, целым и в безопасности, Шиничи очень хочется его ударить. Но сдерживает мысль, что потом опять придётся вести лечить – к слову, то был его родной район. Чужие зубы было жалко, а ведь именно туда и нацелился – невольно выбираемое взглядом место. Поэтому детектив ограничился словесно выраженным недовольством. О придурках, совсем не думающих о своих друзьях. Сующихся в пекло абсолютно без задней мысли как себя будут чувствовать способные помочь, но оставшиеся в неведении. Об этом дурацком прощании… когда кидал камушки в окно перед своей сдачей... теперь это казалось именно прощанием – на случай, если что-то не получится. Кайто смотрел виновато, но чувствовалось, что сделает снова, если будет верить, что так лучше. А Хакубе оставалось только кусать локти от досады – когда прочёл новости то уже просто не успевал прилететь вовремя, чтобы поучаствовать в деле одноклассника. Голубь знал об отсутствии этого детектива в стране и просто угрожал его привлечением Шиничи, на деле не имея выбора. А вот от новости, что Накамори пытался уберечь вора-фантома от глупостей и впоследствии дать бежать – что птица, что сам фокусник, были в изрядном удивлении, даже не поверили сразу. Большим потрясением для Кайто стало только то, что инспектор, оказывается, «догадывается» о его личности. Поверив всё же не до конца, стал приглядываться в поисках подтверждения или опровержения. Наблюдая за соседом и, по совместительству, главным охотником на себя, рассмотрел такое, что сомневаться уже не получалось – Накамори знает. Дождавшись дня, когда Аоко ушла на ночёвку к подругам, бесшумно пробрался и: – Как давно вы знаете, инспектор? – вопросил вкрадчиво, из тени. Но своим голосом. – Почитай, ещё с того раза, как ты прикидывался Аоко, чтобы доказать, что не Кайто. – мужчина вздрогнул от неожиданности, но ответил спокойно, не отвлекаясь от мытья посуды. – Сам факт доказательства обратного говорит о верности предположения. Не будь Кид Кайто ему не было бы смысла что-то доказывать, наоборот, порадовался бы моим подозрениям в сторону того, кем не является. Но Кид сделал то, что сделал, приложив массу усилий, чтобы переубедить меня. Тогда-то я и понял. Мои подозрения в сторону Кайто невыгодны Киду только в одном случае – если они один и тот же человек. Тогда всё обретало смысл. Теорема доказана… Я умный, что бы ты себе там не думал. А что кажусь таким дураком, так это искусство и опыт. Актёрское мастерство. У нас ещё с твоим отцом было соглашение. Конечно, я не дал бы поймать его сына. Но это не значит, что ты можешь быть беспечен на своих ограблениях! – Даже не знаю, что сказать… – выступил из тени. Смысла прятать ошалелое лицо уже не было. – Так-то, малыш Кайто! Смог и я тебя удивить. – подбоченился хозяин дома, отложив полотенце, которым вытирал руки после окончания мытья посуды. – Не зовите меня малышом, пожалуйста. – насупился парень. – Кидом ещё куда ни шло, но будет неудобно, если кто-то услышит. Но не малышом. Это уже оскорбительно, а я не потерплю оскорблений в сторону Кида! Если вы всё знаете, то должны понимать… – Да понимаю я все. – махнул рукой инспектор, совершенно мирно беседуя с тем, на кого охотился без малого двадцать лет. – Как будто только тебе можно шутить, малыш Кайто! – с упором на последних словах. Получает в ответ улыбку парня, понявшего, что над ним не смеялись, это такое ласковое прозвище. Решил позволить себя так звать, но только этому человеку. – Вот отыграюсь на вас на следующем своём представлении – будете знать, инспектор! – кидовским голосом, но с улыбкой, чтобы было понятно, что шутка. – Вот поймаю тебя – потом не жалуйся! – поддержал Накамори и стал махать руками над головой собеседника, будто пытаясь сорвать невидимую шляпу: – Снимай цилиндр, я знаю кто ты! – Не сниму! – пискляво вопил в ответ Кайто, делая вид, что удерживает головной убор за поля. Они одновременно рассмеялись, после чего расселись за столом. – Итак, почему вы не сказали, как только поняли кто я? – спросил тоном профессионального психотерапевта: «Вы хотите поговорить об этом?». – Было забавно наблюдать за тем, как ты скрываешься от меня и Аоко. – усмешка и строгое: – Я ничего не имею против ваших отношений… – заставившее покраснеть до корней волос. – Но только если ты пообещаешь её беречь. В том числе и от потрясений, касающихся твоей второй личности. Кстати… – Психических заболеваний не имею, раздвоением не страдаю. – отрапортовал, по-военному козырнув. И уже более цивильно: – Это просто актёрское мастерство. Впрочем, вы и сами должны понимать, что роль, в которую по-настоящему вживаешься, становиться частью тебя. – Ещё как понимаю… – они проговорили до глубокой ночи. Благо, соседи – до дома недалеко.